Глава 13. Зимний суп с квашеной капустой
Отложив вязание, Роза встала, подошла к окну. За тонким стеклом выла вьюга, от холода не спасала даже солома, которой были заткнуты щели между рамой и стеной. Ками, пригревшаяся в ногах сестры, сонно высунула голову из огромной вязаной шали, а потом спряталась обратно, похожая на цыплёнка под наседкой. Роза с улыбкой посмотрела на это, кивнула Арике:
— Подкинь-ка ещё дров в очаг!
Девушка споро подхватилась и бросилась к корзине с поленьями. Через несколько минут Розе пришлось сбросить с плеч шаль — жар наполнил рукодельную комнату, где они проводили уже который вечер, пока снег заметал замок до самой крыши. Иногда думалось, что никто и никогда уже не сумеет откопать двор, что снега навалит столько, что можно будет переходить по сугробам через каменную стену, а река застыла навсегда, погребя под толстым льдом замёрзшую снулую рыбу…
Ещё раз глянув в окно, Роза приметила серые тени, приближавшиеся к воротам. В первый момент ей показалось, что это волки — их уже видели поблизости, но потом она поняла, что это люди, одетые в мех. И сердце радостно стукнуло в груди — Закар вернулся с охоты!
— Арика! Готовь тёплую воду! — велела служанке.
— Ох, неужели варвары вернулись? — вскинулась девушка так живо, что Роза засмеялась. Знаем мы эти дела! Арике давно глянулся один из приближенных к Закару воинов — Рейзо, которого все звали Шми, Бесшабашный. Пару раз Роза заставала сладкую парочку в недвусмысленных объятиях под сенью старого дуба или в каморке, где у горничных были сложены метёлки да совки. И ведь не вспомнит теперь, как визжала в первый день, когда варвары появились в замке…
Роза распахнула дверь в коридор и сбежала по лестнице, придерживая подол одной рукой, а другой крепко держась за перила. Главное, не запутаться в платье и не упасть, выкидыш тогда обеспечен — с такой крутой лестницы! По подсчётам Розы выходило, что беременности около девяти недель, совсем не срок, но скакать надо было всё же осторожно.
Закар и его воины ввалились в холл все в снегу, красные, усталые, заполнили воздух паром с мороза — с меха парило, изо ртов парило, и варвар крикнул гулко:
— Рэй, Харик, бездельники! Тащите добычу на кухню!
— Закар Урисович! — Роза подавила чисто женское желание броситься ему на шею и прижаться щекой к заиндевелой бородке, включила замковладелицу: — Я уж думала, что вы решили освободить нас от вашего бремени и замёрзнуть на охоте!
— Женщина! — хохотнул варвар, хлопая руками по меховому тулупу, отчего мокрый снег усыпал камни пола вокруг его фигуры. — Мы принесли много мяса, Хогван, теперь до весны хватит!
Воины уже грелись у жаровни в середине холла, а Рэй вместе с молоденьким Хариком, ворча, втаскивали внутрь импровизированные дровни с окоченелыми тушами кабана и огромного лося. Мясо! Божечки, сколько мяса! Тут и правда достаточно, чтобы перезимовать с шиком! Роза с трудом удержалась, чтобы не затанцевать от счастья, но взяла себя в руки. И даже не завизжала в полный голос, только крикнула тихонько:
— Рада, жаркое завтра на обед! А пока накорми охотников!
Закар сбросил тулуп прямо на пол и шагнул к ней, обнял крепко, обдав морозом и снежной вьюгой:
— Как там мой наследник?
— Пока спокойно, а восточном фронте без перемен, — усмехнулась Роза, зарываясь носом в подбитую вонючим мехом рубаху. — Господи, как тебе не холодно — руки голые!
— Я варвар, женщина, — проурчал он в Розины волосы, — меня с детства приучали и к жаре, и к морозу! Я вообще могу в сугробе спать, а потом отряхнусь, как волк, и вперёд, в бой!
— Суровые вы, варвары…
— Да уж не мямли!
— Лаврушка всё хочет стать таким, как ты, — усмехнулась Роза, и Закар фыркнул:
— Увечный!
— Перестань. Он таким родился, — вздохнула она. — Эх, у нас бы операцию сделали маленькому, и ходил бы, как все, и бегал бы…
Закар отстранил её, заставил взглянуть в глаза:
— У нас, Хогван, таких детей, увечных с рождения, оставляют в лесу. Или в снег выносят. Неразумно тратить еду и тепло на того, кто никогда не станет воином или не родит воинов!
— Это… негуманно!
— Что за слово такое, опять твой птичий язык? — хмыкнул Закар.
— Жестоко.
— Они навсегда остаются у престола Богини, она заботится о них, как о своих сыновьях, и жизнь за гранью у этих детей лучше, чем могла бы быть между нами.
Роза прищурилась:
— А твоего сына ты тоже унесёшь в лес, если он родится… не таким, как тебе надо?
— Мой сын будет величайшим воином на свете! — Закар притянул Розу к себе и властно положил ладонь ей на живот. — Смотри мне, женщина! Ты должна родить здорового, крепкого мальчугана!
Она покачала головой, глядя на сильные пальцы, которые умели доставлять наслаждение или удавить в несколько секунд. А потом тихо сказала:
— Разве у вас не говорят: всё в руках божьих?
— Я голоден, — оборвал её Закар. — Вели накрыть на стол для охотников. Твой мальчишка Вильом заслужил свою еду. Он убил лося с сорока шагов! Хочу отпраздновать!
Роза кивнула. Ей вдруг стало страшно. А вдруг ребёнок родится больным? Вдруг умрёт? Что сделает с ней Закар?
* * *
Выпростав руки из-под тяжёлого одеяла козьей шерсти, Роза сладко потянулась и повернулась к мужу. Закар спал, сложив губы как капризный ребёнок. Будить его не хотелось, и она потихонечку, миллиметр за миллиметром, выползла из постели, улыбаясь потаённо. Сподобилась влюбиться в собственного мужа… На старости лет, ха-ха!
Эта мысль позабавила Розу, и она оделась, посмеиваясь про себя. Платья пришлось перешивать, чтобы в них влезал животик, который уже округлился и стыдливо выпирал, когда она ходила. Господи, как же хочется есть! Сейчас она спустится на кухню и велит Раде приготовить много-много бутербродов.
Весна оказалась холодной и промозглой. А лета ждать ещё месяца два, как сказала Арика. Поэтому в замке круглые сутки горели очаги. Роза поёжилась, стягивая на груди тёплую шаль, и ступила на лестницу. А внизу царила мёртвая тишина. Даже страшно стало на миг, а потом Роза увидела у входа пришельцев.
Их впустил шаман, который стал для замка словно вторым священником. Святой брат не терпел присутствия врага и конкурента, но противиться «завоевателям» не смел, поэтому всё чаще и дольше запирался в шептальне.
Спустившись в холл, Роза спросила у кухарки, которая стояла впереди кучки слуг, как будто хотела защитить их от опасности:
— Кто эти люди?
— Волхвы! — выдохнула Рада, вдавив ладонь в свою необъятную грудь. Роза удивлённо взглянула на кухарку: та даже с лица сбледнула. Страсти господни! Волхвов было трое. На родноверов, которые в последнее время сильно размножились в том, старом мире Розы, они походили лишь бородами и меховыми одеждами. Были волхвы угрюмы, высоки и чем-то отталкивали. Роза даже лоб наморщила, пытаясь понять, что не так. Странное ощущение пронзило её от макушки до самых пяток — эти люди не умеют бояться. Им некого бояться…
— Во имя Эло, убирайтесь прочь!
Сверху, с лестницы, святой брат заунывно молился, то есть шептал очень громко, тыча в пришельцев своим медальоном со спиралью. Если бы это не было страшно, Роза обязательно рассмеялась бы. Но даже в её старом мире ссориться с РПЦ чревато, а тут, где всё замешано на религии, где Эло повсюду, а если не Эло, то Богиня…
— Святой брат, думаю, мы можем дать приют усталым странникам независимо от их вероисповедания, — громко сказала Роза, спускаясь со ступенек и подходя ближе к гостям. Когда до волхвов оставалось всего три шага, она внезапно ощутила будто упругую невидимую стену, которая не давала приблизиться вплотную. Как странно! И этот неведомо откуда взявшийся страх… Э, да они не так просты, как кажется. Ведьмаки?
Едва лишь Роза подумала об этом, как страх усилился, грозя перерасти в панику. Она машинально положила руки на живот в инстинктивном жесте защиты, и вдруг всё прекратилось. Всё сразу и мгновенно! А старший из волхвов, седовласый старик с длинной запутанной бородой, взглянул ей в глаза с прищуром.
— Благодарствуем, хозяйка, за радушное приглашение, — солидно ответил младший из волхвов. — Нам бы присесть в уголке да выпить чарку вина.
— Прошу вас, располагайтесь у жаровни, — Роза указала на железную чашу с огнём. — Рада, собери гостям вина и закуски. Да поторопись!
Кухарка медлила, но под грозным взглядом хозяйки бросилась на кухню за провизией. Приветливо улыбнувшись волхвам, Роза сделала ещё шаг в их направлении, приметив, как изумился старик. Ну, и что изумляешься? Никто раньше не мог приблизиться к тебе, дед? А Роза смогла.
— Желаешь узнать о своём будущем? — вступил в разговор третий волхв — совсем неприглядный, растрёпанный, будто дикий.
— А почему бы и нет, — усмехнулась Роза. — Вы выполняете такие услуги?
— Это не услуга, а привилегия, женщина, — сказал, как отрезал, старший.
— Тогда окажите мне такую привилегию, уважаемый волхв, — Роза склонила голову в жесте принятия его условий.
Волхвы переглянулись и отошли в угол у жаровни. Уселись прямо на холодный пол. Роза отметила, что сделали они это без обычного старческого кряхтения, хотя по виду им было всем троим довольно много лет. Внешность обманчива? Не такие уж они и старые? Или это видимость, напущенный морок? Что же, посмотрим, что вы можете предложить в качестве будущего, господа волхвы.
Роза приблизилась и уселась на пол, скрестив ноги по-турецки. Ребёночек отреагировал мгновенно, как боксёр, сделав несколько прицельных ударов в мочевой пузырь. Обняв живот ладонями, Роза постаралась успокоиться, чтобы малыш не волновался. А глаза следили за руками волхвов. Словно из ниоткуда, появились на полу руны, похожие на маленькие косточки, веточки сушёной травы, какие-то комочки грязи. Роза любопытно спросила:
— Вы читаете будущее на костях?
— Это для атмосферы, — буркнул старший. — Тебе не надо. Ты другая.
— Какая это другая? — Розе стало не по себе. — Что это вы такое говорите?
Они снова переглянулись. Старший протянул руку ладонью вперёд к Розе и закрыл глаза. Его борода зашевелилась, как будто он довольно улыбнулся. Неожиданно стало жарко, словно на солнышке перегрелась, и Роза отшатнулась, а волхв произнёс, поводя рукой вокруг:
— Жди неприятностей, чужестранка. Жди неприятностей.
— Каких?!
— Когда в твоём теле такая сила, её трудно держать взаперти, чтобы никто не узнал. В этом мире все боятся магии, поэтому уничтожили её — тщательно и безжалостно. Но в замке Хогван целых три ведьмы, и не из слабеньких…
— Три? — удивилась Роза. — Откуда три?
— Перестань всё время задавать глупые вопросы! Про будущее узнать хочешь или нет?
Младший волхв провёл пальцами — неожиданно гладкими и чуткими — над рунами, пробормотал что-то непонятное, фыркнул в сторону старшего. Тот махнул на него рукой:
— Сам знаю! Она должна спросить. Таково правило.
— Расскажите мне про будущее, — улыбнулась Роза.
— Ты выполнишь свою миссию в этом мире, чужестранка. Наперекор всему и всем.
— А в чём заключается эта миссия?
— Демиург знает, а мы нет, — фыркнул дикий волхв. — Мы видим будущее, но не цели. Ты достигнешь цели, чужестранка.
— Как-то всё мутно и расплывчато, — недовольно отозвалась Роза. — Вот мне в юности цыганка нагадала мужа-блондина и двоих детей — мальчика и девочку. А вы… Цель, цель…
— Женщины, — протянул старший волхв, воздев руки к потолку. — Всегда хотят знать такие простые и приземлённые вещи.
Роза погладила животик и ответила скромно:
— Я просто не хочу больше страдать и терять!
— Страдания, как и радость, делают жизнь жизнью. Без них жизнь становится пресной и скучной. В тебе заключена большая сила и спасение мира от войн и междоусобиц, женщина. Ты станешь Матерью.
— У меня родится ребёнок, это я и сама знаю.
— Матерью не только своих детей, но и народов, — подкачал головой старший волхв. — Такая цель устраивает тебя, о неразумный сосуд странных глупостей и противоречивых желаний?
Какое милое определение женщины! Издевается он над ней, что ли? И всё равно не говорит ясно…
— Когда я умру? И как?
— Надобно ли тебе это знание?
— Просто не хочу умирать молодой и полной сил.
Роза поёжилась от этой мысли, и младший волхв рассмеялся, словно закашлялся:
— Дух страшится страданий, хоть и сиюминутных, своего тела. Дух, живший в этом теле до тебя, боялся всего: голода, бесчестия, своей силы, своей крови, смерти…
— Все боятся смерти.
— Смерть — лишь досадная пауза между двумя жизнями, — усмехнулся старик. — Тебе ли этого не знать?
Роза оценила его юмор, а потом спросила любопытно:
— Значит, вы не боитесь смерти?
— Для нас она не конец, а перевоплощение. Новый уровень. Следующая ступень.
— Кто вы? Вы же не простые люди…
— Мы?
Старик стрельнул глазами по своим соратникам, потом усмехнулся в усы:
— Здесь нас зовут волхвами, в твоём мире — рептилоидами, а ещё где-то — жрецами Великого и Ужасного… Мы всё и никто, мы дети демиурга, мы иные.
— Мы путешествуем между бусинами в ожерелье миров, которое обвивает запястье демиурга, и несём с собой знания, мудрость и терпение, — добавил младший.
— Так вот какие дары волхвы принесли младенцу Иисусу… — пробормотала Роза.
Жрецы переглянулись, и старший фыркнул:
— Да, помню, помню… Давно это было. Хотя для путешествующих между мирами время не имеет значение.
— Госпожа…
Роза подняла голову, огляделась. Вокруг столпились слуги, не смеющие перейти невидимую границу, обозначенную волхвами. Ульрина, прижимая маленькую Ками к своей юбке, снова позвала дрожащим голосом:
— Госпожа, с вами всё хорошо?
— А что такое? — живо откликнулась Роза.
— Вы уже некоторое время сидите и не шевелитесь!
О как. Ведь и говорила, и двигалась, а им, стало быть, не видно? Упершись руками в пол, Роза поднялась на ноги, отряхнула платье и поклонилась волхвам:
— Благодарю вас за предсказание, странствующие люди. Вам будут оказаны все почести, которых вы достойны.
— Иди с миром, хозяйка замка.
Она и пошла с миром. На кухню. Рада там шумела посудой, видно, была в чувствах, потому что обычно она обращалась с чугунами и сковородами гораздо нежнее.
— Собери-ка нам завтрак, Рада, — обняв ладонями живот, распорядилась Роза и наткнулась на острый, недовольный взгляд поварихи. Спросила: — Что такое?
— Негоже, матушка-лисса, ой негоже, что делаете, — покачавши головой, откликнулась Рада.
— Что же я делаю?
— Волхвов приваживать негоже! — женщина брякнула сковородой с особой яростью. — Беды они несут, беды да лишения!
— Глупые предрассудки, — отмахнулась Роза. — Не болтай ерунды!
— Воля ваша, матушка, а я вас предупредила.
Не только Рада была против. Это Роза поняла по испуганным взглядам и тяжёлому молчанию в комнате на втором этаже. Служанки занимались своими делами, но как-то суетливо, словно с оглядкой. Вот же переполошились все!
Она взялась за вязание — ведь надо закончить пинетки для малыша. Надо успеть с приданым, за три месяца, которые остались до родов. Арика, которая всё свободное от работы время была занята подрубливанием пелёнок для будущего наследника замка Хогван, то и дело ойкала, уколовшись, и осеняла себя крёстным знамением по щекам и плечам. Роза спросила с раздражением:
— Что с тобой, Арика? Ты тоже боишься, что волхвы навлекут на замок беды да лишения?
— Эло с вами, лисса Розалия, — снова перекрестилась девушка. — Убережёт он нас от бед вашими молитвами! Ведь приходили волхвы пять лет назад, аккурат когда матушка ваша собирались разродиться!
— И что?
— Ох… — Арика огляделась и зашептала: — Ведь мёртвенькой родилась девочка! Всё из-за волхвов, всё из-за них, проклятых!
— Как волхвы могли убить нерождённого ребёнка? — Роза начала злиться. Непонятно на кого или на что. Хоть трое визитёров и обладают большой силой, им незачем убивать детей. Но долю сомнений слова Арики всё же зародили в душе Розы. А откуда взялась Ками? Конечно, она не похожа на Хогванов, но что они тут знают о генетике? Может, у неё просто другой отец?
— Арика, чей ребёнок Камелия? — в лоб спросила Роза.
Служанка смешалась, заторопилась со стежком, снова укололась длинной иглой и закрестилась спешно, шепча слова молитвы. Роза подтолкнула её локтем и велела громче:
— Говори немедленно!
— Не велели… Матушка ваша не велели.
— Она мертва. А я велю. Говори!
— Эло, милостью твоей…
— Говори, а то пошлю в деревню коров доить!
— Лисса! Не губите!
Арика снова оглянулась на служанок и зашептала:
— Мисса, да будет ей сырая земля периной, понесла ребёночка от солдата, а родами и померла. В то же день, как матушка ваша родили… Святой брат очень сильно испугался, что господин варвар, захвативший замок, всех нас убьёт, если узнает, что его ребёночек мёртвенький… Подменил девочек… И матушка ваша с ним согласились… Лиссу Камелию окрестили… А после и случилось… С матушкой вашей… Ой, не могу, лисса, не могу!
Отложив пелёнку, Арика вскочила, присела в поклоне и убежала из комнаты.
Что за чёрт?
Роза встала, отбросив спицы. Петли спустились, придётся всё начала начинать, но и фиг с ним! Что случилось с матушкой Розиты? Какой варвар захватил замок пять лет назад? Почему все молчат, как рыба об лёд? Почему никто ей ничего не сказал? Они что все, сговорились против неё, Розы?!
Решительным шагом она вышла из комнаты и направилась в шептальню. Только там можно найти святого брата. Она прижмёт его хорошенько и вытрясет все сведенья!
Закар поймал жену на пороге спальни — выспавшийся, свежий и пышущий здоровым удовлетворением от жизни. Поймал и запечатлел на губах долгий чувственный поцелуй. Роза приняла такое приветствие с удовольствием и подумала, что теперь варвару очень даже нравится «лизаться, как собаки». А оторвавшись от него, спросила, опять в лоб:
— Скажи мне, Закар Урисович, кто захватил замок Хогван пять лет назад?
— С чего вдруг такой вопрос, женщина?
Он изумился, отстранив её, и пристально посмотрел в глаза. Она вздохнула, не зная, что ответить, и пробормотала:
— Хочу знать.
— Ты была здесь, разве не помнишь?
— Не помню.
Его рука удобно и уютно устроилась на её спине, как раз на поясе, словно поддерживая, а вторая улеглась на живот, как будто хотела нащупать ребёнка и погладить его. Роза прислонилась к любимому мужчине, ища тепла и защиты, удивляясь, как смогла снова полюбить после Вити, после смерти, после всех испытаний, посланных жизнью, да ещё и врага… Или в том дело, что для неё он не был врагом, как для остальных обитателей замка? В том ли дело, что она не чувствовала в нём угрозы? Не по злобе и ненависти Закар привёл солдат и осадил замок, а по требованию законов своего племени. И все они — дети Эло или, как называли его волхвы, демиурга.
Чего добивается Эло?
Неспроста мать Розиты забеременела от варвара.
Неспроста Роза попала в тело Розиты и тоже забеременела от варвара.
Прежняя хозяйка тела боялась своей силы и, как сказали волхвы, своей крови. Что такого в крови Хогванов? Что такого в семени варваров? Уж не в магии ли дело? У Эло некие свои планы на потомство от жеренто и варваров?
Одни вопросы. Ни одного ответа. Даже сам серый человечек, сам демиург не желает разъяснить свою позицию, окутанную тайной. Как жить, если понимаешь, что стала пешкой в игре бога?
По совести.
Сам собой пришёл ответ, успокоил, огорошил. Жить по совести и знать, что она достигнет цели, станет Матерью, спасёт жизни. Так сказали волхвы, а они не соврали. В них заключена гораздо большая сила, чем в ней. Их выбрал Эло своими устами, он говорит через них, когда не хочет появляться сам. А её, Розу, он выбрал из-за перенесённых ею испытаний. Знал, что она не отступит и не испугается.
Что же… Она положится на Эло. Пусть всё идёт своим чередом. Прочь вопросы, всё разъяснится в своё время.
— Пойдём, мой дорогой муж, я накормлю тебя завтраком, — Роза улыбнулась Закару и потянула его к лестнице. — А потом я хочу навестить твою служанку Экку, осмотреть её.
— Этой девке подложи штаны в постель, и она понесёт, — проворчал Закар. — Слава Богине, что выкидывает через раз, иначе мы бы не прокормили её потомство.
— А ты злой, оказывается! Потеря ребёнка — это тяжёлое испытание для женщины!
— Не для Экки, — усмехнулся Закар. — Но раз ты так желаешь, пойдём в лагерь.