Глава 11. Проветрились

Комната представляла собой каменную коробку размером с малый гардероб в нашем лакорском дворце. Впрочем, «комната» — это слишком громко сказано. «Ниша для хранения одного адепта» — звучало бы точнее. Обстановка состояла из узкой железной кровати (но хотя бы с нормальным матрасом!), небольшого шкафа для одежды и шаткой тумбы, на которой стояла свеча в подсвечнике и лежала стопка грубой бумаги с гусиным пером и чернилами. Боже, перо и чернила... Я так понимаю, шариковые ручки до валтарской цивилизации еще не дошли, да? А ведь это может быть проблемой, потому что писать аккуратно пером с чернилами я не умею, так как особой практики в этом не было, так, баловалась несколько раз, больше интереса ради... Надо будет потренироваться писать аккуратно, что ли... Впрочем, вряд ли в этой академии кого-то будет волновать мой почерк. А еще порадовало, что все-таки спальни каждому адепту здесь выделялись отдельные. Не представляю, что бы делала, если бы мне пришлось спать в одной комнате с Морвенной, например... Боюсь, я тогда вообще спать перестала бы, потому что эта дамочка не вызывала у меня доверия. Меня накрыло смешанными эмоциями... В академии ледяных драконов в Лакоре у меня была роскошная комната на двоих, потому что так было положено, одиночных комнат для адептов там не имелось. И вторая кровать всегда была пустой, никем не тронутая, как укор, мол, смотри, Кьяра, даже твоя комната подчеркивает, что ты — ошибка природы, тебе не с кем делить пространство, ты одна-единственная девушка в этом мире ледяных драконов. А здесь... Здесь у каждого адепта была своя клетушка, даже с таким большим количеством адептов — а всё равно комнатки были отдельные. «Считается, что адепт полноценно отдыхает после тяжелой тренировки только в одиночестве», — как сказал мне Брендон. И это было гениально! Это одиночество ощущалось не наказанием, а нормой, в этой крошечной аскетичной комнате я была не одинокой принцессой, а просто адепткой Винтер. Здесь не на кого было обижаться, не с кем было молча соперничать. Только я, четыре стены и мои мысли. Сбросив, наконец, униформу, я со странной смесью эмоций осмотрела свои новые владения. Шкаф стоял пустой, словно ждал, когда же я начну его заполнять шелками и бархатом. Я мысленно представила, как раскладываю по полкам дюжину платьев, расставляю баночки с кремами, развешиваю украшения... Ха-ха, три раза! Здесь я могла развесить только свою немногочисленную форму. О, а шкаф оказался не совсем пустой! Я по-настоящему обрадовалась, выдвинув один ящичек и обнаружив в нем очень даже симпатичную длинную ночную сорочку из легкой белой ткани и парочку комплектов нижнего белья. Не кружева и шелка, конечно, но тоже сойдет. Поймав себя на этой внезапной радостной мысли, хмыкнула и поспешила переодеться в сорочку. Как мало, однако, надо для счастья, когда ты остался без ничего, и тебе дали отголоски того, что у тебя было... Вот же ж, воистину, иногда только при потере чего-то мы начинаем ценить настоящее. Облачившись в сорочку, я покружилась перед зеркалом, легкая ткань красиво развевалась при движении. Так странно было смотреть на себя... такую. С короткими, чуть завитыми волосами, без капли косметики, в очень простой одежде, в этих серых стенах. Дворцовая жизнь сейчас казалась такой бесконечно далекой... Я прислушалась. Из-за стены доносился ровный храп Брендона, из другой комнаты — легкое поскрипывание стула: наверное, Элар решил поработать с очередными расчетами-статистиками. Издалека донесся едва слышный смех Теи. А вот откуда доносится странное нарастающее гудение, я поняла не сразу. Дошло до меня, только когда к гудению добавилась легкая вибрация, исходящая от... меня. А еще одновременно с этим в солнечном сплетении заныла знакомая горячая тяжесть, будто там раздували меха раскаленной кузницы... А потом эта тяжесть «булыжника» в животе начала пульсировать. Тихо, но настойчиво, как второй сердечный ритм. Нет, это была не усталость: это были предвестники скорой неконтролируемой трансформации. Мой внутренний зверь зашевелился и начал активно прорываться наружу. — Нет, Зигорра, только не сейчас! — вслух прошипела я, на всякий случай быстро навешивая на комнату целый букет заглушающих звуки и чужую магию чар. «Дай мне глотнуть воз-з-здуха, хоть на минуту», — прошелестела дракон. — Нет! Не здесь... Не сейчас. Ты с ума сошла?! «С-с-сошла — от с-с-скуки! — одновременно с раскатистым рыком Зигорры я почувствовала специфичную вибрацию в своих костях. — Я и так вес-с-сь день держалас-с-сь. Позволь рас-с-справить крылья...» Зигорра, нет!!! Но чтоб она меня еще слушала... Я судорожно прижала ладонь к тому самому месту под грудной клеткой, где клубилась жаркая тяжесть. — Тихо, — прошептала и себе, и зверю. — Тихо, не сейчас. Мы в безопасности, мы одни, всё хорошо. Тяжесть нарастала, превращаясь в жесткое давление, я чувствовала, как под кожей спины начало зудеть место, где в драконьем облике крепятся крылья. В висках застучало, комната показалась мне душной и тесной, до невозможности... «Вс-с-сё хорошо? Издеваешьс-с-ся?!» — Зигорра, ты понимаешь, что будет, если нас тут засекут? — пыталась я говорить спокойно, но внутри всё сжималось в комок ледяного ужаса. «Не зас-с-секут. Я лишь рас-с-справлю крылья и ус-с-спокоюсь. Мне нужно размятьс-с-ся...» Ну да, как же... В прошлый раз такое успокоение закончилось только после парочки несанкционированных полетов вокруг академии. Но там меня просто пожурили преподаватели, да сокурсники посмеялись над моей бестолковостью и неумением в таком возрасте пресекать неконтролируемые обороты в условиях отсутствия какого-то нехорошего внешнего воздействия. По спине пробежала волна судороги — не боли, а сковывающего напряжения. Лопатки свело так, что я чуть не вскрикнула. Это была она — Зигорра упиралась изнутри, требовала выхода. После всего пережитого стресса моя хрупкая человеческая оболочка трещала по швам. А спасительным шоколадом тут нигде даже не пахло... — Нет, Зигорра, НЕТ! — воскликнула я, впиваясь пальцами в собственное тело, будто пытаясь физически удержать бушующую внутри бурю. — Нельзя! Они услышат, почуют! Волна жара прокатилась по телу, заставив меня пошатнуться. Кончики пальцев заныли: это когти просились наружу. Я старалась дышать глубже, но воздух словно стал густым и тягучим. Метнулась к умывальнику, набрала ледяной воды в ладони и плеснула себе в лицо. — Держись, — бормотала я сама себе, упираясь лбом в холодную стену. — Держись, Кьяра. Ты пережила падение с поезда, Полигон Смерти и Лукаса Скаара. Ты справишься и с этим! Ледяные капли должны были охладить пыл, но они лишь шипели, едва касаясь моей кожи, превращаясь в пар. От меня шел внутренний жар, как от раскаленной печи. Но Зигорра не унималась. Она была частью меня, но сейчас ощущалась как отдельное могучее существо, запертое в слишком тесной клетке, и ее отчаянные попытки вырваться на свободу угрожали разорвать меня изнутри. Вдох, выдох... Дышать в ритме дыхательной гимнастики. Вспоминать все методики, о которых говорили преподаватели. Что б эти методики мне еще хоть раз помогали, конечно... Я стояла, прижавшись к стене, с ладонью, вжатой в солнечное сплетение, и изо всех сил пыталась загнать обратно своего внутреннего зверя, который требовал просто расправить крылья и вздохнуть. «Пара минут! — настаивала Зигорра, и ее голос стал властным, повелительным таким. — Дай мне вс-с-сего пару минут!» Да что ж такое-то!!! Кто из нас хозяин?! Впрочем, вопрос был риторический, потому что я сейчас была так себе хозяйкой... «Пус-с-сти», — продолжал шелестеть внутренний зверь тоном змея-искусителя. Я отшатнулась от стены, обхватив себя руками, и медленно, очень медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодному камню. Скрючившись калачиком, прижала лоб к коленям, зажмурилась и сосредоточилась на ладони, прижатой к груди. Дышать стало совсем невыносимо. Внутри бушевал ураган из отчаяния и ярости, который угрожал разорвать мою человеческую оболочку, как шелковый платок. Горячая волна, исходившая от Зигорры, пожирала остатки самообладания, наполняя рот привкусом металла. В ушах стоял оглушительный гул: это не кровь, а сама драконья магия пела в жилах гимн освобождения. Вдох. Выдох. Дыши. Просто дыши. Вдох. Выдох. Ты — Кьяра. Ты — человек. Ты — человек! Ты — человек... Но внутри, под давящей ладонью, яростно билось сердце дракона, и оно не хотело подчиняться... С каждой секундой дышать становилось всё тяжелее, и я очень боялась, что вообще потеряю сознание, и тогда дракон точно вырвется на свободу, только уже без малейшего шанса быстро вернуть контроль над внутренним зверем. Мысленно выругавшись на всех известных мне языках, я оттолкнулась от пола и, пошатываясь, подбежала к двери. Руки дрожали, но я судорожно вывела в воздухе еще несколько магических символов — мощные чары маскировки, в качестве дополнительной защиты к уже наложенным чарам. Символы вспыхнули синим и погасли, осев на дверь невидимой пеленой. Это не скроет мощный выброс энергии, но хотя бы создаст видимость, что я усердно тренируюсь, а не занимаюсь святотатственным преображением в казенной спальне. — Ладно! — взвыла я, чувствуя себя не в состоянии нормально соображать. — Но только крылья! Слышишь? Только крылья! И если ты хоть пискнешь громче, чем мышиная возня, я лично оторву тебе каждую чешуйку для валтарских сувениров! Я вздохнула, признавая свое поражение, и немного отпустила контроль, позволив зверю частично пробить мою энергетическую броню. Ощущение было сродни рождению новой звезды в глубинах космоса — болезненному и величественному одновременно. По спине прокатилась волна жгучего онемения, кожа на лопатках натянулась, со спины прямо сквозь ткань сорочки с глухим шелестом рвущегося полотна вырвались два огромных, черных как сама ночь, крыла. Мои крылья. Черные, чешуйчатые, переливающиеся в тусклом свете, как будто выкованные из ночного неба и усеянные крошечными звездами-шипами. Они распахнулись с мощным взмахом, который должен был бы поднять меня в воздух... Но идиллию драконьей свободы длиной в секунду прервал суровый валтарский реализм. Моя комната, которая секунду назад казалась мне скромным, но милым пристанищем, мгновенно превратилась в тесную коробку для не в меру разросшегося экспоната. Верхушки моих великолепных крыльев с характерным сухим хрустом, напоминающим ломающиеся кости, впечатались в низкий потолок, украсив его свежими кратерами. Я застыла в нелепой позе, раскинув крылья, как распятая, чувствуя себя похожей на гигантскую летучую мышь, застрявшую в дымоходе. «Тес-с-сновато будет, — проворчала Зигорра. — Кажетс-с-ся у нас-с-с возникла небольшая техничес-с-ская заминка. Но как же хорошо-о-о...» Я попыталась дернуть крылом, но шип не поддался, он сидел в потолке с упорством, достойным уважения. Я дернула сильнее. По спине пробежала неприятная судорога, но шип даже не дрогнул. Вот не знала даже, смеяться или плакать... С одной стороны, ситуация — нелепее некуда. Надо же, застрять в этой маленькой каменной спальне! А с другой стороны: в этом состоянии Зигорра не могла заставить меня продолжать трансформацию дальше, и выбраться за пределы спальни не могла, и это давало мне фору. Внутренний зверь, прорвавшись наружу, словно бы жадно вдохнул кислород, и теперь немного присмирел, давая мне возможность сосредоточиться. Я обхватила основание крыла обеими руками, уперлась ногой в стену и попыталась использовать его как рычаг, чтобы выдернуть крыло из внезапной засады. Эффект был нулевым, если не считать нового урожая трещин, складывающихся в подобие истеричного узора. Я представила, как меня находят завтра: адептка, которая настолько усердно тренировала маскировку, что в прямом смысле приросла к интерьеру... Так себе картинка. Паника, холодная и липкая, обуревающая меня еще минуту назад из-за потери контроля над драконом, сменилась раздражением. Нет, серьезно, что ли? Я — и застряла в своей же комнате в образе полудракона? Ну что за сюр! «Эй, кс-с-стати, там кто-то идет», — как бы невзначай заметила Зигорра. Мое сердце на секунду остановилось, когда из-за двери послышались шаги и голос Теи: — Кьяра? Ты там? У меня есть лишнее мыло, если нужно... Ага, нужно... И верёвку комплектом... — ...я услышала какой-то стук. У тебя всё в порядке? Я зажмурилась, молясь всем богам, чтобы чары маскировки работали как надо. — Все хорошо, Тея! Просто... уронила табурет! Спасибо за мыло, я... у меня тут уже есть, спасибо! Я уже спать очень сильно хочу, извини... Мне показалось, я слышу, как Тея пожимает плечами и улыбается. — Ага, давай, безбурьной ночи и теплых снов! Не забудь, подъем в пятом часу! Такое забудешь, как же... Тея ушла, ее шаги быстро затихли. Я выдохнула с таким облегчением, что чуть не рухнула на пол, но меня продолжали держать мои же собственные крылья, на которых я сейчас висела, как на шторе. Так... Сосредоточься, Кьяра. Надо как-то выковырять себя из стен, не обрушив при этом всю башню... Я осторожно попыталась провернуть крыло, но шип не поддавался. Казалось, камень намертво сросся с чешуйчатой тканью, словно решил, что отныне мы — одно целое. А просто взять и сложить магически крылья не получалось, потому что драконью магию слегка заклинило. Так... Надо было действовать иначе. Грубостью в духе «разметать башню по кусочкам» я всегда успею воспользоваться, а вот что насчет тихого сокрытия? Пригляделась к каменному потолку. В стенах можно было разглядеть вросший в стены лед: это ледяной магией были пропитаны стены всей академии, и если попробовать повлиять на этот лед, заставить его немного сдвинуться вместе с камнями... Чуть-чуть, на пару миллиметров... Посмотрим, что я здесь могу с этим сделать... Отчаяние придало мне сил, собрав всю свою волю в кулак или что там еще, я сосредоточилась на магии, не на грубой силе, а на тонком, почти ювелирном преобразовании, которое мне всегда тяжело давалось. Я представила, как лед, скрепляющий камень вокруг шипа, на секунду теряет свою структуру, превращаясь в рыхлый иней, как крошечные частицы льдинок расходятся, освобождая путь... Должно сработать... Должно!.. Но магия лишь беспомощно соскальзывала с древнего камня, как вода с гусиного пера. Ни единой трещинки, ни малейшего признака поддавшегося материала. Руки уже дрожали от напряжения, в висках стучала кровь, а внутри нарастала волна отчаяния. У меня снова ничего не получалось... Я снова была этой неумехой, этой «недодраконицей», которая не может справиться даже с собственной силой... Неудачница... И в этот миг полного бессилия память вдруг выхватила из недавнего прошлого яркий, обжигающий образ Лукаса в его кабинете во время распределения. Давящая тишина, мои попытки сдержать драконью магию, моя паника, очень похожая на нынешнюю... И его рука. Теплая, мягкая, невероятно нежная... Прикосновение его большого пальца к моей щеке, сметающее слезу... И глубокий голос: «Такое сокровище должно достаться тому, кто способен его оценить...» И где-то в глубине, в самом ядре моего существа, что-то щелкнуло. Не зверь прорвался наружу, нет — это была моя сила. Она вдруг вспыхнула тихим, холодным пламенем, затопив всё тело ощущением уверенности в себе. Раздался мягкий хлопок, и я, не ожидавшая такого резкого освобождения, с грацией опрокинутого жука отлетела назад, зацепив вторым крылом табурет. Тот с трагическим скрипом развалился, словно его сердце не выдержало столь близкого знакомства с драконьим величием. Я лежала на полу, тяжело дыша, среди обломков табурета, с торчащими в разные стороны крыльями и в облаке каменной пыли, которая теперь серебрилась в свете свечи, будто волшебная. В потолке зияла аккуратная дырка, которую, впрочем, легко было исправить бытовыми чарами. Я привстала, тяжело дыша и потирая плечо. Свобода! У меня получилось! И даже стену не пришлось ломать, ура! «Ну вот, проветрилис-с-сь, — с глубоким удовлетворением констатировал мой дракон. — Теперь можно и обратно. Видишь, ничего с-с-страшного не произошло. А ты боялас-с-сь!..». Да ты издеваешься, что ли?!! Крылья, получив желанное пространство, удовлетворенно затрепетали и начали медленно исчезать, втягиваясь обратно под кожу с противным хрустом. Через пару секунд от моего величественного драконьего облика не осталось и следа, осталась только я, в изрядно пострадавшей сорочке, которую тут же принялась латать чарами. Приведя сорочку и потолок в порядок, замерла, прислушиваясь к звукам извне. Ничего особенно не обнаружила, никаких подозрительных колебаний в коридоре тоже не чувствовала. Вроде бы всё было тихо. У меня получилось... Получилось же? Тяжело дышала, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, сменяясь усталостью. Маргс вас всех раздери, провал был близко... Слишком близко. Но я справилась, я не потеряла контроль! Ну что, Зигорра, тебе стало легче? Та ответила с блаженным, ленивым рычанием: «Приемлемо. Крылья рас-с-справили. С-с-стены поцарапали. Программа-минимум выполнена. Можно жить дальше» Я облегченно вздохнула и, чтобы окончательно прийти в себя, подошла к окошку, желая вдохнуть свежего ночного воздуха, посмотреть на звезды, успокоить нервы... Но вместо желанного умиротворения мое сердце упало в пятки. Нет, оно не просто упало... Оно пробило все этажи башни клана Дисгард, угодило прямиком в подвал и застряло там в вечной мерзлоте. В окно, прямо в мою душу, смотрели два огромных, круглых, абсолютно бездонных желтых глаза. Полярная сова. Сначала мелькнула наивная мысль, что, может, это просто любая сова, ну мало ли здесь сов полярных летает, верно?.. Прислушалась к своим ощущениям и мысленно застонала, почуяв знакомую энергетику. Увы, нет... Это была не просто любопытная птичка, а фамильяр Лукаса. Сова сидела на ледяном карнизе снаружи, не шелохнувшись, будто была частью ночного пейзажа, и ее пронзительный взгляд был прикован ко мне. Она всё видела... Она не могла не видеть. Потолок, в котором минуту назад торчала часть моей драконьей анатомии, была в идеальной видимости из этого окна, а значит, сова видела и сами крылья, которые не оставляли никаких сомнений в том, кем я была на самом деле. «А на окно мы защитные чары не с-с-ставили, да?» — осторожно уточнила Зигорра. Негодование во мне вспыхнуло с новой силой. Мы?! Да ты вообще ничем не думала, желая размять крылышки!.. «Волшебница ты, а не я», — уже менее уверенно прошелестела Зигорра. Ты мне не дала время, чтобы нормально прикрыться чарами! И мне как должно было прийти в голову закрывать отдельно чарами единственное окошко в высоченной башне?! Кому придет в голову наблюдать за мной на такой высоте?! «Ну вот... Ей — пришло», — виновато вздохнула Зигорра. Мы с совой замерли в немом диалоге. Я — с лицом, выражавшим леденящий душу ужас. Она — с видом философа, столкнувшегося с парадоксом, который ломает все его представления о мироздании. «Кажетс-с-ся, вышло не очень хорошо», — констатировала Зигорра. Кажется? Тебе только кажется?!.. Зигорра, поняв, как набедокурила, совсем умолкла, давая мне пространство для полного проявления воли. Ну спасибо! Вот сейчас я бы как раз не отказалась от помощи и дельных советов! Время словно остановилось, мозг, только что переживший драконье восстание, с отчаянным скрипом попытался перезагрузиться. Во рту пересохло, я почти не дышала, весь мир сузился до двух желтых глаз в окне. Если эта пернатая тварь сейчас взмахнет крыльями и умчится к Лукасу... Всё будет кончено. Мой побег, моя маскировка, моя роль несчастной адептки Винтер — всё это рассыпется в прах за считанные минуты. Мы с совой продолжали напряженно смотреть друг на друга через стекло. Она — с холодным любопытством хищника, я — с немым ужасом дичи, понимающей, что убежать уже не удастся. Я медленно, очень медленно подняла руку и неуверенно помахала сове пальцами. На всякий случай. Мало ли, вдруг она ценит дружелюбие? — Э-э-э... привет? — идиотски прошептала я. — Красивая ночь, да? Сова в ответ склонила голову набок, ее желтые глаза сузились. И почему мне казалось, что она ехидно смеется?.. Проклятье... Если сейчас эта птица улетит, то мое будущее будет состоять из темницы, допросов и, с очень высокой вероятностью, — гробовой таблички с надписью «Кьяра Родингер, бывшая принцесса, ныне — ледяная скульптура». Что делать-то? Мысленный диалог с Зигоррой пронесся со скоростью падающего метеора. «Дай мне с-с-сожрать ее!» Зигорра, чтоб тебя! Мы никого не жрем! «Тогда хватай ее! — проревел внутренний зверь, в котором проснулись все хищные инстинкты. — С-с-схватим и закопаем в с-с-сугроб! Глубоко! Чтобы никто и никогда не нашел это пернатое дос-с-сье на колес-с-сиках!» Мы не можем просто так закопать фамильяра мастера Скаара! Очевидно же, что этот фокус не останется незамеченным! «Почему это нет? — возмутилась Зигорра. — Отличный же план! Бес-с-спроигрышный! Никто не ищет то, что хорошо закопано! И тем более — с-с-сожрано!» Но было уже поздно спорить. Сова, словно получив мысленный приказ или просто удовлетворив свое любопытство, плавно оттолкнулась от карниза, ее белые крылья расправились, чтобы унести ее прямиком к хозяину и обрушить на мою голову весь ледяной Ад Валтарии... В этот момент, когда сова только начала взлетать, во мне что-то щелкнуло. Не дракон, нет... Что-то более примитивное и отчаянное — просто чистый инстинкт выживания, заглушающий голос разума. Ну уж нет! Я так просто не сдамся! Родингер я, или кто? Я рванулась с места с нечеловеческой скоростью, шаг-прыжок — и я у окна. Руки ухватились за раму, я изо всех сил дернула ее на себя, дерево со скрипом поддалось, и створки с грохотом распахнулись, впустив в комнату порыв ледяного ветра и хлопья снега. Миг — и я уже вскочила на подоконник. И, не дав себе ни секунды на раздумья, выпрыгнула вслед за совой. *** Это не был изящный продуманный прыжок мага или воина. Это был скорее прыжок паникующего человека, за которым гонится медведь. Полет отчаяния, больше похожий на падение с добавлением нецензурной лексики. Я просто оттолкнулась от подоконника и полетела вперед, ринулась в кромешную тьму, протянув руки к белому силуэту совы, которая начала набирать высоту. «Да! Вот так! Х-х-хватай ее!» — подгонял меня внутренний зверь. Полет длился меньше пары секунд, наверное, но этого оказалось достаточно, чтобы вся жизнь пронеслась перед моим внутренним взором, вернее, ее яркие моменты: тепло родительских рук, семейные обеды, крушение поезда... Лукас в ледяной ловушке... И вот теперь — прыжок из окна за совой как вишенка на торте абсурда моего положения. Что-то в моей размеренной жизни наметилось слишком много неожиданных поворотов... Пальцы сомкнулись на чем-то мягком и пушистом, раздался возмущенный вопль, даже не птичий крик, а почти человеческое «Уху-ху-у-у?!», вырвавшееся из совиной глотки. Я успела лишь ощутить под пальцами теплые перья, прежде чем закончилась короткая фаза полета и началась фаза падения. Белоснежный комок ярости и перьев затрепыхался у меня в руках, пытаясь вырваться, клюнуть, оцарапать. Сова явно была в шоке от девицы, которая взяла и просто выскочила из окна, вообще-то, очень высоко расположенной башни. Какая нормальная девица так сделает? Да никакая, разумеется! Но я была ненормальной, так что могла не переживать по этому поводу. Нормальность — это скучный приют для тех, у кого нет стимула лететь вниз головой в неизвестность. Мы с совой, слившись в мешанину из конечностей, перьев и паники, камнем понеслись вниз, я инстинктивно прижала птицу к груди, пока мы с ней совершали кувырок в воздухе, пролетая этажом ниже. Драконья часть меня среагировала молниеносно: я успела перевернуться, подставив спину и мысленно отдав в нее магический импульс, защищая своеобразными энергетическими «драконьими чешуйками». Не самый изящный маневр, но зато эффективный и позволяющий моему позвоночнику выдержать агрессивное соприкосновение с твердой поверхностью. БА-БАХ! Это нас настигла крыша. Вернее, я настигла ее своим телом. Мы приземлились на наклонную черепичную крышу двумя этажами ниже, удар был сокрушительным, он пришелся не только на спину, но еще и на плечо и бедро, отозвавшись во всем теле болью: слегка проявленная драконья магия позволила мне сохранить целостность костей, но ушибы и неприятные ощущения при ударе никто не отменял. Воздух с силой вырвался из легких, из глаз посыпались искры. Я кубарем покатилась вниз по ледяному скату, не выпуская из объятий трепыхающуюся сову. Мир ненадолго превратился в карусель из звездного неба, летящего снега и бешеного биения двух сердец, моего и птичьего. Черепичная крыша местами обледенела, так что мы бодро так катились вниз вместе с совой, сцепившись в смертельных объятиях, летели, как санки без тормозов. — А-а-аы-ы-ы!.. — подвывала я. — Уху-ху-ху-у-у-у!!! — вопила сова. Черепица скрежетала под нами, я пыталась зацепиться за что-нибудь свободной рукой, но всё было гладким и скользким из-за льда. Мы неслись к краю крыши, за которым была уже настоящая многоэтажная пропасть, в которой без активного проявления драконьей магии мне будет уже не выбраться... Мое падение остановил какой-то выступ, вероятно, водосточная труба, или что-то вроде того, в сгущающихся сумерках и на бесконечном адреналине мне было не разобрать. Я инстинктивно уперлась в нее и, наконец, смогла прекратить это безумное падение, остановившись на самом краю крыши. Здесь было очень высоко, отсюда открывался великолепный вид на заснеженную долину, и где-то там, вдалеке, хорошо было видно большой город, светящийся паутиной огоньков, но мне сейчас было не до разглядывания местных красот. Я сидела на крыше с бешено колотящимся сердцем, не выпуская сову из объятий, на всякий случай-случай зажимая ей клюв (чтобы она не пыталась выклевать мне глаза). Сова уперлась в меня когтистыми лапами и совершенно точно с удовольствием разодрала бы мне руки-ноги-грудь своими когтями, но я продолжала удерживать энергетическую драконью чешую — тончайший и невидимый со стороны магический слой, который защищал мое тело от нападок агрессивной птицы. Она отчаянно вырывалась, а ее золотые глаза, широко раскрытые от шока, смотрели на меня с немым вопросом, в котором читалось: «Что ты творишь, бешеная дева?!» — Тихо-тихо-тихо! — зашипела я, пытаясь увернуться от хлопающих крыльев. — Успокойся, я же не съем тебя! В ответ раздалось глухое яростное ворчание, сова пыталась укусить меня даже сквозь сомкнутые на клюве пальцы. Адреналин всё еще пел в крови дикое танго, но его уже настигала трезвая, леденящая мысль: а что, собственно, делать дальше? «Предлагаю вс-с-се-таки с-с-сожрать ее по-быс-с-стренькому», — прошипел мой внутренний зверь. Н-да? А пропажу фамильяра мы как Лукасу будем объяснять? «Ну... Мы можем и крас-с-сиво хлопать глазками и делать вид, что мы ни при чем». О, да ты что? Какая гениальная идея!.. «Вот, я тоже так думаю! А еще...» Это был сарказм, Зигорра. А теперь умолкни и не мешай мне спасать нас. — Ладно, давай начистоту, — обратилась я к сове, стараясь говорить максимально уверенно. — Да, я та самая. Та самая сбежавшая принцесса. Ну и что с того? Н-да, признаваться в своём статусе, сидя на обледенелой крыше в обнимку с разъярённой совой — это какой-то новый виток моей карьеры, однако. Сова на секунду замерла, ее глаза, казалось, стали еще круглее от такой наглой прямоты. Я воспользовалась паузой и продолжила: — Я тебе ничего плохого не сделала! И твоему хозяину — тоже! Ты лучше на себя посмотри! Где ты была, когда его впечатали в ту ледяную глыбу, а? Хорошая работа фамильяра, нечего сказать! Сидела на дереве, пёрышки чистила? Была чрезвычайно занята собой и забила на все свои обязанности фамильяра? Расслабилась с сильным хозяином, да? По совиному лицу было трудно что-то прочитать, но мне показалось, что в ее взгляде мелькнула тень смущения. — А я, между прочим, — я ткнула себя пальцем в грудь, — его оттуда вытащила! Разморозила своим драконьим... э-э-э... теплом души! Могла бы и мимо пройти, и был бы у тебя сейчас хозяин-сосулька! Так что, если на то пошло, ты мне должна быть благодарна! Я твоего дорогого Лукаса Скаара спасла от превращения в ледяной памятник самому себе! А ты, негодница, следила бы за ним получше, не пришлось бы незнакомым девушкам с полигона его откапывать! Сова издала глухое, обиженное «Уху-у-у!» из-под моей ладони, ее сопротивление слегка ослабло. — Вот именно, — сказала я, почувствовав слабый проблеск надежды. — Так зачем нам ссориться? Я не враг. Я просто... гостья. Ну-у-у, немного странная, с драконьими крыльями. Но безобидная! Подумала немного и добавила тише: — Хотя... не гостья, конечно. Скорее — пленница. Меня похитили какие-то валтарцы, но ты мне, конечно же, не поверишь... Впрочем, неважно. Я оказалась здесь случайно и просто вынуждена находиться в академии, пока не придумаю, как попасть домой. Сова медленно моргнула. Казалось, она пыталась понять, насколько высокая у меня температура, что я такой горячечный (с ее точки зрения) бред несу. — Так что вот как, — собрав остатки харизмы, улыбнулась сове самой безобидной улыбкой, на которую была способна. — Давай договоримся? Ты — молчишь. Ты ничего Лукасу не говоришь. Ни слова. Ни писка. А я — просто существую. Клянусь, что не собираюсь причинять вред ни Валтарии в целом, ни конкретно твоему хозяину. В какой-то момент я просто по-тихому покину академию, и мы забудем друг о друге. Я бы прямо сейчас вернулась домой, но как? Понятия не имею. Вдобавок ко всему, этот ваш Верховный Воевода ищет меня по всей Валтарии, выставил меня какой-то дикаркой... А мне страшно, между прочим!.. В общем... Мы с тобой сейчас в расчете. Ты — за то, что я твоего ненаглядного Скаара из ледяной ловушки вызволила. А я — за то, что ты не расскажешь своему хозяину о том, что сейчас видела в моей комнате. Для его же душевного спокойствия. Идет? Ну что ты на меня так смотришь? Да, я заперлась у себя в комнате и совершила осторожный полуоборот. Ну, почти осторожный, — пробормотала, вспоминая, как острые шипы крыльев застряли в потолке. — Мне просто нужно было размять крылья! В вашей проклятой стране нет шоколада, а он необходим для успокоения моего внутреннего зверя, из меня дракон рвется наружу. Не собираюсь я здесь ни на кого нападать!.. «А я с-с-собираюсь», — тут же влезла Зигорра с ментальным комментарием. — ...просто мне нужно было немного, ну... Помахать крыльями, в общем. Именно это ты и увидела. Ничего такого страшного в этом нет. Ну что? Мы с тобой договорились? Докатилась, веду ответственные переговоры с совой... Сова почти по-человечески закатила глаза. Казалось, она мысленно вздыхала: «О боги, с кем только ни приходится иметь дело...». — Моргни три раза, если согласна не сдавать меня твоему хозяину. Молчание — знаком согласия не считается, ты и так молчишь. Я пристально смотрела на нее. Сова выдержала паузу, а затем медленно, театрально даже, моргнула. Раз. Два. Три. Облегчение хлынуло на меня волной. — Отлично! А теперь... сейчас я тебя отпущу, и ты не будешь меня клевать, хорошо? Только шипеть. Договорились? Снова закатывание глаз и три четких, почти что негодующих моргания. Я медленно, очень медленно, ослабила хватку на ее клюве, готовая в любую секунду снова его зажать. Сова моментально отпрыгнула на безопасное расстояние, отряхивая перья с видом оскорбленной императрицы. Она громко, возмущенно прокричала: «У-ху-ху-ху-у-у-у!» — что явно переводилось как «Да как ты посмела?!», — и принялась яростно хлопать крыльями, поднимая маленький вихрь снежной пыли с черепицы. Но не пыталась порвать меня на части, только шипела, как разъяренный кот, и я с облегчением сняла с себя энергетическую защиту. — Тише, тише, веди себя прилично, — я стукнула указательным пальцем по клюву птицы. — Не нарушай договор. А то опять поймаю и уже не выпущу на добрых условиях. В ответ она издала такой звук, будто подавилась собственной гордостью, и затем демонстративно повернулась ко мне спиной, продолжая негодующе шипеть. Что ж, кажется, мы достигли какого-то шаткого птичье-человеческого консенсуса, основанного на взаимном шантаже и недоумении. И в этот самый момент, когда я уже начала верить, что выкрутилась, из тьмы над нами прозвучал голос. Низкий, спокойный и до боли знакомый. — Что здесь происходит? Мое сердце не просто упало. Оно проломило черепицу, пролетело все два этажа и разбилось о промерзлую землю где-то внизу. Я медленно, очень медленно, как в страшном сне, повернула голову. Мой взгляд пополз вверх по стене и уперся в окно, расположенное невысоко над нами. Из него выглядывал Лукас Скаар, его лицо было освещено теплым светом из комнаты, а в глазах плескалась смесь крайнего удивления и растущего подозрения. Эм... Я что, упала прямиком на крышу, находившуюся под окнами его личных покоев?.. Мой правый глаз нервно дернулся. Что ж мне везет-то как утопленнице...