Глава шестая

Ли На Ён сразу же вошла в рабочий ритм, а так как она до этого была служанкой покоев королевской супруги, то спуску никому не давала. Мы отметили её восстановление в кабинете у госпожи Лю. Теперь можно было заняться и проблемами нашей будущей пенсионерки. Хотя пенсии тут не платили и о их существовании даже не подозревали.

У меня состоялся первый выход в город. Мы получили у управляющего Ли бирки для выхода из дворца и отправились по указанным адресам смотреть подходящее жильё для моей госпожи. Старший брат Мин Су в течение недели с помощью торговцев нашёл несколько домов по сходной цене, и нам предстояло их посмотреть.

Мы даже на рынок не зашли, а сразу отправились на смотрины. Но ни один из показанных мне домов не удовлетворил меня. Госпожа-то была согласна и на самый первый, но я посмотрела, сколько там предстоит делать ремонта, и отговорила её от покупки. В общем, всё это затянулось почти на месяц.

За это время госпожа Вонг была отправлена из дворца на вольные хлеба, а начальницей Прачечной стала креатура королевы, которую прекрасно знала Мин Су. Сама госпожа Шин должна была вернуться в свиту королевы к осени, так пообещал король. Он распорядился подготовить амнистию, включая и дворцовые службы, к своему дню рождения. На её место королева уже присмотрела одну из своих служанок.

Домик госпоже Лю мы нашли только через два месяца. Хозяин был в отъезде, но как только он появился, брат Мин Су сразу же сообщил нам об этом. Вот этот дом мне сразу понравился.

И его состояние, и то, что нет необходимости покупать дополнительную мебель, и за домом был сад с огородом, протекала река, а во дворе был свой колодец. Владелец не торговался, так как проживал в Кёнгидо, а этот дом принадлежал его давно умершему брату.

Теперь по выходным я брала Им Су Ян и Пон Ха Гён с собой, благо господин Ли всегда выписывал нам пропуска. И усадьба преображалась — траву за домом выкосил сосед, которому я заплатила. Он же вместе с сыном за плату вскопал весь участок до реки и обработал землю.

Узнав, что тут будет жить дворцовая дама, сосед, у которого была своя кузня на этой же улице, посоветовал купить пару рабов и поселить их в пустующем флигеле. Проблема была в том, что чтобы их купить, нужно было их оформить. Но этот вопрос неожиданно решила Ли На Ён, которая попросила об этом своего двоюродного брата.

Вообще последнее время мы с ней прекрасно сошлись, она влилась в нашу компанию, как будто мы были вечность знакомы. К моим девушкам она относилась ровно и спокойно, всё-таки они были моими первыми подругами в этом мире.

Покупать рабов мы пошли вместе с ней и её старшим братом, оставив девушек домывать второй дом и выдирать траву между каменных плиток двора. Усадьба состояла из главного дома и двух поменьше, стоявших в виде русской буквы «п». За главным домом был большой сарай-дровник и маленькие хозяйственные помещения.

Потолкавшись у Управления Работ, где в этот день проводилась ярмарка-продажа рабов, которые ранее принадлежали должникам или государственным преступникам, я обратила внимание на сидевшую у забора пару — мужчина обнимал за плечи плачущую женщину, а к его ногам жалась девочка лет пяти.

— Кто вы и откуда?

— Госпожа, мы служили у Дондайского янбана, но его арестовали за взятки, и всю семью отправили в ссылку. А нас привезли в столицу.

— Это твоя жена?

— Да, госпожа, жена и дочь. Жена работала на кухне, а я во дворе — рубил дрова, убирался и всё остальное. Госпожа, вы же не собираетесь нас разлучить? Перед нами продали всю семью в разные места.

— На Ён, иди поищи чиновника ведомства.

Договорились мы быстро, и через полчаса с бумагами в руках уже шли к дому. Пока рабов оформил на себя господин Ли, а позже их просто переоформят на госпожу Лю. Я распорядилась, чтобы они заняли пристройку, прошла с обоими по усадьбе, указав, что нужно сделать.

Единственное, что мужчина попросил, — это купить инструменты. Мы сделали просто: я пошла с ними на рынок, где он купил недостающие пилу, лопату, грабли, а его жена приобрела пару кастрюль и чайник. Ну и немного продуктов, семена. Я оставила им деньги, показала, что нужно делать, и, забрав девушек, вернулась во дворец.

В следующий поход мы пошли вместе с госпожой Лю, потому что нужно было купить новое постельное бельё и по мелочам — всё, что будет необходимо для проживания женщины в этом доме. На рынке присмотрела себе пару безделушек, но решила, что могу и без них обойтись.

Инспекция часто делала обходы и конфисковывала украшения и косметику у служанок, так как по правилам дворца им запрещалось это иметь. Хочется — перехочется. Единственное, что я купила, — это обоюдоострый небольшой узкий кинжал в деревянных ножнах, и во время своих выходов в город крепила его ремнями к предплечью левой руки, наточив до бритвенной остроты.

Госпожа захотела в этот раз остаться ночевать в своём доме и отпустила нас пораньше. Тем более семейная пара за неделю практически полностью закончила все работы во дворе и по дому. Оставалось только покрасить террасу.

Я решила в качестве награды за проделанную работу отвести девушек в местную уличную таверну — я её давно присмотрела. Она стояла на скрещении двух улиц и пользовалась, по словам соседа, бешеной популярностью из-за мастерства поварихи.

Чтобы не привлекать внимания, Мин Су нашла для них лилово-синие платья, в каких обычно ходят служанки городских богатеев. Одеяние рабынь мы брали для работы и оставили в доме нашей госпожи. Поэтому девушки смотрелись очень привлекательно, и я не раз перехватывала брошенные на них восхищённые мужские взгляды.

Как только мы вошли под навес, хозяйка со всех ног бросилась ко мне. Я попросила усадить девушек за отдельный стол, им подали густой мясной суп, кашу и жареную курицу с овощами. Я села отдельно, так как мой статус обязывал. Я опустила на плечи чанот, открыв свой идеальный пробор с серебряным чхопчи в виде лягушки. Для горожан я была как губернатор, зашедший в пивную.

Я попросила примерно то же самое, но, естественно, мне подали и курицу уже разделанную, да и в супе шматки мяса, а не кусочки плавали. Несмотря на то, что это была обычная забегаловка, готовили здесь очень вкусно, о чём я не замедлила сказать обслуживавшей меня хозяйке.

Деньги у меня уже были. Наин получали содержание в натуральном виде, и пока я ещё не знала выходов на город, у меня скопилось приличное количество качественного риса, бобов и связок сушёного минтая. Ежемесячно я получала сорок килограммов риса, двадцать пять килограммов бобов и пятьдесят штук вяленого минтая.

Потому что с момента назначения я была на полном обеспечении — и питание, и форма, всё выдавалось. У нас в отделе была своя маленькая кухня, где хозяйничала одна из мисури. Она и готовила для трёх наин и начальницы отдела, а продукты получала на королевской кухне.

Так вот — Шин Мин Су познакомила меня с торговцем, которому она сама сдавала своё довольствие. А так как у меня скопилось всё за несколько месяцев, то я сразу получила на руки приличную сумму. Отложила всё в стол, а сегодня решила немного потратиться на угощение девушкам. Да и госпожа Лю дала деньги на продукты и инструменты.

Двух мужчин, сидевших от меня через два столика и смотревших в мою сторону, явно обмениваясь впечатлениями, я заметила не сразу. Один был постарше, в длинном зелёном халате, а второй, в синем одеянии с чёрной лентой на голове — ну тридцать, может чуть больше лет. Аккуратная бородка, лучистые глаза, доброжелательная улыбка и приятные черты лица. Крупные кисти рук и слегка вьющиеся волосы. Заметив, что я на него смотрю, он встал и подошёл к моему столу, присел напротив и спросил:

— Вы не будете против, если я присяду? — второй мужчина сразу поднялся и встал у него за спиной.

— А если я буду против, то Вы встанете и уйдёте?

— Наверное, нет, — он рассмеялся приятным смехом.

Да что это со мной? Он мне что, понравился? Стопэ!!! Со как там тебя, Ён У, ты теперь замужняя дама, и муженёк твой, хоть ты его в глаза не видела, сразу прикажет отрубить голову даже за подобные разговоры.

— Господин, с какой целью Вы присели за мой стол? — я взяла в руки куриную ножку и, глядя ему в глаза безмятежным взглядом, игриво приподняв брови, всадила свои зубки в нежное мясо.

Он опустил глаза и не отрываясь смотрел на мои шевелившиеся губы, которые я время от времени ещё и облизывала розовым язычком. Мы такое уже проходили, плавали, знаем.

— Я просто хотел спросить, где выращивают таких красавиц?

— Такие, как я, растут далеко на севере. Ещё остались вопросы?

— Ты как себя ведёшь? — внезапно возбудился второй мужчина и вопросительно посмотрел на первого, но тот спокойно опустил глаза.

Ага, зелёный значит, слуга синего.

— Не поняла — что за возмущение? Скажите спасибо, что ещё отвечаю на ваши вопросы.

— А если я очень знатный человек — спросил господин в синем, — то Вы можете мне назвать своё имя?

— Господин, для чего? Вернее, зачем Вам знать имя замужней женщины?

— Вы замужем? Такая красивая и молодая?

— А господин совсем слепой? Никак проблемы со зрением?

— Да как ты смеешь, да ты знаешь… — второй не успел досказать до конца, как я ткнула в его сторону пальцем.

— Могу — и смею! И знать не хочу! Я же сказала, что я замужняя дама, и только слепой не мог бы увидеть серебряную чхопчи на моей голове. Вам обязательно сказать, кто мой супруг? Или сами догадаетесь? Госпожа, мы уходим.

Я встала и накинула на голову чанот. Мои девушки подошли и встали рядом, смотря недобрыми взглядами на незнакомцев.

Мужчина в синем ещё раз улыбнулся, поднял, как бы защищаясь, обе ладони и примирительно сказал:

— Простите меня, просто Ваша красота затмила мой разум, и мои глаза не сразу увидели то, что я был обязан заметить в первое же мгновение. Ещё раз прошу меня простить, о прекрасная незнакомка.

Я внезапно быстро наклонилась к нему, почти касаясь его носа кончиком своего, и, глядя ему в глаза, произнесла насмешливым тоном:

— Хорошо, неизвестный Вы наш господин в синем. Прекрасная незнакомка решила Вас простить — теперь-то Вы довольны? Позвольте откланяться.

И, мотнув юбкой, я вышла из таверны. Вот же прицепился… Но хорош, ничего не скажешь, хорош. В той жизни я, может, и попробовала бы с ним замутить. В нём чувствовалась врождённое благородство, надёжность и внутренний стержень. Как он на слугу зыкнул — тот моментом затих.

Дни и недели шли чередой, каждые были похожи на другие. Никто меня не трогал, да и я не старалась с кем-то вне отдела завязывать знакомства. Вечером мы собирались на веранде и тихо болтали обо всём, провожая садившееся на западе солнце. Госпожа Лю сдала свой дом в аренду на два года приехавшей из провинции семье нового чиновника, семья рабов следила за порядком, выращивала овощи на огороде. А однажды госпожа Лю угостила нас яблоками и грушами из собственного сада.

Я усиленно занималась в своём закутке, потом кралась к себе в комнату, там мылась заранее запасённой тёплой водой. Не хотелось, чтобы кто-то увидел. Как-то, осматривая после жалобы евнухов треснувшую лестницу, ведущую в конный двор, я услышала справа какие-то крики и поднялась на небольшой поросший кустами косогор.

Мужские крики и доносившийся оттуда стук дерева по дереву меня заинтересовали, и я прошла через кусты, почти попав на Королевское стрельбище. Здесь гвардейцы занимались стрельбой из луков и тренировались на деревянных мечах и копьях. Я присела в кустах и, оставаясь незамеченной, некоторое время наблюдала за ними, потом вернулась назад. Но вечером решила проверить появившуюся у меня задумку.

Я специально прошла вокруг Конюшен, Ипподрома и Стрельбища. Как и ожидалось, часовые стояли только у входа в Конюшни. Кстати, Гон Су Ин уже покинула их, отправившись служанкой на дальнюю загородную ферму. Господин Ли слово держит. Туда ей и дорога.

Как только стемнело, я, надев синий ханбок, пробралась на само стрельбище. Специально прошлась по периметру — никого. В самом центре поля стояло несколько столов и стойки с разным оружием — деревянные тренировочные копья, мечи, алебарды. На столе лежали стрелы, а рядом на стойке висели несколько луков. Я лук последний раз брала в руки на городских соревнованиях, и то, когда только прибыла в отдел.

Я положила стрелу, натянула тетиву — лук был упругим, тетива мощная, но я смогла. Банг! — стрела попала в щит. Ого!

Я сбегала к мишени — стрела торчала внизу щита. Да тут днём некоторые гвардейцы и в щит-то попасть не смогли. Я подняла прицел — банг! — стрела попала в верхний край. Поправка на ветер, расстояние — мозг всё вспомнил — и следующие три стрелы я всадила в нарисованную морду кабана. Собрав использованные стрелы, аккуратно разложила их на столе. Всё-таки стук по дереву мог привлечь чужое внимание.

Взяла один меч, второй, ещё один, пока не подобрала себе по руке. Крутанула — мышцы помнили всё, чему учил девочку старый воин. А теперь потанцуем. Опомнилась только когда вдалеке прозвучал гонг, обозначавший, что уже середина Часа Крысы, или полночь. Уставшая, но довольная, я разложила всё по местам и шмыгнула в кусты.

Теперь я рано по утрам бегала вокруг стрельбища по дорожке, по которой обычно скакали верховые гвардейцы, целя из луков в мишени на середине поля. Потом так же бегом возвращалась, когда рабыни уже умывались и завтракали. Им Су Ян всегда ждала меня с тёплой водой в помывочной, и после завтрака я, свеженькая, уже то бегала в Управление, то относила из Управления заявки по службам.

Господин Ли использовал меня по полной — я писала все его отчёты, письма, иногда забирала с собой книги учёта. По моей просьбе и рисунку мне сделали настоящие счёты. Здесь тоже было подобие счёт, но они сильно отличались от привычных. На вопрос, откуда я взяла такие счёты, я ответила, что точно такие были у настоятеля монастыря, он обучил меня ими пользоваться, и мне на них удобнее считать. Валю всё на монастырь, чего уж там, спросить-то уже не с кого.

Десять полных спиц по десять костяшек и одна с четырьмя. Я пересчитывала дома накладные, писала всё на черновики, потом он и ещё один евнух проверяли, и только затем всё оформлялось начисто. Все книги учёта хранились в Королевском хранилище, поэтому всё в них должно было быть без ошибок.

Наступила очередная зима. Я шла по залитой обеденным солнцем дорожке, завязав на все завязочки поверх стёганой кофты отороченный мехом жилет — бэджу. Да уж, наин снабжались как положено, не то что раньше я мерзла, таская воду по обледенелым ступеням. А на мне сейчас тёплые стёганые носки, такая же юбка, да ещё и нарукавники.

Я только что закончила все отчёты и несла их в Управление. Свернув направо, я заметила нескольких молодых евнухов, над кем-то громко насмехавшихся. Подойдя ближе, я увидела, что мишенью для их оскорблений стал старый евнух в застиранном ханбоке, когда-то имевшем зелёный цвет.

Он втягивал свою лысую голову в плечи при каждом их крике, шапку с него уже сбили на землю, а один из евнухов даже угрожающе раскачивал ногой бочку с нечистотами, которую этот несчастный катил в сторону ведомства господина До. Так и есть, вон черпак закреплён, да и сопляки носы зажимали.

— А ну прекратить! — мой звонкий голос заставил их вздрогнуть и повернуться ко мне.

Увидев придворную, они моментально стушевались и склонились в поклоне. В любом случае мой статус был выше, да и они не знали, кто я.

— Мы приветствуем Вас, наин-мама.

— Объясните-ка мне, что здесь происходит и в чём провинился вот этот человек?

— Наин-мама, он посмел со своей вонючей бочкой, полной дерьма, перейти нам дорогу, от него смердит как из выгребной ямы.

— А ты у нас, конечно, из семьи янбанов? Да как же это он посмел тебе дорогу-то перейти, а? Как думаешь, сам-то ты застрахован от попадания на Двор Нечистот?

Потом отступила в сторону с дорожки, махнув старику рукой:

— Отойдите в сторону, пусть выполняет свою работу — везите свою бочку куда везли.

— Но наин-мама…

— Пусть уйдёт, а вы останьтесь, мне есть что вам ещё сказать.

Когда старик со своей бочкой удалился, я подошла к ним вплотную:

— Вы можете не уважать его положение, не уважать то, что он делает, но кто вам позволил не уважать его возраст? Кто вам позволил не уважать его седые волосы? Вы где, как и кем воспитывались? В ваших семьях тоже не уважали старших? Вас такому учили ваши родители? На севере есть поговорка: от сумы и тюрьмы не зарекайся. Что означает — никогда не думай, что ты не можешь попасть в тюрьму или не станешь нищим с дырявой сумой.

— Но госпожа наин…

— Помолчи! Когда я скажу, что можешь говорить — тогда и рот откроешь. А если я сейчас вот возьму и доложу о случившемся Ли-сангсон-ниму? Я как раз несу ему проверенные мною документы. Мгновенно окажетесь рядом с этим стариком. Судя по вашей молодости, вы все делаете во дворце свои первые шаги. Я попрошу запомнить мои слова — в этом дворце каждая стена, каждый куст и каждый камень имеют глаза и уши. И ничего не может оставаться тайным. Всё поняли?

Они закивали головами, и в их глазах появился испуг. Ну да — неизвестная наин их отчитала и пригрозила доложить управляющему Ли. А вдруг он действительно сошлёт их к этому старику?

— Если до вас дошло, что вы сейчас сделали, то идите и подумайте над моими словами. Если не дошло — вспомните ещё раз то, что я вам только что сказала.

Я махнула рукой, и они чуть ли не бегом исчезли за поворотом. Я ещё немного постояла, глядя им вслед, потом повернулась и обмерла.

Передо мной, шагах в пяти на заснеженной дорожке, стояла большая группа служанок высокого ранга, судя по утеплённым зелёным ханбокам. Впереди стояла молодая симпатичная женщина около тридцати лет в тёмно-красном, покрытом золотой росписью ханбоке с меховым воротником и меховыми отворотами, с большими золотыми кругами на плечах и груди, с которых на меня смотрели вышитые драконы с рубиновыми глазами.

Это была сама королева.

Я мгновенно развернулась, ушла с дорожки, сложила руки с книгами внизу живота и согнулась в почтительном поклоне, уперев свой взор в кончики моих туфель. Королева прошла чуть мимо, потом остановилась и развернулась ко мне.

— Кто ты, назови себя.

Я упала на колени, почти коснувшись носом земли, и тихим голосом ответила:

— Ваша покорная слуга наин Водного ведомства Ён У предстала перед Вашим Величеством. Окажите милость, простите это ничтожное создание за то, что по своему неразумению посмела встать на пути Вашего Величества. Я заслуживаю смерти.

— Как ты сказала? Ён У? А ну-ка подними голову.

— Я не посмею, Ваше Величество, я…

— Выполняй то, что тебе приказывает Её Величество, — раздался суровый голос одной из дам, и я поняла, что проскользнуть не удастся.

Я выпрямилась, оставаясь на коленях, глядя чуть в сторону, так как посмотреть в лицо королеве приравнивалось к государственной измене.

— Подними голову выше, — ещё раз приказала королева, и я краем глаза видела, как она меня рассматривает.

Прошла почти минута, прежде чем она нарушила затянувшееся молчание.

— За что ты так мастерски распекала этих евнухов? Я застала только конец твоей речи, но успела насладиться произведённым эффектом — раз они убежали от тебя бегом.

— Ваше Величество, Вы позволяете мне ответить?

— Да, раз я задала вопрос, значит, можешь на него отвечать.

— Ваше Величество, докладываю: они вшестером остановили и обижали старика, вывозившего нечистоты из дворца Его Величества. Может, он и совершил когда-то в прошлом проступок, достойный такого наказания, и даже не заслуживает прощения, раз до сих пор находится в Управлении нечистотами, но он всё-таки старик. И они хотя бы из уважения к его возрасту и седым волосам могли зажать носы и пройти мимо.

— Ты что, такая добрая? Решила пожалеть того, кого наказали?

— Нет, Ваше Величество, как бы я посмела. Даже в мыслях такого не было. Но если они позволили себе оскорбить старика сейчас, они могут сделать это в другой раз, и в третий. И у них появится чувство, что старших можно не только оскорблять, но и не слушаться. Такое поведение — это первый шаг к неповиновению в будущем. Но главное тут всё-таки другое — они с самого начала своей службы во дворце должны чётко понять и усвоить, что один их неверный шаг — и они сразу встанут рядом с этим стариком у такой же бочки. И тогда другие будут смеяться и издеваться уже над ними. Может быть, в следующий раз они подумают над моими словами. Потому что как ты относишься к людям, так и люди станут относиться к тебе.

— Ну что ж, тут я с тобой согласна, Ён У. Хорошо сказано. Можешь быть свободна. Идёмте, госпожа Чхве.

Я опять упала носом в снег, пока вся процессия не прошелестела мимо меня юбками. Фух, пронесло. Не дворец, а настоящее минное поле. Управляющему Ли я решила об этой встрече не говорить. Если надо, он и от королевы узнает, что она меня видела. Если она вспомнит.

Вечером я опять была на «стадионе». Снег к этому времени почти растаял, но после захода солнца землю накрыл лёгкий морозец. Я пробежала шесть кругов, выпустила двенадцать стрел, добившись девяти попаданий в центр лба кабана, потом долго и увлечённо «вальсировала» с мечом. Отрабатывала уходы от прямого удара, падала на колено, крутила подножку, в общем, трудилась до седьмого пота. Потом поработала над упражнениями боевого ушу, вспоминая всё, чему меня учил старый воин.

Уходя, ещё раз проверила, всё ли в порядке на столе и на стойках, поправила висящий лук и лёгким шагом быстро ушла через кусты.

Но я не знала, что в этот раз из других кустов, с высокого склона, за мной наблюдали внимательные глаза.