Глава 15. Хлеб и вода
Лилечка смотрела на подвешенные над колыбелькой фигурки, которые вырезал для неё Рэй из кусочков дерева, и размахивала ручками, пытаясь схватить одну. Конечно, ничего у неё не получалось, и Роза наблюдала за попытками дочери с улыбкой. Фигурки раскачивались, и Лиля с трудом успевала следить за ними. И вдруг… Игрушки замерли на месте, а потом все разом потянулись к ручке девочки. Роза тоже замерла, не веря своим глазам. Лилечка ухватила в кулачок мишку, изображённого резчиком на задних лапах, и издала довольный писк.
Ведьма…
Вот она, третья ведьма, о которой говорили волхвы. Роза, Ками и Лиля. Правда, тогда она ещё была в животе, но уже живая и уже сильная.
Ох, беда.
Что теперь делать? Ведь Лилечка не Ками, она ещё ничего не понимает и скрывать свою силу не научится долго… Манни, хоть и под домашним арестом, может поднять крик, выдать малышку, а вместе с ней и Розу. И тогда только одно — костёр, смерть, полный трындец.
С дрожью Роза встала, подошла к окну. Странно, в этом мире она только и делает, что смотрит в окно… Раньше — для того, чтобы узнать, не едет ли с охоты Закар. Теперь… Непонятно для чего. Закар не вернётся, раз до сих пор не вернулся. Хотя он чудился Розе во всякой тени. Иногда она даже слышала его голос. Или ей казалось, что слышит…
«Хогван…»
Пламя свечи колыхнулось, будто под чьим-то жарким дыханием. Роза насторожилась. Вот опять… В окне было темно, хоть и белый день. Тучи наступали на замок, скрыв солнце, забрав воздух. Будет гроза…
Распахнув скрипящую створку окна, Роза с наслаждением вдохнула свежесть и влагу, несомую тучами. Будет хорошая, добрая, долгая гроза. Малышка может испугаться, поэтому Роза возьмёт её с собой в постель. И Ками прибежит. Будет Ульрина, которой уже тяжело бегать из-за растущего живота…
По дороге к замку скакал, подгоняя косматую лошадку голыми чёрными пятками, мальчишка из ближайшей деревни. Вид у него был всполошённый, и у Розы ёкнуло сердце. Что-то случилось. Что-то случится совсем скоро. Вот-вот… Беда.
Господи, только бы не с Лилечкой…
Роза стремительно подошла к колыбели, взяла дочь на руки. Лиля издала радостное агу и потянулась к маминому платку, чтобы потеребить. В два месяца она делала поразительные успехи, даже Наташка, хотя и была девочкой продвинутой, не умела агукать в этом возрасте. Роза взялась за маленький кулачок, в котором был крепко зажат край платка, и чмокнула его от избытка чувств. Нет, Лилечка, нет, милая моя, с тобой ничего не случится! Роза костьми ляжет, но не даст никому обидеть тебя…
Она прошлась по комнате, покачивая и потряхивая малышку на руках. Повитуха, наверное, предала лиссу анафеме за порочную практику освобождения младенца от свивальника и сахарка в тряпочке. Зато Лиля развивалась, как любой нормальный ребёнок. И Роза была горда успехами своей дочери. Как же ей хотелось показать девочку Закару! И заодно плюнуть в наглую безбородую рожу варвара…
— Госпожа! Госпожа!
— Что случилось, Ульрина?
Служанка выглядела запыхавшейся и напуганной. Она уперла ладони в колени, пытаясь отдышаться, потом сказала, запинаясь:
— Я не знаю, всё ли я правильно поняла, но мальчик из деревни прискакал и кричал про… голубиные яйца! Что-то падает с неба! Лёд… Не знаю…
— Град? — догадалась Роза. — Град идёт?
— Да, точно, госпожа, именно град… Сказал, что всё пропало, что урожай пропал, кричал, что надо уводить скотину и закрывать ставни на окнах…
— Господи… — только и смогла ответить Роза, подходя к окну. Чёрная туча приближалась, неумолимо заволакивая горизонт и нависая над лесом. В прошлом году ей удалось избежать голода, но какой ценой! А в этом… Похоже, всё-таки не удастся спасти урожай…
Цепкие ручонки обхватили её ноги, прижавшись к юбке. Роза испуганно скосила глаза вниз и увидела Ками. Та неотрывно смотрела на сестру огромными круглыми глазищами. Потом подняла пальчик и покрутила им в воздухе. Золотистая пыльца вырвалась из-под ноготка, закружилась крохотным ураганчиком и рассыпалась в прах. Роза нахмурилась. Маленькая ведьма… Понятно, о чём она. Роза умеет управлять ветром, вихрями, воздушными потоками, но нельзя показывать это! Нельзя, чтобы в замке узнали, что она обладает силой! Её предадут огню, и не только её, но и обеих девочек. В книгах она читала об этом. Процессы над ведьмами были скорыми и всегда обвинительными. Женщин, владеющих силой, сжигали без жалости. И даже мужчин.
Если сейчас Роза выйдет во двор и прогонит чёрную тучу, несущую смерть посевам, завтра прискачет королевская армия и принесёт смерть ведьме.
Но разве можно от страха за свою жизнь оставить людей без еды на целую зиму? Разве о своей жизни думала мама, когда оставляла дочери свой хлеб, а сама шла на работу, шатаясь и чуть не падая? Разве можно будет потом жить и есть пироги, зная, что рядом умирают от голода крестьяне?
Розита бы смогла. И Манни сможет. А Роза нет.
— Пойдём, — ответила она Ками, и глаза девочки воссияли. Да, и Лилечка тоже должна быть там. Одной Розе не справиться — слишком страшно, слишком огромная туча.
— Ульрина, следуй за нами, — уже совершенно спокойно велела Роза служанке, и бывшая рабыня подняла на неё доверчивый взгляд. Ульрина последовала бы за госпожой в огонь, если бы потребовалось…
В одной руке удобно устроилась Лиля, прислонившись к маминому плечу и играя с локонами, выбившимися из-под платка. В другой руке покоилась потная ладошка Ками, которая воспринимала ситуацию, наверное, как игру. Они спустились во двор, где небо давило чернотой и высасывало воздух, где нечем было дышать, где было страшно и холодно, и Лилечка вдруг расхныкалась, цепляясь за Розин платок.
— Ну-ну, малыш, не плачь, это такая очень интересная игра! — весело ответила ей Роза, пытаясь собраться и успокоиться. — Мы сейчас ка-а-ак поиграем, ка-а-ак отгоним это противное облако далеко-далеко! Вот увидишь, тебе понравится!
Рэй попытался преградить дорогу, маша руками:
— Идите отсюда, лисса, ща как вдарит! Идите, детей забирайте!
— Рэй, в какой стороне глухие леса? — спросила Роза, не слушая. Старик махнул куда-то влево:
— Там, да идите уже, бегите в замок!
— Отойди, не мешай!
Роза бросилась к воротам, нырнула на лестницу, ведущую на стену, и бегом преодолела крутые ступеньки. Выбралась наверх и вдохнула полной грудью, пытаясь уловить угрозу.
«Хогван…»
Не сейчас, только не сейчас!
Прижав к себе Лилю, бросила Ульрине:
— Держи крепче Ками!
Подняла руку, накручивая на неё воздух, зажмурилась, придержав ладонью головку дочери, выдохнула со всей яростью, на которую только была способна…
Холодные капли, предвестницы града, упали на пыль стены, тяжёлые, разящие, как пули.
Вихрь сопротивлялся.
Грудь давило от недостатка воздуха, как в горах, Лилечка кряхтела маленьким паровозиком. Ками жалась к ноге, к промокшей юбке, а та хлопала по ногам, подвластная ветру.
Уходи, туча!
Убирайся!
Крутись вихрем, спеши в безлюдное место, тут тебе не будет пощады, Роза разорвёт тебя на маленькие клочки и развеет по ветру! Но пока рвёт её саму, и треплет ветром — злостью неудавшейся стихии.
Град ударил дробью, но лишь на миг. Открыв глаза, Роза увидела, что небо светлеет с каждой секундой. И Лиля тянула ручки к отдаляющейся туче, и Ками рыдала всем своим маленьким тельцем от напряжения… Вихрь нёс непогоду налево, туда, где лишь белки и тетерева, где лоси с кабанами забились в глубь болот и буреломов, дрожа от страха.
Всё закончилось?
И они живы?
Когда Роза на негнущихся ногах спустилась со стены, ещё не веря, что ей удалось справиться с огромной угрожающей тучей, она сперва не заметила, каким взглядом смотрит на неё Рэй. Потом поймала такой же с порога кухни — от Рады. От мальчишки-гонца, хлебавшего супец кусочком хлеба. От Арики, вжавшейся в стену.
Они все будто снова встретили варваров. А ведь это всего лишь Роза, их госпожа, лисса Хогван…
Страх пёр изо всех щелей, куда попрятались обитатели замка. И перед этим страхом — жирным и густым, как растопленное сало — они были беззащитны. Две женщины и две девочки. Надо что-то сказать. Надо дать понять им всем, что отныне замок в безопасности. Роза не даст в обиду своих людей — не только захватчикам, но и стихии!
— Опасность миновала, — громко объявила она срывающимся от усталости голосом. — Можете приступать к работе. А ты, мальчик, скажи в деревне, что урожай спасён и что уже никогда больше не будет под угрозой.
Гонец аж шарахнулся от Розы, вылупив большие блестящие глаза, а потом бросился бежать со всех ног вон из замка. Рада выдохнула:
— Матушка-лисса, что ж это творится? Вы что же, оказывается, ведьма?
— Ведьма, ведьма, — прошелестело из углов, и руки начали крестить побелевшие щёки. Роза зло топнула ногой:
— Не мелите глупости! Я ваша лисса, Розалия Хогван, вы белены объелись?
Прижав к себе обеих дочь и сестру, она вскинула голову и прошла к лестнице. Ни слова, ни движения. Все молчали, провожая их взглядами. Роза кожей ощутила панику, которая охватила Ульрину. Та замыкала шествие и держалась молодцом, но запах палёной кожи, запах костра королевской инквизиции витал в воздухе. Господи… Как их всех успокоить? Вот дикие, дремучие люди! Ведь она с ними, для них, за них — готова пожертвовать жизнью! А они…
Роза почти вбежала в спальню и, впустив за собой Ульрину, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной. Служанка смотрела затравленно и кусала губы. Потом сказала тихонько:
— Вам нужно бежать отсюда.
— Куда, Эло с тобой! Куда мне бежать из родного дома?
— Какой же он родной, если тут все вас ненавидят?
Ульрина вздохнула и опустилась на колени, села на каменный пол. Опустив взгляд, добавила:
— Мой бывший господин Закар не дал бы вас в обиду…
— Твой бывший господин Закар позорно сбежал, потому что не получил наследника, — язвительно отозвалась Роза.
— Для воина-варвара величайший позор не вернуться домой с трофеями. Пусть он не получил замок и земли Хогван, он получит другой замок и другие земли. Зато он принёс ценности из похода…
— Он бросил жену и дочь!
— Я понимаю вас, госпожа, — голос Ульрины был смиренным и тихим. — Но вы слишком отличаетесь от нас, от варваров. Жена у нас непременно последовала бы за мужем, даже если он приказал ей не двигаться.
— Ты хочешь сказать, что этот… гхм сукин с… сын своего отца ждёт, когда я приползу к нему, умоляя принять?
Роза уложила Лилечку в колыбель, посадила Ками на свою кровать и обернулась к Ульрине. Чувство, овладевшее ею, было даже не гневом, отнюдь. Удивлением. Нет, серьёзно? Закар решил, что она, Роза Дмитриевна, лисса Хогван, бросится догонять его и валяться в ногах, чтобы заслужить прощения? А за что её прощать? За то, что у рождённого ею ребёнка нет хромосомы «игрек», а есть две «икс»?
Обрыбится.
— Если госпоже будет угодно услышать мои слова, — Ульрина подняла глаза, но тут же снова спрятала их за веером тёмных ресниц, — я попрошу Вильома приготовить нам двух лошадей и укрыть их в лесу. Вам и госпоже Камелии, как и госпоже Лилии, нельзя оставаться в замке. Они вас убьют.
— Они не посмеют, Ульрина, — улыбнулась Роза, а по спине вдоль позвоночника пополз жуткий скользкий холодок. — Я их хозяйка!
— Есть ещё госпожа Магнолия… Не наказывайте меня, пожалуйста, я случайно услышала, как служанки судачат в кухне… Я не подслушивала, упаси меня Богиня!
— Говори, — медленно ответила Роза, садясь.
— Они сетуют на то, что госпожа Манни не хозяйка замка. Что вы поступили неразумно, позволив варварам войти в замок. Что по вашей вине пропало столько ценностей. Что лучше бы…
Она замолчала, и Роза нетерпеливо цыкнула:
— Что же? Что лучше?
— Лучше бы вы тогда не очнулись, — прошептала Ульрина. — И говорят, что вы — бес, вселившийся в тело их хозяйки… А бесы губят всё вокруг. Но вы не бес! Вы освободили меня и позволили любить Вильома!
Девушка с улыбкой положила руки на живот и сказала почти умоляюще:
— Вы пообещали, что не продадите моего ребёнка и не разлучите со мной!
— Конечно, нет! Ульрина, ты больше не рабыня, ты свободная женщина.
— Вы были добры ко мне, и я не хочу, чтобы вас убили, чтобы сделали то-то с маленькими госпожами! Поэтому послушайте меня, я заклинаю вас: уйдём отсюда, из этого проклятого замка, где все люди злы…
— А как же Лавр?
— Маленький господин не захочет ехать с нами, он должен остаться в замке. Он будущий хозяин.
— Ты всё продумала, Ульрина…
— Простите меня. Я думаю об этом с того момента, когда мои соплеменники ушли.
Роза встала, закуталась в шаль — озноб охватил её при мысли, что против неё, но главное, против маленьких девочек, в эту самую минуту замышляют плохое. Прошлась по комнате. Уходить? Да, но куда? В неизвестность. В лес. В пустыню, или где там живут варвары? Закар говорил, что в его краю есть и леса, и снега, и пустоши, и горы… И шатры в окружении обозов, и главный шатёр великого воина и отца всех благородных варваров, его отца, Уриса Имрийского. Рассказывал про кушанья на золотых блюдах, про огромные кувшины и рога вместо кубков, полные вина, про танцы рабынь, когда всё вроде и на виду, а ничего не видно… Идти туда и стать там… Кем? Его женой? Но ведь Закар должен был убить её! Не убьёт ли сейчас, как только увидит?
Как достичь цели, если не знаешь, в чём эта цель?
Куда идти, если не видно дороги? А если дорог три, а ты на распутье? Быть может, лучше остаться и бороться с разрухой в умах? Ведь у неё есть магия! Она умеет убеждать! Убедить жеренто, что ведьмы не зло…
Слишком тяжёлым представляется ей такой путь. Сколько сил она потратит на убеждение, а потом будет жить в окружении зомби с промытыми мозгами? Нет. И применить силу ветра против тех, с кем жила долгий год под одной крышей, делила еду и редкие развлечения, тоже не сможет. Что же делать, как поступить?
Роза оглянулась на девочек. Ками играла с Лилечкой, дразня ей чёрным вороньим пёрышком, а малышка гулила, старательно ловя его цепкими пальчиками. Милые, беззаботные… Даже не знают, сколько трагедий может ожидать их в жизни. Оградить их от боли и мучений, вот её самая главная цель. А потом уже спасение мира, народов, Мать и всё остальное. Когда-то давно Витя говорил, что в молодости легче сняться с места и уехать налегке в новую жизнь. Так оно и было до определённого момента. Теперь же она снова молода и полна сил.
— Иди, Ульрина, — вздохнула Роза. — Пусть Вильом готовит лошадей, а я пока соберу что-нибудь из вещей… Лилечка поедет со мной, я привяжу её шалью, а Ками — с тобой.
— Хорошо, госпожа! — воссияла девушка, вскочив с колен, и скользнула в дверь. А Роза покачала головой:
— И будем надеяться, что Закар не убьёт меня…
Сборы был короткими. Роза уложила в покрывало пелёнки для младенца, сменное платье для Ками и пару платьев для себя и Ульрины, перевязала концы и середину так, чтобы получилось перекинуть импровизированные мешки через седло. На лошади она держаться сможет, возможно, даже не умрёт во время пути от люмбаго и натёртой жопы. Никаких особых ценностей Роза тут не нажила, разве что взять с собой содержимое сундука?
Нет.
Её главное сокровище — дочь и сестра. И ещё большая сила, заключённая то ли в крови, то ли в теле. С этим она добьётся гораздо большего и получит гораздо больше, чем горсть золотых монет и связку шкурок.
Перепеленав Лилю и подвязав на Ками широкую тёплую шаль крест-накрест, Роза приготовилась к побегу. И Ульрина не заставила себя ждать. Она появилась тихо, как тень, как только она умела делать. Зашептала:
— Можно выйти через заднюю дверь, все собрались на кухне. Там и госпожа Манни, и господин святой брат.
— Заговорщики, — сквозь стиснутые зубы процедила Роза, устраивая Лилечку на груди и перетягивая шалью так, чтобы девочка не вывалилась. — Бери мешки, пошли.
Из замка им удалось выбраться на удивление быстро и легко. Розу не оставляло ощущение, что вот-вот кто-нибудь встретится и поднимет тревогу, что ей придётся применить силу, что случится самое непоправимое, но в этот раз интуиция подвела её. Через заднюю дверь за лестницей холла, через тёмный двор, через калиточку в замковой стене они тёмными силуэтами просочились прямо в лес. Здесь Роза никогда не бывала, но память тела подсказала ей, куда ступать и каких кочек остеречься. Видимо, тропинка была хорошо знакома Розите…
Лошади фыркали, скрытые кустами, источая слабый запах конюшни и горячей кожи, а рядом стоял напряжённый Вильом в полном боевом снаряжении. Роза осторожно спросила его:
— Что ты тут делаешь? Почему три лошади?
— Третья для меня, — нервно ответил парень. — Давайте-ка поскорее. Я взял столько хлеба, сколько смог, и три бурдюка воды, надеюсь, что хватит.
— Муж мой, разве ты едешь с нами? — удивилась Ульрина. Вильом обнял её за плечи — коротко и крепко — сказал:
— Куда ты, туда и я. Зачем мне жить тут без тебя?
— Ты же понимаешь, что никогда не вернёшься к жеренто, — даже и не спрашивая, сказала Роза.
— Мне в замке без Ульрины делать нечего.
Подсадив их в седло, Вильом вскочил верхом и кивнул:
— Тронулись.
Роза перехватила поудобнее повод, оглянулась в последний раз на тёмную громадину замка позади, и легонько коснулась пятками сапог боков лошади. Чёрный, влажный от прошедшей грозы и побитый градом лес поглотил их беззвучно и бесследно.