Глава 10. Куриная голова

Второе пробуждение в широкой кровати под балдахином оказалось гораздо приятнее первого. Розу гладили по голове, перебирая волосы. О как это бесило раньше, в той, прошлой жизни, когда маленькая Наташка будила так уставшую маму! Ещё и лицо трогала потихонечку, как будто кошачьей лапкой… А сейчас Роза проснулась и с закрытыми глазами потянулась, наслаждаясь давно забытой детской лаской и так же давно забытым чувством силы в чуть застывших за ночь мышцах. Улыбнулась. Сказала шёпотом:

— Котик-котик, хочешь кушать?

Подождала ответ, но потом вспомнила, что Ками не говорит. Открыла глаза. Девочка — встрёпанная со сна, розовая и уютная — усиленно кивала. Голодная мелочь! Роза выпростала руки из-под жаркого одеяла и ещё раз с удовольствием растянулась целиком, до сладкой боли в спине, до стона, а потом села рывком:

— Тогда давай одеваться и пойдём грабить кухню Рады!

Глазёнки вспыхнули радостью и таинственным блеском, которые всегда зажигают детские взгляды в предвестье авантюры. Роза спустила ноги с кровати, привычным жестом пытаясь нащупать тапочки, а потом покачала головой. Господи, то память тела, то память души… Какие к чёрту тапочки?

Ками уже натянула своё старое платьице на рубашку, заплела лохматые волосы в подобие косы и уже приплясывала у двери. Непосредственная девчонка! Если её приодеть и причесать — просто красавица выйдет. Натянув чулки, надев платье, завязав платок, который мешался концами, на затылке, Роза встала:

— Пошли, солнце моё. Я тоже что-то проголодалась.

Конечно. Ведь едва пообедала вчера, а ужин пропустила с этими книгами…

Спустившись на первый этаж, Роза даже рот раскрыла и забыла, как дышать. Вчерашние усилия служанок оказались не напрасными. Конечно, замок не сиял, но был чист, как кухня перед Новым годом. Везде висели цветы, вплетённые в косы из сена, — на перилах, под потолком, на стенах. Посреди холла был установлен алтарь. Как Роза поняла, что это именно алтарь? Цветы, цветы, цветы… Статуя бога с протянутой рукой и… Курица! Тело отдельно, голова отдельно. Кровь в каменной чаше…

Роза ощутила скачок в желудке и вдохнула несколько раз. Господи, кто тут варвар? Вот этот, в полном боевом облачении, в кожаных доспехах и при оружии, с охранниками за спиной, или Манни рядом со святым братом, чопорные и строгие?

— Сестрица, как можно опоздать на собственную свадьбу? — елейным голоском пропела Манни, подходя и надевая на голову Розы наспех сплетённый венок.

— Я думала, свадьба будет как бы в полдень, — пробормотала она, в упор глядя на святого брата. Тот улыбнулся широко и сладко:

— Солнце давно стоит в зените, Розита. Соедините же ваши руки, дети мои, я проведу обряд, который свяжет вас на всю жизнь друг с другом.

В его устах эти слова прозвучали как-то зловеще. Да и завтраком, походу, тут не пахло. Роза со вздохом глянула на Закара. Тот кривил губы, показывая, как ему всё это неприятно и скучно, но он должен терпеть, потому что мужик и обещал. Ох ты ж… Ладно, в конце концов, она сама этого желала, поэтому теперь не стоит жужжать. Роза поправила венок на платке и улыбнулась тоже, потом шепнула, наклонившись, Ками:

— Малыш, беги к Раде, пусть тебя покормит. А я пока тут замуж выйду.

Девочка захлопала в ладошки и убежала куда-то. Роза шагнула к Закару, протянула ему руку:

— Благородный варвар, вы бы меня разбудили, что ли?

Он цепко ухватил её пальцы и притянул к себе, незаметно для окружающих почесав краковскую между ног, прошипел тихо:

— Мало ли, какая ты по утрам, Хогван, ещё в шею вцепишься!

— Я могу, — мурлыкнула она, едва удержавшись от смеха, как только представила сценку из семейной жизни.

— Я тебя укрощу, женщина, — его пальцы до боли сжали её ладонь. Роза фыркнула, использовав ногти, с силой вонзив их в мякоть руки варвара. Хватка тут же ослабла, но послышалось тихое рычание человека в бешенстве. Нет, милый мой Закар Урисович, по-твоему не получится. Даже если ты привык повелевать и силой брать чужое, Роза себя в обиду не даст.

У алтаря появился мальчик в длинном, как у святого брата, балахоне и, подняв повыше длинную свечу, воняющую благовониями, затянул высоким чистым голосом песню о том, как Эло благоволит законным супругам и как ему приятны дети, рождённые в браке. На миг Розе стало смешно, но она удержалась от улыбки. От варвара рядом пахло нагретой кожей, травами, собачьей шкурой, но эта вроде бы адская смесь запахов показалась Розе даже приятной. Где-то в груди заныло то ли сладко от предстоящей первой брачной ночи, то ли тревожно от того, что она будет отдана навсегда этому мужчине по закону обоих народов.

Свадьба с Витей была комсомольской. Девчонки причесали Розу по моде, завив чёлку и начесав бабетту на затылке. Правда, фата, как переходящее красное знамя, была одна на всю общагу, в ней все подружки замуж выходили. Зато она была просто шикарная — из тонкой полупрозрачной тюли-паутинки, с желтоватыми цветочками на обруче и милой оборочкой по кромке… И на столе были только чай, хлеб и колбаса — вкуснейшая Докторская, на тоненькой прослойке масла. Смеялись, шутили, планы строили. Целовались… Ух, как стыдливо целовались!

Принято ли здесь целоваться на свадьбе?

Ох, не о том ты, Роза, думаешь, не о том!

Почему Эло не мог сразу сказать — сделай то или это, и всё будет в шоколаде? Почему надо загадками вести себя? Что если Роза ошиблась? Что если нет никакого особого плана, и Эло просто насмеялся над ней? В чём прикол, как любили говорить внуки? Ведь если плюс второй жизни — это возможность начать всё сначала, то минус — необходимость снова принимать решения, которые повлияют на будущее.

А если этот брак повлечёт за собой ужасные последствия? Она взглянула на Закара. Варвар получит земли и замок, приведёт сюда своих людей, и выгонит Розу и остальных… Такое вполне возможно.

Нет, надо мыслить позитивно. А вдруг у неё получится приручить этого дикаря и сделать из него хозяина замка? Снова взгляд, на этот раз скептический. Господи, это ж сколько работы, сколько работы! Да и впустую всё, мужчину нельзя перевоспитать. Что муж, что сын, что внуки с правнуками — Роза получила достаточно подтверждений этой теории. Можно смягчить реакции, можно добиться видимости, но переучить и переделать — никак.

Она вздохнула, глядя, как святой брат крестит их по очереди, а потом завязывает в два оборота на запястьях металлические браслеты кожаными шнурками. Закару на левую руку, Розе — на правую. Какой занятный чеканный узор! Вроде птицы, а вроде цветы… И всюду перевязи, ленточки выгравированы.

Священник обмакнула палец в чашу с куриной кровью. Ох нет, он же не собирается…

Он собирался. Мало того, он сделал то, чего боялась Роза — поднёс измазанный красным палец к её лицу и лёгким жестом нарисовал спираль прямо в центре лба. Пока Роза приходила в себя, обмакнул палец в кровь ещё раз и сделал было жест в сторону Закара, но тот оскалился и выразительно положил ладонь на рукоять меча. Хитренький, у него оружие…

— Отныне, дети Эло… — начал было святой брат, но поперхнулся, косясь на варвара, а потом продолжил: — Дочь Эло и сын неизвестного мне бога, вы связаны навеки. Мужчина в семье голова, а женщина шея, будущие дети ваши — ваши руки и ноги. Берегите друг друга, чтобы туловище не лишилось ни шеи, ни головы.

Он снова перекрестил их и махнул рукой мальчику. Тот запел радостный псалом, а откуда ни возьмись появилась Ками и швырнула в молодожёнов сушёными лепестками цветов. От неожиданности Роза рассмеялась, и тут же на неё шикнула Манни:

— Во имя Эло, сестрица! Вам нельзя радоваться!

— Это почему же?

— Плакать надо на свадьбе! Хотя бы погрустите для порядка! А ты сгинь с моих глаз, бастрючка! А ну! Пошла!

Ками, к которой были обращены последние слова, вздрогнула и юркнула за спину Розе, вцепившись ручками в юбку. Манни прищурилась злобно, замахнулась, но Роза схватила её за запястье:

— Не смей так с ребёнком! Это же твоя сестра!

И обратила взгляд на святого брата, который только качал головой, не переча средней. Манни прошипела:

— Эло в своей неисповедимой доброте отнял у вас не только память, но и разум! Разве не видно даже слепому, что эта бастрючка не наша сестра?

— Уйди ты, ради всего святого! — рассердилась Роза, топнув ногой. Стиснув зубы, спросила у святого брата: — Церемония окончена?

Тот только поклонился, что должно было означать «да». Роза глянула на варвара, чувствуя, как всё внутри сжимается и трепещет от злости:

— Мой муж, соблаговолите проследовать со мной в лагерь, чтобы шаман поженил нас и по вашему обычаю.

Она думала, что Закар снова станет отбрыкиваться и корчить из себя неизвестно что, но, к её удивлению, варвар усмехнулся:

— Ну пошли.

И пробормотал совсем тихо, но Роза расслышала, хоть и не поняла:

— Шикка, эрбен шикка наси…

Покинув душный холл замка, где от благовоний у неё начала болеть голова, она решительно вытерла рукавом уже подсохшую куриную кровь и зашагала к воротам. Закар рассмеялся:

— Ты ненормальная, Хогван! Так не терпится замуж?

— У меня много работы, — отрывисто ответила Роза. — Это ты можешь себе позволить жрать и спать целыми днями, а мне тут весь строй менять ещё.

— Не забывайся, жена! — грозно прикрикнул варвар, но в голосе его не было прежней ярости. Будто рыкнул для порядка. Роза покачала головой с усмешкой, которая не была ему видна, и послала всё жмущуюся к ноге Ками вперёд:

— Беги, ребёнок, собирай цветочки!

Поймала лукавый взгляд девочки. Та оторвалась на несколько шагов, совала горстью жухнущие листочки с куста и с беззвучным смехом швырнула в них. Увернувшись от этого «дождя», Роза пояснила варвару:

— Это… эм… такой обычай на свадьбе.

— Наси шикка, — фыркнул он в сторону девчонки, отряхивая листья с доспехов.

— Что это значит?

— Шикка? Я не знаю, как сказать на вашем языке, — он пожал плечами. — Девица, которая не может усидеть на месте. Что-то в этом роде.

— Непоседа? А «наси»?

Закар отвернулся, буркнув:

— Вроде как что-то хорошее. Ну, иногда шикка говорят, когда злятся.

— Хорошо, а «эрбен»?

— Хогван, ты что, собралась учить наш язык?

— Конечно, — кивнула она серьёзно. — Жена должна знать, о чём говорит муж с другими.

И рассмеялась:

— Вдруг прячет заначку!

Варвар покосился на неё странно, возможно (скорее всего) потому, что последнее слово Роза произнесла на родном языке. И прямо почувствовала сопротивление всех мышц рта выговаривать непривычные для него звуки. А Закар пробурчал:

— Во всяком случае, я не собираюсь учить этот твой птичий язык. Достаточно того, что сносно говорю на жеренто.

— Таких условий я и не ставила, — усмехнулась Роза.

В лагере было оживлённо. Вчерашние лежачие больные повыползали под осеннее солнышко и сидели у шатров, попыхивая скрученными в трубочки сигарами из тёмно-красных листьев. То один, то другой время от времени срывались с места и трусили в лес, ясно зачем. Беременная варварка держала бессменную вахту у котла с водой. А неподалёку Роза заметила сладкую парочку — рабыню и Вильома, которые в четыре руки ощипывали тушки толстых чёрных птиц. По оперению дичь смахивала на обычных ворон, а по величине — на недоедавших всё детство индюшек.

Ого себе была охота!

Птицы набили около двадцати штук, и Роза уже представила в воображении, как они запекаются на вертеле в закопчённом кухонном очаге. Всегда хотела попробовать такую индюшку, но в духовке не было вертела. А потом, когда Антон хотел купить новую плиту, отказалась — ну что она будет делать с целой индейкой? Всё равно даже на Новый год всю семью не соберёшь… Оторвавшись от созерцания мясного богатства, Роза вдруг заметила, как улыбается рабыня — смущённо и робко. Уж не от того ли, что Вильом всеми силами старается рассмешить девушку? Ну что ж, в добрый путь, в добрый путь! Мальчишка, похоже, совсем голову потерял от гормонов — случайное касание рукой, склонённая почти к самым волосам рабыни голова, жаркое дыхание в шею…

Но не успела Роза порадоваться за молодёжь, как Закар рявкнул что-то, и рабыня тут же подхватилась, прибежала к нему, присела в ожидании. А он просто пихнул её ногой, зло выговорив ещё одну фразу на своём языке. Девушка упала на траву, закрыв голову руками, потом вскочила и побежала в большой шатёр. Роза вздохнула. Да, работы с будущим мужем по горло! Будь она в своём мире — отругала бы и по маме, и по папе, может, и оплеуху бы отвесила. Но здесь всё строится на силе, а отношение к женщине совершенно наплевательское.

Надо его отвлечь, что ли…

Но, прежде чем она успела сказать хоть слово, на варвара налетел Вильом с кинжалом наперевес, орущий:

— Не трогай её! Я убью тебя!

Сердце на миг остановилось, а потом забило набат. Лязгнули мечи настолько синхронно, что показалось — оркестр грянул. Закар молниеносно приставил лезвие меча к горлу Вильома, а остальные — охрана, солдаты — ощерились остриями, направленными на глупого влюблённого мальчика. Блин! Ой блин!

Откуда смелость взялась, Роза не смогла бы сказать даже под пытками. Но она метнулась в самую середину круга, лавируя, и встала между Закаром и Вильомом, уперлась в грудь варвару руками и громко сказала:

— Мальчики, брейк!

Бешеный взгляд тёмных глаз прожёг её насквозь, но Розе уже было море по колено. Она ещё раз ткнула варвара кулачком в доспехи и повторила:

— Брейк! А это значит — разошлись! Сегодня свадьба, забыл?

— Скажи своему щенку, чтобы не смел тявкать на меня! — сквозь зубы процедил Закар. — Это моя рабыня, и я сделаю с ней то, что захочу.

— Хорошо, хорошо, — примирительно ответила Роза. — Я тебя услышала, я поняла. Вильом, давай отойдём на пару слов.

Отойти — это было мягко сказано. Ей пришлось оттаскивать мальчишку за шкирку. Благо, руки сильные! А оттащив, Роза набросилась на Вильома:

— Ты с ума сошёл?! Что вытворяешь? Я пытаюсь наладить хоть какой-то мир, а ты петушком скачешь!

— Он её ударил! — упрямо набычился Вильом. — Он не имеет права!

— В том-то и дело, что имеет, как бы это не казалось тебе дикостью!

Роза сама себе не поверила, что сказала это. Но реальность такова, что рабыня — вещь. А мальчика надо успокоить, не то и себе навредит, и девушке.

— Она тебе нравится? — спросила тихо. Вильом повёл плечом, глядя в сторону. Потом пробурчал:

— Она красивая. И добрая.

— Послушай меня. Я всё улажу. Но не делай ничего, что могло бы обострить конфликт, понял?

— Лисса Розалия…

— Я спрашиваю — понял?

— Понял…

— Всё. Иди в замок.

Она глянула грозно, пользуясь славой Розиты, и Вильом сгорбился, зажался, как щенок, которому не дают напасть на гостя, и двинулся к дороге. Роза шумно вздохнула. Хоть бы у него хватило ума не выступать больше и подождать. А она обязательно что-нибудь придумает. Вот замуж выйдет за Закара и уладит.

Да, замуж… Чуть не забыла…

Роза спешно вернулась к костру и, игнорируя возбуждённых солдат, обратилась к Закару:

— Ты не забыл, мой милый муж, зачем мы сюда явились?

— Хогван, твой щенок хотел меня убить!

— Моя сестра тоже! — усмехнулась Роза. — Но ты всё ещё жив, не так ли? И если хочешь заиметь-таки наследника, лучше поторопиться! Слишком многим ты тут насолил, дорогой!

Он посмотрел на неё долгим задумчивым взглядом. Боже, сделай так, чтобы варвар умел думать на несколько ходов вперёд! Как Витя. Витя отлично играл в шахматы, а вот Розе они никак не давались. Пусть Закар обдумает всё хорошенько. Сейчас главное — свадьба, а там уже она сможет воздействовать на упрямца.

— Шаман! — гаркнул Закар. — Готовь свои благовония! Я женюсь на Хогван!