Глава 12. Знобит

Мозг, оглушенный адреналином и ледяным ветром, лихорадочно искал хоть какую-то зацепку, которая могла бы объяснить, что я делала в ночи с фамильяром Лукаса на крыше академии, причем в одной сорочке (вот везет же этому нахалу любоваться мной без нормальной одежды!..). Любую зацепку. Самая безумная и нелепая ложь была сейчас предпочтительнее молчания, которое Лукас наверняка бы истолковал как признание во всех смертных грехах, включая шпионаж и вандализм. «Зигора-а-а, — мысленно воззвала я к внутреннему зверю. — Есть какой-нибудь гениальный план, что делать дальше?..». Но Зигорра молчала. Похоже, даже она была в ступоре от филигранности моего провала. Лукас смотрел на меня, а я на него, и единственным звуком, нарушающим нашу идиллию, было мое громко стучащее сердце, которое, казалось, решило выпрыгнуть из груди и укатиться в сугроб со стыда. — Мисс Винтер, — медленно произнес Лукас. — Не желаете объяснить, что вы делаете на крыше в столь поздний час? И в таком... виде? Я медленно, с преувеличенной небрежностью, откинулась назад, приняла максимально расслабленную позу, облокотившись на локоток, как будто лежу на шезлонге у моря, а не на обледенелой черепице. Даже сделала вид, что потягиваюсь. — О, это вы, мастер Скаар! Какая приятная встреча! — выдавила я из себя улыбку и легкомысленный смешок. — Я тут просто... отдыхаю. Люблю иногда в одиночестве посидеть. Это у меня с детства привычка — забраться куда-нибудь повыше, посмотреть на звезды и подумать о вечном, — я широко взмахнула рукой, едва не съехав при этом вниз. — Очень расслабляет, знаете ли, особенно после насыщенного дня, прямо-таки снимает все стрессы. — Да что вы говорите... Глаза Лукаса сузились, в них читалась целая буря эмоциональных вопросов от «она что, сошла с ума?» до «это какая-то очень сложная изощренная шутка?». Он явно перебирал все возможные варианты, и «отдых на ледяной крыше в ночи» явно не входил в топ-100 разумных объяснений. В этот момент полярная сова, которая всё это время смотрела на меня с немым торжеством, бодро вспорхнула, перелетела подоконник и устроилась на плече у Лукаса. Она наклонилась к его уху и принялась что-то быстро и тихо щебетать. Щебет был весьма выразительным, сова то указывала клювом на меня, то разводила крыльями, изображая, вероятно, мой прыжок из окна, то театрально закатывала глаза. Она явно что-то подробно рассказывала своему хозяину. Но вот что именно?.. Сдаст, не сдаст? Дико было осознавать, что мое шаткое положение сейчас всецело зависело от пернатого комочка. Я продолжала изображать безмятежный отдых, хотя внутри у меня всё сжалось в один сплошной комок ледяного ужаса, каждая секунда молчания Лукаса была пыткой. Он внимательно слушал, не сводя с меня глаз, его тяжелый взгляд был прикован ко мне. Он медленно поднял руку и почесал сову по голове, словно успокаивая ее, но его внимание было всецело приковано ко мне. Я старалась выглядеть максимально расслабленной, но внутри у меня бушевал ураган. Держись, Кьяра! Ты просто чудаковатая адептка, которая любит свежий воздух, ничего более. Совершенно нормальное хобби. Абсолютно! *** Прошла вечность, другая... Лицо Лукаса оставалось непроницаемым, ни гнева, ни удивления. Щебетание совы стихло, она устроилась поудобнее на плече хозяина и уставилась на меня своими круглыми глазами, в которых, как мне почудилось, читалось неподдельное любопытство — вывернусь я из этой ситуации или нет? Лукас дослушал сову, кивнул ей и медленно поднял бровь. Напряжение висело в воздухе гуще валтарского тумана. Я сидела, улыбаясь, как дурочка, и ждала, когда же Лукас, наконец, изречет приговор. А он внезапно... улыбнулся. Уголки его глаз смягчились, а на губах заплясала ухмылка. — Итак, мисс Винтер, — произнес он, его голос был на удивление спокойным. — Вы утверждаете, что просто... отдыхаете. Я проглотила комок в горле и сделала самое невинное лицо, на которое была способна. — Ну да. Что-то не так, мастер Скаар? Воздух такой свежий... И виды... — я жестом обвела заснеженные крыши, — шикарные. И еще раз нервно дернула глазом, потому что к этому моменту темно стало так, что никакими видами здесь уже насладиться не получилось бы при всем желании. — Странная вы девушка, мисс Винтер, — произнес Лукас, качая головой, и его голос прозвучал почти нежно. — Я повидал многое, но чтобы адепты в этой академии использовали крыши как место для релаксации... Никогда не видел более странных... и интересных студенток. Мое сердце, замершее в ожидании разоблачения, дрогнуло. Интересных? — Забраться ко мне сами сможете? — продолжил он с легкой насмешкой. — Или помочь? Мой мозг, настроившийся на режим «отражать обвинения», завис в неловком ступоре. Он не вызывает стражу? Он предлагает руку помощи? Это было настолько неожиданно, что мой блеф о ночном отдыхе на крыше внезапно обрел призрачную правдоподобность. — О, нет-нет, благодарю, мастер Скаар, не беспокойтесь! — затараторила я, снова изображая томную созерцательницу. — Я еще... полежу. Воздухом подышу. Потом как-нибудь вернусь. — А как именно? — ехидно уточнил Лукас, подняв бровь. — Прыжком на два этажа вверх? Птицей обернетесь? — Ну-у-у... — Моя Сири́нга, — он кивнул на сову, которая с важным видом распушила перья у него на плече, — любезно проинформировала меня, что стала свидетельницей... небольшого происшествия. И вашего, кхм, не совсем добровольного полета. Сиринга! Так вот как тебя зовут, пернатая негодница! Я метнула на нее взгляд, полный напряженного ожидания. Так она сдала меня или нет? — Она увидела, как вы, по всей видимости, поскользнулись и вывалились из окна своей спальни, — продолжал Лукас с насмешливым взглядом. — Хорошо, что она была рядом, заметила ваше падение и смогла вам помочь, чтобы вы не свалились с крыши. Помочь?.. Сердце вновь забилось пуще прежнего. Ах ты ж хитрый фамильяр! Сиринга не сдала меня, о нет, она поступила куда хитрее, выставив меня полной дурой, которая не может даже удержаться на подоконнике в собственной комнате. «Хозяин, эта тупица выпала из окна, а я, такая умная, всё видела и спасла ее!» — вероятно, так звучал ее щебет. Меня распирало от противоречивых чувств: дикое облегчение от того, что моя драконья тайна пока в безопасности, и яростное желание задушить эту пернатую интриганку. «В с-с-суп ее, — предложила Зигорра. — Предлагаю с-с-сварить из нее с-с-суп». Думаешь, вкусный получится? «Не знаю. Я ес-с-сть не с-с-собираюсь. Мы им врагов накормим. Эта пташка наверняка жутко ядовитая». Мои губы дрогнули в улыбке, но я быстро собралась и сделала вид, что смущенно потупилась. — Хорошо, что мой фамильяр был рядом и смог заметить ваше падение. Но как преподаватель, я не могу оставить адепта в такой ситуации, — продолжил Лукас. — Поэтому требую прекратить ваш «отдых» и подняться ко мне. Немедленно. — Ох, это так неловко... Не сто́ит беспокоиться, мастер Скаар, я сама справлюсь и... — Неловко будет, если вы сломаете себе шею, — сухо парировал Лукас. — Итак, мисс Винтер, вы заберетесь сюда сами, или мне вам помочь? Я поймала на себе взгляд Сиринги, мне показалось, что в ее желтых глазах я прочитала короткое, но отчетливое сообщение: «Мы квиты. Но я за тобой приглядываю». Что ж... Лучше такой союзник, чем никакого. Даже если этот союзник считает тебя полным недотепой. Вздохнув, я кивнула Лукасу и начала осторожно карабкаться к нему. *** Взбираться по обледенелой черепице, пытаясь сохранить остатки достоинства, — это то еще испытание. Я ползла вверх, цепляясь за любые выступы, и проклинала длинную ночную сорочку, которая путалась под ногами и мешала ползти быстрее. Каждый мой шаг сопровождался мысленными ругательствами и скользящими ногами, я чувствовала на себе изучающий взгляд Лукаса и, как мне казалось, — насмешливый взгляд его пернатой сообщницы. И вот, когда до подоконника оставался один шаг, моя нога на особо скользком участке крыши решила, что с нее хватит. Нога поехала в сторону, и я, описав в воздухе неуклюжий пируэт, почувствовала, как земля уходит из-под ног... Сильная рука схватила меня за запястье, рывок — и меня вытянули наверх так стремительно, что я не успела даже вскрикнуть. Секунда — и я обнаружила, что уже сижу на подоконнике, остановившись в паре сантиметров от Лукаса. Он не отпускал мою руку и стоял так близко, я касалась его коленями и могла пересчитать каждую ресницу, разглядеть золотые искорки в его желтых глазах. Его теплое дыхание касалось моих губ. — Знаете, мисс Винтер, — голос низкий и насмешливый. — Я, конечно, пользуюсь определенной популярностью в академии, но, признаться, еще ни одна девушка не попадала ко мне в спальню столь экстремальным и изощренным способом. Я впечатлен. — А вы считаете, что это было попыткой попасть к вам в спальню? — я высокомерно вздернула подбородок. — Нет, что вы. У вас для наглой особы, решившей меня покорить, слишком перепуганный взгляд, как у птицы, попавшей в лапы хищника. Я фыркнула и выдернула свою руку из цепкой хватки Лукаса, демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди. Хищник тут нашелся, ишь. Его губы дрогнули в улыбке. — Полагаю, после такого акробатического номера вам не помешает согреться. Проходите, налью вам горячий чай. — О, нет, спасибо, мне совсем не холодно! — начало было я, но тут же заткнулась. Мне действительно было тепло, но это в Лакоре моя морозоустойчивость была нормой, а здесь, в Валтарии, я, по идее, должна была дрожать от пронизывающего ветра, прогуливаясь в одной сорочке на морозе. — Не скромничайте, мисс Винтер. Вы только что провели далеко не пару минут на ледяной крыше, конечно, вы замерзли, и вам нужен горячий чай. Я настаиваю. Он произнес это с такой безапелляционностью, что спорить было бесполезно, так что я кивнула и соскользнула с подоконника, с интересом оглядывая кабинет Лукаса. Если сама академия была воплощением готического надмения — высокие потолки, от которых веяло вечным холодом, мрачные стены из черного камня, украшенные ликами давно почивших магов, смотрящих на тебя с немым укором, — то эта комната была его полной противоположностью. В большом камине весело потрескивали поленья, пламя отбрасывало на стены пляшущие тени, которые играли на поверхности массивного письменного стола, заваленного бумагами и книгами. На каминной полке стояли старинные круглые часы и пара подсвечников с оплывшими свечами, чей воск застыл причудливыми наплывами, похожими на слезы. Рядом — рамка с фотографией красивой женщины с темными волосами и пронзительными глазами. Мать Лукаса? Сестра? Черты лица были слишком схожи с ним, та же гордая линия бровей, тот же уверенный изгиб губ. Бегло пробежалась взглядом по комнате, но фотографии отца нигде не заметила. В сторонке, в круге света от торшера, стоял низкий круглый столик и два глубоких кресла с высокими спинками, на столике дымился небольшой чайник рядом с фарфоровой чашкой. Создавалось стойкое впечатление, что я прервала хозяина за вечерним ритуалом уединения. — Ты выглядишь удивленной, — заметил Лукас. — Здесь так по-домашнему тепло... Прямо-таки диссонирует с общим стилем академии, напоминающим усыпальницу для особо несговорчивых магов, — улыбнулась я. — Даже смотрителям усыпальниц нужна своя теплая берлога, — усмехнулся Лукас и обернулся к сове. — Сиринга, будь добра, принеси еще одну кружку. Сова, сидевшая на спинке стула, возвела глаза к потолку — ну прямо как избалованная придворная дама, которую оторвали от важного занятия вроде чистки перьев. Но, вздохнув почти по-человечески, она нехотя вспорхнула и принесла в лапах вторую фарфоровую чашку, поставив ее на стол с таким видом, будто оказывает мне великую милость. Лукас приглашающим жестом указал мне на чайный столик. — Прошу. Вам надо согреться, а то вы вся дрожите. Меня действительно одолевала мелкая дрожь, и я никак не могла понять, с чем она связана. Вроде не так уж я сейчас перенервничала и не так опасалась Лукаса, чтобы дрожать от страха... А что тогда? Прислушавшись к себе, поняла, что меня даже слегка знобит. О как. С чего бы? Точно не с холода, потому что ледяные драконы на морозе не простужаются в принципе. Я опустилась на указанное кресло, нервно одергивая холодную сорочку, которая внезапно показалась мне до неприличия тонкой. Ткань, конечно, прозрачной не была, но на улице она отсырела, и сейчас неприятно липла к телу, облегая слишком уж сильно. Я только-только опустилась в кресло, как вздрогнула от неожиданного прикосновения: теплые ладони Лукаса легли мне на плечи, он подошел сзади совершенно бесшумно. От его рук по телу разлилась волна приятного тепла, и влажная от снега сорочка на моих плечах и спине быстро стала теплой и почти сухой. И всё бы ничего, но руки Лукаса не просто лежали на моих плечах, а он медленно, с ощутимым нажимом провел ладонями от моей шеи вниз, к лопаткам, будто разминая затекшие мышцы, жар от его рук проникал сквозь ткань, чуть ли не обжигая кожу. Это был не просто жест вежливости, было в этом что-то такое... интимное. Слишком личное для преподавателя и адептки, едва знакомых друг с другом. Я сидела, не в силах пошевелиться, затаив дыхание и чувствуя, как по спине бегут мурашки, но не от магии, а от этого властного прикосновения. — Не надо напрягаться, мисс Винтер, — его низкий голос прозвучал прямо у моего уха. — Это всего лишь бытовая магия. Тебе, я полагаю, в Имерхейме не раз приходилось сушиться у костра? Ну вот, а это, — он при этих словах ощутимо провел ладонями по моей спине, — быстрее и эффективнее. — В Имерхейме мы обычно просто снимали мокрую одежду и сушили ее у огня, — пробормотала я. — Без посредников. — Полагаю, этот метод тоже имеет свои преимущества, — произнес Лукас, и в его голосе зазвучала опасная игривость. — Но пожалуй, он сейчас будет неуместным. Я судорожно выдохнула, когда Лукас убрал от меня руки, занял место в соседнем кресле и налил в мою кружку горячий чай. Аромат терпкий, с нотками лесных трав. И вот вроде бы вид Лукас имел самый непринужденный, но его насмешливые глаза говорили о том, что он прекрасно понимал, какой эффект на меня произвел. — Ну как? Теплее стало? Я взяла свою кружку двумя руками, чтобы скрыть дрожь в пальцах, и сделала глоток. — Значительно. Благодарю, мастер Скаар. — Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты» наедине. Мне действительно сложно «выкать» прекрасной девушке, которая спасла меня от гибели на полигоне, — тепло улыбнулся Лукас. — Публично я вынужден соблюдать субординацию, конечно, но в моем кабинете мы вполне можем... расслабиться. И сказано это было таким двусмысленным тоном, что у меня перед глазами заплясали какие-то совсем неприличные картинки. Рядом раздался возмущённый клекот, и я метнула взгляд на Сирингу, которая, устроившись на спинке моего кресла, смотрела на нас и закатывала глаза, будто наблюдала за спектаклем плохих актеров. — Как продвигается ваше... твоё расследование по части поиска предателя, метнувшего в тебя замораживающие чары? — поинтересовалась я. Улыбка Лукаса тут же погасла. — Пока никак. По правде говоря, расследование зашло в тупик, так как опрос преподавателей ни к чему не привел, а на самом полигоне вокруг той точки, где я был заморожен, никаких следов не обнаружено. Даже наших. — Это как? — удивилась я, делая еще глоток горячего чая, оказавшегося терпким и вкусным. Лукас пожал плечами. — Сложно сказать. Есть ощущение, что следы кто-то успел стереть. — Но значит, что этот некто был относительно рядом, не ушел куда-то далеко... — Слишком много людей и нечисти ходило по полигону в тот день, сложно выделить отдельные следы. Я вздохнула. Эх, сюда бы мою маму! Мама у меня — нюхач, у нее отменный нюх на все запахи, легко распутает любые следы, вычленит нужный из клубка и пройдет по нему, как по невидимой нити. — А как насчет сыворотки правды? — спросила я. — Насчет чего? — переспросил Лукас. В его взгляде было такое недоумение, что я как-то стушевалась и решила на всякий случай зайти издалека: — Мне бабушка рассказывала, что из некоторых трав можно изготовить зелье, одна капля которых заставит любого говорить правду... — Сказки всё это, — обрезал Лукас. — Не существует трав, способных на такое чудо. Хм... Ну, в Валтарии, возможно, в самом деле не существует... — А что насчет ментального воздействия? — осторожно спросила я. — Можно ли как-то вытащить из памяти другого человека воспоминания о том или ином дне? И проверить так всех преподавателей, да и студентов тоже... — Ты говоришь о странных вещах, — задумчиво протянул Лукас. — Такая магия разве существует? Тоже ваши местные сказочки? Та-а-ак, чувствую, в библиотеке мне еще читать не перечитать... — Видимо, я слишком сильно верю в чудеса, — неловко улыбнулась я. — Тебе, как ледяной фее, простительно, — усмехнулся Лукас. — Но вообще, жаль, конечно, что это только сказки, я бы не отказался, чтобы они стали былью. Я молча пила чай, глядя в кружку, вцепившись в нее обеими руками. Очень хотелось рассказать Лукасу и о зельях правды, и о менталистах, и помочь хотелось — но как? Я поисковой магией особо не владела, не было у меня необходимости глубоко ее изучать. А менталистом сама не являлась. — А как же тогда действовать, чтобы найти предателя? — Есть еще разные способы, не всё испробовано, — туманно ответил Лукас. — Но всё это требует больше времени. Я склонила голову набок и задумчиво закусила нижнюю губу. — Это всё как-то связано с покушением на твою жизнь недавно? — спросила негромко. — Ты вроде как толком не знаешь, кто я, утверждаешь, что у тебя не было доступа к свежей информации, но про покушение на меня тебе откуда-то известно, — усмехнулся Лукас. — Сокурсники сегодня рассказали, — смущенно улыбнулась я. — Когда мы обменивались информацией, как распределение прошло. Я очень удивилась... — Понятно. Отвечая на твой вопрос: думаю, да, связано. Скорее всего, это одна большая цепь, которая тянется последние полгода. — Почему тебя хотят убить? — нахмурилась я. — Только лишь из-за высокого статуса? Но ты же не один такой важный человек в стране. Или это какие-то повсеместные нападения? Лукас ответил не сразу. Он неспешно подлил себе и мне чай, сделал большой глоток, потом ответил медленно, будто подбирая каждое слово: — Я сам задаюсь этим вопросом. Есть ощущение, что за моей спиной ведутся какие-то игры, о которых мне забыли сообщить, — он горько усмехнулся. — Может, ты проигрался в карты какому-нибудь влиятельному человеку? — ехидно предположила я. — Или-и-и, — я сделала театральную паузу, — состоял в коротком, но пламенном романе с замужней дамой какого-нибудь высокопоставленного лица? Лукас фыркнул, и в его глазах вспыхнул огонек насмешки. — Оу, мисс Винтер, вы рисуете в своем воображении та-а-акие пикантные сценарии, — он многозначительно поиграл бровями, но тут же посерьезнел. — Увы, я человек скучный в этом плане. Карточные долги — не моя стихия, а чужих жен я предпочитаю обходить за три версты — слишком уж много хлопот. — Тогда, возможно, причина в твоей невыносимой манере преподавания? — не унималась я, уже не скрывая широкой издевательской улыбки. — Ставишь «неуд» за малейшую ошибку? Знаешь, некоторые могут воспринять это как личное оскорбление, а здесь все-таки много аристократов учится. — Вполне возможно, — он с невозмутимым видом отпил чаю. — Но, если честно, я склоняюсь к более прозаичной версии: я просто стою на пути. — Каком? — В целом... На пути к деньгам, власти, влиянию... Банально, но как есть. Возможно, я до смерти надоел кому-то. — Прям до смерти? — я изогнула бровь. — В буквальном смысле? Это очень уж радикальный способ убрать препятствие с дороги, тем более препятствие в виде такого полезного человека для империи, как ты. Лукас откинулся в кресле, и его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел куда-то сквозь стены. — В мире магии, где иллюзии стали повседневностью, а слова потеряли вес, лишь одна вещь остается по-настоящему убедительной — смерть, — с философской задумчивостью протянул Лукас. — Она не требует доказательств и не признает компромиссов. — А еще — любовь, — тихо добавила я. — И она сильнее смерти. Лукас смерил меня скептичным взглядом. — Ничто не может быть сильнее смерти. Я пожала плечами, не желая спорить. У меня было иное мнение на этот счет, но кто я такая, чтобы переубеждать преподавателя по боевой практике в военной академии, что истинная любовь способна победить смерть? — Говорят, истина рождается в споре, — задумчиво протянул Лукас. — Но, как показывает практика, куда чаще она всплывает на поверхность вместе с трупом. — Звучит весьма цинично. — Это не цинизм, а констатация факта. Некоторые истины слишком неудобны, чтобы жить. А некоторые люди — слишком опасны, чтобы позволить им говорить. И кто-то явно не хочет, чтобы я нёс истину в массы. Вот и весь секрет. Впрочем, — он поставил пустую чашку на стол, — не стоит портить такой приятный вечер разговорами о политике и мимо проплывающих трупах. Лучше расскажи побольше о себе. Он наклонился вперед, его локти уперлись в колени. — Знаешь, моя ледяная фея... Ты — ходячее противоречие. Девушка из глухой провинции с манерами... как бы это помягче сказать... совсем не провинциальными. Следы хорошей выучки сквозят в каждой твоей уловке. И сила... — его взгляд стал тяжелым, изучающим. — Сила у тебя какая-то необычная. Ты вроде как саликид, но какой-то странный... Я таких не видел раньше. «Опа-а-ас-с-сный момент!..» — прошелестел мой внутренний зверь. Сердце заколотилось где-то в горле. Лукас был слишком близок к истине, слишком близок. Конечно, он не видел ничего подобного. Ведь ледяные драконы здесь не водятся... И сейчас, столкнувшись со мной, Лукас пытался вместить меня логически в рамки своего мира. Рамки скрипели от натуги, трещали по швам, но пока что вмещали мою драконью тушку. — В Имерхейме либо рождаешься сильным, либо быстро становишься чьим-то обедом. Это воспитывает характер и манеры тоже. Вежливость — лучшая защита от голодных хищников, и не только звериных. Человеческие «хищники» похуже ледяных монстров будут. Уголки губ Лукаса поползли вверх. — Полагаю, ты права, вежливость — это действительно грозное оружие, особенно в умелых руках. Я кивнула и воодушевленно продолжила: — А что касается моей магии... Я действительно какая-то «не такая», мне родственники постоянно об этом твердили, к сожалению. Дар у меня очень нестабильный, как вы сами заметили на распределении, так что и ощущается он наверняка иначе. Не вижу в этом ничего интересного. — А я — вижу. И вы мне очень интересны, мисс Винтер. Во всех смыслах. Произнес он это таким тоном, будто намекал на то, что продолжает не верить в мое происхождение. И наверняка ведь полезет искать информацию обо мне, проклятье... Лукас молча пододвинул ко мне тарелку с горкой печенья. — Подкрепись. Ночные полеты по крышам, особенно незапланированные, требуют энергии. Я из вежливости взяла одно и откусила маленький кусочек, ожидая вкуса безвкусной овсяной крошки или что-нибудь вроде того... И обомлела. Хрустящая овсяная текстура, терпковатая сладость сушеной клюквы, что уже являлось дорогим десертом по местным меркам, как я понимаю... и вдруг — крошечное, тающее взрывное пятно, горьковато-сладкое, бархатистое, божественно знакомое... Шоколад. У меня на мгновенье аж потемнело в глазах. Кровь чуть ли не с грохотом отхлынула от лица, сердце на мгновение замерло, а пальцы, сжимавшие печенье, предательски дрогнули. Это было так неожиданно, так потрясающе — почувствовать легкий вкус шоколада — что весь мир сузился до этого крошечного кусочка, оставляющего на языке райский след. «ШОКОЛА-А-А-А-АД!!! — в моем сознании буквально взревела Зигорра, и этот внутренний вопль был полон такого восторга, что я едва не подавилась. — Он ес-с-сть! С-с-сожрать тарелку с-с-со всем с-с-содержимым!» Лукас наблюдал за моей реакцией с легким любопытством. — Никогда не приходилось пробовать шоколад, да? — спросил он. Я заставила себя покачать головой, отводя взгляд, чтобы скрыть блеск алчных глаз. — Мне... мне даже клюкву есть не приходилось, — соврала я. — Моя семья не может себе это позволить... Я положила остаток печенья обратно на тарелку, движением, потребовавшим невероятного самообладания. Каждая клеточка тела, каждая частичка Зигорры вопила, требовала схватить всю миску печенья и запихнуть ее в рот, не разжевывая, но я заставила себя действовать осторожно и есть неспешно, соблюдая рамки приличия. Всего одно, Кьяра, всего одно! Ты не голодная оборванка с улицы, не дикарка с голодного острова! Ты гостья здесь, ты воспитанная девушка, и ты умеешь контролировать дракона, веди себя прилично! Так что жуй эту несчастную печеньку, смакуй и радуйся, что она тебе вообще перепала! — Очень вкусно... Спасибо за оказанную честь. Мой внутренний зверь, кстати, притих, даже после такого маленького количества шоколада. Изголодался мой дракон, даже таким крохам рад, хех. — Бери еще, — кивнул Лукас на миску с печеньем. — Благодарю, не голодна. Ложь. Я была готова продать душу за все эти сладости, но представляла цену на такие товары в Валтарии и задавалась вопросом, что Лукас захочет взамен?.. Эта миска печенья стоила очень дорого, такое угощение не разбрасывают, его дарят с особым смыслом, и я не могла позволить себе злоупотребить гостеприимством Лукаса, какими бы благими намерениями оно ни было продиктовано. Сей вопрос меня прям беспокоил, так что я решила прояснить его сразу. — Что я должна буду тебе за это угощение? — спросила прямо. — Оу, очень многое. Даже не уверен, согласишься ли ты на мое предложение... Лукас выдержал паузу, а потом рассмеялся, глядя на мое напряженное выражение лица. — Да ничего, Кьяра. Это просто угощение, какое «должна», о чем ты? — Но это же не просто кусок хлеба, я чувствую себя обязанной... На самом деле не чувствовала, конечно, но юная валтарская дева на моем месте действительно могла бы так скромничать, так что следовало придерживаться легенды и дальше. «На ушах Лукас-с-са уже километровая лапша вис-с-сит от твоего вранья, — задумчиво протянул внутренний зверь. — Как он еще об нее не с-с-спотыкаетс-с-ся...» О, Зигорра, не совсем спишь, что ли? Дракон что-то невнятно мурлыкнул и притих, явно продолжив наслаждаться поглощаемой печенькой и боясь спугнуть внезапно свалившееся сладкое счастье. — Не выдумывай, Кьяра. Я просто могу позволить себе угостить тебя этим печеньем, только и всего. Ну-ну... Я сглотнула и, побежденная его ласковым голосом и собственным искушением, взяла еще одно печенье, но на сей раз откусила от него кусочек с таким чувством, будто это был не десерт, а священный ритуал, возвращающий крошечную частичку того мира, который я временно потеряла. — Должно быть, твоя семья весьма состоятельна, раз может позволить себе такие щедрые угощения, — произнесла я негромко. — Состоятельна? Можно и так сказать, — Лукас откинулся на спинку кресла, развалившись с видом человека, который привык владеть ситуацией. — Наш клан, определенно, не бедствует. И теплицы у них, наверное, свои есть... Интересно. Я решила воспользоваться возможностью и перевести разговор на Лукаса, а то слишком много внимания было приковано ко мне. — А чем именно занимается твоя семья? — спросила я. Лукас посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. — Серьезно? — он мягко рассмеялся. — Даже в Имерхейме, я полагаю, должны были слышать о клане Валту́р. Я опустила глаза, изображая смущение. — Простите, мастер Скаар, в моем родном крае с такой информацией была напряженка, как я вам уже говорила. Новости доходили редко и в искаженном виде, нормальных учебников у меня не имелось. Я... я чувствую себя полной невеждой, конечно, так неловко... Пожалуйста, простите мое невежество... «Километро-о-овая лапша-а-а», — издевательски протянула Зигорра, подав голос. Уголки моих губ дрогнули, но я заставила себя сохранить серьезное выражение лица. Подозрительный взгляд Лукаса смягчился, уступив место снисходительной усмешке. Ему, похоже, нравилась эта роль просвещенного наставника по отношению к «простушке из глуши». — Не извиняйся, в конце концов, ты здесь, чтобы учиться. Клан Валтур — это оплот Валтарии. Мы — те, кто держит границу. Те, кто сдерживает бурю. Мой отец — Ка́лед Скаар, глава клана, Верховный Воевода. Главнокомандующий всеми военными силами саликидов. Уж о нем-то ты точно слышала. Мир сузился до одной точки, сочетание слов «Калед Скаар» отозвалось в моих ушах оглушительным грохотом. Я уже слышала его однажды, совсем недавно, когда выползала из разгромленного поезда... «Господин Калед, а что делать с остальными телами?..» Это было имя человека, который приказал похитить меня. Имя того, кто рыскал сейчас по всей Валтарии в поисках меня, а я тут... Сидела с его сыном и ела печеньки, Маргс вас всех раздери! У меня перехватило дыхание. Крошечный кусочек печенья, который я только что откусила, внезапно превратился в сухой, колючий комок и застрял в горле. Я подавилась, не театрально, а по-настоящему, глаза аж наполнились слезами, и я, закашлявшись, схватилась за горло. — Да... Слышала... — сквозь кашель произнесла я. И даже видела... Вот только в столь неприглядной ситуации, что словами не передать. Калед Скаар, значит... Да как же я так умудрилась вляпаться?! Лукас протянул руку и легким движением пальцев провел перед моим лицом, отчего я почувствовала легкий холодок, комок в горле будто сразу растворился, и я судорожно глотнула воздух. — Кажется, мое печенье произвело на тебя неизгладимое впечатление, — хмыкнул Лукас. Я, все еще кашляя, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Страх, паника и еще Маргс знает что смешались во мне в один коктейль, от которого кружилась голова. — Просто... не привыкла к обществу столь высокопоставленных особ, — прохрипела я, наконец, отдышавшись. — Такая честь, сын Верховного Воеводы... И преподаватель в академии. Неожиданное сочетание, я думала, вы все, ну... на границе, сражаетесь с ледяными грифонами, и всё такое... — Отец бо́льшую часть времени проводит на границе, — кивнул Лукас. — А моя задача — готовить тех, кто придет под его руководство. Интересно, а Лукас в курсе нюансов насчет сбежавшей лакорской принцессы? А если в курсе, то какую именно правду он знает? Насколько отец с ним честен? Насколько Лукас разделяет его взгляды? Вопросы, вопросы... Слишком много вопросов. Ответов у меня пока не было, но что-то подсказывало, что Лукас был не в курсе всех дел его папочки. Голова шла кругом от новой информации... Я не могла больше оставаться в одном кабинете с Лукасом, поэтому поставила пустую кружку на стол и собралась покинуть кабинет. Мне нужно было всё переосмыслить, понять, как действовать... Отоспаться, в конце концов! — Что ж... Мне, кажется, пора, я и так безбожно задержалась у вас и наверняка отвлекла от массы важных дел. Благодарю за чай и... Я приподнялась с кресла, чувствуя, как подкашиваются ноги, не от усталости, а от нервного напряжения, что стучал в висках горячей волной. Нужно было бежать... Бежать отсюда, чтобы в одиночестве, в тишине своей комнаты, переварить шокирующее открытие, сжигающее изнутри. Сын Каледа Скаара... Я сидела в уютном кабинете человека, чей отец охотился за мной по всей империи, с ума сойти... — Никакие дела не могут быть важнее здоровья адепта. — Со мной все в порядке. — Ложь, — отсек Лукас. — Ты до сих пор не оправилась от ледяного ожога, вдобавок к нему еще и переохладилась, упав на крышу, и я не позволю тебе уйти, пока не продолжу лечение сегодня. Помнишь, я говорил, что необходимо несколько сеансов? Я не шутил, рецидив таких вещей непредсказуем и опасен, он подтачивает изнутри, как мороз, пробирающийся в щели дома. — Место ледяного ожога уже не беспокоит. Я сама справлюсь с завершением лечения, в самом деле. — Он не беспокоит, потому что я его хорошо купировал, — хмыкнул Лукас. — Но это не значит, что всё уже прошло. Ледяной шрам, если его не лечить правильно, может прорасти, он вытягивает тепло и жизнь, медленно, но верно, оставляя после себя лишь холодную пустоту. Я уже начал процесс в лазарете, и я его закончу. Если ты хочешь сохранить ногу, рекомендую всё же задержаться и позволить мне продолжить лечение. Но если тебя устраивает перспектива ампутации, то ты свободна, конечно. Ой, сколько ехидства в голосе, подумать только!.. Его настойчивость была подобна нависшей грозовой туче, тяжелой, неумолимо подавляющей. Спорить бесполезно, бежать — подозрительно, да и унизительно. Но сбежать было необходимо, чтобы никоим образом не сближаться с тем, от кого мне следовало держаться как можно дальше... Или нет? Сквозь хаос страха, смущения и яростного сопротивления в сознании вспыхнула холодная мысль: а чего я, собственно, боюсь? Смотрела на него, сына Верховного Воеводы, человека с безграничным доступом к ресурсам, знаниям и власти, до которых я не могла дотянуться сама здесь, в Валтарии, и которые могли быть мне чрезвычайно полезны в сложившейся ситуации. Лукас предлагал помощь, пусть и со своими мотивами, но почему я должна от нее отказываться только лишь потому, что он, вроде как, мой враг? Такой вот... Лучший враг, хех. Разве это не был дар судьбы, брошенный к моим ногам? Западня, конечно, но какая роскошная, устланная шелками и дорогим по местным меркам печеньем. Подумалось... Кем бы он ни был — сыном моего похитителя, врагом или просто пешкой в чужих играх — он был здесь, сейчас, и он мог мне помочь. Его магия могла исцелить мою рану, его высокое положение могло открыть любые двери, а значит, через него можно было найти ту самую потаенную тропу, что приведет меня к свободе, к границе. Его угощения с драгоценными крупинками шоколада могли подпитывать мою драконью сущность, пусть даже такими крохами, но давать тем самым мне силы для успокоения дракона в этой военной академии суровой Валтарии. Почему бы всем этим не воспользоваться? Плохо так поступать? В моем положении — вот вообще нет! Некогда мне тут в жертву играть, этот поезд ушел, разбившись о скалы Валтарии, и если уж судьба забросила меня в самое логово зверя, то я буду вести себя, как хищница. Буду использовать интерес Лукаса ко мне и брать всё, что он может дать, превращая это в свое оружие, в свой тайный пропуск к свободе. Мысль была одновременно пугающей и пьяняще сладкой, противоречивые чувства — жгучий стыд, леденящий страх, расчетливая холодность, симпатия к Лукасу — боролись во мне, кружились вихрем, пока я не почувствовала, как по моим губам помимо воли расползается лукавая улыбка. — Ну... Хорошо. Ты прав, мне действительно нужна твоя помощь... Я медленно, с почти театральной грацией опустилась обратно в кресло, затем, подняв на Лукаса вызывающе-насмешливый взгляд, плавным соблазнительным жестом задрала подол ночной сорочки, тонкая белая ткань поползла вверх, обнажая кожу бедра. И пока Лукас не сводил взгляда с моих рук, неторопливо задирающих ткань, я положила ногу прямо на колени Лукаса, почувствовав, как он на мгновение замер, как напряглись его мускулы, а на лице заиграли желваки. Я видела, как его зрачки резко расширились, поглотив почти всю желтую радужку, пока от нее не остались лишь тонкие-тонкие ободки, горящие в отсветах камина. Лукас застыл, затаив дыхание, будто завороженный, взгляд его был прикован к моей обнаженной ноге. Тишина в комнате стала густой и звенящей, нарушаемая лишь треском поленьев и учащенным стуком моего собственного сердца. — Думаю, так лечить будет удобнее, — я улыбнулась и мило похлопала глазками. Лукас завис на добрую минуту, наверное, явно не ожидая от меня такой прыти. Затем он шумно, с легким присвистом выдохнул через нос, будто сбрасывая с себя оцепенение, и придвинулся ближе, чтобы было удобнее проводить магические целительские манипуляции. Лукас действовал молча, его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра, чуть выше места ранения. Первое прикосновение было подобно вспышке — обжигающе теплое, даже горячее, заставившее меня едва заметно вздрогнуть, потому что магия саликида очень бодро полилась в меня плотным потоком, смешиваясь с моей магией. Лукас водил подушечками пальцев по белесому пятну, оставшемуся от залеченного ледяного ожога, и за его прикосновением тянулся след из искрящейся магии, напомнивший мне жидкое солнце. Оно проникало глубоко внутрь, растворяя остатки ледяной стужи, и это было невыразимо приятно, томное тепло разливалось по жилам, расслабляло мышцы. Он начал нашептывать заклинание, но почти сразу споткнулся, замолчал на полуслове, слегка покачал головой и начал заново. — Что такое, мастер Скаар? — спросила я нарочито сладким невинным тоном. — Заклинание очень сложное? Или, может, что-то... отвлекает? — Твое врожденное кокетство, о моя ледяная фея, обладает разрушительным действием на мою концентрацию, сравнимым разве что с боевым заклятьем, — пробормотал Лукас с притворной досадой. Второй раз он сбился уже на середине выплетания сложной руны, и на этот раз его пальцы непроизвольно сжались, на мгновение прильнув к моей коже с такой силой, что по ней пробежала волна жара, уже совсем не магического. — Проклятье, — тихо выругался он, отводя руку и снова собираясь с мыслями. — Что, настолько сильные проблемы с концентрацией? — не унималась я, наслаждаясь его замешательством и такой приятной властью над ним в данный миг. — Нет, просто качество пациента оставляет желать лучшего, — парировал Лукас. — Слишком много посторонних шумов. Ну-ну... Он снова погрузился в работу, и на этот раз его прикосновения стали более уверенными и более волнующими. Каждое движение пальцев — такое медленное, почти ласкающее, будто Лукас не просто исцелял рану, а изучал каждую клеточку тела, запоминая текстуру моей кожи, ее отклик на его прикосновение. Напряжение висело между нами плотной звенящей пеленой, и в этом напряжении, в этом тихом поединке взглядов и скрытых улыбок я чувствовала себя уже не жертвой обстоятельств, а полноправной участницей опасной игры. Кажется, мне даже начинало нравиться. Да и Лукасу — тоже. Одна только Сиринга возмущенно помахала крыльями, издала клокочущий звук и вылетела в окошко, явно не выдержав наших игрищ. Пальцы Лукаса продолжали свое медленное, почти гипнотическое движение по внутренней стороне моего бедра, каждое прикосновение было подобно короткому разряду молнии, оставляющему за собой пьянящий жар. И чем дольше Лукас водил подушечками пальцев по чувствительной коже, тем меньше его прикосновения можно было назвать сугубо целительскими. Скорее уж это была ласка. Неспешная, исследующая, полная трепета и чувственной страсти... — У тебя невероятно бархатистая кожа, — голос Лукаса прозвучал низко, с легкой хрипотцой. — Как у королевской кобры из стеклянных песков Ара́нии. Такой же шелковистой, опасной... и смертельно соблазнительной. С моих уст сорвался короткий смешок. Потрясающее сравнение! Вполне в духе моей Зигорры. — Хорошо разбираетесь в опасных рептилиях, мастер Скаар? — парировала я, заставляя свой голос звучать легко и насмешливо, хотя дыхание слегка сбилось. — Или это профессиональная деформация преподавателя боевой магии — всё живое оценивать с точки зрения уровня угрозы? — А ты считаешь себя именно угрозой для меня? — каким-то мурлыкающим голосом произнес Лукас. И пальчиками по внутренней стороне моего бедра провел так, что у меня аж дыхание перехватило. Ур-р-р... «Интерес-с-сно, он с-с-со вс-с-семи ученицами такой... внимательный?» — ехидно прошелестел голос внутреннего зверя. — Только с теми, кто сваливается мне под окна, — хмыкнул Лукас Хм? К чему это он? А потом я вздрогнула от внезапного осознания. Так, стоп... Не поняла... Он что... услышал Зигорру?.. «Ты тоже это чувс-с-ствуешь?..» — взволнованно спросила она. — Чувствую что именно? — Лукас, наконец, перевел на меня взгляд, вопросительно вздернул брови. А я... А у меня в груди всё оборвалось. Сердце замерло, а потом рванулось в бешеной скачке, перед глазами аж потемнело на миг. Лукас услышал ее... услышал Зигорру. Не понял, что услышал дракона, решил, что это мой голос. Видимо, целебное магическое проникновение оказалось настолько глубоким, что Лукас прочувствовал мою магию лучше, и его сознание смогло уловить ту часть меня, что, вообще-то, навеки скрыта для всех, кроме меня. Ну, почти всех. Чисто теоретически моего дракона мог услышать только один человек... И я очень хорошо понимала, что это значит. Леденящий ужас накатил на меня волной, и вместе с ним — ослепительное понимание происходящего. Оно пронзило меня острее любого клинка, и волосы на затылке встали дыбом. А еще — вновь стало знобить. Сильно. И теперь мне было понятно, на что я так реагирую. От шока я не могла вымолвить ни слова, лишь сидела, глядя на Лукаса широко раскрытыми глазами, в которых наверняка читалась странная смесь эмоций, которую Лукас истолковал по-своему. Как смущение, как страх за свою дерзость, как признание или еще Маргс знает что. Он выдержал паузу, скользнул взглядом по моим губам, по учащенно бьющейся жилке на шее, и наклонился ближе, так что его дыхание снова коснулось моего лица, а рука скользнула вверх по моему бедру, томительно-нежным движением, способным свести с ума очарованную девушку. — Молчишь... И твое молчание красноречивее любых слов. Раз уж ты спросила... — его голос снизился до интимного шепота, предназначенного только для меня. — Не знаю, что именно чувствуешь ты... Но я чувствую влечение, — прошептал он, и его рука легла поверх моей, сжимавшей ткань сорочки. — Какое-то невыносимое, иррациональное желание быть ближе, словно между нами натянута струна, и кто-то безумный заставляет ее вибрировать всё сильнее и сильнее. И да, — он горько усмехнулся, — прекрасно понимаю, насколько это безрассудно и непрофессионально звучит из моих уст. Но это не останавливает меня от того, чтобы сказать это вслух. Я не прошу от тебя сейчас никакой ответной реакции, просто хочу, чтобы ты знала, что я желаю узнать тебя лучше. По-настоящему — не как преподаватель, а как мужчина, который хочет ближе узнать женщину. Во всех смыслах ближе: узнать, что скрывается за тьмой твоих глаз; услышать, как сбивается твое дыхание... и знать, что это я — причина. Его ладонь еще несколько секунд лежала на моем колене, такая горячая и тяжелая... Потом Лукас отвел взгляд в сторону, осторожно опустил мою ногу, одернул ночную сорочку и направился к рабочему столу, кинув мне через плечо: — На сегодня сеанс лечения завершен, ты можешь идти. Твой организм потрясающе быстро регенерирует, так что, полагаю, еще одного-двух сеансов хватит на этой и следующей неделе. Ах да... Лукас сделал небрежный взмах рукой, и я почувствовала, как по коже пробежала легкая рябь, будто на меня набросили невидимый плащ. — Маскировочные чары, — пояснил он, отвечая на мой немой вопрос. — Их должно хватить, пока ты дойдешь до своей спальни. Будет неловко, если кто-то увидит, как одна из новых адепток выходит из моего кабинета в столь, хм... неофициальном виде. Могут подумать бог знает что. Его тон был ровным, но в глазах плясали бесенята. Он прекрасно знал, что «могут подумать» именно то, что он и хотел намекнуть всем своим поведением. Я проигнорировала скрытый подтекст и кивнула, стараясь выглядеть благодарной и спокойной. — Очень предусмотрительно с вашей стороны, мастер Скаар. Вы... очень заботливый преподаватель. Благодарю. Доброй ночи! — Сладких снов, моя ледяная фея, — певуче произнес Лукас. Он уже не смотрел на меня, уселся в кресло, погруженный в рабочие дела, но на губах его играла почти мечтательная улыбка. Боюсь, что после такого волнительного вечера мои сны действительно будут сладкими... и с вполне конкретной персоной. Я выскользнула в коридор и плотно прикрыла за собой дверь. Маскировочные чары обволакивали меня, как вторая кожа, я почти побежала, не оглядываясь, возвращаясь на свой этаж, сердце колотилось где-то в горле. Я пробежала один лестничный пролет, свернула за угол в темную нишу и прислонилась лбом к прохладному камню, пытаясь перевести дух. Внутри всё бушевало... Ужас, паника обжигали изнутри ярче любого пламени. «Ты ведь знаешь, что вс-с-сё это значит?» — тихо, без единой нотки ехидства, спросила Зигорра, которая до этого молчала, быстро сообразив, что к чему. — Да, — прошептала я в темноту, прикрыв глаза и обнимая себя за предплечья. — Он слышит тебя. «И это форменная катас-с-строфа!» — Да... «Что делать будем?» Не знаю, Зигорра... Не знаю... Потому что только истинные пары, две половинки одной души, связанные самой магией мироздания, могли слышать внутреннего зверя своего ледяного дракона. И Лукас Скаар, сын моего врага, только что доказал, что он и есть — мой истинный.