Глава 7. Ужин из трёх блюд
Закар не сдался. Точнее, сдался, но не сразу. В глазах его сверкала ненависть — такая сильная, что Роза даже пожалела варвара. Ну да, может быть, она заставляет его идти против каких-то правил, но что своя рубашка всегда ближе к телу. Ей тоже надо обезопасить себя и своих будущих возможных детей. Наложница — никто. Жена выше по положению. Пусть в этом срущем Средневековье и её положение будет шатко, но всё же.
— Соглашайся, — в попытке надавить Роза улыбнулась. — Так ты укрепишь своё положение в замке ещё больше и надолго. Не забывай, что я впустила тебя добровольно. Добровольно же и лягу с тобой в постель, если ты выполнишь мои условия.
Хмурое лицо варвара вдруг разгладилось, и он изобразил некое подобие усмешки. Расслабился. Тряхнул головой:
— Будь по-твоему, Хогван. Свадьба так свадьба. Зови своего жреца, пусть нас поженит.
— Настоящий мужчина! — она язвительно похлопала в ладоши. — Ты забыл, что в замке нет еды? Нам нужно несколько дней, чтобы пополнить запасы провизии, чтобы подготовиться к празднику. Ведь свадьба — это праздник!
— Я не собираюсь ждать, — низким, почти рычащим голосом предупредил её Закар. — Свадьба или нет — наша брачная ночь состоится сегодня!
— Нетерпеливый какой, — усмехнулась Роза. — Разве ты не понимаешь?
Она говорила тихо, ласково, будто ребёнка уговаривала.
— Для девушки это событие, нельзя торопиться! Я знаю, что ты хочешь насладиться любовью, но для меня это будет первый раз, мне нужно подготовиться. И помолиться… то есть, пошептать Эло, чтобы он позволил дать тебе здорового сына. Ведь это важно, благородный Закар, не так ли?
Он прищурился:
— Обманешь же, лисса. Я вижу тебя насквозь — ты хитра, как лисица, и полна ненависти ко мне и моим солдатам!
Роза хмыкнула, наливая в кубок вина. Мужчины всегда, в любых мирах и в любые времена, считают, что знают всё лучше женщин, и думают, что понимают мысли и желания этих самых женщин. Однако, как показала многолетняя Розина прошлая жизнь, это совсем не так. И Закар — новый тому пример.
— Я не стану ничего говорить…
— Потому что тебе нечего возразить! — с победным видом перебил её Закар.
— Потому что судить надо по делам, а не по словам. Садись же, закончи ужин. А потом тебе стоит принять горячую ванну и хорошенько выспаться.
— Не указывай, что мне делать! — огрызнулся варвар, но за стол вернулся. Роза спрятала довольную улыбку за кубком. Ну чисто подросток, которому необходимо отстоять свои птичьи права и оставить себе последнее слово. Пусть думает, что победил. Пока. А она за его спиной всё сделает по-своему.
— Розита, девочка моя!
Срывающийся голос святого брата заставил Розу вздрогнуть и обернуться к двери. Священник стоял с такой кислой миной, что напоминал сморщенный лимон. В глазах его ясно читалась вся скорбь этого бренного мира, а ещё крайнее неодобрение. Что не одобрял святой брат, понятно и без слов. Ему не понравилось поведение хозяйки — взяла и сдала осаждённый замок. Ну что ж… Он поймёт, если отвлечётся ненадолго от шептания с Эло.
— О, а вот и жрец, — прочавкал Закар. — Жрец, пожени нас, пока ты здесь!
— Женить?
Святой брат с ужасом взглянул на Розу, и она пожала плечами:
— Благородный варвар не понимает, что свадьба — это долгожданный праздник для всякой девушки, и нужно подойти к организации с толком, с чувством, с расстановкой.
— Розита…
Священник смотрел на неё уже с жалостью. Думает, что Роза окончательно сдвинулась по фазе? Конечно, очнулась сама не своя, всё забыла, пошла заключать союз с варварами… Можно решить, что она сошла с ума. Надо побеседовать со священником с глазу на глаз и аккуратненько подвести его к вопросу замены Розитиной души. Кому-то придётся открыться. Но не Манни же!
— Святой брат, я намерена принять Закара Имрийского в замке в качестве гостя и моего будущего мужа, — самым смиренным голосом сказала Роза. — Прошу вас вместе с моей сестрой постараться сделать его пребывание здесь приятным и безопасным.
— А наша безопасность? — спросил святой брат, хлопая глазами. — Я отказываюсь подвергать опасности наших женщин!
— Да никому твои курицы не нужны, жрец, — с ленцой, как привык, ответил Закар. — Разве что сами полезут под моих воинов, а я данное слово держу! Впрочем…
Он поднялся во весь рост, снова положив ладонь на рукоять меча:
— Я казню всякую, которая снова посягнёт на мою жизнь или на жизнь любого варвара!
— С-снова? — икнул святой брат, крестясь. Роза поспешно подняла руку:
— Это было недоразумение, которое мы уладили! Не так ли, Закар Урисович?
— Почему ты постоянно упоминаешь моего отца? — сердито спросил тот.
— Из уважения к тебе, разумеется.
Фыркнув, Закар уселся на лавку и отломил кусок сыра. Жуя, заметил:
— В чём же уважение? Прислуживай мне хорошо, и обойдёмся без моих предков!
— Как скажешь.
Роза повела плечами и обратилась к священнику:
— Думаю, не лишне будет приготовить нашим гостям хорошую баню. Или где они могут помыться?
Закар хохотнул, напугав святого брата:
— Да ты повёрнута на мытье, Хогван! Пустая трата времени и дров! Как воевать и охотиться, надушившись благовониями?
Подняв брови, Роза решительно ответила:
— Как ложиться с женщиной, если от тебя несёт вонью, как от скунса?
— Ещё ни одна не жаловалась.
— Могу себе представить, — пробормотала она, пожалев про себя бедных варварских маркитанок. А громко добавила: — Баня делает мужчин неотразимыми и сильными, неужели ты откажешься от неё из-за своей лени?
— Ты искушаешь моё терпение, — бросил Закар, но по его взгляду Роза поняла, что варвар клюнул на мужскую силу. Прекрасно! Отмыть его — первая задача, а приучить к регулярным омовениям — вторая и самая трудная. Но Роза чувствовала, что сможет добиться результата. И теперь даже поняла, как именно.
Поклонившись Закару легонько, как будто бы издевательски, она сказала смиренным голосом:
— Чувствуйте себя как дома, мне нужно распорядиться… Где поселить вашу охрану, пополнить запасы и так далее.
— Не медли, Хогван, я хочу иметь тебя под рукой, — он плеснул себе в кубок вина и одним глотком выпил, а потом осмотрел свой кинжал. Вытащил из кожаного мешочка, привязанного к поясу, брусок и принялся водить по лезвию, затачивая.
Роза вышла, подхватив святого брата под локоть:
— Пойдёмте, мне надо с вами поговорить.
Сам разговор она представляла себе смутно. «Я не Розита, я просто попала в её тело после смерти»? Интересно, верят ли здешние в переселение душ? Впрочем, всегда можно выдать это за божью волю. Между прочим, она даже разговаривала с Эло. Ведь не привиделся же Розе серый человечек…
В комнате, где Роза очнулась, суетились Манни с Арикой: взбивали перину, трясли тяжёлые подушки, смахивали пыль с балдахина. В детской было пусто, мрачно и гулко. Дети небось ещё торчат в кухне, там тепло и еда рядом… Почему мальчик хромает, а девочка молчит? Физические ли травмы, необратимые, или психосоматика? Надо будет вплотную заняться малышами. Вот только со свадьбой вопрос решить… И вообще, с варваром.
Дикарского вида охранники Закара, торчавшие в коридоре, переговариваясь на своём резком и гортанном языке, исчезли в парадной зале, а святой брат, перекрестившись, сказал:
— Пойдём в шептальню, Розита, девочка, там нам не помешают.
Холодным коридором они прошли в шептальню, которая как две капли воды напоминала часовню во дворе, с той лишь разницей, что здесь было побольше места. А ещё в шептальне стояла купель, полная воды, в которой плавали увядшие цветы и травы. Узкий конус света падал с потолка, освещая эту, по всей видимости, святую чашу. Подняв голову, Роза увидела дыру в потолке — маленькую, с ровными краями. Значит, сделана была дыра нарочно. И вода, наверное, дождевая, «божьи слёзы».
Войдя, святой брат сунул в воду два пальца, шепча молитву, и очертил на лице спираль — от краёв к середине. Утёршись рукавом, жестом пригласил Розу к чаше. Вода оказалась ледяной, но Роза не дрогнула — вывела мокрым пальцем почти красивую спираль. Но вытирать воду не стала — подставила лицо свежему воздуху. Святой брат со вздохом начал:
— Не думал я, Розита, что ты сдашься. С тех пор, как твоего отца не стало, ты была опорой и поддержкой матери, а когда и она ушла за грань, ты правила замком с твёрдостью мужчины без сомнений и лицемерия. А сегодня… Не ожидал от тебя такого предательства…
Роза взглянула на священника в упор. Варианты ответа вертелись на языке, и не все они были культурными. Но она выбрала тот, что попроще. Проще некуда.
— Я не Розита.
Для святого брата это заявление оказалось шокирующим. Он раскорячил глаза, вылупившись на Розу, осмотрел её с ног до головы и почему-то шёпотом спросил:
— А кто же ты?
— Сложно объяснить. Одно могу сказать: Розита умерла, её душа ушла, как вы выразились, за грань. А моя душа пришла на её место.
Ой, плохо, ой, глупо… Надо было как-то подготовить священника, как-то исподволь привести к переселению душ и воле божьей. А с такими заявленьицами его сейчас кондратий хватит. Вон, задыхается, бедный, рот разевает, как рыба, выброшенная на песок. Того и гляди, свалится с инфарктом, а чем его вытаскивать с того света?
— Бесы! — прохрипел святой брат, протягивая руку к Розе в отталкивающем жесте. — Прочь из этого тела, проклятые бесы!
— Ой, ну какие бесы, — со вздохом скривилась она. Дремучие времена, дремучие люди… — Я просто человек из другого мира. Ваш бог, Эло, зачем-то перенёс меня в тело Розиты. А вы сразу такими обвинениями бросаетесь.
— Какой бес может произнести имя Эло всуе? — удивился святой брат. Его лицо приняло почти нормальное выражение, но голос всё ещё сипел.
— Никакой, — пожала плечами Роза. — Вот видите, я не бес. Это доказательство.
— Нельзя недооценивать хитроумность злых духов, — пробормотал он. — Они из кожи вон лезут, чтобы совратить невинность, чтобы из благого сделать дурное, чтобы извратить само добро…
— Святой брат… Это был единственный выход из сложившейся ситуации! — в отчаянье крикнула Роза, видя, что он не слушает её, а продолжает бормотать какие-то свои теологические каноны.
— Смерть ничто, вечная жизнь нам будет дарована Эло…
— Никаких смертей! Никто не умрёт.
— Мы все умрём.
— Конечно. Жизнь такая штука, она всегда заканчивается смертью, — усмехнулась Роза. — Я знаю это не понаслышке. Но знаю и то, что умирать ребёнком или в самом расцвете сил — это неправильно.
— Умереть, но не сдаться врагам — вот что правильно, Розит… Роза! — с запалом ответил святой брат, крестясь. — Во имя Эло, во имя наших славных предков!
— Эло не нужны такие жертвы. Эло любит своих детей и не хочет, чтобы они умирали во имя ложных идей!
— Откуда ты можешь знать это, ты, бес в теле Розиты? — священник прекратил креститься и протянул руки к статуе божка, который только бездумно улыбался.
— Я с ним говорила, святой брат. А он говорил со мной.
Роза бросила взгляд на каменного бога — а вдруг Эло снова покажется, чтобы ей поверили. Но нет. Разбирайся, мол, Роза Дмитриевна, сама!
А как святой брат отнесётся к ветерку из пальца? Нет, нет, это даже не обсуждается! Он вообще может её предать анафеме и велеть сжечь на костре! Вон как Закарчик всполошился! Чуть мечом не зарубил. Никакой магии, никакого колдовства, во всяком случае, без крайней необходимости.
— О чём ты могла говорить с богом? — насторожился святой брат. — Ведь он бог, он не станет говорить со всяким смертным!
— Я спросила, зачем он меня перенёс к вам. А Эло ответил, что у него большие планы на меня. То есть, на Розиту. Возможно, даже какое-то пророчество.
Роза врала вдохновенно, скрестив пальцы за спиной. Надеялась, что Эло простит. Сказал же — живи по совести. Эта маленькая ложь нужна ей, чтобы убедить святого брата в своей преданности замку и его обитателям.
— Пророчество? Пророчество… — пробормотал святой брат. — О, Эло, великий творец судеб наших… Пророчество, конечно…
Роза осторожно тронула ушедшего в свои мысли священника за рукав балахона и сказала:
— Хотелось бы обсудить кое-что.
— Слушаю тебя, девочка моя, — мужчина рассеянно глянул на неё, потом вздрогнул, осмотрел с головы до ног и сокрушённо покачал головой: — Никак не могу принять мысль, что ты — это не она.
— Всё будет хорошо, — нетерпеливо перебила его Роза. — Расскажите мне об этом обычае варваров. Им действительно нужен наследник, чтобы присвоить себе земли?
— Да.
— А если родится девочка?
Святой брат посмотрел на Розу искоса и как-то странно. Она ждала его ответа, по паузе догадываясь, что с этим явно заморочки. Но священник пробормотал:
— Ждут, пока не родится мальчик.
— Ну, тогда всё в порядке, — улыбнулась Роза. — Дети — это счастье, а варвар не такой уж и злобный, как говорила Манни.
— Ты же не собираешься всерьёз выходить за него замуж? — уточнил святой брат. — По крайней мере, по нашим законам?
— И по нашим, и по варварским, — подтвердила Роза. — Законная жена всяко лучше наложницы.
— Так он и согласится перед шаманом взять на себя…
— Согласится.
Тон у Розы был твёрдый и уверенный. Только она знала, что произошло в парадной зале между ней и Закаром, а святому брату знать об этом не обязательно.
— Организуйте всё, что надо для свадьбы. Я хочу, чтобы оба обряда свершились в один день, поэтому скажите мне, как у вас принято — утром, вечером?
— В полдень, — пробормотал священник. — Но свадьбы мы празднуем весной…
— Ничего страшного, в этот раз отпразднуем осенью.
Роза вздохнула глубоко, пытаясь подавить ощущение того, что где-то её наёбывают, и добавила:
— Позже мы обсудим остальные важные вопросы. Типа — сколько у нас денег, политическую ситуацию этого мира, устои народа. Я очень рассчитываю на вашу помощь, святой брат.
— Кто как не я, лисса Хогван, — он поклонился ей, думая о своём. И просветлел лицом, будто нашёл решение всех проблем. Сказал уже увереннее: — Кто как не я, поможет тебе, Роза!
— Прекрасно, — ответила Роза и вышла из шептальни.
Она постояла немного на балюстраде, пытаясь прийти в себя после разговора по душам. Впечатление было двоякое. Вроде бы всё прошло нормально, но нельзя недооценивать святого брата. Он не так прост, как кажется. Духовники вообще всегда себе на уме, даже православные попы. Говорят отговорками, отсылают к Библии, а что думают — никто не знает. Однако выбора особого нет. Манни слишком юна, порывиста и резка, ею правит подростковый максимализм. Узнав, что в теле сестры чужая душа, она способна убить, не задумываясь. И религиозный фанатизм нельзя исключать…
И всё же спать придётся вполглаза. Очень уж хочется жить.
Визг в глубинах коридора заставил Розу вздрогнуть. Господи, да что же опять такое? Бросилась на крик, представляя самые ужасные вещи. Голосила Арика у парадной залы. Роза схватила девушку за плечи и легонечко встряхнула:
— Что такое? Что случилось?
Девушка вскинула взгляд совершенно невменяемых голубых глаз и проблеяла:
— Там… Там… Они…
— Что?!
— Они… Они сказали, что не прочь поразвлечься со мной!
— Тьфу ты!
В сердцах Роза даже выругалась матом, чего Арика, конечно же, не поняла, но смотрела на хозяйку, как овца на пастуха. Вдох-выдох.
— Милая моя. Мало ли что кто сказал! Они к тебе приставали? Лапали?
— Н-н-ет…
— Ну и иди себе спокойно занимайся своими делами. Выдумала тоже… Пугаешь меня.5ebdbc
Арика всхлипнула:
— Это сейчас сказали, а потом утащат и надругаются!
— Иди, я сказала!
Подавив в себе чужое желание отхлестать девушку по щекам, Роза только ласково похлопала её по плечу:
— Иди. Они тебя не тронут без твоего на то согласия.
— Это вас, лисса Розалия, не тронут! А мы, служанки, голоса не имеем…
Она уже готова была разрыдаться, но Роза рявкнула:
— А ну тихо! Это ты-то голоса не имеешь? Ты так верещала, словно тебя резали! Я сказала — не тронут, значит, так и будет.
Арика хотела было возразить, а Роза не позволила:
— Теперь иди организуй ванну, баню, что хочешь, но чтобы варвары, а потом и все обитатели замка помылись основательно в горячей воде и с мылом!
— А как… Столько воды… И где?
— Меня не волнует! Огородите место во дворе, выделите комнату, делайте что хотите, но мыться будут все два раза в неделю!
Всё ещё злая, Роза отвернулась от растерянной Арики и ворвалась в парадную залу:
— Закар! Прекрати пугать мою служанку!
— Я её даже пальцем не коснулся, — лениво ответил варвар, потягивая остатки вина из кубка. — Хогван, где ужин и выпивка?
— Ужин?
Розу прямо-таки распирало от ярости, проснувшейся в момент, когда она услышала его тон. Надо же, какой наглец! Знает, что в замке нечего есть, и требует! Ну нет, её так просто не смутишь. Роза подбоченилась, как Ядвига, торговавшая помидорами на базаре ещё в восьмидесятые, и ответила ему голосом Ядвиги же:
— А ну-ка, милый мой жених, подними свои булки с лавки и сходи налови рыбки, а лучше — дичи настреляй! И тогда мы устроим пир на весь мир! Пока ты этого не сделал — будешь есть, как все, жёлуди в черемше!
— Хогван, ты слишком вольно со мной обращаешься, — процедил сквозь зубы Закар, вставая. Его охрана оживилась, предвкушая хлеб и зрелища. Неужели пороть решил? Роза выпрямилась ещё больше, насколько это было возможно, и язвительно улыбнулась:
— Разве? Мне казалось, что это ты обращаешься со мной, как со своей прислугой! Пока запасы продовольствия не пополнятся, есть будешь то, что и мы. А если хочешь чего-то большего — будь мужиком и добудь сам. А я с превеликим удовольствием приготовлю.
Ожидая новых приступов возражений и угроз, Роза приготовилась к сопротивлению, но Закар оказался непредсказуем. Отбросив меч за спину, он захохотал, запрокинув голову, а потом сказал, всё ещё смеясь:
— Ты мне нравишься, Хогван!
Прозвучало это, как «ты мне нравишься, я убью тебя последней». Роза прищурилась. Мда, чувство юмора у варвара специфическое. Впрочем, у врачей, с которыми она работала, оно было гораздо чернее и специфичнее. Не привыкать. «Неприятность эту мы переживём».
— Эрган, возьми ребят из лагеря и сходите на охоту. Набейте птицы, пусть обожрутся!
— Благородный, но мы не…
— Что?! Я сказал — возьми и на охоту!
Закар даже не крикнул — тон его был ровным и всё таким же ленивым. Однако Эрган — младший из охранников — молча склонил голову, хотя выражение его лица осталось упрямым, и вышел, едва не задев по дороге Розу. Она фыркнула:
— Что-то твои воины плохо слушаются! Ты часто их порешь?