Глава 51

Машина плавно останавливается у подъезда. Я выглядываю в окно. Тихий переулок в самом центре, залитый мягким светом фонарей. Несмотря на близость к шумному Арбату. Небольшой, элегантный шестиэтажный дом, похожий на старинный городской особняк, утопает в зелени. Сквозь кроны деревьев видны ещё несколько таких же домов в отдалении. По моим представлениям, в подобных местах живут люди, для которых важна не показная роскошь, а истинный комфорт и приватность.

Мы идём через холл к лифтам. Алекс несёт люльку со спящей дочкой, а я — кое-какие вещи. Поднимаемся в зеркальной кабине на верхний этаж. Он вставляет ключ, и тяжёлая дубовая дверь бесшумно отворяется.

Я вхожу и замираю на пороге. Пространство прекрасное, но какое-то безжизненное. Всё очень красиво, элегантно и дорого. Но ни одной личной вещи, ни намёка на то, что здесь кто-то обитает. Как страница дизайнерского каталога. Хотя он же говорил, что купил квартиру недавно, а раньше жил за границей.

Нику решаем пока не будить. Алекс бережно ставит переноску на низкий журнальный столик в гостиной.

— Идём, я покажу тебе тут всё, — говорит Алекс, протягивая руку.

Мы обходим довольно просторные апартаменты. Здесь много комнат, я даже пересчитать не смогла. Так что хозяина мы не стесним, если останемся надолго. Я бы хотела остаться.

В одной из комнат стоит детская кроватка, а рядом на диване аккуратно разложены всякие детские принадлежности.

— Откуда?!

— Я утром Соню с Сашкой озадачил. Знал, что мы вернёмся поздно и без сил. Кроватка одного из племянников, привезти и собрать новую так быстро не успели бы, наверное. Мы постепенно переделаем её в детскую. Или можно выбрать другую комнату для Ники, если захочешь.

— Эта прекрасная. И вообще, здесь очень хорошо.

Мы перекладываем малышку осторожно, чтобы поспала до следующего кормления ещё хотя бы час.

Тишина и полумрак гостиной обволакивают. Алекс поворачивается ко мне, его уставшее лицо вдруг светлеет. Он делает шаг, и я ступаю ему навстречу. Его объятия крепкие, надёжные, в них растворяется весь ужас уходящего дня. Хотелось бы, конечно, чтобы обеими руками, но и так мне нравится. Я прижимаюсь щекой к его груди, слушая ровный стук сердца.

— Всё позади, — шепчет он, его губы касаются моих волос. — Мы вместе. А с остальным... как-нибудь разберёмся.

— Разберёмся, — киваю, все ещё не отпуская его.

Наедине с ним я чувствую себя в безопасности. И это самый подходящий момент.

— Алекс... — Я осторожно отодвигаюсь, чтобы видеть его лицо. — Я должна была ещё ночью об этом сказать. Я всё помню.

Он замирает. Его глаза, такие усталые секунду назад, широко распахиваются от изумления.

— Что — всё? Вообще — всё?

— Угу. Как впервые тебя увидела в рождественскую ночь. Аварию помню, рождение Ники. Всё-всё!

Он молчит, не в силах вымолвить ни слова, просто смотрит на меня, пытаясь найти больше подтверждений в моих глазах, будто боится поверить.

— Это супер просто. Малыш, это меняет всё! Чёрт, я иногда думал, что тот отрезок нашей жизни так и останется только в моей памяти, — наконец выдыхает он и целует в макушку, потом в лоб и чмокает в губы. — Схватил бы тебя сейчас, если бы мог!

Видя его искреннюю улыбку, я тоже ликую.

— В какой момент это произошло?

— Трудно сказать. Но осознание пришло, когда твои шаги на лестнице услышала. Понеслась сразу, чтобы поделиться, а ты там в душе голый. Ну и.. сам понимаешь… Я забыла, зачем шла.

Я обвиваю руками его шею. Чувствую, как сильно бьётся его сердце, он так взволнован! Мне кажется, он смотрит на меня теперь иначе. Так же, как смотрел на Алтае. Когда наша история только начиналась и в ней не было белых пятен.

— А почему ты не сказала после душа, Милен?

— Мы были переполнены чувствами. Я только успокаиваться начала. Хотелось просто быть с тобой. Наслаждаться тем, что ты рядом, что ты цел.

Алекс садится на диван и протягивает мне руку. Тут же падаю в его объятия и продолжаю:

— Всё, что рассказывал после комы Олег, было враньём. Ни одного правдивого слова, представляешь? Я же видела его с Кристиной собственными глазами, а он утверждал, что никогда и не помышлял о других женщинах. Что я свихнулась на почве ревности, потому что сама такая, а он не виноват. И про тебя всякие ужасы придумывал.

— Какой кретин, — качает головой Алекс, перебирая мои волосы пальцами.

— И как желание загадывала, помню. Просила высшие силы о встрече с настоящим отцом Ники, и появился ты. И минуты не успело пройти!

Я утыкаюсь носом в его кофту и в блаженстве закрываю глаза. Перенестись бы на несколько месяцев назад, предостеречь от всех ошибок.

— В чудеса нужно верить, — серьёзно соглашается Алекс. — Будем детям рассказывать. Это самое романтичное знакомство, которое только можно представить, да?

— Абсолютно.

— А Алтай? — тихо спрашивает он.

— Каждый момент, — шепчу я в ответ. — Я там в тебя влюбилась окончательно и бесповоротно.

— А я в тебя.

Мы будто заново переживаем рождение тех чувств. Но в голове щёлкает, я вспоминаю, о чём ещё хотела бы узнать.

— Алекс, почему ты мне ещё там, на Алтае, не сказал, что знаешь про Нику?!

Его объятия ослабевают. Он вздыхает.

— Не был уверен, что у вас с Олегом всё. Была опасность, что ты запишешь меня во враги. Решишь, что я буду права качать. Мне нужно было убедиться, что ты не вернёшься к мужу. Я не хотел рисковать, поэтому не торопился.

Логично вроде бы. Но в мою душу холодной ядовитой змеёй вползает тревожная мысль. Что, если Миллер соблазнял меня целенаправленно, из-за Ники? А вовсе не потому, что я ему сама по себе нравилась? Необъяснимое влечение, страсть, возникшая из ниоткуда, буквально на пустом месте. Его настойчивость, нетерпеливость по отношению ко мне…

Чувствую, как внутри всё холодеет. И отворачиваюсь, делая вид, что прислушиваюсь к дочке.

— Схожу я к Нике, — бормочу, выбираясь из объятий.

Встаю, потягиваюсь, но Алекс сразу ловит и валит на себя.

— Я слушаю.

— Что? — удивляюсь искренне.

— Объясни, на что реакция такая? Я что-то не то сказал?

Что объяснять-то? Он успешный, красивый, талантливый. Он может получить всё, что захочет. А я? Самая обычная, каких миллионы. Я так боюсь остаться без него! Потому что в его ко мне вечную любовь с первого взгляда поверить просто нереально! Решу для себя, что поначалу он был рядом из-за дочки, а потом и ко не чувства появились. Это тоже кажется невероятным, но тем не менее.

— Нечего объяснять. Всё хорошо. Устала просто.

Он прищуривается, но не настаивает больше.

— Ладно. Идём, я спальню покажу.

Спальню. В которой мы, надеюсь, вместе проведём сегодняшнюю ночь.

Это очень просторная, единственная по-настоящему обжитая комната. На прикроватной тумбочке лежит книга с закладкой, часы и пара чеков. На спинке висит его свитер.

— Вот, я здесь сплю. Теперь это будет наша спальня.

Широченная кровать застелена серым покрывалом. Он опускается на неё и притягивает меня к себе, в треугольник между ног. И смотри молча снизу вверх, когда подхожу и обнимаю за плечи.

И я всё-таки сдаюсь:

— Меня одна мысль не отпускает, — шепчу я. — Я не виню, ты вёл себя безупречно. Но... мне всё равно обидно и... страшно.

— Что ещё за мысль? — Его голос спокоен, но в нём слышатся нервные нотки.

— Что мы вместе из-за Ники. И это ненадолго.

Как же глупо это прозвучало! Стыжусь своих слов. Ведь никто не может знать наперёд, чем и как скоро закончатся отношения.

— Милена. — Он улыбается, и в его глазах тепло и нежность. — Ты для меня единственная, и это навсегда. Не будь у нас Ники, я бы не торопился. И мы сближались бы постепенно. Но мой кузен — мастер пудрить женщинам мозги. Поэтому, решив не тянуть кота за хвост, я тебя увёз на Алтай, подальше от мужа. Запал уже тогда, ну а потом, узнав получше, вовсе потерял голову. Когда пришлось вернуться одному в Финляндию, не ел почти ничего несколько дней, ничего не лезло, представляешь? От тоски, наверное.

Мне так смешно слышать из его уст подобные речи. Но чувствую, что он не врёт. Преувеличивает, может, немножко.

— Ты ведь шутишь? — Мои губы растягиваются в улыбке.

Его пальцы впиваются в мой бок и сжимают так, что становится щекотно.

— Нисколько.

— Вы чересчур сентиментальны, Александр Матвеевич.

— Всегда, когда дело касается тебя.

Ну всё, я покраснела, как помидор. Беру его лицо в ладони, наклоняюсь и целую. Сперва нежно и едва касаясь. Но он сразу включается в игру и отвечает со всей страстью. Через пару минут нетерпеливых, жарких поцелуев Алекс шепчет, показывая зафиксированную на груди руку:

— Ты сегодня сверху.