Глава 10

«Рад знакомству, премилейшая Розалин». «Слухи приуменьшают вашу красоту». «Вы так непохожи на северянок. Правда, дорогая?» И ответ сквозь прикрытые фальшивой улыбкой зубы: «Правда».

Бесстыдные комплименты герцогов и неискренние поддакивания их жён сопровождали Розалин на протяжении казалось бесконечного шествия по залу. Обещанные несколько минут пытки обернулись получасом и постепенно перерастали в час, каждому хотелось разузнать побольше и помучить её подольше.

Когда Андриан представил её последнему гостю, Розалин с облегчением выдохнула и, тихонько шепнув: «Я ни в ком не увидела скверны», — собиралась отправиться к себе.

— Андриан, а почему бы Розалин не поболтать с герцогинями немного? — раздался голос герцога Майрэсского, с которым они беседовали всего пару минут назад. — Амалия, да и другие дамы, хотели бы познакомиться с твоей… избранницей… поближе.

Розалин с самого начала не понравился этот сухопарый, уже немолодой мужчина с насмешливым взглядом, настолько пронзительным, что порой ей хотелось поёжиться и отвернуться. Его супруга Амалия, герцогиня Майрэсская, чопорная и с такой же насмешкой во взгляде, тоже не вызывала в Розалин симпатии. Казалось, эта чета презирала её больше остальных.

Со спокойствием, отточенным годами общения с представителями высшего общества, Андриан ответил:

— Конечно. Почему бы и нет?

И Розалин сжала зубы, едва сдерживая гнев. Он ведь обещал, что ей нужно лишь взглянуть на гостей. О том, чтобы остаться до конца обеда, речи не шло.

— Но Андриан… — шепнула она, не скрывая осуждения.

— Они всего лишь хотят познакомиться, — ответил он тоже шёпотом. — И для меня это хорошая возможность побеседовать с герцогами наедине. Наверняка в отсутствии супруг они расскажут мне больше.

— Андриан, но ты же обещал…

— Прости, — он взял её ладонь и зажал между своими, — я не думал, что тебе это будет так неприятно. Если не можешь потерпеть ещё чуть-чуть, я извинюсь перед гостями и отведу тебя в комнату.

Как давно его взгляд, слова, жесты и мимика начали так сильно на неё влиять, Розалин не знала. Но и на этот раз отказать ему не нашла в себе сил. Ей казалось, скажи она: «Нет, я не хочу тут оставаться», — и заметь хотя бы намёк на разочарование в глазах Андриана, её мир начал бы затягиваться мраком точно так же, как и Айрасская цитадель скверной. Ей не хотелось его подводить. И если она могла избежать этого, оставшись ещё ненадолго в зале, то что ж, это не такая уж и большая жертва.

— Ладно. Только недолго, — шепнула Розалин, прежде чем отправиться к герцогине Майрэсской. Та с неподдельной радостью подхватила её под руку и кивнула остальным дамам, мол, источник наших проблем схвачен и может быть предан народному суду. А именно осуждённой Розалин себя и чувствовала, когда вокруг неё начали собираться дамы.

Поначалу их расспросы были невинны, они хотели знать больше о Каринэе, какой там климат, сколько дней пути оттуда до Тэная. Потом они начали спрашивать о южных традициях, о моде, в которой Розалин не понимала ничего, и о семейных ценностях южан. Переход на эту тему был резким и неоправданным, и Розалин знала, к чему вели эти ядовитые змеи, скрывавшие свою чешую за пышными платьями, а клыки за вежливыми улыбками. Следующий вопрос будет о том, как Розалин решилась стать наложницей. Они презирали её и хотели унизить, и им даже в голову не приходило, что стоявшая перед ними южанка приехала в Тэнай в качестве пленницы и не собиралась рушить их семейные ценности.

— Кажется, мне нехорошо! — выпалила Розалин, обрывая герцогиню Майрэсскую на полуслове. — Прошу меня простить. — Инара подхватила подол своего неудобного платья, развернулась и без дальнейших объяснений направилась к Андриану, стоявшему с герцогами неподалёку.

— Ну, она хороша-а! — донеслись до неё слова одного из гостей. Даже здесь наложница герцога Тэнайского оказалась главной темой разговора. — И ничего, что характером строптива. Южанки все такие.

— Да. Мне её характер, наоборот, по вкусу, — отозвался Андриан, и Розалин замедлила шаг. Ей хотелось дослушать их разговор.

— Глядишь, с твоей лёгкой руки и другие герцоги начнут выводить своих наложниц в свет, — сказал герцог Майрэсский, насмешливо и незаметно покосившись на Розалин. Он увидел её, но предпочёл никому об этом не говорить. Да и что такого, обсуждать наложницу в её же присутствии? Было бы о чьих чувствах беспокоиться!

— Э-э, нет, — ответил стоявший рядом герцог Ильберийский. — Моя жена меня со свету сживёт. Мне и так несладко приходится.

— Зато какое удовольствие сегодня лицезреть эту красоту на нашем обеде. Если она в одежде такая соблазнительная, то что скрывается под ней…

Розалин передёрнуло от этих слов, и она, сжав кулаки и забыв обо всех правилах приличия, направилась к Андриану.

— Что под одеждой тебе, друг мой, не узнать, — ответил Андриан с неподдельной холодностью в голосе. — Предлагаю закрыть эту тему.

Рука Розалин легла на его плечо.

— Я вернусь к себе в комнату, — сказала она, не обращая внимания на остальных герцогов. При этом ей едва удалось скрывать дрожь в своём голосе.

— Тебе снова нездоровится? — Они с Андрианом договорились заранее, что она покинет обед под предлогом плохого самочувствия.

— Да, — ответила она односложно. Ей стоило усилий, чтобы удержаться и не высказать этим напыщенным индюкам, так бесстыдно её обсуждавшим, что она на самом деле о них думает и почему именно не хочет находиться в их обществе.

— Я провожу тебя. — Андриан подался вперёд, чтобы взять её за руку, но Розалин отступила на два шага назад.

— Не стоит, Ваша Светлость. Не хочу отвлекать вас от столь интересной беседы.

Изобразив на лице вежливую улыбку, Розалин присела в подобии книксена и, бросив неискреннее: «Была раза знакомству, господа», — поспешила к себе, но до её слуха успело долететь брошенное вдогонку, язвительное: «И впрямь с характером».

Мерзко. Ей было мерзко и обидно, а ещё страшно. Потому что в последние дни они с Андрианом проводили много времени вместе, и она позволяла ему больше, чем стоило бы. Шаг за шагом он незаметно подкрадывался к ней, пока не оказался совсем рядом. Она стояла на краю пропасти и обязательно бы в неё упала, если бы не этот званый обед.

Розалин, задирая почти до колен подол неудобного платья, взлетела по ступенькам, промчалась по коридорам и, оказавшись в своей комнате, хлопнула дверью. Её грохот был созвучен клокотавшему духу Розалин.

— Какой фарс! — крикнула она в пустоту и, наконец отпустив подол, подошла к зеркалу.

Красивое платье, высокая причёска, званые обеды.

— Я позволила сделать из себя фаянсовую куклу. Ему осталось только поставить меня на полку и изредка смахивать пыль. Нет, на это я не соглашусь. Наложницей я не буду! И ведь каков хитрец, — эти слова жгли её губы ядом. — Но ничего у тебя, Андриан, не выйдет. — Она запустила пальцы в красивую причёску, над которой так долго трудилась Дори, и, нащупав державшую одну из прядей шпильку, выдернула её и бросила на стол. Та едва слышно звякнула, за ней прилетела ещё одна и ещё одна.

Розалин с таким остервенением выдёргивала шпильки из своей причёски, что не заметила, как в комнату вошла Дори.

— Ох, что же вы делаете, госпожа? Что-то не так с причёской?

— Всё не так! Не нужно было её делать. И платье это…

Она избавилась от последней шпильки, распушила завитые локоны и бросилась к ширме.

— Подай мне утреннее платье, — велела она служанке. — И развяжи этот дурацкий корсет.

Она ведь с самого начала понимала, что ей не место на том обеде, но всё равно согласилась на него пойти. Потому что он попросил. Розалин и сама не заметила, как здравый смысл начал её покидать. Она поддалась Андриану с такой лёгкостью, что теперь ей было за это стыдно.

— Ну, ничего… — твердила она, стаскивая с себя расшитое бисером роскошное платье. — Теперь уже у него не получится меня запутать.

— Вы снова поругались с Его Светлостью? — спросила Дори осторожно, при этом отводя взгляд. — Неужели вы решились опять убежать?

— Нет, Дори. Я не буду сбегать. — Розалин дала Андриану слово, что останется до весны, и на этот раз это слово сдержит. Но попадаться на хитрые уловки герцога она больше не собиралась и проводить с ним время тоже. Это странное чувство, которое она теперь испытывала от одного только взгляда на герцога Тэнайского, нужно было немедленно искоренить. Пусть его корни уже оплели её сердце, но Розалин верила, что ещё не слишком поздно спастись от постыдной участи, на которую собирался обречь её Андриан.

— Скажи мне, Дори, как на самом деле северяне относятся к наложницам? Ты говорила, что у вас это не принято. Но я думаю, что это очень даже принято. Просто об этом не говорят открыто, как на юге.

— Кхм… Госпожа, зачем вам эти треволнения? Ведь самое главное, это ваше с Его Светлостью счастье. Он ведь так о вас заботится… И платье это, и даже господам представил. — Служанка явно не хотела отвечать на вопрос.

— Нет, Дори, самое главное, это не потерять самоуважение. Лучше я снова стану нищенкой, уважающей себя, чем буду жить тут в роскоши и за это позволю вытирать об себя ноги. Так какая судьба ждёт наложницу, если об её положении станет кому-то известно?

Служанка вздохнула и покосилась на дверь, видимо надеясь, что неведомая сила или неожиданный посетитель прервёт их разговор, но в комнату никто не вошёл.

— Во многих домах наложнице даже воды не подадут, госпожа. Но с вами они так не посмеют. Его Светлость… у него очень высокий статус. Вам беспокоиться не о чем.

От обиды на глазах Розалин навернулись слёзы, она смахнула их небрежно и выдавила из себя подобие улыбки.

— Спасибо за честность, Дори. Я бы хотела немного побыть в одиночестве.

Служанка понимающе кивнула и поплелась к двери, а Розалин, борясь с желанием разбить что-нибудь очень редкое и ценное, плюхнулась на кровать и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Как он мог так со мной поступить? — прошептала она, пытаясь понять и найти в себе силы простить его. Даже если она собиралась уехать из Тэная, разве не должен был он предупредить её, что она станет изгоем среди северян? — Какие же лицемеры! — Наверняка почти у каждого герцога была как минимум одна наложница. Они-то, в отличие от своих жён, нос не воротили. Разве только герцог Майрэсский.

Когда солнце уже клонилось к горизонту, дверь её комнаты вновь приоткрылась, но вместо Дори на пороге появился Андриан.

— Жаль, что ты не осталась подольше, — сказал он с улыбкой, будто ничего страшного на том обеде не случилось.

Едва утихший гнев вспыхнул в Розалин с новой силой.

— Жаль, что я вообще туда пошла! — крикнула она, вскакивая с кровати. — Что ещё вы успели обсудить после моего ухода?! С характером всё понятно. Что под одеждой тоже почти выяснили…

— Розалин, ты же понимаешь, что я не мог уйти от этого разговора. Это выглядело бы подозрительно. Мужчинам свойственны подобные беседы.

— Ты такой же лицемер, как и они! Сомневаюсь, что они так же обсуждают своих жён. Что, разве я не права? А вот наложница другое дело. Она же игрушка, кукла, у неё не может быть чувств. А самое обидное, Андриан, что я даже не наложница и всё равно мне пришлось всё это выслушивать.

— Розалин, прости. Я не думал, что для тебя это имеет значение, — сказал он охрипшим голосом и сделал шаг ей навстречу. Она отступила назад. — Это всего лишь разговор. Он не имеет к тебе никакого отношения. Это всё неправда и не про тебя. Розалин, послушай. — Он потянулся, чтобы взять её за руку, но она вновь попятилась назад.

— Нет, Андриан, это ты послушай. С сегодняшнего дня мы больше не будем ни завтракать, ни обедать вместе, и без моего разрешения, а я его не дам, ты не притронешься ко мне даже пальцем.

Спасти репутацию у неё всё равно не получится, но так хотя бы она избежит риска задержаться на севере и действительно пополнить ряды укрытых в тайных резиденциях наложниц. Правда её Андриан решил не скрывать, а наоборот выставил на всеобщее обозрение, как привезённый с юга сувенир.

— Розалин, возможно, я был неправ, но давай обсудим это спокойно.

— Даже будучи служанкой, я ни разу не сталкивалась с подобным отношением. Я не могу обсуждать это спокойно. Ты обещал мне, что я здесь в качестве целительницы, теперь ещё и элима, но не более того. И я прошу тебя держать своё слово. А если ты его нарушишь, я тоже буду вправе покинуть Тэнай раньше.

Это она решила для себя твёрдо. Если герцог не сможет держаться от неё на расстоянии, то она поможет ему, покинув Тэнайский замок.

Андриан сделал глубокий вдох и, медленно выдохнув, ответил:

— Хорошо. Я не буду прикасаться к тебе без необходимости. Но, пожалуйста, не думай, что я сделал это нарочно. Я правда многое сегодня сумел выяснить, и всё благодаря тебе.

— Это радует, — ответила Розалин с напускным равнодушием, но разгоревшееся в ней любопытство не дало прервать разговор на полуслове. — И что же ты выяснил?

Её заинтересованность ослабила пронизавшее комнату напряжение, отвлекло их обоих от прошлой, не самой приятной темы разговора.

— Во всех соседних герцогствах схожая волна болезней, — сказал Андриан, присаживаясь на софу, стоявшую в другом конце комнаты. — Чернокнижников стало больше и, я думаю, у них появился лидер. А это очень плохо.

— Но среди герцогов заражённых нет. — Розалин тоже присела на край кровати.

— Пока нет… Но да, в этом нам повезло. Поэтому действовать нужно с опаской. Сам я их лидера никак не найду, придётся запросить аудиенцию у короля и попытаться убедить его, что угроза не надуманная. А ведь у нас толком никаких доказательств.

— Надеюсь, ты не расскажешь ему о моём даре. — От одной только мысли об этом по спине Розалин пробежали мурашки. Если даже Андриан уже несколько раз просил её использовать дар, то что будет, когда о нём станет известно королю? Личным элимом северного монарха она становиться не собиралась, да и долго на этой должности она вряд ли бы протянула.

— Нет, конечно. Я не злодей, Розалин, и привёз тебя сюда не для этого.

Что он не злодей, она понимала. Но этот день показал ей: доверять Андриану свою жизнь было опасно. У них разное представление о том, что хорошо, а что плохо, для людей в целом и для неё в частности. Совершить дурной поступок можно и не со зла, а по незнанию или непониманию.

— Для чего ты меня привёз, этого даже ты сам уже не понимаешь. Нам нельзя сближаться, Андриан. Тебе и самому это должно быть известно.

Хмурый и растерянный, он лишь кивнул в ответ и вышел из комнаты, бросив на прощание:

— Доброй ночи, Розалин.

— И тебе, — шепнула она, когда за герцогом уже закрылась дверь.

Если бы она поняла свою ошибку раньше, ей не было бы так тяжело после этого разговора. Она сама на него разозлилась, сама настояла на том, чтобы держаться на расстоянии друг от друга, и сама же теперь хотела забрать свои слова обратно.

— Нельзя этого делать, Розалин. Нельзя, — убеждала она себя, укладываясь спать.

Следующие несколько дней Андриан ходил как в воду опущенный. Слово он своё держал, но видеться им всё равно удавалось. Чудесным образом они сталкивались в коридорах или встречались взглядами, когда она гуляла по саду. И если поначалу он, заметив её, тут же отходил от окна, то на пятый день после их ссоры он остался наблюдать за ней до конца прогулки. Опершись плечом о стену, он смотрел на неё не отрываясь. Она чувствовала его взгляд спиной, он скользил по её телу, обжигая огнём желания.

Розалин, не выдержав этой пытки, ушла из сада раньше, чем планировала, но вместо того, чтобы подняться к себе в комнату из арки свернула налево и направилось по крытой террасе к выходу из замка.

— Госпожа, куда вы? — Жак, сопровождавший её повсюду, бросился ей наперерез и преградил дорогу.

— Я хочу пройтись по городу. Вдали от… этих стен. — Не скажет же она, что ей нужно хоть немного увеличить разделявшее их с Андрианом расстояние.

— Тогда надо сначала предупредить Его Светлость, — настаивал стражник.

— Зачем? Мы вернёмся к обеду. Он даже не заметит, что нас не было пару часов. — Розалин ловко обогнула его и двинулась дальше.

— Вы же знаете, что он разозлится. — Жак пошёл за ней следом. Краем глаза она видела, что он сомневался и поглядывал на неё так, будто готов был вот-вот схватить её и, перекинув через плечо, вернуть обратно.

— Жак, мы же с тобой так хорошо в последнее время ладим. Мне правда нужно подышать свежим воздухом.

Охранник глубоко вздохнул и коротким кивком дал понять, что она его убедила.

— Только не отходите от меня ни на шаг.

Никаких особых целей Розалин этим своевольным уходом не преследовала. Ей действительно хотелось отвлечься и хоть ненадолго забыть об их ссоре. Тем более что ограничение общения с герцогом удивительным образом не помогало, а лишь делало ситуацию хуже. Возникшая между ними привязанность от разлуки становилась лишь сильнее. И чем дольше они оставались порознь, тем больше Розалин об этом думала.

Теперь мысли об Андриане занимали не несколько часов в день, а каждый час её бодрствования и порою даже просачивались в сны. Тревожные и томительные. Ей снилось, что он входит к ней в комнату и смотрит с равнодушием, будто она для него не больше, чем предмет интерьера. Не самый дорогой и ничуть не изысканный.

Поэтому вылазка в город казалась теперь единственным спасением от преследовавших её мыслей и раскаяния, которое должен был испытывать Андриан, а не она. Ей ужасно хотелось верить, что он тоже страдает. Ведь в возникшей между ними привязанности был виноват в первую очередь он.

Прогулка по окружённым невысокими каменными домами улочкам на удивление прошла без происшествий и помогла Розалин набраться сил. Когда они вернулись в замок, у входа их встретило несколько стражников.

— Его Светлость велел отвести вас к нему.

— Я говорил, что стоило его предупредить, — сказал Жак, когда стража повела Розалин наверх.

Дверь его кабинета бесшумно открылась, и инара встретилась взглядом с раненным и озлобленным зверем. Герцог был не в себе от злости.

— Всем выйти! — рявкнул он стражникам. — А ты, Розалин, останься. — Он показал на стул, стоявший рядом с его письменным столом, и Розалин молча присела. — О чём ты вообще думала? На себя тебе плевать. На меня, ладно, тоже. А Жак тебе что сделал? Ты хочешь, чтобы я его разжаловал?

— Ты его не разжалуешь. Он ведь знает о моём даре.

Андриан горько усмехнулся и вместо того, чтобы продолжить ссору, присел напротив неё, прямо на стол.

— Если бы ты знала, Розалин, как я устал… Пока тебя не было, я уже успел перебрать кучу вариантов, куда ты делась и что с тобой случилось. Я дурак, Розалин, что потащил тебя на тот званый обед и что не пресёк то обсуждение на корню. Но и ты тоже… Источники свидетели, как непросто мне с тобой приходится.

— А мне как приходится с тобой, об этом ты не думал? Ты так… на меня смотришь, что внутри всё… Я не знаю.

Раньше ей ничего не стоило бросать в него правдой и выводить его на откровенность, но сейчас она не могла наскрести и десятка связных слов, чтобы выразить свои мысли.

— И я тоже не знаю… Мы можем просто забыть о нашей ссоре? Сделать вид, что её не было.

Ей даже не нужно было на него смотреть, чтобы угадать ожидание и надежду в его позе и взгляде. Но она уже решила для себя, что не будет поддаваться на уговоры. Между ними и так всё слишком далеко зашло.

— Нет, Андриан, не можем, — ответила она, сжимая кулаки и надеясь, что он примет её ответ и не станет уговаривать.

— Что мне сделать, чтобы ты передумала? Я уже попросил прощения. Что ещё тебе нужно?! — его голос дрогнул и сорвался на крик. Андриан сделал глубокий вдох и ждал от неё ответа, но она молчала. — Что ж, прогулка, должно быть, тебя утомила. В следующий раз хотя бы предупреди, если соберёшься выйти в город.

Она кивнула и на ватных ногах направилась к двери. Рука легла на тяжёлую кованую ручку, потянула за неё, и приоткрывшаяся дверь впустила в кабинет прохладный осенний воздух. Наверно, кто-то оставил открытым окно. В коридоре пахло опавшими листьями, мокрой землёй и ещё чем-то едва уловимым, но неприятным, похожим на перегной.

Вернувшись к себе в комнату, Розалин присела у окна и взяла недавно начатую вышивку с изображением Каринэйского замка, обрамлённого ухоженным кустами роз. Именно сейчас ей хотелось вновь оказаться на юге, погреться в лучах остывающего осеннего солнца и забыться в утомительных, но приятных хлопотах. Здесь Андриан не позволял ей заниматься ничем, кроме редких прогулок и долгих бесед с ним. Хотя после их ссоры даже это её больше не радовало.

Через два дня герцог должен был отправиться в столицу, король согласился уделить ему время. Сначала она с нетерпением ждала его отъезда, ведь правильно говорят: с глаз долой — из сердца вон. Но теперь стоило ей представить, что больше никто не будет украдкой наблюдать за ней из окна, отчитывать за своевольный выход на улицу и укорять её нрав во вздорности, как сердце начинало болезненно щемить. Эти чувства, как осенний холодный ветер, пробирались под кожу. Только кровь от них не холодела, а становилась лишь горячей.

«Быстрее бы он уехал», — думала Розалин. — «Хоть бы он никуда не уезжал», — противоречила она самой себе.

В растрёпанных чувствах, уже после заката она погасила лучину и отправилась спать. Сон тяжёлым покрывалом лёг на тело, придавил к кровати и потушил пожар сомнений и противоречивых мыслей, заменяя их бессвязными образами, о которых к рассвету не останется даже воспоминаний. Подобные ночи, когда сон оказывался особенно глубок, обычно проходили незаметно, без единого пробуждения.

Но на этот раз Розалин открыла глаза не на рассвете, а глубоко за полночь. Руки инары жгло, особенно левую, а в комнате было так темно, будто на небе погасли и луна, и звёзды. Воздух казался спёртым и пропитанным смрадным, гнилым запахом. Розалин медленно вытащила левую ладонь из-под одеяла, но она и без того понимала, что в её комнату кто-то впустил скверну.

Голубоватый свет, исходивший от ладони, скользнул по кровати и сполз на пол, где тёмные языки магического пламени плясали и извивались, словно змеи, сотканные из чёрного тумана.

У её кровати он немного рассеивался, но у двери, ведущей в коридор, скверна была особенно густа. Из комнаты выбраться у Розалин так просто не получится.

Она осторожно подвинулась ближе к краю постели и медленно занесла левую руку над полом. Языки чёрного пламени разбежались в стороны, как капля масла, упавшая на поверхность воды. Но на полу всё равно оставалась едва заметная тёмная дымка. Инара спрятала руку за спину, и пламя вновь устремилось к кровати.

Она отползла как можно дальше от края и выставила руку перед собой, не давая скверне забраться на постель и пытаясь сообразить, что делать дальше. Пока её силы не иссякли, бояться за свою жизнь причин у неё не было. Её взгляд вновь упал на высокое чёрное пламя у двери.

«В коридоре оно, наверно, и того выше», — подумала Розалин и тут же вспомнила о дежуривших возле её комнаты стражниках.

— Жа-ак, — позвала она, уже подозревая, что не услышит ответа. Господин Гарнер предупреждал, что соприкосновение со скверной может сразу же привести к болезни. Жак не поможет, а Андриан…

А Андриан спал в соседней комнате, наверняка точно также объятой чёрным пламенем, невидимым для обычного человека.

— О источники! Им нужна не я…