Глава 8

Андриан придерживал Розалин за талию с тех пор, как она положила голову на его плечо. Он так боялся её разбудить, что едва дышал всю дорогу до придорожной таверны. А когда экипаж наконец остановился, с неохотой коснулся лица инары. Его палец скользнул по её щеке, бархатной и в то же время гладкой.

Почувствовав его прикосновение, Розалин вздрогнула, глубоко вздохнула и, открыв глаза, выпрямилась.

— Мы приехали, — сказал он шёпотом, потому что окутавшая карету тягучая сонная тишина ещё не успела испариться.

Розалин подняла на него свои карие глаза, глубокие и полные невысказанных сомнений. Их Андриан замечал всякий раз, когда они встречались взглядом.

— Хорошо. — Инара кивнула и, опустив взгляд, всё же отстранилась от него. А он с трудом удержался, чтобы вновь не притянуть её к себе.

Пока они отдыхали и обедали в таверне, Розалин задумчиво молчала. И её молчаливость была из тех, которые опутывают комнату паутиной неловкости. Любой взгляд или движение натягивает эти нити, пока кто-то не решается разорвать их и освободиться от этих мучительных пут.

— Кхм… — герцог прочистил горло. — По пути мы ещё раз сменим лошадей и к вечеру остановимся в гостевом доме недалеко от предгорья. Я знаю хозяина, это надёжный и гостеприимный человек. Так что переживать не о чем.

Розалин растерянно кивнула, и лёгкий румянец коснулся её щёк.

— Ваша Светлость… — она запнулась, но собравшись с духом продолжила, — а сколько в том гостевом доме комнат?

— На двоих нам хватит, — сказал он, едва сдерживавшись, чтобы не усмехнуться, и с удовольствием заметил, как щёки инары стали ещё краснее. — Розалин, — он покачал головой, — за кого ты меня принимаешь? — Андриан выдержал паузу, дождавшись, когда инара соберётся оправдываться. — Всё в порядке, ты будешь спать отдельно.

Если раньше он сторонился мысли, что Розалин, одетая в тонкую ночную сорочку из дорогого шёлка, а именно такую он хотел бы ей купить, могла лечь с ним рядом, положить свою смуглую ручку ему на грудь и прижаться к его плечу щекой, то теперь её слова заставили его воображение рисовать чувственные и запретные картины.

Он сам убеждал её, что она нужна ему исключительно в качестве целительницы, и сам же, пусть даже неосознанно, желал иного. Как давно его интерес перешагнул порог простого любопытства и восхищения её красотой и ступил на запретные земли желания, того он не знал и сам. Возможно, с самой первой их встречи. А может быть, с той ночи, когда она впервые посмотрела на него не с ненавистью, а с сопереживанием. В одном Андриан был уверен: эта инара, эта южная роза, украденная им из замкового сада Каринэи, своими острыми и безжалостными шипами умудрилась вспороть коросту, которой уже несколько лет было покрыто его сердце. Её колкие слова причиняли боль и при этом возвращали его к жизни.

— Розалин, — сказал он охрипшим голосом, — я надеюсь, тебе больше не неприятна моя компания? — Ему тут же вспомнился их неудавшийся разговор на палубе корабля, когда инаре даже закат казался отвратительным, потому что ей пришлось наблюдать его вместе с ним.

Отчего-то её щёки стали краснее прежнего. Она схватила со стола кубок с водой и сделала несколько глотков, прежде чем ответить.

— Я хотела бы извиниться. — Инара вздохнула. Казалось, эти слова давались нелегко. — Я… Мне стыдно за своё поведение. Я была неправа. Насчёт вас… я была неправа. И нет, мне ваша компания совсем не неприятна.

Губы Андриана дрогнули. Он попытался сохранить серьёзность и деловито принять её извинения, но вместо этого снова разулыбался. Эти простые, хоть и запоздалые слова, оказались для него очень важны.

— Ничего. Я ведь тоже был неправ, когда увозил тебя. Все мы совершаем ошибки. — Хотя о своей ошибке Андриан не жалел. Если бы он не совершил её, Розалин не сидела бы сейчас рядом с ним. Нет, он совсем не раскаивался.

Вторую половину дороги Розалин провела у окна кареты, разглядывая придорожные пейзажи, спрашивая про северную растительность и живность, узнавая о традициях и приметах северян. Чем ближе они подъезжали к горам, тем больше она удивлялась, как люди Северной половины Кресанта похожи на её соотечественников.

— Люди как люди, — сказала она, когда карета остановился возле двухэтажного гостевого дома, сделанного из сруба. — Не понимаю, откуда тогда взялась наша вражда?

— Розалин, враждуют обычно правители, а вот расплачиваться за это приходится народу.

Она не стала ему возражать и приняла его слова на веру. Такое происходило в последнее время всё чаще.

— Похоже, нас встречают, — сказал он, показывая на мужчину, стоявшего у двери гостевого дома. Хозяин почти не изменился с их последней встречи, он был всё таким же щуплым и всё так же не боялся холода. Несмотря на прохладный вечерний воздух, он стоял на улице в одной рубашке. Андриан помог Розалин выйти из кареты и подвёл её к своему давнему знакомому. — Сколько лет, дружище! Сколько лет, — Андриан похлопал его по плечу. — Надеюсь, твои дела с нашей последней встречи пошли в гору?

— Да крутимся помаленьку, Ваша Светлость. Хвала источникам, пока всё ладится.

— Ну, и хорошо. Розалин, хочу представить тебе Пьера Бонье, хозяина дома. А эту прекрасную девушку, — Андриан показал на инару, — зовут Розалин, она моя… — слово «наложница» застряло у него на языке, тяжёлое и неуместное. Он покосился на инару — плечи напряжены, на лице застывшая улыбка. Андриан обречённо вздохнул. — Не важно. Давайте уже пройдём в дом, ветер сегодня промозглый.

Гостевой дом был таким же уютным, каким Андриан его помнил. Только некоторая мебель сменилась на новую, да половицы начали скрипеть. Пьер проводил их в согретую гостиную с разожжённым камином. На стенах всё так же висели оленьи рога и декоративное оружие. В ней они подождали, пока кухарка накроет им ужин, простой, но от этого не менее вкусный.

После трапезы, убедившись, что Розалин наелась и ни в чём не нуждалась, Андриан отправил её отдыхать, а сам остался ненадолго в гостиной вместе с хозяином.

— Кроме нас постояльцев нет? — спросил он, когда они остались наедине.

— Вчера один путник останавливался. Сегодня только вы. Да и пока у меня гостит герцог Тэнайский, разве пущу я кого-то ещё на порог? Вы же знаете народ. Мало ли что им в голову ударит.

— Спасибо тебе. Я уже давно просто так не путешествовал по северу. Наверно, с нашей последней встречи.

Пьер отвёл взгляд и вздохнул.

— Я рад, что вы наконец смогли отпустить боль. Розалин очень красивая и наверняка добрая девушка.

— Да, — Андриан улыбнулся. — Добрая, только не ко мне.

Они просидели ещё пару часов, вспоминая прошлое. Пьер тактично обходил стороной тему его погибшей семьи, но Андриан чувствовал, как она сквозила между строк. Ему не нужны были напоминания, мысли о том дне и так посещали его постоянно.

До своей постели он дошёл ближе к полуночи и, едва прикрыв глаза, провалился в сон. Ему снилась их прошлая поездка с семьёй. Как они бродили по укрытым зелёной травой пастбищам, как обедали, расстелив покрывало у реки. Детский смех, улыбка жены.

После того путешествия они отправились за Айрасские горы, в столицу Северной половины. Король просил его приехать, и Андриан не смел отказать. Он до сих пор корил себя за то, что не отправил семью в Тэнай, а взял их с собой. Тогда бы никакой трагедии не случилось.

Андриан проснулся от стука в дверь на рассвете, разбитый и с зудящим в груди чувством вины перед теми, кого уже нет. Он не собирался вести Розалин тем же маршрутом, но всё равно чувствовал себя виноватым. Будто её присутствие могло осквернить память о его семье.

В спешке одевшись, он спустился на первый этаж и зашёл в небольшую столовую, где одетая в дорожное платье Розалин уже расхваливала пышные свежие круассаны, которые кухарка приготовила им на завтрак. Ему нравилось видеть её такой открытой и улыбающейся.

— Наш проводник уже приехал, — сказала Розалин провожая взглядом кухарку, решившую не мешать постояльцам трапезничать.

— Прекрасно, — ответил Андриан, присаживаясь рядом с ней.

Наспех позавтракав, они взяли с собой подготовленный кухаркой свёрток с обедом и поспешили на улицу, где их уже дожидались проводник, кучер и стража. На улице, прямо на пороге дома, их встретил густой туман, спустившийся с гор в долину.

Холодный воздух касался одежды и тут же пропитывал её влагой. Розалин поёжилась и плотнее запахнула плащ, пытаясь отгородиться от утреннего холода.

— Когда солнце покажется из-за гор, станет теплее. — Слова Андриана обнадёживали, но не помогали согреться. Лишь после того, как за ними закрылась дверь кареты, Розалин облегчённо вздохнула.

— Ваша Светлость, как думаете, мы сможем там что-нибудь разглядеть? — Инара надеялась, что и она сможет проникнуться трепетом при виде величественных гор, но вчера ей удалось увидеть лишь их тёмные очертания, время от времени укрываемые облаками, а сегодня и их не было видно.

— Розалин, а давай ты будешь обращаться ко мне на ты? Если бы ты сказала: «Андриан, как думаешь», — ведь было бы намного лучше, правда?

Когда он это говорил в его глазах полыхал уже знакомых Розалин огонёк. И с каждым днём он разгорался всё ярче. Если раньше герцог хотя бы пытался его скрывать, то теперь он ничуть не стеснялся своего к ней интереса.

— А что скажут в замке? Если я буду обращаться к вам на «ты».

— Если они что-нибудь скажут, то будут иметь дело со мной. Ну, что? Договорились?

Розалин закусила губу и не спешила соглашаться. Она понимала, что её молчаливое принятие его настойчивых попыток сблизиться могло привести к досадным последствиям. Если для герцога это была игра и он, как охотник, успокоился бы, поймав свою добычу, то для неё эта шутка могла перерасти в нечто большее. Немало историй она слышала об инарах с разбитым сердцем. Её мама всегда говорила, что беды избранных источником инар от природной наивности и доброты. С последним было уже ничего не поделать, а вот со своей наивностью Розалин боролась с самого детства. Ей не хотелось разочаровываться в людях слишком рано и уходить от них слишком далеко.

— Зачем всё это? — спросила она, отворачиваясь к окну. — Я уеду, вы останетесь. Всё это ни к чему.

— Мне будет приятно, если до твоего отъезда мы сможем оставаться друзьями. А настоящие друзья обращаются ко мне по имени и на «ты».

Розалин знала, что между ними пропасть, и с ужасом наблюдала, как Андриан медленно подходил к краю и протягивал ей руку. Он будто говорил: «Ну же, сделай шаг мне навстречу. Вдвоём нам падать будет нестрашно».

— Хорошо. — Это единственное слово она произнесла с таким волнением, будто уже занесла ногу над этой пропастью.

— Вот и прекрасно. Ты спрашивала, сможем ли мы что-нибудь разглядеть в тумане. Но он рассеется ещё до обеда. Мы пройдём по тропам до трёх водопадов, очень красивые места. Там сможем пообедать, искупаться, если захочется, конечно, — добавил он, чтобы успокоить удивлённую инару, у которой не было с собой никаких сменных вещей для купания, — и после отправимся обратно. Карета подождёт нас у дороги, там, где начинается тропа.

Они ехали не меньше часа и остановились на обочине уже зараставшей травой дороги. Видимо, в последнее время ей пользовались нечасто. Кучер и Генри, второй стражник, остались в карете, а проводник, перекинув через плечо сумку с провиантом и покрывалом, повёл Розалин, Андриана и Жака по едва заметной тропе меж высоких хвойных деревьев.

На Южной половине сосен почти не найти, только пара герцогств могли ими похвастаться, и Каринэи среди них не было. Поэтому Розалин, на мгновение замерев и прикрыв глаза, глубоко вдохнула свежий, ещё не прогретый воздух, пропитанный запахом хвои, непривычным, но приятным. Потом, открыв глаза, сделала ещё один шаг по устеленной осыпавшимися иголками тропе и улыбнулась, радуясь, что согласилась на эту поездку. Когда ещё она, южанка, могла бы побывать в северных горах?

Они шли по пологому, покрытому деревьями склону наверх, и в движении холод больше не казался таким пронизывающим. Туман постепенно рассеивался, а как только из-за горы выглянуло солнце, и вовсе исчез.

— Ну, вот. Уже скоро станет тепло, — заверил её Андриан, до этого с досадой наблюдавший, как она то и дело плотнее запахивала свой плащ. Она лишь кивнула в ответ.

По дороге до первого водопада Розалин иногда останавливалась, чтобы дать отдохнуть ноге, напоминавшей о себе редкой, едва заметной болью, и начинала осматриваться. Ей хотелось впечатлений, от которых захватило бы дух, но вокруг были только деревья. И лишь оглядываясь назад, можно было заметить между ними прогалы, сквозь которые виднелась долина. Но этого Розалин казалось слишком мало.

К водопаду они подошли спустя добрый час. Он встретил их грохотом падения с высокого уступа и рассыпался у их ног на тысячу блестящих на солнце брызг.

— Дай руку. — Андриана протянул ей ладонь, и она, помедлив немного, вложила в неё свою. — Если зайти отсюда, то будет видно радугу. — Он подвёл её ближе к шумной, бурлящей реке, в которую превращался водопад после падения, и показал наверх.

Мириады хаотично летящих брызг, преломляя солнечные лучи, создавали в воздухе, прямо у водопада, настоящую, хоть и небольшую, радугу.

— Я такое видела в фонтанах, — сказала Розалин, завороженно глядя на это чудо и позволяя Андриану положить руку ей на талию, — но там они совсем маленькие.

— Нам повезло, что мы успели к этому часу. Скоро солнце поднимется слишком высоко, и радуга исчезнет. Ну, как? Тебе тут нравится?

Она обернулась и вместо того, чтобы поблагодарить за поездку, сказала то, о чём думала всю дорогу, пока они шли сюда.

— Тут очень красиво, но не видно гор. Ну, то есть видно, они вокруг. Но хочется посмотреть на них со стороны что ли.

Андриан, явно не ожидавший такого ответа, задумался и, глянув куда-то в сторону, крикнул их проводнику:

— Ален, а тропа до Айрасской цитадели совсем заросла? Ступеньки целы?

Розалин выглянула из-за его плеча, чтобы посмотреть на реакцию проводника. Возможно, ему не хотелось менять маршрут. Ален и впрямь немного нахмурился, но ответил, по-видимому, честно.

— Там ещё есть проход. Со ступенями ничего не стало. Но, Ваша Светлость, тогда мы не успеем к остальным водопадам.

— Ну и пусть, — ответил Андриан и вновь повернулся к Розалин. — Как твоя нога? — Он пристально вглядывался в её лицо. Видимо, ждал, что она попытается слукавить. — Сможешь подняться немного по ступеням?

Нога и впрямь побаливала, но не сильно.

— Только если немного.

— Если устанешь или начнёт болеть, сразу же говори. Попробуем взглянуть на цитадель.

О северных цитаделях Розалин знала лишь, что когда-то в них проходили практику и несли службу маги. Но после осквернения Нотрэм, северного источника, все цитадели опустели, потому что большинство магов не приняли скверну, а те, кто принял, не нашли поддержки у соотечественников. Чернокнижников не жалуют не только на юге, но и на родном для них севере.

Перед подъёмом в гору они ещё немного отдохнули у водопада и дальше пошли не пологой стороной склона, а стали подниматься по крутой тропе, на которой прямо из камня были высечены ступеньки. Кое-где они растрескались и обвалились, но большинство из них и вправду были целы. Чем выше они поднимались, тем меньше становилось деревьев и тем лучше было видно соседние скалы.

Когда тропа снова начала уходить влево и вновь стала пологой, Розалин, остановилась, чтобы отдышаться, и, приложив руку к неприятно колющему правому боку, оглянулась. Дорога увела их дальше от долины и ближе к соседним пикам. Они выныривали из тёмных ущелий и утопали снежными вершинами в молочных облаках, которые ветер хватал и перетаскивал через гряду, словно белую пряжу сквозь редкие и широкие зубья гребня.

Если у подножия и в долине всё было покрыто растительностью, то у самых вершин, ещё до блестящей на солнце снеговой шапки, скалы выглядели совершенно голыми. Уступчатые и гладкие, словно смятая серая бумага, эти громадины теснились, закрывая горизонт. Глядя на них, Розалин казалась себе маленькой и незначительной. Такое зрелище стоило всех усилий.

— Теперь я понимаю, почему все путешественники так расхваливают север, — призналась она Андриану, когда они вновь поравнялись. — Ещё бы ноги так сильно не тряслись с непривычки.

— Осталось чуть-чуть. Мы посмотрим на неё издалека и пойдём обратно. Этой цитадели больше пятисот лет. Белые камни переносили туда с помощью магии. Сейчас такую построить было бы непросто.

— Ещё бы… — ответила Розалин, ведь настоящей, чистой магии на Кресанте почти не осталось.

Какое-то время они шли по пологому серпантину, уводящему их за гору. На одном из поворотов, где гора, по которой проходила их дорога, сближалась с соседней, Андриан остановился.

— Вон она, — он показал вдаль. — Видишь белую крепость?

Розалин ожидала увидеть белокаменную, обнесённую стеной постройку со множеством сторожевых башен. Яркую, светлую, запоминающуюся, но вместо этого перед ней предстало нечто жуткое. Ни белых камней, ни красоты не было видно за клубящимся вокруг здания мраком. Тёмный, тягучий туман перетекал из одной части замка в другую, ворочался, как живое существо.

— Андриан, что это? — спросила она с нескрываемым отвращением. По её телу прошёл озноб, к горлу подступила тошнота, а левую руку начало саднить, как будто её недавно обретённый дар был готов вот-вот проснуться.

— Крепость, — ответил он непонимающе.

— Я имею в виду чёрный туман… — Розалин инстинктивно сделала шаг назад и спрятала левую руку в складках подола. Она боялась, что её ладонь начнёт светиться на глазах у их проводника.

— Там нет никакого чёрного тумана. — Он смотрел на неё задумчиво и серьёзно, опустил глаза на укрытую подолом руку и, подойдя к ней ближе, приобнял.

— Должно быть, ты видишь скверну, — прошептал он ей на ухо. — Сделай вид, что всё в порядке. — И добавил громче, чтобы слышал Ален, — Наверно, у тебя просто голова закружилась от высоты. Ну, посмотрели и хватит.

Она кивнула, но никак не могла отвести взгляд от этого омерзительного зрелища.

— Как думаешь, там сейчас может кто-то жить? — спросила она у Андриана шёпотом.

— Кто, например?

— Не знаю. Чернокнижники? — Она смотрела на него, не скрывая волнения. Почему-то раньше мысли о скверне не вызывали в ней таких эмоций, а сейчас ей хотелось либо убраться оттуда как можно дальше, либо очистить замок от этого чёрного тумана, как белую скатерть от грязного пятна.

— Вряд ли. Подвесной мост уже должен быть разрушиться. По отвесным скалам до цитадели добраться непросто.

И хотя в словах Андриана была логика, Розалин почему-то им не поверила.