Глава 15. Ледяная Пустошь

[Кьяра] Трапезная академии Клинков и Теней в утренние часы напомнила мне оживленную академию для ледяных драконов в Лакоре: здесь было так же шумно, все адепты что-то обсуждали, чем-то делились, смеялись, спорили... Приятное такое чувство толпы. Только здесь, как ни странно, оно было еще приятнее, потому что я тоже могла участвовать в создании всеобщего гула и общаться с однокурсниками, а не молча утыкаться в тарелку, игнорируя направленные на меня высокомерные взгляды арханов. Впрочем, сегодня я была немногословна (еще бы: встать в такую рань и сразу переться на серьезные занятия!..) и просто слушала Тею, которая болтала без умолку и наливала мне в кружку странный черный напиток. — Что это? — вежливо уточнила я, осторожно принюхиваясь. Пахло кедром и еще чем-то терпким, незнакомым. — Так кофе же! Вин, ну ты чего, кофе никогда не пила, что ли? — М-м-м... У нас в Имерхейме кофе с другим привкусом, — пробормотала я. И сделала осторожный глоток. От кофе здесь было только название, на вкус больше напоминало невнятную горькую бурду с кедровым привкусом. — Вкусно, правда? Ты еще хлебец возьми, с хлебцем вообще огонь будет, — Тея бодро хрустела злаковым хлебцем и мне протянула тарелку. Пока я их жевала и запивала очень странным напитком, упорно не покидало ощущение, что я жую кусок хвойной ДСП. «Зашибис-с-сь завтрак во вражес-с-ской академии», — прокомментировал мой внутренний зверь. Да ладно тебе, каша очень даже вкусная. Передо мной как раз дымилась порция овсяной каши, густой, правильной консистенции, с тонким ореховым ароматом поджаренного зерна. Рядом на тарелке лежал ломоть ржаного хлеба, тёплый, с хрустящей корочкой и воздушной мякотью, пахнущий солодом и печью. И, коронный номер валтарского завтрака — несколько полосок вяленого мяса, не знаю, чьего именно, но мясо было вкусным и очень сытным. «Это вс-с-сё? — вновь прозвучал в моей голове драконий голос, в котором слились воедино разочарование, брезгливость и приступ голода. — Пос-с-сле вчерашнего издевательс-с-ства над твоим телом и духом, нам предлагают это топливо? Где шоколад? Где с-с-сладкие булочки? Где взбитые с-с-сливки, которые тают на языке, как первозданный с-с-снег под утренним с-с-солнцем?» Мы не в Лакоре, нам тут не до вкусняшек, забудь о них. Привыкай к аскезе. «Ас-с-скеза — это когда добровольно отказываешьс-с-ся от излишес-с-ств, — парировал дракон. — Нас-с-с же морят голодом без по-нас-с-стоящему вкус-с-сных вещей. Это уже не ас-с-скеза, а вредительс-с-ство! Но раз уж шоколад не предвидитс-с-ся...» Она сделала театральную паузу, и я, чувствуя подвох, осторожно отпила воды. «...предлагаю разнообразить меню. С-с-сожрать этих двоих», — мысленный взор Зигорры метнулся через стол. За ним как раз восседала Морвенна, она ела ту же самую овсянку, тот же хлеб и то же мясо, но делала это с таким видом, будто разбирала икру ложкой из вулканического стекла. Каждое движение было выверено, наполнено презрительной грацией, а взгляды, которые она бросала на свою кашу и на окружающих (особенно на меня), могли бы заморозить лаву. Рядом с ней сидел Элар, который разглагольствовал что-то на научную тему, Морвенна ему изредка отвечала. «Девочка выдержанная, пропитана с-с-самовлюблённостью до с-с-самых кос-с-сточек, должна быть хрус-с-стящей с-с-снаружи и невынос-с-симо пус-с-стой внутри. Лакомый кус-с-сочек для с-с-снятия с-с-стрес-с-с-са. А тот, что рядом, — продолжила Зигорра, имея в виду Элара, — с-с-слишком уж умный. Бес-с-сит! Мяс-с-со, вероятно, жилис-с-стое, но ес-с-сли его долго тушить в с-с-обс-с-ственном с-с-соку от с-с-страха...» Я чуть не поперхнулась водой. Вот до какой кровожадности доходит внутренний зверь девушки без шоколадки! Зигорра, дорогая, людоедство, даже в отношении самых раздражающих экземпляров, противоречит моральному кодексу, плану оставаться незаметной и элементарным санитарным нормам. Кто знает, чем они питались!.. «Моральный ко-о-одекс-с-с! — фыркнул внутренний зверь. — Да эта Морви тебя ненавидят! Это не человек, а ходячее ос-с-скорбление и ис-с-сточник дурного запаха! Я предлагаю утилизировать этот мус-с-сор. Экологично и безотходно». Утилизация мусора не предполагает его употребления в пищу, Зигорра! И потом, представь заголовки в «Валтарском вестнике»: «Адептка-саликид сожрала двух однокурсников из-за отсутствия шоколада в рационе». Да мой отец умер бы от стыда! Вернее, сначала нашёл бы меня, а потом умер бы от стыда. Так что вычеркни из меню всех однокурсников. «А...», — начал было дракон. И преподавателей тоже. Это чревато отчислением и несварением желудка. Зигорра издала протяжное разочарованное урчание. «С-с-скучно. Ни романтики, ни гас-с-строномических изысков. Одна овс-с-сянка да принципы... О, с-с-смотри, Лукас-с-с тоже пришел на завтрак. Давай залезем ему в карман, а? Я хочу его!» Эм... Кого? Лукаса?! «Шокола-а-ад. Но ход твоих мыс-с-слей мне тоже нравитс-с-ся, — проурчала Зигорра. — Иди, возьми его». Кого? Лукаса?! «Мне, определенно, нравитс-с-ся ход твоих мыс-с-сей». А мне — нет. Я вздохнула и отправила в рот очередную ложку каши. Заметила за преподавательским столом Лукаса, который словно почувствовал мой взгляд, глянул в ответ и улыбнулся уголком рта. Я смущенно улыбнулась и вновь уткнулась в тарелку. Что делать с Лукасом и внезапно обнаруженной связью истинной пары я так и не решила. Оттого еще страшнее было после завтрака отправляться на занятие с ним... *** Путь до аудитории, где должны были проходить занятия с Лукасом, казался мне бесконечно долгим и больше напоминал похоронную процессию, потому что каждый шаг давался так тяжело, ноги словно налились свинцом и отказывались отрываться от каменного пола... Я бы сейчас с удовольствием прошла через десять тренировок подряд с любыми тяжеленными мечами, лишь бы не встречаться с Лукасом взглядом и не оставаться с ним рядом. Почему? Да потому что была в полном душевном раздрае и непонимании, как мне быть дальше. Знаете, что такое для ледяного дракона — найти свою истинную пару? Это — настоящее сокровище, которое сущность требует утащить в свою пещеру и беречь как зеницу ока. Это — эдакий постоянный «шоколад», который стабилизирует дракона и помогает проявиться в полную силу. Это — яркий «зеленый флаг», сигнализирующий о том, что вот с этим человеком ты будешь самой счастливой на свете. Да только где я и где Лукас? Мы по разные стороны баррикад, у нас такая разная жизнь... Как вообще так вышло, что моего истинного закинуло настолько далеко? «Ты ему явно нравишьс-с-ся», — негромко заметила Зигорра. Да... И я совершенно не знала, что мне со всем этим делать. Мне домой надо, к себе, в Лакор... У меня там родные, обязанности, у меня там своя судьба... Мне надо как можно скорее бежать прочь из страны, в которой я почувствовала истинного, вот же оказия! Ладно, Кьяра, успокойся, решай проблемы по мере их появления. Сейчас тебе нужно просто пережить урок с Лукасом, это просто еще один урок, самый обычный урок у самого обычного, слегка высокомерного, талантливого и невероятно привлекательного преподавателя... Так, просто — преподавателя! *** После трапезы я переключила внимание на Тею и Брендона, которые шагали со мной рядом и спорили с Эларом о том, как пройдет сегодняшнее занятие с мастером Скааром. А я просто слушала молча. Во мне клубилось беспокойство, как дрожь перед прыжком с высоты, когда не знаешь, расправятся ли крылья, только сейчас высотой была не бездна, а пронизывающий желтый взгляд Лукаса Скаара. Взгляд, который, казалось, видел чуть больше, чем я хотела показывать... И мне опять придется балансировать на лезвии: показать достаточно силы, дабы не выглядеть полной бездарностью, но не настолько, чтобы вызвать вопросы. Дверь в нужную аудиторию была не просто дверью, а массивной аркой из синего льда, испещренная мерцающими рунами, и Тея толкнула дверь, первой шагнув внутрь. Я вошла вслед за ней и с интересом огляделась. Если в академии царила строгая мрачность черных камней, то здесь была открытая пасть зимы. Мы оказались в помещении, магически увеличенном изнутри, огромный купол которого был высечен, казалось, из глыбы вечного ледника. По всей аудитории располагались эдакие большие сферы из толстого непрозрачного льда, было видно только, как внутри них, словно молоко в стеклянном шаре, клубился и переливался туман. Выглядело это жутковато прекрасно и почему-то напомнило мне инкубаторы для каких-нибудь ледяных фантомов. Что, как я позже выяснила, было недалеко от истины. Мы с нашей разношерстной командой неудачников — простите, «многообещающих адептов с нестандартным потенциалом» — топтались на пороге, неуверенно оглядывая странную аудиторию, не понимающие, чего ждать. — Это и есть те самые индивидуальные тренировочные зоны, — мрачно заметил Брендон. — Я слышал, вчера оттуда вынесли троих. На носилках. Один в лазарете всё еще бредит про собственную тень. Тея фыркнула. — Слабак. Нас так просто не возьмешь. Мы — команда! — Мы — группа риска, — поправил его долговязый Элар. — И Скаар, по слухам, обожает разбирать таких, как мы, на запчасти. Небольшая дверь по левой стене, которую я даже не сразу заметила, беззвучно открылась, впустив струю еще более ледяного воздуха. И его. Лукас Скаар вошел в зал не как преподаватель, а как хозяин этой ледяной долины, я бы сказала. С важным таким видом абсолютного победителя и хозяина положения. На его плече, как живое украшение, сидела Сиринга, она повернула голову в нашу сторону, смотря на нас огромными желтыми глазами, полными птичьего высокомерия. Взгляд Лукаса был таким же оценивающим и холодным, а когда он добрался до меня, в уголке его губ дрогнула едва уловимая ниточка — не улыбка даже, а скорее тень интереса. Или — предвкушения охоты?.. На Лукасе, кстати, снова были ледяные доспехи, только без красного плаща на этот раз. Ой, проклятье, плащ! Я совсем про него забыла... Надо будет разобраться, где его в академии можно постирать, и вернуть Лукасу... — Вы опоздали на семь секунд, господа адепты, — сухо констатировал он. — В условиях реального нападения грифонов этого было бы достаточно, чтобы вы замерзли насмерть или лишились конечностей. Впредь — являться за пять секунд до начала занятия минимум. Встать у сфер. Сам Лукас занял позицию четко в центре, между несколькими сферами, около которых мы и разместились вокруг преподавателя. Сиринга взмахнула крыльями и улетела вверх, усаживаясь на ледяной выступ-балкон, откуда ей было удобно наблюдать за всем происходящим. Я бы вот тоже с удовольствием куда-нибудь улетела... Что-то мне было не по себе в ожидании неизвестности. — Добро пожаловать в Ледяную Пустошь, — начал Лукас. — Это не урок заклинаний. Не класс для заучивания рун. Это тренажер для вашего самого бесполезного в паническом состоянии и одновременно самого важного органа, — он коснулся пальцем своего виска. — Мозга. Вернее, того, чем вы привыкли пользоваться в состоянии стресса. Он медленно прошелся перед нами, сцепив руки в замок за спиной. — Каждый из вас представляет собой набор шаблонов: шаблонов мышления, шаблонов применения магии... Вы паникуете — бросаетесь в бой или бежите. Вы злитесь — усиливаете атаку или замираете на месте. Вы боитесь — пытаетесь спрятаться или совершаете необдуманные действия. У каждого из нас — свой набор шаблонов, сильных сторон и слабостей, которые умный враг с удовольствием использует против вас. Сегодня вы встретитесь с таким врагом. Я бы сказал — с самым страшным, самым опасным врагом, с которым вы только можете встретиться. — Мы будем сражаться с ледяными грифонами? — ахнула Мира, прижав ладошку ко рту. — Здесь, в стенах академии? Лукас наградил ее снисходительной улыбкой. — Ну что вы, никакого ледяного грифона невозможно удержать в этих стенах, он разнесет здесь всё в пух и прах. Есть еще предположения, с кем вам сегодня придется сражаться? — Если не грифоны, то, может, горные тролли? — предположил Брендон. Но Лукас покачал головой. — Ваш сегодняшний противник... тоньше. Он ударит не по телу в первую очередь — он ударит по вашей воле к победе. — Призраки? — предположила Тея. — Ледяные призраки павших воинов. Они бестелесны, их нельзя поразить мечом, они питаются страхом и холодом... И они точно могут отражать наши слабости. — Ближе, — признал Лукас, и в его глазах мелькнула искорка чего-то, похожего на одобрение. — Страх — их оружие, но призрак — это эхо, тень, у него нет своей воли, лишь смутная память о боли. Ваш оппонент сегодня обладает волей. Жестокой, целеустремленной и очень личной. Он не просто хочет вас напугать — он хочет вас сломать. Меня будто окатило ледяной водой. Каждое слово Лукаса, каждый отказ от предложенных вариантов загоняли правду в узкие рамки, из которых, на мой взгляд, оставался лишь один пугающий выход. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок липкого страха, потому что мне этот вариант совсем не нравился, и сулил большие неприятности. — Элемента́ли? — предложил Элар. — Горные духи. Чистая стихия льда, разумная и древняя. Она может принимать любую форму, знать любую слабость, с ней нельзя договориться, ее можно только пересилить или обмануть. Статистически это очень сильный противник, один из самых сильных. — Вариант хороший, но любую разумную стихию можно обуздать, потому что у нее есть свои правила, своя логика. Но есть один противник, логику которого вы предсказать не сможете, потому что понятия не имеете, на что он способен. Мои сокурсники хмурились и недоуменно переглядывались, а я нервно сглотнула ком в горле и судорожно вздохнула, окончательно убедившись, что мои предположения верны. И заодно — осознав в полной мере, почему о занятиях у мастера Скаара ходят такие жутковатые слухи. «Может, с-с-сбежать? — предложила Зигорра, тоже сообразив, что к чему. — Прикиньс-с-ся больной, с-с-свали в больничное крыло...» Тише ты! Не разговаривай больше со мной при Лукасе, он же может тебя услышать! Зигорра недовольно проворчала, но послушно умолкла. — Может, зеркальные фантомы? — предположила Морвенна. — Которые копируют наши движения и заклинания? — Близко. Но фантом лишь повторяет, он не думает, не чувствует, не ненавидит, не сомневается. Он — лишь пустая оболочка. А ваш враг сегодня не пуст, о нет, более того — он переполнен. Вашими страхами, сомнениями, самыми постыдными и самыми сильными порывами. Лукас остановился и обвел всех нас пронзительным взглядом. — Итак... Забудьте о троллях, призраках и элементалях. Всё это — сущая мелочь по сравнению с тем, что вас ожидает в этой аудитории. Сегодня вам предстоит сразиться с самым главным, самым коварным и самым сильным вашим противником. С тем, кто знает каждый ваш шаг, каждую вашу слабость, каждую тайную мысль... о которой вы сами можете даже не догадываться. Он выдержал паузу, а потом сказал: — С самим собой. Сегодня вы будете сражаться с самим собой. С лучшей, усиленной версией себя — каким вы можете стать, если приложите максимум усилий. Он подошел к ближайшей сфере и положил на нее ладонь, лед под его рукой просветлел, и внутри на мгновение мелькнула мутная тень. — Внутри сферы кристаллы моей персональной магии генерируют иллюзию — идеальную копию вашей магической сигнатуры, молчаливую, но — агрессивную версию. Лишенную ваших сомнений, страха и жалости. Эта иллюзорная копия будет использовать вашу же силу против вас, и с каждым вашим магическим импульсом, с каждой вашей попыткой ударить ее привычным способом, она будет становиться сильнее, быстрее, изощреннее. Ваша задача — не победить ее в лобовой атаке, так как это попросту невозможно. Ваша задача — перестать быть предсказуемым. Найти новый способ мышления, подавить в себе инстинкт бить кулаком там, где нужен хитрый удар локтем. Но самое главное — успокоить свой ум. Ваш страх — это топливо для вашего двойника. Ваши сомнения — его оружие. Холодная голова — ваше единственное действенное оружие против двойника. Победите свои шаблоны, поборите свой страх, свои сомнения — и тогда противник будет легко побежден. Процедура проста: я сниму с вас магический слепок, — Лукас показал на свой висок, — и запущу вас внутрь сферы. Она закроется, и перед вами возникнет ваш иллюзорный противник. Иллюзорный-то иллюзорный, но ранения может нанести самые настоящие, помните об этом. Я не буду видеть, что происходит внутри сферы, никто не сможет видеть. Я буду сосредоточен на поддержании нужного магического фона в аудитории и на ежесекундном сканировании обстановки, чтобы в случае чего моментально прийти вам на помощь. Сфера откроется в двух случаях: когда вы обретете контроль над противником и одержите победу. Или... Он сделал театральную паузу, давая нам прочувствовать его слова. — ...или когда система зафиксирует угрозу вашей жизни. Тогда сфера мигнет красным, и я быстро открою ее, ваш иллюзорный двойник развеется тут же, едва я начну открывать дверь. Никто из присутствующих не увидит вашего сражения с самим собой, это будет только ваш бой, и моя задача — научить вас выходить победителями из этих сфер. Ваш иллюзорный противник — не просто милая картинка. Это психо-магическая конструкция, нацеленная на срыв вашего контроля. Её задача — заставить вас паниковать, метаться, тратить силы на удары по воздуху. Ваша задача — игнорировать её глаза и уши. Включить другие чувства. Поэтому прошу слушать меня очень внимательно, ваши действия по стабилизации собственного магического ядра должны выглядеть следующим образом... Лукас пустился в детальные объяснения, а я нервно дернула глазом и покосилась на сферу, в красках представив себе, с какой силы противником я могу столкнуться внутри сферы. Ну всё... Мне конец... *** Пока я судорожно соображала, что мне делать, и в легкой панике смотрела на ледяные сферы, в одну из которых мне предстояло скоро зайти, Лукас продолжал давать рекомендации по борьбе со своим иллюзорным двойником, и я заставила себя прислушаться к его словам. — ...в состоянии паники или под внешним магическим давлением ваше ядро начинает вибрировать, теряет стабильность, вы начинаете метаться, и магия течёт рывками, как судороги. Это верный путь к истощению и провалу. Стабилизация ядра — базовый навык, который должен быть доведён до автоматизма. Вот с этим у меня как раз и были очень большие проблемы... — ...дыхание. Всегда возвращайтесь к дыханию. Глубокий вдох на четыре счёта, задержка на четыре, медленный выдох на шесть. Вместе с выдохом — мысленное сжатие магического центра, представление его в виде идеально ровного, холодного шара. Не пытайтесь усилием воли подавить хаос, просто вернитесь к базовому ритму. Ваше ядро — не дикий зверь, его не нужно усмирять кнутом. Ему нужно показать, что вы — источник контроля, а не хаоса. Я с трудом сдержала нервный смешок. Дело в том, что у ледяных драконов магическая Искра (магическое ядро, как здесь, в Валтарии, называют средоточие магии в волшебники) как раз и представляет собой дикого зверя — дракона. У обычных волшебников же как всё устроено? У них магическая Искра похожа на граненый энергетический кристал, и чем могущественнее волшебник, тем больше граней на его Искре. У арханов же дела обстоят иначе: наша магическая Искра больше похожа на маленького энергетического дракончика, который сидит где-то там, глубоко внутри тебя, ёрничает, вспыхивает, хочет прорваться наружу, и чем могущественнее архан, тем спокойнее дракон сидит внутри него, четко следуя приказам хозяина. И в то же время: чем больше был потенциал архана, тем сложнее было взять над ним контроль. И если не работать над собой и совсем контроль над своей сущностью потерять, то можно навсегда утратить человеческий облик и остаться драконом... Таких ледяных драконов уничтожали, как бесконтрольных и особо опасных. И я очень боялась когда-нибудь потерять человечность, потому что знала, какой у меня высокий магический потенциал, а с контролем у меня пока что всё было плохо. И вот мне, с моей бешеной звериной магической Искрой — шагать в эту сферу? Кого я там увижу?.. — ...иллюзия требует постоянных затрат, а значит, создаёт микровихри энергии там, где находится её источник, — продолжал тем временем Лукас. — Найдите этот источник. Не бейте по тени — бейте по руке, что эту тень отбрасывает. Для этого нужно не бешеное сердцебиение, а ледяной расчёт. Вы должны думать, а не чувствовать. Спокойно думать, и именно этому мы с вами будем учиться на занятиях. ...и это то самое слабое место, которое я пока не смогла в себе скорректировать. Ой беда-а-а... — Взять верх над самим собой — вот ваша задача. Вы не сможете победить иллюзорного противника, пока полностью не возьмете над собой контроль. Страх, ярость, отчаяние — это ваши истинные враги, они разъедают волю быстрее любой вражеской магии. Вы не сможете их в себе уничтожить, так как это часть вас, но вы можете их... обойти. Поставить на службу, скажем так. Страх заставляет трезво оценивать угрозу — так используйте это для анализа, а не для паралича. Ярость даёт всплеск силы — поэтому направьте ее в один точечный, хладнокровный удар, а не в бешеное размахивание руками и беготню по сфере. Понимаете, о чем речь? Все закивали, а я нервно дернула глазом и тоже медленно кивнула. Лукас задержал на мне взгляд, отвернулся и продолжил: — Вам нужно найти внутри себя точку абсолютного спокойствия. Не пустоты, а тишины, как центр бури. Вспомните момент, когда вы были полностью уверены в себе, закрепите это ощущение в памяти. И в момент кризиса не боритесь с паникой, а просто шагните назад, в эту тишину. Сделайте это своим щитом. Помните, ваш разум — это ваша крепость. Не позволяйте никому, даже вам самим, его разрушать. Особенно — вам самим. Это не поэзия, а методика выживания, которую мы с вами на занятиях будем доводить до рефлекса, потому что в реальном бою на раздумья не будет времени. Вопросы на этом этапе есть? Вопросов не было, только благоговейный ужас в моих глазах. Я смотрела на Лукаса, который продолжал рассказывать о нюансах сфер и давать уже более конкретные объяснения по технике сражения с иллюзорными двойниками, и не могла подавить в себе нарастающую панику. Остальные сокурсники волновались, но скорее просто в напряженном ожидании неизвестности. Правильно, им-то чего бояться? Они потенциально очень слабые в магии, в отличие от меня. И вряд ли они встретят в сферах что-то такое, с чем не смогут справиться. А вот я... Лукас сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, снова скользнул по нам, будто он искал слабые места в нашей броне из юношеской самоуверенности. — «Обойти» — не значит проигнорировать, — продолжил Лукас. — Это значит создать внутреннюю архитектуру. Представьте плотину, которая направляет бурную реку ваших эмоций к турбинам, а не позволяет ей сметать всё на пути. Вы не сражаетесь с потоком — вы используете его энергию. Вспышка ярости? Не дайте ей расползтись по телу жаром, соберите в кулак, в кончик кинжала, в точку концентрации. Волна страха? Не отвергайте её холодный прилив, позвольте ему обострить зрение, замедлить для вас время, чтобы увидеть детали. Это не подавление. Это переговоры с самим собой, где вы — главная сторона. И центр бури, о котором я говорил, — это место, откуда вы ведете эти переговоры. Где слышен только ваш собственный голос, звучащий тихо и четко, как удар метронома. Его и надо найти. Или построить. Я кивала вместе со всеми, стараясь вникнуть в каждое слово, но внутри всё сжималось в ледяной ком. Эти объяснения лишь сильнее обнажали мою проблему. Мои эмоции никогда не были просто рекой, это был океанский шторм, где страх и ярость сливались в один воющий вихрь, который уже не просто «разъедал волю», а угрожал смести саму мою личность. «Поставить на службу» Зигорру? Она не турбина, она — второе сердце, бьющееся в унисон с моей паникой. «Шагнуть назад в тишину»? Я боялась, что в моей тишине не найду точку опоры. Мои ладони вспотели, и я незаметно вытерла их о ткань униформы, чувствуя, как предательская дрожь пытается пробраться от кончиков пальцев выше. Я видела, как другие адепты переглядывались, некоторые с пониманием, некоторые со скепсисом. Они размышляли над всем этим как над интересным экспериментом. Я же боролась с предчувствием катастрофы. — Чем выше ваш магический потенциал, тем тяжелее вам дастся бой в сфере, потому что ваш иллюзорный противник будет использовать против вас всю ту мощь, которой вы сами пока не владеете. Самые потенциально могущественные адепты только через два-три года постоянных тренировок учатся выходить из этих сфер без их мигающих красных вспышек. «Может, вс-с-сё же прикинешьс-с-ся больной?» — тихонько и неуверенно предложил мой внутренний зверь. Я нервно сглотнула. — Ну что, кто желает первым шагнуть в сферу? — спросил Лукас, оглядывая нашу небольшую компанию адептов. «Оч-ч-чень больной», — посоветовала Зигорра. Первопроходцем вызвалась Морвенна, она сразу шагнула вперед с гордо поднятой головой, в глазах ее горел вызов. Лукас одобрительно кивнул, подошел к ней, поднял свою руку, и его пальцы коснулись виска девушки. От подушечек пальцев исходило легкое свечение, будто Лукас вытягивал из Морвенны нить света. Затем он повернулся к сфере, приложил ладонь, и та же светящаяся нить ушла в лед, на миг вспыхнув ярким синим светом. Сфера тут же раскрылась, словно раздвинув лепестки ледяного цветка, обнажив туманную пустоту. — Вперед, — сказал Лукас и приглашающим жестом махнул рукой. Морвенна вдохнула полной грудью и шагнула внутрь, ледяные лепестки тут же сомкнулись за ней. Через секунду сфера из матовой стала совсем непрозрачно-белой, и из-за толстого льда донесся приглушенный звук — свист рассекаемого воздуха и резкий удар. Началось. Я снова нервно сглотнула и замерла, наблюдая, как одна за другой сферы «заглатывают» моих сокурсников. Лукас работал быстро, без лишних слов, без слов ободрения. Касание виска — передача слепка — открытие сферы. Ни одного лишнего действия и слова, только сосредоточенность на деле. Брендон зашел в сферу, бледный как снег, после него шагнул Элар и Гаррет. Каждый раз, когда сфера закрывалась и наполнялась приглушенным гулом боя, по моей спине пробегали мурашки. Честно говоря, было жутковато... Я не видела, что происходит внутри, только слышала отзвуки чужой борьбы, но пока что ни одна сфера не мигала красным. Наконец, все сокурсники разошлись по сферам, и Лукас подошел ко мне. И вот мне, в отличие от других адептов, он пожелал сказать несколько слов в качестве наставлений. — Ты самая могущественная адептка в клане Дисгард, с больши́м потенциалом, поэтому не скрою: тебе будет тяжелее всего. Помни, что твоя проблема не в силе — она в контроле, ты либо сдерживаешь себя до предела, либо выпускаешь всё наружу. Твой иллюзорный двойник не будет знать таких полутонов, он будет использовать всю твою потенциальную мощь без колебаний. Ты излучаешь интересный диссонанс: готовность к бою и одновременно — страхи, сомнения. Твой двойник будет рад, если ты во всей красе проявишь свои слабости. — Постараюсь его разочаровать, — твердо произнесла я. Уголки губ Лукаса дрогнули в улыбке. — Надеюсь на это. Но если что — я буду рядом и мигом приду на выручку. И прозвучало это так... глубоко, искренне, что ли. Настоящей поддержкой, а не просто фигурой речи. Пальцы Лукаса приблизились к моему виску, прикосновение было легким, едва ощутимым физически, но очень четко ощутимым энергетически. Лукас как будто прощупывал своей аурой мой магический рельеф, и Зигорра моментально отозвалась на такую пальпацию: заворочалась, запульсировала, хоть и молча (чтобы Лукас не слышал), но я прям ощутила волнение внутреннего зверя. Лукас нахмурился: он явно почувствовал масштаб и глубину моей силы, ощутил нечто странное, что не мог объяснить, потому что попросту с этим не сталкивался ни разу. Он смотрел на меня очень внимательно, и мне казалось, будто Лукас глядел сквозь кожу, сквозь кости, прямо в ту бурлящую нестабильную сердцевину, где спала драконица. — Любопытно... — негромко протянул Лукас. — Какая... глубокая у вас сигнатура, мисс Винтер. — Это хорошо или плохо? — Это... интересно. А еще — опасно. — Почему? Во рту почему-то пересохло, и я нервно облизнула губы. — Потому что адептам с глубокими сигнатурами больше всего достается на моих занятиях. А я очень не хочу, чтобы тебе было больно. — Почему? — повторила еще тише. Лукас ответил не сразу. Он смотрел на меня немигающим взором несколько секунд, потом произнес низким глубоким голосом: — Потому что ты мне нравишься. А девушке, которая мне нравится, хочется дарить удовольствие, а не боль. Вот что это за подозрительное вдохновенное состояние меня сейчас накрыло, а? И почему оно так напоминает порхающих в животе бабочек?.. Лукас медленно, почти нехотя, отнял от моих висков свои пальцы, на кончиках которых мерцал сгусток света — мой магический слепок, и в его сиянии мне на миг померещился отсвет чешуи. К счастью, Лукас не сводил с меня глаз и, кажется, ничего особенного не заметил. — Будь осторожна, — сказал Лукас уже громче. Он развернулся и подошел к свободной сфере, приложил ладонь со светящимся слепком к поверхности льда. Сфера тут же впитала его, внутри закрутилась самая настоящая миниатюрная снежная буря, которая бушевала за тонкой перегородкой, словно нетерпеливый зверь в клетке. — Сильный вихрь, — заметил Лукас, глядя на крутящийся сгусток энергии. — Что ж... Удачи. Я сделала шаг, еще один и переступила порог сферы. Воздух внутри был другим, плотным, насыщенным озоном и сладковатым запахом магической статики. За моей спиной ледяные лепестки сомкнулись с тихим щелчком, похожим на звук захлопывающейся ловушки. Наступила тишина, гул из других сфер, голоса, даже собственное дыхание — всё стихло, поглощенное идеальной акустикой этой ледяной полости. Я оказалась внутри шара диаметром метра в четыре. Стены были идеально ровными, без единой шероховатости, и отливали изнутри холодным фосфоресцирующим синим светом, которого не было видно снаружи. Этот свет рассеивался в мареве, что клубился в центре — в том самом вихре снежной пыли, который уплотнялся всё больше и больше, стремительно формируясь в человеческую фигуру. Из этой энергетической субстанции должен был родиться мой иллюзорный двойник, и я замерла в ожидании, с нехорошим предчувствием...