Глава 8. Десерт

Сузив глаза, Закар пробурчал:

— Женщина, не выводи меня из себя!

— Женщины созданы именно для этого.

Он фыркнул, подавшись вперёд:

— Женщины созданы Воином, чтобы молча услаждать мужчину и делать его жизнь лёгкой и приятной. А когда они больше не могут услаждать, их место на кухне.

Роза присела к столу, сложив руки на коленях. Что-то подобное она и предполагала. Работы с ним — непочатый край.

— Значит, женщина — это предмет?

— Что?

— Ну, предмет, вещь, которую можно выбросить из комнаты, чтобы не попадалась на глаза.

— Старая женщина неприятна на вид. Да, выбросить, и дело с концом.

— Значит, твоя мать — тоже предмет?

Он глянул карим непонимающим глазом:

— Почему ты говоришь о матери?

— Но ведь она тебя родила: дала жизнь, носила в животе, выкармливала…

— Моя мать умерла сразу после моего рождения. Выкармливала меня рабыня. Женщина, зачем ты говоришь всё это?

Роза вздохнула. Вспомнила свою маму, лицо которой было смазано в памяти — так, туман. Зато руки виделись чётко и ясно — самые добрые и ласковые, самые мягкие, самые нежные. Роза прибегала к родителям в кровать ранним утром, забиралась под одеялко — тёплое, даже жаркое, прижималась к маминому боку, уложив голову на руку, и дремала с ярким ощущением сиюминутного счастья… Если бы ещё хоть разок обнять мамину руку и приникнуть к ней щекой…

— Рабыня тоже женщина, — медленно и тихо ответила она. — Разве можно выбросить из жизни ту, которая в детстве баюкала тебя и пела колыбельные, только потому, что она постарела?

— Она умерла давным-давно, — спокойный голос Закара вдруг дрогнул. Совсем незаметно, совсем чуть-чуть… Но всё же. — Касха, её дочь, в лагере прислуживает.

Девушка в рабском ошейнике, забитая и пугливая…

— Твоя почти что сестра?! Рабыня? Я была о тебе лучшего мнения…

Закар смотрел с удивлением, потом нахмурился:

— Хогван, что ты себе позволяешь? Ты мне указываешь, как распорядиться моим имуществом?

Она отмахнулась от него. И правда, чего она в лоб-то? Надо исподволь… Постепенно. Положение у Розы ещё не такое, чтобы командовать. Встала. Повела плечом.

— Служанка приготовит тебе ванну. Если хочешь спать в замке — изволь хорошо помыться. Иначе — прошу обратно в лагерь. А я пока прослежу за приготовлениями к свадьбе. И не забудь позвать шамана, это ведь он у вас брачует?

И вышла, не глядя на остолбеневшего от такого обращения варвара. У него, конечно, трагическое детство, у него психологическая травма (как будто у Розы её не было!), но это не повод так обращаться с женщинами. Вот даже говорить с ним теперь не хочется.

Она спустилась на первый этаж, старательно придерживая полу юбки, чтобы не запутаться в ней и не скатиться кубарем вниз. Нужно было найти Манни, потому что она, скорее всего, была в курсе, где можно купить еду и за какие деньги. И есть ли вообще в замке деньги.

Младшая сестрица была на кухне — следила за тем, как Рада месит тесто на хлеб. Роза заметила мелких, сидевших у ярко пылающего очага с подобиями бутербродов в лапках. Ками периодически важно сморкалась в уже полностью мокрую тряпку. Увидев Розу, девочка только зыркнула глазёнками и опустила взгляд. Зато Лавр широко и щербато улыбнулся. Подмигнув ему в ответ, роза спросила у Манни:

— Где наша сокровищница?

Та наморщила лоб, явно не понимая, о чём идёт речь, а потом лицо её просветлело:

— Вы хотите пересчитать золото в сундуке?

Сундук так сундук. Роза была согласна и на сундук. Хотя больше по душе ей был тёмный подвал со сводчатым потолком, заваленный сундуками с золотыми монетами, а также слитками золота и россыпями алмазов с рубинами. Именно такой ей всегда представлялась сокровищница. Нет, врёт. В детстве она часто воображала, что у богатых людей есть хлебный магазин с прилавками, а на прилавках чего только не увидишь — и булки, и кирпичики, и бублики с маком и без, а ещё эклеры с заварным кремом и маленькие сдобные булочки…

— Хочу, — ответила она, тряхнув головой, чтобы отогнать воспоминания. — Ещё хочу посмотреть книгу… Как это может называться? Ну, где вы записываете приход и расход денег, цены на продукты…

Вопросительно взглянула на Манни, и та совсем растерялась:

— Сестрица, так вы ж сами… Вы вели амбарную книгу!

— Ну, допустим, я, — пробормотала Роза. — Где она? Хочу глянуть.

— В хозяйственной комнате.

Манни порылась в складках юбки и нашла привязанную шнурком к поясу связку длинных ключей на кольце, отцепила и протянула Розе:

— Вот, возьмите. Я была… вынуждена пользоваться, пока вы лежали в беспамятстве.

— Спасибо. Не сомневаюсь, что ты пользовалась ими правильно, — усмехнулась Роза. — Хозяйственная комната на каком этаже?

— На втором. Вам показать?

— Сама найду.

Рада разогнулась от стола и вытерла тыльной стороной кисти вспотевший лоб, сдвинув чепец на сторону:

— Матушка-лисса, так куру резать аль нет? Что готовить-то гостю этому?

Слово «гость» она выплюнула с такой ненавистью, что Роза задрожала. Ведь и с кухарки станется отравить Закара… Надо с ней побеседовать с глазу на глаз. А пока…

— Варвары принесут дичь, кур оставь в покое. И составь список того, что нужно купить. Я дам денег, а ты пошлёшь кого-нибудь… на базар.

— Эка! До ярмарки три дня пути, лисса, вы уж совсем всё позабывали-то! Нам бы в лес, силков наставить да грибочков поискать… А мальчишек по рыбу послать, ежели варвары эти проклятущие ещё не всю сожрали!

— Да не плюйся ты, Рада. Рыбы всем хватит, думаю. В общем, делайте то, что необходимо. И постарайтесь не… навредить нашему гостю.

Она веско посмотрела в глаза кухарке и вышла, развернувшись. Надо пойти разобраться с бухгалтерией. И пинком отправить варвара в ванну.

Как ни странно, в замке царила суета. Святой брат воспринял всерьёз слова Розы о свадьбе, и теперь Арика и ещё две женщины старательно делали вид, что моют полы в холле, натирают перила лестницы и смахивают паутину из углов под высоченными потолками.

Роза прошла мимо них, всей кожей ощутив неприятие. Спасибо хоть, что не ненависть. Но взгляды служанок кололи в спину всё время, пока Роза поднималась по лестнице. Аж волосы на затылке шевельнулись. Нет, что за люди такие? Прибираться ленятся, мыться не хотят… Ещё и зыркают.

Хозяйственная комната была единственной запертой на тяжёлый висячий замок. Ключ повернулся в нём с трудом, и дужка замка натужно щёлкнула, выскочив из паза. Роза толкнула дверь и вошла в пыльное затхлое помещение. Плотные портьеры закрывали окна, и первым делом она прошла к внешней стене и отдёрнула ткань. Пылинки закружились в тусклом солнечном луче. И был этот танец таким привычным, таким обыденным, что Роза чуть не расплакалась от умиления — будто снова попала домой, в свою однушку в центре столицы.

Ой, всё, хватит! Прошлое в прошлом. Надо жить настоящим и тем, что пока представляется сплошным густым туманом — будущим в этом мире. Роза вытерла слёзы с глаз и осмотрелась. Стол да кресло, ниша с полками и два огромных сундука, обитых железными полосами — один из светлого дерева, поновее, а второй совсем старинный, потемневший в углах, побитый и поцарапанный. Закрыт на замок был только второй. Стало быть, тот, где золото. Прикинув, какой из ключей подойдёт к замку, Роза отперла «сокровищницу».

Мда. Негусто. Она как-то приготовилась к слиткам, горстям монет, россыпи самоцветов. А в сундуке стояли два полотняных мешочка, завязанных бечёвкой, лежали тщательно расправленные шкурки с шелковистым мехом — серебристым, золотистым, тёмно-бурым и цвета красного дерева, а золотые монеты оказались в небольшом кисете. Развязав мешки, Роза обнаружила грязно-белый порошок и бурые комки. Догадалась попробовать на вкус и рассмеялась: соль и сахар! Да уж, сокровища! С ума сойти… Даже завалящих бриллиантов нет…

Захлопнув сундук и заперев его, Роза открыла второй, поновее. Там оказались книги в толстых переплётах и свитки. А в них — строгие каллиграфические надписи. От вида рукописных строчек на душе потеплело, и Роза поняла, что это снова воспоминание Розиты. Та вела хозяйство и была, судя по всему, очень скрупулёзной. Что же, надо разбирать и принимать к сведенью. Села за стол, придвинула к себе чистый свиток и повертела в руках остро отточенное перо, явно из гусиного крыла. Пометки делать будет. А чернила — не новость, она ими писала и в школе, и в медучилище, и даже на работе. Итак. Чем живёт этот замок?

Когда солнце окончательно опустилось за верхушки деревьев, Роза решительно отложила тяжёлую книгу и встала. Надо проветрить мозг. Надо немного прогуляться и обдумать положение вещей. Вид золотых монет обрадовал, а вот записи расстроили. Из того, что получилось расшифровать, выходила невесёлая задолженность по королевским налогам. По прошлому году Розите как-то удалось выйти в ноль, но тогда по осени она послала обоз на ярмарку. А вот в этом году… Варвары смешали все планы. А разгребать… Разгребать Розе.

Спустившись с лестницы, она прошла, шурша подошвами сапожек, по холлу, не отрывая взгляда от приоткрытой входной двери. И услышала топоток маленьких ножек. Прежде чем успела удивиться, узкая ладошка просочилась в её ладонь. Глянув вниз, Роза поймала взгляд голубых глаз, которые смотрели серьёзно и не по-детски строго. Камелия старательно высморкалась в грязную тряпку, показала ей, и Роза рассмеялась:

— Молодец! Ты всё делаешь правильно.

— Сестра, можно мы выйдем во двор?

Лавр, догнал их, чуть подволакивая ногу. Посмотрел умоляюще. Роза кивнула, снова ощутив приступ жалости к никому не нужным малышам:

— Конечно, можно. Даже спрашивать не стоит, просто гуляйте, когда хотите. Только за Ками надо присматривать.

Мальчишка покрутил головой, жмурясь от неяркого осеннего солнца:

— Не надо. Она сообразительная.

Роза хмыкнула, машинально сжав маленькую доверчивую ладошку, и осмотрела двор. Люди суетились, растягивая полотнища ткани между наскоро вбитыми столбами. В костре трещали дрова, плюясь искрами, а он большого котла поднимался густой пар. Вот молодцы, уже и баню организовали! Надо потом настоящую построить, научить этих грязнуль париться…

— Сестрица, это супец с детьми варят? — спросил Лавр на полном серьёзе. Роза мазнула его пальцем по носу и ответила:

— Что за глупости? Это все купаться будут. И ты, и Ками.

— Мы хотели во двор выйти, а Манни сказала, что бросит нас в котёл, ежели ей докучать будем. Я и подумал… Она нас сварить хочет и съесть.

Печальный тон мальчика насмешил Розу. Но смех смехом, а со средней надо провести разъяснительную беседу. Зачем так пугать мелких?

— Разве можно детей варить и есть? — она решила немного подыграть братишке, но тот не купился:

— Ведьмы варят детей.

Ведьмы… Роза вздрогнула, ощутив покалывание в пальцах. Она и есть ведьма.

— А где живут ведьмы?

— Нигде! Их давно всех сожгли на костре!

— Ужас какой, — пробормотала Роза, глядя на пламя костра и сдерживая вихрик, уже готовый вырваться из-под ногтей. — Кошмар…

— Почему вы огорчились, сестрица? Разве вы не боитесь ведьм?

— Не знаю, — честно ответила она мальчику. — Ведь я их никогда не видела, как и ты.

— Клисса всегда говорит: не будешь слушаться — ведьмы тебя заберут, бросят в котёл и сожрут!

Роза поёжилась, но ничего не ответила. Ведьмы… Теперь она сама такая — ведьма. Так её назвал Закар, так назовут и остальные. Если магия существует в этом мире, то, значит, всех женщин, владевших ею, сожгли, как это случилось когда-то в Средних веках. Интересно, за что? Из-за страха?

— Лавр, а скажи мне, если всех ведьм сожгли, то зачем их бояться?

Мальчик задумался. Потом искренне улыбнулся:

— Не знаю. Наверное, незачем.

— Ну вот. Поэтому пойдём пройдёмся, поищем травок разных, а бояться не будем больше никого.

— И даже варваров?

Роза покачала головой:

— Нет. Не будем бояться даже варваров.

Они вышли за ворота, которые приоткрыл для них с поклоном Рэй, и Лавр, прихрамывая, быстрым шагом пошёл в сторону:

— Я знаю, тут растёт дикий лук, он очень вкусный!

А Ками потянула Розу в заросли кустарника, показывая на ягоды. Похоже на облепиху — такие же яркие оранжевые связки гроздьев. Девочка сорвала несколько и сунула в рот, жмурясь от удовольствия. И Роза последовала её примеру. Как давно в её мире нельзя было собирать ягоды вдоль дороги? С тех самых пор, когда вместо лошадей стали ездить на машинах. А тут можно — ешь не хочу!

Девочка вдруг дёрнула Розу за рукав, призывая посмотреть. Когда она обернулась, Ками с улыбкой вытянула палец в сторону ближайших листиков и…

Тончайшая золотистая пыльца выпорхнула облачком из-под её ногтя, окутала ягодки маленьким воздушным облачком и заплясала, превращаясь в призрачную диковинную зверюшку — то ли в гидроцефалитную собачонку, то ли в головастика с лапами. Роза замерла, чтобы не спугнуть это чудо, и даже думать забыла как. Облачко казалось нереальным, волшебным, просто галлюицинацией…

— Магия, — прошептала Роза, не смея оторвать взгляд от золотистой пыльцы. Ками потрясла рукой, видение исчезло, осыпавшись на землю, а девочка с серьёзным видом приложила палец к губам.

— Молчу, милая, молчу…

Роза оглянулась на всякий случай и хитро глянула на младшенькую, а потом выпустила из пальца крохотный вихрик, который закрутился вокруг её носика и растрепал волосы, торчавшие из-под чепчика. Девочка беззвучно засмеялась, широко раскрыв щербатый рот, и порывисто обняла Розу.

— А кто ещё так умеет, Ками?

Подняв взгляд на Розу, она помотала головой. Ткнула пальцем себе в грудь, потом в Розу и развела руками. Никто, кроме них двоих? Интересное кино получается. Значит, только они ведьмы. А остальных того… Аля-улю. На костёр без суда и следствия…

Как девчонке удалось скрывать сей интереснейший факт от всего замка?

Лавр выскочил из кустов с оглушительным криком:

— Сдавайтесь, женщины! Я варвар, я вас убью!

Роза, схватившись за сердце в жесте, который стал за много лет привычкой, сначала рассердилась на мальчишку, но потом рассмеялась:

— Ну напугал! Зачем же тебе нас убивать?

— Варвары всегда убивают, — пожал плечами Лавр. — Смотри, я принёс дикий лук и мыльнянку.

Мыльнянка? Какое знакомое название. Роза взяла протянутый ей пук трав и растёрла в пальцах. Запах, ощущение, осязание — всё внезапно удивило и ошарашило. Словно она ожила только сейчас. Роза огляделась, поймала взгляды детей и испуганно прикрыла глаза. Острое чувство ирреальности происходящего ударило в голову, как молодое вино, которое они с Витей пили в день свадьбы.

Господи, да она и правда попала в другой мир после смерти!

Она выйдет замуж за волосатого варвара и должна будет родить ему сына!

Вшивые больные дети, магия, дизентерия и грязь — это всё теперь её жизнь.

— Эло…

Позвала бога, будто он придёт и развеет её страхи. Нет, не придёт. У него на тело хозяйки замка были планы, а Розита чуть было не разрушила их. А создатель решил проблему по-своему. Розе отдуваться за Розиту…

— Сестра, сестра-а-а!

От ворот послышался голос Манни. У средней сестры на лице застыла маска полного безразличия к происходящему. Если раньше девушка была мрачна и смотрела с ненавистью, теперь она отстранилась от действительности. Роза покачала головой, но взяла Ками за руку и сказала:

— Пошли, дети. Лук отнесём Раде, а мыльнянку сварим, будет мыло.

Когда они приблизились к воротам, Манни ровным голосом сообщила:

— Господин варвар желает мыться с вами.

— Чего?

— Вы потеряли память и слух? — ехидца проскользнула в тоне Манни, и она прищурилась: — Наш гость велел, чтобы вы пришли в комнату присутствовать при его ванне.

— Спинку потереть ему, что ли? — пробормотала Роза.

— Это вы уж с ним договаривайтесь, сестра. Надеюсь, честь Хогванов не будет посрамлена хотя бы до свадьбы, если она уже посрамлена самой свадьбой.

После этой высокопарной тирады Манни фыркнула и, развернувшись на сто восемьдесят, ушла в замок. Роза пожала плечами и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Честь такое понятие… Относительное.

— Честь — это главное для женщины, — выдал на полном серьёзе Лавр, отдуваясь под охапкой трав.

— Собственной честью можно поступиться, когда того требуют обстоятельства, — вздохнула Роза. — Пошли уже, темнеет. Мыться и спать, поняли?

— И так с курами ложимся, — проворчал Лавр.

Сдав детей с травками Раде, Роза поспешила наверх. В комнате было натоплено, душно, а за широкой кроватью, под балдахином которой скрывались чистые простыни и подушки, стояла огромная бадья. Как те бочки, что в Розином мире использовали для сбора дождевой воды, только пониже и пошире. В ней парила мутная мыльная вода без пены. В бочке сидел Закар.

Хоть он и сидел спиной, и Розе было видно лишь его лохматый затылок, и вошла она почти на цыпочках, варвар словно почуял её присутствие и сказал тоном, не терпящим возражений:

— Хогван, давай, прислужи мне.

— Ты что, маленький? Сам помыться не можешь? — съязвила она, но подошла. Боже… Дай силы! Его тело скрывалось под водой ровно наполовину. Колени торчали, торс тоже, всё остальное было скрыто белёсой пеленой ванны. Но и того, что было видно, оказалось достаточным, чтобы Роза почувствовала, как ноги слабеют и становятся ватными. Если на морду не смотреть, то варвар просто красавчик! Какие мышцы, какие руки… грудь, влажная от пара, блестит в свете свечей… соски торчат, будто бросают вызов… А этот засранец ещё и потянулся, потянулся так, будто в прошлой жизни был ленивым котом. Мускулы заиграли, а в голове Розы заиграла музыка — свадебный марш Мендельсона. Господи… Почему она сразу представила, как эти руки держат её, это угловатое колено раздвигает её ноги, а то, что скрыто под водой, упирается в живот — горячее и нетерпеливое?!

— Женщина, обслужи господина и будущего мужа, — приказал Закар, и наваждение спало. Капризный мальчишка, знавший только лакшери, как говорят в её мире сейчас. Рабыни делали всё, что он захочет, и, вполне возможно, у него уже есть гарем. Если он молится, как мусульманин, есть шанс, что и порядки в варварском племени мусульманские… Нет, она, Роза, не собирается быть второй или третьей женой. Обрыбится. Она даже не будет первой женой — только единственной. Так принято в её мире. А если кто-то недоволен, то пусть съест свой меч.

— Господин мой будущий муж, — со сладкой улыбочкой Роза взяла лохматую, как голова варвара, мочалку, — я обслужу тебя с огромным удовольствием, если ты расскажешь о порядках в твоём племени.

— Зачем тебе знать, женщина?

Его ленивый голос вызвал у Розы непонятное томление. Опять Розитины ощущения? Ведь Роза знала, что делает мужчина с женщиной, испытала это несчётное количество раз, а Розита была девственницей… Пусть, ну её. Тело справится, а дух готов хоть сейчас — так давно Роза не испытывала сексуального удовлетворения! Дай бог памяти… Лет сорок точно! Как Витя стал спать отдельно, так и…

— Я хочу всё знать, мой будущий муж.

Она намочила в воде мочалку из конского волоса и положила её на плечо Закара. Прижала. Провела по руке, отмечая красным следом на распаренной коже. Облизала вмиг пересохшие губы. Пробормотала:

— Я хочу быть хорошей женой…

— Зачем тебе? Ты всё равно будешь женой только по вашему обряду.

Роза выпрямилась, осознав. Потом нахмурилась:

— Э нет, так не пойдёт! Я буду твоей женой по законам твоего народа!

— Кто тебе сказал? — рассмеялся варвар.