Глава 15

Забрав у гонца свиток, Регина вошла в дом и только там его распечатала. Присела к столу, стала читать. В учтивых выражениях сообщалось о том, что по случаю наследования титула новый герцог устраивает празднование с балом и иными увеселениями. Её приглашают принять участие.

Стиснув зубы, перечитала еще раз.

В комнату вошла Илария:

– Что, Регинушка? Для чего гонец приезжал?

– Приглашение привез. На бал в Миладе.

Кормилица от такой новости лишь руками всплеснула.

Регина тихо проговорила:

– Недолго же он по отцу траур носил…

– Да было бы по кому скорбеть! Я тебе так скажу: хоть и не люблю я Элима, но отец его еще хуже был.

Глядя в окно, Регина пробормотала – скорее не для Иларии, а для себя:

– Еще неизвестно, кто из них хуже…

– Так неужто поедешь? Нельзя ехать, деточка. Плохой он человек, и задумал недоброе. Боюсь, в комнату тебя затащит, снасильничает, да тут же всем и растрезвонит. Еще и фавориткой объявит! Опозорит на весь свет. А за тебя и заступиться-то некому…

Оторвав взгляд от окна, уставилась на Иларию в изумлении:

– Даже не собиралась ехать! Во-первых, он не мой сеньор. Во-вторых, бал – это ж какие расходы! Мне не на что сшить себе наряды, не на что жить в Миладе во время праздника. Элим прекрасно знает, как у нас туго с деньгами. И это его приглашение – просто издевательство. Хочет, чтобы я во дворце почувствовала себя замарашкой, бедной родственницей. Думает, что так быстрее соглашусь на его гнусное предложение? Не бывать этому!

– Вот и правильно!

– Я думаю, пора мне ехать к королю. Ты права: заступиться за меня некому, а герцог наш горазд выдумывать пакости. Давай в дорогу собираться!

Кормилица промолчала, вздохнула только.

– Что призадумалась, няня? Опять отговаривать меня будешь? Но у меня нет другого выхода, сама же знаешь! И дальше тянуть опасно.

Пожав плечами, Илария тихо сказала, глядя в пол:

– Люди сказывали, вернулась в наши края Алианора.

– Кто такая? Алианора, Алианора… Это повитуха, что меня принимала? – вспомнила Регина.

– Да. Она не только повитуха, она провидица. По свету походила, теперь вернулась в родные края. Сказала – здесь умирать будет. Наши люди как прознали, стали к ней потихоньку бегать за предсказаниями. Говорят, она старая совсем стала, глаза почти не видят. В лесу поселилась, в старой сторожке.

– В нашем лесу?… Отчего же мне не сказали?

– Нет, не в нашем. На землях господина Тарона. Надо бы к ней наведаться.

Теперь уже плечами пожала Регина:

– Наведайся, коли охота есть. Я гостинцев соберу.

– Вместе поедем.

– Зачем вместе?!

– Деточка, ей же тебя увидеть надо! Тогда только сможет судьбу твою узнать. А не по моим рассказам…

Регина удивилась:

– Как же она увидит? Сама же говоришь: старая уже Алианора, слепая почти.

Илария покачала головой:

– В этом деле зрение – не главное. Она сердцем видит. Давай прямо завтра с утра и поедем. Я знаю крестьянина, который к ней жену свою возил. Дорогу, стало быть, вызнал. Вот он нас и повезет.

– Ну, если тебе так будет спокойнее – ладно. Прямо завтра с утра и поедем, чтобы долго не тянуть. А послезавтра уедем в Хариту, к королю. Пойди скажи кухарке, чтобы тесто поставила. Побалуем Алианору домашними вкусностями.

На следующий день загрузили в повозку большую корзину с угощением: пирог с мясом, пирог с капустой, большой кусок масла, свежих яиц положили, каравай из лучшей муки, свежезабитую курицу.

Регина уже не отказывалась ехать. Ей и самой стало интересно: что провидица скажет о ней сегодня?

Алианора встретила их на крыльце:

– Еще вчера сердцем чуяла, что пожалуете. Жду вот. Ну, в дом входите.

Домом она называла ветхую лачужку, продуваемую ветрами. Предупреждая их вопросы, сразу сказала:

– Не говорите про мой дом ничего плохого. Господин Тарон позволил здесь жить, уже ему за это спасибо. Летом нормально, а до зимы, может, и не доживу.

Вглядываясь в затянутые белесой дымкой глаза старушки, Илария спросила:

– Не видишь совсем?

– Да так… День от ночи отличаю – уже хорошо.

Втащив в дом корзину, Илария стала выкладывать гостинцы на стол, называя каждый предмет. Алианора ощупывала руками и кивала:

– Пирог, да. Это масло. Пригодится. И за курицу спасибо… Да ты не суетись, Илария. Не это главное. Девочку хочу посмотреть.

Няня подтолкнула Регину, та подошла к Алианоре. Едва касаясь девушки, старушка провела сухими сморщенными руками по ее голове, плечам, будто обрисовывая контур. Потом отошла, села на рассохшуюся лавку, закрыла глаза и посидела молча, как бы прислушиваясь к себе. Обе гостьи молчали, чтобы не мешать.

Размеренно покачав головой, ведунья сказала:

– Здоровая девочка, но печальная.

Еще помолчала, потом улыбнулась:

– Чую, дар у тебя открылся. Не от печалей больших ли это случилось, Илария?

Та вздохнула:

– Не печаль это, а горе. Совсем жизни нет нашей девочке. Скажи – что ее ждет?

Старушка протянула сухие ладошки Регине, и та, повинуясь молчаливому призыву, вложила в них свои руки. Села рядом на скамью, тревожно глядя на Алианору.

Та молчала долго, потом вздохнула:

– Что сказать… Звезда твоя путеводная – та, под которой ты родилась – так и будет вести тебя по жизни. Всегда слушай свое сердце. Оно не обманет. Подскажет правильный путь. Вижу, что будут у тебя и радости большие, и горести немалые. Будут дальние дороги и долгие путешествия. Не один раз будешь стоять на распутье. Да ты, я чую, и сейчас на распутье. Ты – девочка хорошая, чистая душой. Вот и выбирай для себя то, к чему душа лежит. Жизнь будет играть с тобой в свои игры, испытывать тебя. Поманит блеском – а приведет на пепелище. Выбросит из седла – а окажется, что этим спасет от чего-то плохого. И темного человека я вижу рядом с тобой, и светлого. Они не пересекаются никак, но оба всегда будут рядом, никогда тебя не оставят. Одного берегись, второму доверяй. Нет у тебя сейчас заступников, и потому трудно тебе и страшно. Но судьба твоя предрешена. Ничего не бойся.

Отпустив руки девушки, провидица задумалась. Регина сидела, боясь шелохнуться. Обдумывала услышанное. Вот вроде многое сказала провидица. И ничего конкретного. Как понять ее слова? Ведь в жизни каждого человека бывают и горести, и радости. С каждым жизнь играет в игры. И каждый так или иначе прислушивается к своему сердцу. Она – не исключение. Так что же такого особенного в этом предсказании? Ради чего они с кормилицей тащились в такую даль – ради общих слов? Лучше бы уже сегодня отправились к королю. В этом деле промедление смерти подобно. Для нее – так уж точно…

Илария отважилась нарушить повисшее в избушке молчание:

– Алианора, с даром-то что? Ведь открылся, уже не спрячешь…

Поелозив шершавой рукой по рассохшемуся дереву скамейки, старушка согласно покивала:

– Ты права. Если уж открылся, деваться ей от него некуда. И спрятать не получится. Только и напоказ выставлять не следует. Матушка ее была знатной целительницей, от этого и пострадала. По-разному люди к такому дару относятся. Не понимают, а потому боятся. А раз боятся – начинают бороться, чтобы уничтожить. Неизведанное всегда страшит. Если бы ты, Илария, открыто объявила себя целительницей, тебя бы тоже давно извели. Девочка совсем бы одна осталась в этой жизни.

Илария фыркнула:

– Да я-то что? Так, немножко получается… Да и не то чтобы я как-то особо скрывала… Просто не хочу, чтобы ко мне каждый день тянулись с такими бедами, которым я, может, и помочь не сумею. А если не с бедами, так с полной ерундой: кому-то бородавки выведи, кому-то понос останови… Есть же травницы, вот пускай и лечат травами. А мне на это силу свою тратить жалко: так и выгореть можно. Я свой дар по пустякам тратить не могу. И так невелик. Мне надо Регинушку беречь. Так матушка ее мне наказала перед смертью. Вот для звездочки моей и берегу силы.

Нащупав руку Регины, провидица снова взяла ее в свои ладони:

– Кормилица твоя правду говорит. Если дар целительский есть, надо людям помогать. Но не распылять его по мелочам. И напоказ не выставлять. Я много по свету походила, много чего повидала. Сейчас церковники власть прибирают к рукам. Призывают людей молитвами лечиться, да святой водой, да свечки Богу ставить. Таким способом церковь деньги себе зарабатывает. Неправильно это. Бог если хочет помочь, он и так поможет, без святой воды. Да и что в той воде святого? Так только – крест туда сунули, молитву пробормотали… А сердце в тот момент не было открыто. Вот и не действует вода никак. И если Бог захочет наказать – так всё равно накажет, сколько ему свечек не ставь, сколько не откупайся… А вот если целитель сильный, тогда к нему все идут за помощью, а церковь остается без пожертвований. Оттого плохо стало сейчас в мире. Если где увидят, что у человека дар целительский, церковь тут же оглашает целителя нечестивцем, подручным Сатаны, колдуном или ведьмой. И постановляет: не жить такому человеку! Убивают во славу божью. А в чём слава-то? Чтобы люди продолжали мучиться от болезней? Вот уже и так – сколько народу с божественным даром извели! Даже за травниц взялись. А что плохого в том, чтобы травами лечить? Ведь Бог и дал нам эти травы в помощь! И дар целительский тоже – от Бога подарок… Потому его так и называют: дар божий.

Регина несмело спросила:

– Почтеннейшая Алианора, а вам опасность не грозит? Ведь ваш дар и вовсе особенный: будущее видеть, судьбу предсказывать…

Отпустив руку девушки, Алианора кивнула, невесело улыбнувшись:

– Меня церковники отовсюду гнали. Ведь я мешала им сильно! Как так: они рассказывают пастве, что надо усердно молиться, покупать свечи церковные, оставлять храму пожертвования. А я-то вижу судьбу каждого человека! То есть всё предрешено, предначертано. И если может человек в своей судьбе что-то поправить, так только деяниями своими, а не святой водой и пустыми молитвами. Да и что нам с тех молитв? Бог читает в сердцах наших, как в открытой книге. И по делам нашим воздаётся нам. Именно по делам, а не по молитвам и пожертвованиям на храмы. Но церковники не любят таких, как я. Оттого я всю жизнь провела в дороге, в переездах. Нигде долго не могла задерживаться. Иначе бы ведьмой меня назвали и на тот свет быстренько спровадили.

– А теперь не боишься? – негромко спросила Илария.

– Теперь не боюсь. Старая уже, слепая почти. Не могу больше младенцев принимать, не зовут меня к рождениям. А значит, и судьбу новорожденным не предсказываю. Церковники потеряли ко мне интерес. Да и спряталась я от них хорошо. Спасибо господину Тарону, что приютил. В лесную глушь ни один храмовник не полезет. Но ты, Илария, травницам вашим тоже перескажи мои слова: пусть лечат потихоньку, помогают незаметно, а то и до них доберутся. – Потом повернулась к Регине: – А ты, деточка, что задумала – делай. И никогда ничего не бойся. Запомнила? Никогда и ничего. Живи не только умом, но и душой.

На обратном пути обе молчали. Илария думала о своем, Регина же перебирала в памяти слова провидицы. По-разному их к себе примеряла, но мало что могла понять.

Не выдержав, обратилась к кормилице:

– Так что мне теперь делать? Как пророчество истолковать? Если это можно назвать пророчеством…

– Просто запомни. Понятно станет потом. Когда случится.

– Ах, няня, вздор ты говоришь! Если просто ждать того, что и так случится, так к чему эти пророчества? Что проку от них?

– Иногда помогают… А ты запомни главное, что сказала Алианора: к душе своей прислушивайся, сердцем решай.

– Ты, няня, тоже это запомни. И не отговаривай меня больше ни от чего, и не принуждай ни к чему. Вот ты считаешь, что мне надо принести присягу Элиму, хотя это все равно что играть с огнем, а моя душа рвется к королю – за защитой. И значит, быть по сему! Даже вот старая Алианора велела делать то, к чему душа лежит. Так что дальше откладывать не будем. Завтра и выезжаем!