Глава 17. Пир по-варварски
Он сидел на импровизированном троне из маленькой банкетки, покрытой коврами и подушками. Бородатый старик, седой «перец с солью» и всё ещё красивый, несмотря на годы. Нос, глаза, упрямый лоб — вылитый Закар. Так вот каким станет любимый, когда постареет… Меховой жилет вождя украшен металлическими застёжками и тусклыми матовыми камушками цвета раскалённых углей в очаге, который тлеет в середине шатра. Янтарь. Красный янтарь, как кровь Найдира…
Роза выдохнула и улыбнулась старику. Сделав несколько шагов, присела в реверансе, как это было принято у жеренто. Сказала громко и уверенно (Эло был свидетелем, чего ей стоило изобразить уверенность):
— Добрый день, благородный варвар, великий вождь. Я, Розалия Хогван, пришла в Имрию, чтобы воссоединиться со своим законным мужем, вашим сыном Закаром.
Сказать, что великий вождь и благородный варвар удивился, значит, ничего не сказать. Он настолько изумился подобной наглости, что застыл с приоткрытым ртом. Надо ковать железо, пока горячо, решила Роза и развязала узел шали, освобождая маленькую Лилю. Плавно и быстро скользнула к трону, избежав угрожающих объятий охраны, и вложила девочку в руки дедушки:
— Вот, познакомьтесь, это ваша наследница. Её зовут Лилия.
Розу всё-таки оттащили от трона, схватив за локти, но она не сопротивлялась. Только глянула на Ками — не испугалась ли девочка, а та неотрывно и строго смотрела на вождя варваров.
Тот, походу, растерялся. Запелёнатый ребёнок смотрелся в его больших узловатых руках совершенно посторонним предметом, и варвар не знал, что с ним делать. Зато Лилечка обрадовалась — наконец-то новые впечатления и новые игрушки! В смысле, роскошная борода и финтифлюшки на одежде! Помусолив янтарную пуговицу, девочка выплюнула её и со счастливым «гугу» схватилась обоими кулачками за дедову бороду. Роза невольно улыбнулась — какой этот ребёнок непосредственный! — и вдруг…
Вообще, конечно, Лилечка всё сделала правильно. Главное — это произвести впечатление. Первое, оно самое запоминающееся. Но как выбрать изо всех своих многочисленных талантов, если ещё и сама не знаешь, как ими пользоваться? Лилечка (и Роза была абсолютно уверена, что сознательно) пошла по пути наименьшего сопротивления и применила левитацию. По знаку её крохотных пальчиков на столике рядом с троном зашевелились, будто живые, кубок, кувшин, длинная курительная трубка, подсвечник… Но в воздух поднялся и прилетел прямо в кулачок именно тонкий узкий кинжал. Роза беззвучно ахнула — порежется же!
Но Лилечка ловко ухватила его за рукоятку и поднесла к глазам, пытаясь рассмотреть и улыбаясь беззубым ротиком. Тут случилось то, на что Роза и надеяться не могла: дед умилился и тоже растянул губы в улыбке, да так, что борода зашевелилась, топорщась в стороны.
— Наси шикка! — воскликнул он тихонько, забирая кинжал из руки девочки. — Такая же боевая, как и её отец в детстве!
Тёмные глаза уставились на Розу, их прищур настораживал. Но Урис хмыкнул вполне добродушно:
— Значит, это тебя мой сын убил за то, что ты принесла ему девчонку вместо наследника?
— Как видите, благородный Урис, не до конца убил, — позволила себе пошутить Роза. — У нас с ним ещё одно дельце осталось недоделанным.
— Какое такое дельце?
— Я должна родить ему сына, как обещала.
— А ты нахальна для рабыни, знатная жеренто!
— Меня зовут Роза, благородный Урис. И я не рабыня, а законная жена вашего сына.
— Брачные церемонии других народов не имеют для меня никакого закона, — старик вложил в руки захныкавшей Лилечки большой медальон с гравировкой.
— Шаман! — позвала Роза спокойно. — Подтвердите, пожалуйста, что вы провели брачную церемонию по всем правилам вашего народа!
Старик сверкнул голубыми глазами в беспомощной злости, но делать нечего, подтвердил, поклонившись низко своему вождю:
— Богиня благословила их союз, благородный варвар.
— Мой сын — глупец! — фыркнул Урис точно так же, как это делал Закар. — Он мог взять тебя в наложницы без обряда!
— Насколько мне известно, труп не может родить наследника, — Роза пожала плечами, потом глянула на всё ещё державших её охранников. Вихриком их стукнуть, что ли? А ну, отпустили!
Хватка ослабла, и воины вытянулись по стойке смирно, мечи наготове. Если Урис удивился, то постарался этого не показать. Зато принялся потряхивать Лилечку, которая слюнявила медальон с таким упоением, будто это была вкусная конфетка.
— Значит, ты ведьма и твоя дочь — тоже? У жеренто давно нет ведьм, всех сожгли на кострах!
— По милости бога, не всех, как видите, — Роза наклонилась к Ками и попросила: — Покажи вождю, что ты умеешь, малыш!
Ками подняла на неё сияющие глаза, будто не веря, что да, можно, наконец, не прятаться и просто магичить для удовольствия, а потом вытянула руки ладошками вверх. Тотчас на них образовалась золотистая пыльца, которая собралась горочками и потянулась в воздух тончайшими нитями, переплетаясь и выпуская всё новые и новые отростки. Ками рисовала без кисти и красок, с помощью одного лишь детского воображения, и перед оторопевшими варварами появлялись деревца, цветы, птицы, волки… Всё это, переливающееся оттенками золота, жило, двигалось, меняясь с каждой секундой. Животные прыгали, птицы порхали, цветы росли и распускали лепестки, а на них садились прелестные бабочки с дрожащими крылышками…
— Богиня, — пробормотал Урис. — Уж не думал, что стану свидетелем такого чуда на старости лет… Скажи мне, маленькая жеренто, как ты делаешь это?
— Она не говорит, — ответила Роза за сестрёнку. — Зато может усмирить любое животное. Да и человека тоже, правда, Ками? Мы ведь уже делали это, помнишь?
Девочка кивнула, поёжившись. Видно, вспомнила памятный день, когда они обе оказались меж двух армий — варваров и лиса Конуорта.
— Повелеваю! Ты, жена моего сына Закара, и твои дети останетесь здесь.
Сказал как отрезал. Роза присела в реверансе, чувствуя огромное облегчение, охватившее не только душу, но и всё тело. Урис протянул ей Лилечку и добавил:
— Я пошлю гонца за сыном, чтобы вернулся тотчас с охоты, а потом устроим пир. Я не привык, чтобы мои сыновья женились без моего благословения и без свадебных игрищ.
Обняв дочь, которая ни за что на свете не рассталась бы с медальоном, Роза с достоинством ответила:
— Благодарю вас, великий вождь. Со мной ещё двое слуг, мы все поместимся у Закара.
Урис склонил голову в знак согласия и кивнул одному из охранников. Тот хмуро глянул на Розу, и та уловила его мысли. Мол, он должен сторожить безопасность вождя, а не провожать всяких баб. Но возразить и ослушаться явно не смел, потому что первым вышел из шатра, придержав полог. Роза вышла вслед за ним и радостно улыбнулась Вильому и Ульрине:
— Нас приняли! Всё закончилось, мои вы дорогие!
— Всё только начинается, госпожа, — облегчённо вздохнула служанка, а Вильом только померился взглядами с охранником, но ничего не сказал.
Шатёр Закара стоял неподалёку, буквально в нескольких метрах от отцовского. И было в нём пусто, только пылинки плясали танец потревоженных мошек, когда Роза первой вошла под полог. Ложе с подушками и мехами по левую руку, в центре очаг, выложенный камнями, а над ним — холодный котелок. Занавеска висит отдёрнутая, на верёвке, делящей шатёр пополам. Несколько сундуков — других, чем в замке, попроще, но и посолиднее. Немного посуды. Немного одежды. И большая бадья. А вот она кстати!
— Ульрина, зажги огонь, нам нужно нагреть воды для мытья, — сказала Роза, уложив Лилечку на меха постели. Ульрина только кивнула, а потом запричитала совсем по-бабьи, по-русски:
— Богинюшка, кто же тут хозяйничал-то? Кто шатёр в такое запустение привёл? Ох, мой бедный бывший господин! Разве можно держать такую нерадивую прислугу? Сейчас огонь зажжём, сейчас воды накипятим, сейчас всё тут помоем, как госпожа любит…
«Ты помешана на мытье, Хогван…»
Роза улыбнулась, меняя пелёнку. Лилечка всё мусолила честно добытый медальон, но глазки её уже хлопали, готовые закрыться. Уморилась, маленькая… Роза прилегла на ложе, где спал до неё Закар, приложила дочь к груди и сама будто вся обмякла. С кем же тут спал любимый муж? С какой рабыней? А может, и вторую жену взял, ведь думал, что первую никогда больше не увидит…
Нет-нет, он не мог. Тот последний взгляд будто ещё оставался отпечатанным на сетчатке — жалобный и жалостливый, растерянный, разочарованный. Закар сожалел, что должен убить. Сожалел, потому что… Почему? Тоже любил?
Под размеренное чмоканье Лилечки Роза незаметно для себя уснула. А проснулась под громкий голос любимого:
— Что вы тут делаете?!
Она тут же вскочила, глядя на Закара, который совсем не изменился за два месяца. Только защетинился подбородок, да глаза острее стали. Скучал ли? По нему не скажешь. А что же звал тогда? Ведь Роза ясно слышала его голос…
Закар смотрел на неё диким взглядом, а сам всё надувался, надувался. Ещё немного, и лопнет, забеспокоилась Роза. Молчание затянулось, но его прервала Лилечка, набрав воздуха в лёгкие и завопив благим матом. Варвар сразу же сдулся и сел с размаху на подобие узкой кровати напротив широкого ложа. Спросил, перекрикивая ребёнка:
— Это она?
— Кто она? — из чистой вредности ответила вопросом Роза, распелёнывая девочку.
— Ну она… Моя… Твоя… ну и моя, наверное…
— Дочь твоя. Да, это она. Зовут её Лилия.
Роза подоткнула пелёнку и подняла Лилечку на руки, мило улыбнулась Закару и всучила пыхтящий кулёк:
— Знакомься. Но будь осторожен, она ещё не владеет в полной мере своей силой!
— Она тоже… ведьма?
В голосе мужа Розе послышалась лёгкая паника. Закар держал девочку ещё страннее, чем его отец — чуть ли не на вытянутых руках. Лилечке нравилось быть прижатой к груди, обволокнутой ладонями, словно коконом, а вот такая поза совсем не убедила её. Поэтому малышка зашлась новым воплем, от которого с полей вспорхнули перепёлки, а волки забились в норы, затащив туда от греха подальше и волчат. Закар вздрогнул от неожиданности, и Розе пришлось наглядно показать ему, как держать двухмесячного ребёнка.
— Уронишь ведь!
— У неё такой голос… — с невольным уважением пробормотал новоиспечённый папаша, прижимая Лилечку к груди. — На охоте будет кабанов загонять!
— Если ты её не задушишь до возраста охоты, — буркнула Роза, старательно пряча рвущееся наружу умиление.
Закар склонил голову, встретившись взглядом с Лилечкой. Они смотрели друг на друга долго и внимательно. Что при этом думали оба, осталось для Розы тайной. Потом Закар протянул ей дочь, сказав нарочито грубо:
— Забери. Девчонке надо быть с матерью. Здесь твоя половина, женская. Тут и сиди.
— Ты, милый мой Закар Урисович, забыл, что я не рабыня, а твоя жена? — склонила голову набок Роза. — Я пришла к тебе, за тобой, как послушная жена, а ты меня прогоняешь на женскую половину, за занавесочку?
— Послушной жене там самое место.
Роза хотела взбрыкнуть, но вовремя спохватилась. Нельзя с ним так. Надо исподтишка, потихонечку…
— Хорошо, — согласилась «послушная жена». — Ну, что ж… Думала, мы с тобой будем спать, как в замке, вместе, греть друг друга, нежиться… А потом и наследника сделаем… А раз так, то обойдёшься одной Лилечкой.
И дёрнула за занавеску, освободив её. Затянула до самого входа, уйдя на женскую половину, оставив Закара одного. Кровать, конечно, узкая, но ничего, спать на ней долго не придётся. А для Лилечки колыбель надо смастерить. Вильома попросит. С Ками пока потеснятся…
— Хогван, — раздалось из-за занавески. — Ты смеёшься надо мной?
— Закарушка, неужели будем и разговаривать через ткань?
Он рывком откинул занавеску, представ перед ней в ярости. Ах, как прелестно он раздувает ноздри — точно дикий зверь, готовый биться не на жизнь, а на смерть! С кем, правда, непонятно — не с ней же? Она глазками умеет хлоп-хлоп, и реснички порхают так невинно! И вообще, женщину с ребёнком надо беречь, зачем такие нервные потрясения?
— Хогван, скажи мне честно — зачем ты пришла? Почему не осталась жить в своём замке со своим ребёнком?
— Они хотели меня сжечь на костре, — просто ответила Роза, улыбнувшись. — И Лилечку, и Ками. Ну, и ещё мне не хватало тебя.
Она вложила палец в загребущий кулачок дочки и добавила:
— Я не могу допустить, чтобы наш ребёнок рос без отца.
— Ты не понимаешь, Хогван…
— Я всё понимаю.
— Не понимаешь, дурёха! Там ты была хозяйкой, а тут…
— Тут я буду хозяйкой в твоём шатре, Закар. Женой. Матерью твоих детей.
— Наш брак недействителен.
— Твой отец не согласен с этим.
Он отшатнулся:
— Так ты и вождя видела?!
— А как ты думал? Пробралась тихенько и заняла твой шатёр, потому что он мне понравился?
— Ты способна… — пробормотал он.
Роза рассмеялась и шагнула к нему. Закар тоже сделал шаг, и они встретились как раз там, где минуту назад висела занавеска. После короткой паузы он обнял её, прижав вместе с Лилей к груди — порывисто, жадно, крепко. И Роза потерялась лицом в его меховой накидке, вдохнув, казалось, уже забытый запах леса и костра, лошади, пота, пролитого молодого вина. Мужчины…
— Хогван, ты способна на всё! — выдохнул Закар в её волосы, сорвав платок с головы. — Ты одна во всём мире способна сбежать из замка и пройти многие вёрсты, чтобы достать меня даже в моём шатре! Только ты способна рассмешить меня, женщина… Как тебе это удаётся?
— Я с детства такая, — бросила Роза на выдохе и дотянулась губами до его губ. Время остановилось, и даже Лилечка притихла, пригревшись между родителями. А полог незаметно отодвинулся, впуская маленькую девочку, которая улыбнулась хитренько и подняла указательные пальчики вверх.
Цветы, цветы, цветы, дивные гроздья с крупными соцветьями, с длинными тычинками, с которых осыпалась золотистая пыльца, распустились над головами воссоединившихся супругов, любовников, соратников. В том, что они станут соратниками, Роза ничуть не сомневалась. Ведь у неё была миссия — Мать не только детей Закара, но и народов. Как достичь её без мужа в мире, где женщина — всего лишь приложение к мужчине?
— Ведьмы… — послышался стон варвара, полный язвительной безнадёги. — Сразу три на мою голову! Что мне с вами делать?
— Понять, простить и полюбить, — со смешком посоветовала Роза. — Мы женщины, нас надо любить!
— Да я давно уже… — пробормотал он, потираясь носом о её щёку. — Ты должна научить меня любить эту маленькую шикку…
— Это просто. Ты и не заметишь, как она станет для тебя центром мироздания.
— Госпожа, госпожа!
Ульрина вбежала в шатёр и тут же смутилась, отпрянула назад, опустив глаза в землю, пробормотала:
— Простите, господин Закар, я не знала, что вы уже вернулись.
— Говори, — бросил ей варвар, не отрываясь от Розы.
— Наш господин великий вождь Урис велел звать госпожу с детьми на пир, устроенный в её честь.
Отстранив Розу, Закар впился взглядом в её глаза и спросил недоверчиво:
— Мой отец решил устроить пир в твою честь? Что ты сказала ему? Чем настолько расположила к себе?
— Обещанием закрыть гештальт и родить тебе наследника, — фыркнула Роза, укладывая Лилечку на кровать. — Но я не могу идти в этом платье! Оно пыльное, грязное, а я вообще не мылась ещё…
Пару секунд варвар раздумывал, наморщив лоб, потом велел:
— Ульрина, распорядись принести сюда сундук моей матери. А твой мальчишка пусть натаскает воды для госпожи.
— А для тебя? — лукаво усмехнулась Роза.
— А я, Хогван, искупаюсь в реке — мне так привычнее!
Закар вышел, по пути потрепав Ками по лохматой голове, а Роза осталась стоять, глядя на опустившийся за ним полог. Господи, неужели теперь они с мужем всегда будут вместе? Неужели всё и вправду закончилось?
Они опоздали на пир почти на полчаса. Как ни старались собраться побыстрее, Ульрина провозилась с причёсками, а Роза — с выбором одежды для себя и Ками. Но оно того стоило. Когда Роза появилась на главной площади поселения, всеобщее внимание было ей обеспечено. В платье, извлечённым из сундука покойной жены вождя, — светло-красном, с неожиданными розами, вышитыми по вороту и подолу, приталенном и длинном, она была ярким пятном на фоне серо-коричневых шатров, ощущая себя спустившейся с небес богиней. Лилечка, завёрнутая в покрывало золотой нити, Ками с косичками по обычаю варварских девиц и в лёгкой светлой тунике до щиколоток, а рядом Закар. Муж надел на лицо выражение гордой отрешённости, и Роза всё никак не могла понять почему.
Поняла она, лишь когда старый вождь поднял чарку с вином, глядя на усаженных рядом с ним виновников торжества. Усы его грозно зашевелились, а голос заставил Розу задрожать.
— Сын мой, ты солгал мне! Сказал, что расправился с наложницей жеренто в наказание за то, что она не принесла тебе сына.
Все притихли, глядя на неподвижного Закара. Урис продолжил:
— Теперь ты понесёшь наказание!
И, выдержав весьма точную МХАТовскую паузу, провозгласил:30f6fc
— Ты со своими воинами завоюешь Медьевару! Повелеваю отправиться в поход завтра на рассвете и не возвращаться, пока эти земли не станут нашими.
Варвары загудели, заговорили — кто одобряюще, кто возмущённо, но вполголоса. Никто не смел противиться решению вождя. Закар вздрогнул и выпрямился всё с тем же каменным выражением лица. Похоже, он ожидал чего-то в этом роде. Но какое спокойствие! Что за Медьевара такая? Наклонившись к Ульрине, спросила тихонько:
— Почему это такое страшное наказание?
— Медьевара населена дикими племенами, которые едят своих врагов, — печально ответила девушка. Розу аж передёрнуло, когда она представила ещё более варварский народ, который может поймать и поджарить её мужа на обед. Решение пришло в её голову мгновенно. Как говорил Эло, живи, Роза, по совести. Разве совесть позволит ей сидеть в шатре и прясть или вышивать, пока Закар подвергается смертельной опасности?
Роза встала с кубком в руке и взглянула в прищуренные глаза вождя. Все затихли, как птицы перед грозой, и в тишине, прерываемой лишь квохтаньем кур где-то за шатрами и потрескиванием поленьев в костре, сказала звонко:
— Великий вождь, разрешите поблагодарить за радушный приём, который был мне оказан в вашем доме. Но я не для того пришла к мужу, чтобы снова лишиться его на долгое время. Посему я решила отправиться в поход вместе с ним, чтобы поддержать и помочь.
Выпила вино залпом и села, скромно сложив руки на коленях. Молчание взорвалось:
— Нахалка!
— Против воли Богини!
— Против вождя!
— Женщина-воительница — это недопустимо!
— Закар, укажи ей её место!
Роза нашла ладонью руку мужа и сжала тихонько, призывно. Он выдохнул и процедил сквозь улыбку:
— Ты бесноватая ведьма, Хогван. Ума лишилась?
— Я твоя жена, и буду рядом с тобой в горе и в радости, в войне и в постели, — ответила она, а потом снова взглянула на вождя. Громко сказала: — Мне дана сила не для того, чтобы просиживать её в шатре! Согласны вы или нет, мне всё равно. Я пойду за мужем в огонь и в воду.
— Да будет так, жеренто, — усмехнулся Урис, положив конец возмущению варваров. — Не думаю, что кто-либо сможет удержать тебя, даже твой муж.
Он отпил от своей чарки и плеснул остаток в огонь:
— Начнём же пировать!
Пальцы Закара скользнули по руке Розы, стиснув её запястье неожиданно нежно и осторожно. А его голос возбудил и распалил тихим шёпотом:
— Женщина, как же ошибался в тебе! Как хорошо, что Богиня удержала мою руку и не позволила убить тебя!
— Да, милый, — улыбнулась Роза. — Я тоже думаю, что это очень хорошо.