Глава 8

Утром она проснулась ни свет ни заря. Толком даже и не спала. Очень нервничала потому что. Сегодня же такой знаменательный день! У них теперь будет новый сеньор, может, и жизнь изменится к лучшему. А может, и к худшему, но об этом думать не хочется. А хочется думать о другом: если Элиму удалось задуманное, он уже может состоять при дворе нового герцога. И они смогут увидеться! Но если ему не удалось поступить на службу во дворец, то увидеть его будет затруднительно. А может, они и вовсе не встретятся. Обидно будет уехать, так и не повидавшись. Когда еще случай представится?…

Регина не могла точно определить, что именно заставляет её так нервничать. Решила, что всё вместе, в совокупности. Успокаивала себя: даже если Элиму пока что не удалось попасть в свиту нового герцога, он все равно может встретить ее у дворца, ведь посмотреть на присягу сойдется много народу, это никому не запрещено.

Завтрак, который им предложили на постоялом дворе, совсем не вызывал желания поесть. Вчерашнее жаркое, плохо пропеченный хлеб и вино, по вкусу больше напоминавшее уксус. Регина отказалась от еды. А вот слуги поели спокойно и даже с аппетитом. Может, дело не в том, что еда невкусная? Может, дело в том, что ей от волнения просто кусок в горло не лезет? Ну и ладно. Так даже лучше. Наверняка после процедуры оммажа предусмотрено угощение. Уж там-то еда будет не чета этой! И волнение к тому времени уляжется. Вот тогда она и поест от души!

После завтрака пришла пора собираться на торжество. Присяга должна состояться ровно в полдень, до резиденции – рукой подать, так что времени было много, торопиться было некуда.

Флавия очень тщательно причесала хозяйку, после покрыла прическу золотистой вуалью, заколов ее шпильками с золотыми наконечниками в виде бусинок. Получилось замечательно: благородно, нарядно, но не вызывающе. Регина порадовалась, что платье у нее тоже золотистого цвета. А вот от жемчуга решила в этот раз отказаться: он просто не подходил к наряду. Ничего, впереди – бал, так что у нее еще будет возможность его надеть.

С собой она взяла Флавию и обоих охранников. В конце концов, она ведь – благородная госпожа, хозяйка собственной земли, и ей полагается свита. Отдав указания возницам, которые оставались на постоялом дворе, рядом с лошадьми, она выдохнула, перекрестилась и внутренне собралась. Сегодня – знаменательный день, и она собирается получить от него удовольствие!

Незадолго до полудня их маленькая процессия двинулась к резиденции. При свете дня улицы выглядели совсем не так, как ночью. Вчера она видела окружающее только урывками – там, где местность освещали костры. Сегодня солнце высветило всё остальное, и это было скорее плохо, чем хорошо. Улицы оказались грязными, там и тут лежали горы мусора, нищих попрошаек было на удивление много, бродячие собаки тоже не добавляли прелести городскому пейзажу.

– Почему на улицах так грязно? – удивилась Регина. – Неужели нельзя было почистить город хотя бы к такому важному событию?

– Так они, может, и почистили? – предположила Флавия. – Может, раньше всё выглядело еще хуже…

У Регины глаза округлились:

– Если так, то до этого здесь был настоящий ужас! Не понимаю, как это допустил старый герцог…

– Госпожа, он ведь болел сильно, так люди сказывали. Ему было совсем не до порядка на улицах.

– Но ему не нужно было самому мести улицы! Есть для этого специально назначенные люди. Наверное…

– А эти люди без руководства ничего делать не собирались, я так думаю. Радовались, что можно бездельничать. Сеньор прикован к постели, все его царедворцы обретались у одра умирающего, вот и некому было следить за порядком.

Регина на это лишь головой покачала: как можно было так запустить дела… Вот сразу понятно: не было у герцога такой бабушки, как у нее, и некому было его научить, как правильно вести хозяйство!

Больше они ничего обсудить не успели, потому что впереди показалась резиденция Рубентия. Увидев, в каких шикарных раззолоченных экипажах подъезжают приглашенные, Регина порадовалась, что свою повозку оставила на постоялом дворе. Никто не увидит ее убогости, так что краснеть не придется.

Оказалось, что слугам вход за ограду запрещен. Для них была отведена специальная площадка, где им надлежало дожидаться хозяев. Оставив там Флавию и наказав охранникам глаз с нее не спускать, чтобы никто не обидел, Регина вошла в резиденцию.

Внутренний двор являл собой лужайку, покрытую молодой травой. Она порадовалась, что празднество пришлось на весну, потому что к середине лета трава бы уже выгорела и пожухла, и было бы не так нарядно.

Там и тут стояли группки дворян, тихо переговариваясь. Завидев Тарона, она поспешила к нему.

Тот улыбнулся:

– Да ты красавица! Давно не видел тебя такой нарядной.

Она поежилась:

– Чувствую себя очень неуютно… Женщин совсем мало, да и с теми я не знакома. Так надеялась, что здесь будут Магда с матушкой. Не знаю, к кому прибиться…

– Стой возле меня.

– Так и сделаю. Ни на шаг не отойду! Кстати, что с нашим вчерашним разбойником?

Тарон кивнул:

– Всё в порядке, сдали его городским властям. Сначала он не хотел говорить ничего, клялся, что просто шел по дороге, никого не трогал. Но как получил пару ударов кнутом, так сразу вспомнил всех своих подельников. И даже адреса их назвал! Так что ночью их всех арестовали и посадили в яму. После праздника уже будут с ними разбираться. Если докажут только грабеж, могут просто выпороть кнутом на главной площади. Для острастки и в назидание. А если окажется, что они во время грабежей еще и убивали, так и казнить могут. Но это уже не наша с тобой печаль. Мы сделали, что могли.

– Это вы сделали, господин Тарон! Что я-то… Если бы не вы, они бы нас просто убили и бросили в лесу. А повозки и лошадей забрали бы. И никто бы никогда не узнал, что с нами случилось. Такая удача, что вы появились именно в нужный момент! Вы – настоящий герой!

– Я герой? – удивился Тарон. – Я подъехал с отрядом вооруженных всадников и связал одного-единственного разбойника. А ты дала отпор целой шайке. Так что это ты – настоящая героиня!

Она порозовела и опустила глаза. Слышать это было приятно. Тем более приятно было сознавать, что Тарон прав. То-то Илария удивится, когда узнает! Сначала, конечно, отругает, что взяла с собой мало людей. Потом попричитает, поохает, это уж как водится. Но в конце обязательно похвалит, что не растерялась, что выстояла, не дала в обиду себя и своих людей. Да еще и имущество не позволила разграбить. Наверное, Тарон прав: она вела себя по-геройски. Бабушка ее поведением точно бы гордилась!

Сначала они с Тароном разговаривали в сторонке. Потом решили подойти к другим и послушать, что говорят. Первым шел Тарон, Регина же держалась за его спиной.

Собравшиеся, конечно, говорили о сегодняшней присяге и гадали, как теперь повернется их жизнь. Неизвестность всегда пугает. Даже славные воины, убеленные сединами, заметно нервничали. Что уж говорить о девушке-сироте в золотистом платье…

Те кто, уже имел возможность пообщаться с новым сеньором, рассказывали вещи не самые приятные. Говорили, что Рубентий Второй не сильно отличается нравом от своего злобного папаши. Характер у наследника вздорный, и уже заметны признаки тирании. У Регины холодела и замирала душа: неужто жизнь станет еще хуже? Ведь и раньше-то была нерадостной… А ну как новый сеньор подати взвинтит! Что тогда ей делать? Где что брать? Уж и так они отдавали герцогу половину всего урожая. Если налог увеличат, ее люди просто начнут голодать и умирать. Работать будет некому, следующий налог платить не с чего, и герцог может просто отобрать у нее землю по праву сеньора. И что тогда делать им с Иларией? Прийти в Миладу и влиться в ряды нищих попрошаек?

Ее прошиб холодный пот. Если новый сеньор так ужасен, как о нем говорят, то зачем ей переходить под его власть? Можно и не переходить, конечно. Она не обязана это делать. Но оставаться без сеньора страшно, тем более в ее ситуации. Нет родителей, нет мужа, любой может ее обидеть. Вот просто прийти и захватить ее поместье по праву сильнейшего, а ее саму выгнать с земли. А если при этом у нее не будет сюзерена, так никто ее не защитит.

Юная владелица земли понимала, что она зря себя пугает, и ход ее мыслей ей самой не нравился. Однако причин для радости не находилось. Пока что всё складывается для нее не самым лучшим образом. Вон даже могучий Тарон слегка побледнел и поджал губы, слушая знающих людей. Что уж говорить о ней… Да, она действительно не знает, как ей быть, что предпринять, поэтому и нервничает.

Собрав остатки мужества, она снова стала прислушиваться к общему разговору. Теперь судачили о другом. Дворяне, конечно, были встревожены, но пока что верили в чудо: молодой сеньор «перебесится» и станет править разумно. К тому же, поскольку это герцогство входит в состав королевства, король может призвать его к порядку. Тут Регина вздохнула свободнее: может, так оно и будет. Хотя король не имеет прямой власти над вассалами Рубентия, зато имеет власть над самим Рубентием, а это уже много значит. Так что есть надежда, что не всё так плохо.

Так она и стояла – растерянная, не зная, что ей думать, что предпринять.

Видя, что на девушке нет лица, добродушный Тарон решил ее отвлечь от грустных мыслей:

– Регина, девочка, ты хорошо знаешь ритуал?

– Да, конечно. Землевладелец опускается на одно колено, вкладывает свои ладони в руки сюзерена и просит принять его в вассалы. Сюзерен соглашается, вассал ставит подпись в клятвенном свитке, если он грамотный. Если неграмотный – просто обмазывает палец чернилами и ставит отпечаток. Потом подходит следующий. И когда все пройдут процедуру, мы снова станем большой семьей, только уже под предводительством нового сеньора.

– Молодец! Ничего не напутала. Ты и в самом деле умница.

Тут народ приумолк, зашевелился, все головы повернулись в сторону дворца. Там начало происходить что-то интересное.

На высокое крыльцо вышел герольд, одетый нарядно и строго. По обе стороны от него выстроились музыканты, в руках у них были корнеты, рожки и горны. Повинуясь знаку, они поднесли инструменты к губам и одновременно затрубили. Торжественная мелодия поплыла над резиденцией. Все разговоры разом стихли, внимание присутствующих было приковано к герцогскому крыльцу. Оно было высокое и широкое, как помост, украшенное разноцветными лентами по случаю праздника.

Музыка смолкла, и в звенящей тишине глашатай хорошо поставленным голосом объявил, что сейчас выйдет новый сеньор, Рубентий Второй.

После его слов молодой герцог вышел из дворца и остановился на крыльце, обозревая присутствующих. Все взгляды обратились к нему: кто-то взирал на наследника с интересом, кто-то с тревогой, кто-то – совершенно без эмоций. Регина тоже прикипела к нему глазами, стараясь рассмотреть получше.

И вдруг в новом герцоге она с ужасом узнала… Элима!

Сердце ее пропустило один удар, а потом бешено заколотилось где-то в горле. Да не сон ли это?… Несчастный юноша, от которого отказалась родня и который чуть не умер у нее в доме, – это их новый сюзерен?… Как такое может быть?

Оглядев присутствующих с высоты помоста и насладившись произведенным эффектом, герцог очень быстро нашел глазами в толпе Регину и чуть заметно улыбнулся. В его взгляде сквозило неприкрытое торжество. Он как бы вопрошал: «Ну что? Как тебе мой сюрприз?».

И когда между ними установился зрительный контакт, она снова обрела способность считывать его эмоции. Только вот радости теперь не было никакой…

Сейчас от Элима исходила волна холодного превосходства. Неудивительно. Теперь он – герцог, сюзерен, сеньор, а она – в числе его вассалов, просто девушка из толпы.

Справившись с первым шоком, Регина опустила взгляд и стала лихорадочно думать, что же ей теперь делать. Хотела увидеть Элима? Вот и увидела… А дальше что? В своем имении она считывала его эмоции как теплые, открытые, нежные. Теперь от прежнего Элима не осталось и следа. Ведь говорили же в толпе, что наследник – похлеще своего папаши, тиран и деспот. Похоже, правду говорили. А теперь она должна присягать ему на верность и целовать руку, стоя на коленях? Представить невозможно…

Элим смотрел на нее покровительственно, свысока. Зачем же он так с ней?… Она ведь открыла ему свое сердце, свою душу, предложила всё, что у нее есть. Он отказался и уехал, ничего не объяснив. Теперь понятно, почему. Но откуда у него вдруг появилась эта спесь, почему в глазах неприкрытое торжество и столько холода?

Если бы не эта холодность, она бы искренне порадовалась такому чудесному превращению, первая побежала бы его поздравлять. Но сейчас ноги налились свинцом, в голове стоял ровный гул, и даже дышать было больно. А всё от его эмоций… Как будто он хочет ее наказать. А за что наказать? Непонятно…

Горны снова протрубили и умолкли, и глашатай объявил, что поскольку Рубентий I Полиен скончался, титул, власть и герцогство переходят к его сыну и наследнику Рубентию II Элиму. Дальше герольд сообщил присутствующим, что поскольку герцогство Ларинель является частью королевства Миритон, Рубентий Элим побывал в Харите, столице Миритона, на аудиенции у короля Максимиана IV, и тот подтвердил его права и герцогский титул. Отныне Рубентий II Элим является законным владельцем Ларинеля и сюзереном всех землевладельцев, земли которых входят в состав герцогства Ларинель. И сегодня им предстоит подтвердить свою вассальную зависимость и присягнуть на верность новому сеньору. Процедура оммажа будет происходить здесь же, на лужайке, где специально для этого выстроен шатер. О начале будет объявлено, а пока что всем дворянам укажут очередность принесения присяги.

Регина слушала это, плохо понимая смысл. Сознание ее ускользало, и слова герольда сливались в малоразличимый общий гул. Она продолжала очень ярко чувствовать настроение Элима: он подавлял её волю своей, припечатывал взглядом, и ей даже казалось, что он сапогом наступил ей прямо на горло. Дышать становилось всё труднее. Уйти отсюда невозможно. Упасть в обморок – стыдно. Она понимала, что попала в безвыходную ситуацию.

Стали распределять места в очереди к шатру. Регина подошла к распорядителю и узнала, что оказалась в этой очереди последней, потому что поместье у нее совсем крохотное, к тому же она женщина, никаких воинских заслуг у нее нет, она даже не поставляет воинов для армии герцога. Так что впереди нее выстроятся богатые лендлорды, которые содержат армию Ларинеля.

Да она и не претендовала на первенство в очереди…

В общем, до начала присяги оставалось еще немного времени. Она снова оглянулась на Элима. Тот сошел с крыльца, слегка кивнул ей, предлагая идти за ним, и пошел за шатер. На ватных ногах она последовала за герцогом.

За шатром оказался небольшой столик с прохладительными напитками и вином. Поскольку больше никто из присутствующих сюда не пришел, Регина поняла, что этот столик и эти напитки предназначены исключительно для герцога.

Элим налил вина в два кубка. Один взял себе, второй подал ей. Она приняла кубок, но пить не стала, просто держала его в руках. В голове ее проносилось множество вопросов, но она не могла выдавить из себя ни слова. Просто стояла и молча смотрела на Элима.

Тот неспешно отпил из своего кубка и спросил:

– Хочешь поговорить?

Регина продолжала молчать. Только рука с кубком мелко дрожала. Она буквально захлебывалась в его эмоциях и мыслях. Понимала: он рад ее видеть. Но рад только потому, что она видит его триумф. Для него это почему-то важно.

Так и не дождавшись от нее ни слова, Элим снова отпил из кубка и произнес:

– Ты отвергла мою любовь тогда, когда я был никем. Неужто отвергнешь и теперь, когда я – твой сюзерен?

Регина от возмущения наконец обрела дар речи:

– Я не любовь твою отвергла, опомнись! Я отвергла непристойное предложение. А любовь и законный брак я тебе предложила сама. И всё, чем владею, тоже готова была тебе отдать. Но ты не взял. Я думала – из гордости, а теперь вижу, что тебя ждал другой приз. Ты поэтому не захотел на мне жениться?

Он пожал плечами:

– Жениться я и сейчас не готов. Но ты всё ещё царица моей души.

Она непонимающе уставилась на него:

– И что это значит?

– Это значит, что тебе незачем возвращаться в свою глухомань. Ты можешь жить здесь, во дворце.

Она снова ничего не поняла:

– Жить во дворце? В каком статусе?

Он улыбнулся:

– В статусе моей любимой женщины.

Наконец поняв всё правильно, она задохнулась от возмущения:

– Ты снова делаешь мне непристойное предложение… Быть твоей любовницей? Одной из многих?

Элим покачал головой:

– Не уверен, что многих. Может, будешь единственной. Согласна? Ты же любишь меня, я знаю. Так зачем же упрямишься?

Она нахмурилась:

– Если я буду единственной, почему отвергаешь брак?

Он засмеялся, но смех был не веселый, а злой, издевательский:

– Тебе не дает покоя пророчество повитухи? Но мне-то повитуха ничего такого не пророчила!

Сделав еще глоток вина, Элим вдруг прищурился и спросил с подозрением:

– Или ты только притворялась такой скромной овечкой? Может, ты знала, что бедный юноша на самом деле – наследник герцога? И решила, что я – вполне подходящая партия… Самый короткий путь к короне. Какая-то чокнутая повивальная бабка что-то брякнула, а ты и повелась…

У нее от обиды выступили слезы:

– Элим, что ты такое говоришь? Вы же с Мелетом сами приехали к моему дому! Точнее, он тебя привез, а ты уже был не в себе, даже бредил. Откуда же я могла знать, кто вы такие? Я тебе совершенно искренне предложила себя в жены, а свое поместье – во владение. Да что я рассказываю, ты это и так знаешь, только сейчас зачем-то хочешь меня обидеть. Зачем ты так себя ведешь, Элим?

Он хмыкнул:

– Поместье предложила… Да твоё поместье теперь и так – моё! Фактически… Как и поместья всех остальных моих вассалов. Кстати! Что-то я о них забыл… Мне же на присягу пора!

Он одним глотком допил вино и быстрым шагом пошел в сторону придворцовой лужайки.

Регина поставила на стол кубок, из которого так и не сделала ни единого глотка. Подождала еще несколько мгновений. Понимая, что теперь внимание всех присутствующих будет сосредоточено на герцоге, она выскользнула из-за шатра и незаметно присоединилась к толпе.