Глава 16. Черновик

Тишина в сфере была настолько абсолютной, что я слышала стук собственного сердца, оно отбивало нервную дробь уже где-то в горле. Я вглядывалась в сизую пелену в центре, ожидая полного проявления иллюзорного противника. Оно началось с холода. Не с внешнего (внутри сферы и так было морозно), а с того леденящего тошнотворного холода, что подкрадывается изнутри, когда смотришь в бездну и понимаешь, что бездна смотрит в тебя. Воздух передо мной заколебался, как над раскаленными камнями, из ничего начали сыпаться ледяные иглы, кружась, сплавляясь, наращивая массу со скоростью, которой позавидовал бы любой маг. Еще несколько секунд — и из хаоса кристаллизовалась фигура. Моя фигура. Черные, слегка волнистые волосы, грубо обрубленные у плеч — точь-в-точь как мои, результат панической стрижки кинжалом у ледяной реки. Такое же лицо, тот же разрез глаз. Вот только выражение лица было совсем не мое. На лице двойника не было ни следа неуверенности, страха или сомнений, только холодная жестокость и откровенное высокомерие. Девушка была одета так же, как и я, в черную униформу с золотистыми застежками, в ее позе читалась непринужденная мощь, владение пространством и собственным телом, до которого мне было несколько световых лет, не меньше. И глаза... Боги, эти ее глаза... Они горели ярким, ядовито-желтым драконьим сиянием: признак пробужденной, взятой под абсолютный контроль драконьей сущности. То, чего я не могла добиться годами. Она улыбнулась, но это скорее был оскал хищника, нашедшего беззащитную добычу. — Ну надо же, ты все-таки не сбежала, — ее голос был вроде бы моим, но сильно искаженным — более низким, насмешливым, пропитанным ядом презрения. — А я думала, что ты сбежишь от самой себя и будешь дрожать где-нибудь в уголочке. Как обычно. Я отшатнулась, в ужасе уставившись на двойника. — Ты... Ты разговариваешь, — прошептала я. — Почему ты разговариваешь? Лукас... Мастер Скаар сказал, что двойники молчаливы... — Лукас? — она фыркнула, сделав шаг в мою сторону, ее сапоги при этом не издавали ни звука. — Он многого не знает. Особенно о том, что прячется под кожей у некоторых очаровательных адепток, не правда ли? Он получил с тебя слепок, детка. Но слепок с чего? Со слабенькой человеческой оболочки? Или с того, что рвется наружу? Система считает, что борется с адептом, а ей подсунули дракона, и получился гибрид, — двойник хищно улыбнулся, и от этой улыбки мне стало нехорошо. — Я не просто твое отражение. Я — твой драконий потенциал. Тот, кем ты могла бы стать, если бы перестала ныть и жалеть себя. И знаешь что? Мне тут нравится. Пора слабачке Кьяре подвинуться. — Ты всего лишь иллюзия, не более, — твердо произнесла я. — Сфера откроется — и ты исчезнешь. — Уверена? — оскалилась девушка. — Ты не учитываешь магический конфликт: драконья природа искажает алгоритмы сферы. Да, она выпустит из сферы только одного из нас. Но что если к тому моменту единственным живым существом здесь буду я? Я шумно выдохнула носом воздух и попробовала нащупать створки сферы, чтобы покинуть ее досрочно. Бесполезно, лед выглядел абсолютно гладкой поверхностью. — Я выхожу! — резко и громко сказала я, постучав кулаком по стене. — Откройте! За моей спиной раздался шелестящий вздох. — Наи-и-ивная... Так... Я не поняла, а когда двойник успел скользнуть мне за спину? Боль пришла раньше осознания атаки. Не было никаких громких спецэффектов типа феерии льда, широкого взмаха руки и зачитывания сложных заклинаний. Просто воздух вокруг моей левой стороны грудной клетки сжался и взорвался изнутри острой, невыносимой болью. Раздался приглушенный хруст ребер, и ледяной шип пронзил плоть и ткань, вырвав из горла немой, хриплый крик. Я резко развернулась, держась за бок, захлебываясь шоком и болью, прижимаясь спиной к стене и в ужасе глядя на желтые светящиеся глаза. Теплая алая струйка выплеснулась из моей раны на призрачный пол, контрастируя с синевой льда. В тот же миг вся сфера изнутри мигнула алым, пульсирующим светом — сигнал бедствия. Отлично! Лукас увидит... Он откроет... Он... Но ничего не произошло. Сфера продолжала мигать красным, за стеной замелькала тень (очевидно, Лукаса), но щелчка размыкания, скрипа расступающегося льда или чего там еще — не последовало. Вместо этого стены сферы с глухим гулом излучили волну синего свечения, которая сшибалась с остаточными красными всполохами. Послышался треск, скрежет, словно звук ломающихся магических схем, а потом синий и красный свет начали мигать попеременно. — Видишь? — голос двойника прозвучал угрожающим шепотом. — Даже эта ледяная коробка не знает, что с нами делать. Твоя сущность конфликтует с ее настройками. Выход заблокирован. Лукас не откроет, пока идет борьба протоколов. А бороться они будут... пока здесь есть кто-то живой. Проверим, в ком из нас жизни больше? — Ты просто иллюзия... Просто... иллюзия... — бормотала я себе под нос, недоверчиво покачивая головой и пятясь подальше от этого чокнутого двойника. Однако рана в моем боку была совсем не иллюзорной, и кровь из раны сочилась очень даже настоящая. Моя противница расхохоталась и глянула на меня с превосходством. — Когда я с тобой закончу, дверь откроется, — она кивнула на мерцающие ледяные стены — И из этой сферы должна выйти я. Сильная, контролирующая свою ипостась. Настоящая. А бледная тень с комплексом неполноценности... Ей здесь не место. Ей место — в небытии. Ты — мое жалкое подобие. Всего лишь неудачный черновик... Который настала пора сжечь. *** Я тупо смотрела на двойника, который собирался занять моё место в мире, в голове промелькнула идиотская мысль: ну вот, даже моя собственная копия не хочет, чтобы я тут была! Это какой-то новый рекорд в моей коллекции провалов. Сколько еще квестов мне придется пройти в Валтарии, прежде чем оказаться дома? Огласите весь список, пожалуйста!.. Боль от раны в боку была острой и жгучей, леденящей изнутри. Я пыталась дышать мелкими, прерывистыми вдохами, чувствуя всё усиливающуюся боль, а еще — легкое головокружение. И — всё нарастающую панику, которую я уже даже не пыталась скрывать. Что делать-то? Как победить саму себя, если силой иллюзорного двойника победить невозможно? Как унять панику и убрать страх, если я не могу сейчас думать ни о чем другом, кроме того что мне страшно? — Да-а-а, продолжай в том же духе, — довольно протянул двойник. — Твоя паника — это топливо для меня. Она щёлкнула пальцами, и с потолка сферы начали стремительно отрастать ледяные сталактиты... А, нет, не сталактиты, это были точные копии моего кинжала, десятки острых, отполированных до блеска клинков из чёрного льда. Они нацелились на меня, медленно вращаясь в воздухе, напоминая жуткие щупальца. Подумалось: а двойник не спешит, уверенный в своей власти. Потому что она красовалась и демонстрировала силу, наслаждалась моей беспомощностью, а не пыталась меня одним ударом добить. Как бы этим воспользоваться?.. — В Лакоре тебя учили красоте, изяществу форм, балансу. Я же считаю, что главное в бою — эффективность, — она взмахнула рукой, и один из парящих кинжалов ринулся вниз с такой скоростью, что я едва успела отскочить в сторону. Кинжал вонзился в туманный пол рядом с моей ногой с тихим зловещим «ш-ш-шумп». Боль от движений рванула по телу новым адским огнём, и я невольно вскрикнула, сжав рану, из которой кровь проступала сквозь пальцы. — Жалеешь себя? — двойник нахмурилась, изобразив наигранное сочувствие. — «Бедная я, бедная, единственная девушка-дракон, все меня не любят, магия не слушается». Знакомый рефрен? Он звучал в твоей голове каждый раз, когда у тебя не получался контролируемый оборот. Каждый раз, когда на тебя смотрели свысока в твоей драконьей академии. Ты носила эту мантру как любимый, потрёпанный плащ. Удобно, да? Всё можно списать на внешние обстоятельства. И никогда — на собственную слабость. Она выпустила ещё три кинжала. Я отчаянно сгребла с пола, вернее, из сгустка магического тумана под собой, горсть «снега» и швырнула их навстречу кинжалам, прямо-таки силой воли сплавив в ледяной диск. Два клинка отскочили с визгом, третий расколол мой импровизированный щит пополам и впился мне в плечо. Неглубоко, но достаточно, чтобы я аж подпрыгнула на месте от нового удара боли. — Видишь? — двойник улыбнулась. — Реакция есть. Инстинкт есть. Но между инстинктом и действием у тебя всегда возникает эта дурацкая пауза, микросекунда сомнения. «А правильно ли я делаю? А что подумают другие? А вдруг не получится?». Я же — не знаю таких сомнений. И у меня есть цель, к которой я иду. А какая у тебя цель по жизни? И есть ли она вообще? — Я на прием к психологу не записывалась, — зло процедила я сквозь зубы. — А зря, — театрально вздохнула двойник. — Тебе бы не помешало. Маргс вас всех раздери! Это что за болтливая жестокая версия меня, а?! Зигорра, ты там где? Мне нужна помощь! Одна я тут точно не справлюсь... Двойник перестала метать кинжалы и двинулась ко мне. Просто шагала, не спеша, как хозяйка, осматривающая свои владения, уверенная в исходе события. Её чёрные сапоги ступали по туманному полу беззвучно, каждый шаг отдавался во мне пульсацией страха. Не просто страха смерти — а страха быть стёртой. Заменённой этой холодной, идеальной версией себя, которая не знала, что такое неуверенность и одиночество. А это пострашнее смерти будет! Я не знала, блефовал ли двойник, или это была правда, и она действительно могла выйти вместо меня из сферы, но проверять на практике как-то не хотелось. Ну ее, эту практику. Я попробовала снова воззвать к Зигорре, но в ответ услышала лишь непривычную пустоту. Такая тишина в голове... Как будто моего дракона там больше и не было. Как будто мой внутренний зверь не просто спал или предпочитал отмалчиваться, а словно он попросту отсутствовал в моей голове. Я с подозрением покосилась на иллюзорного двойника. — Ты всё правильно поняла, — прошелестела она. — Я рождена из силы твоего дракона. По сути я и есть — она, только в очень искаженном варианте, как утрированная — улучшенная! — версия тебя. Эти забавные сферы, которые умеет сооружать мальчик по имени Лукас Скаар, преобразуют магическую Искру волшебника в иллюзорного двойника в этом замкнутом пространстве. Но у арханов магическая Искра представляет собой энергетическую оболочку дракона, поэтому вместо простого слепка он зацепил и сущность архана, хоть и сам этого не понял. И поэтому здесь я — вся такая прекрасная, способная сломать эту систему. — И очень скромная, да, — не удержалась я от бормотания себе под нос. И сделала короткий взмах рукой, направляя в сторону двойника рассекающие заклинания, но... Увы, мой двойник с легкостью отмел эти мощные чары, даже бровью не поведя. — Это всё, на что ты способна? Я попробовала запустить еще целый ряд заклинаний, но ни одно из них не настигло цель. Как, мать вашу, ее победить?! — Отдайся, — прошептала девушка, сверкая на меня желтыми глазами с вертикальным зрачком. — Перестань бороться. Это ведь проще, правда? Ты так устала... Устала бороться со всем миром, с академией, с самой собой. Дай мне твою боль. Дай мне твои сомнения. А я дам тебе твой долгожданный покой. Слова липли к сознанию, как смола. И ведь правда — проще будет. Да только проще я не хочу. Я хочу так, как хочу и диктую я! Мои руки дрожали, в боку пылала рана, кровь сочилась тонкой струйкой сквозь пальцы, а этот идеальный монстр из моей же сущности даже не запыхалась. Вот что они за иллюзорную дрянь тут воплощают? Надо было в спецификации иллюзорности указать «без склонности к патологическому убийству оригинальной версии», недоработал Лукас, однако!.. Но сдаваться было нельзя, потому что если эта тварь права, и сфера выпустит только одну из нас, то мир получит холодную, уверенную, сильную Кьяру, а настоящая я, со всеми своими страхами, сомнениями, тоской по дому и внезапной обнаруженной истинностью с Лукасом, останется тут навсегда, а потом и вовсе исчезнет. Нет уж, я по таким правилам не играю! Я буду вырабатывать свои правила. Так, что там Лукас говорил... Силой двойника не победить... Крепость, нужно возвести свою крепость... Так, что он там под этим подразумевал, и какую ментальную технику описывал? Вспоминай, Кьяра, быстрее! Слова Лукаса прорвались сквозь панику. Цитадель. Гарнизон. Комендант. Так... Я зажмурилась, отгораживаясь от приближающегося монстра-двойника, и попыталась сделать глубокий вдох на четыре счёта. Воздух обжёг лёгкие, боль в боку взвыла, но я продолжила. Задержка дыхания. Три... Четыре... — О, пытаешься медитировать? — прозвучал насмешливый голос двойника. — Поздно, черновик. Твои крепости возведены из пепла. Так... Не слушать... Где там Лукас, мать вашу, что он там так долго возиться с открытием сферы?! Выдох на шесть... А ведь возится, слышу, как он буквально ломится... Мне повезло, что двойник красовался и не торопился разобраться со мной по щелчку пальцев... *** [Лукас] Я щёлкнул пальцами, и ледяная стена сферы сомкнулась за спиной Кьяры, поглотив её силуэт. Внутри почти сразу начали плясать смутные тени — значит, иллюзия материализовалась, и бой начался. Я тяжело вздохнул, повернулся спиной к её сфере и сделал несколько шагов к центру зала. Нужно держать в поле зрения остальные тренажеры. Ну, поехали. Первое занятие у новичков — всегда самое нервное и травматичное. Хотя у клана Дисгард обычно всё проходит очень гладко, но-о-о... Но здесь была Кьяра, и это меняло всё. На плечо бесшумно спустилась Сиринга, её острые коготки цепко, но бережно впились в мои латы. Я уловил в ней любопытство. — Ну что, как думаешь, сколько она продержится? — спросил я, наблюдая, как в соседней сфере смутная тень адепта Элара методично парирует атаки своего двойника. «Две минуты. От силы». Я усмехнулся уголком рта, не отрывая глаз от других сфер. — Ставлю на три минуты. «Проиграешь. Моя ставка — дополнительная крыса с вечерней кухни», — парировала Сиринга, поворачивая голову почти на 180 градусов, чтобы следить за тенью адепта Брендона в другой сфере. — Идет, — легко согласился я, хотя часть моего внимания уже вернулась к мерцающей сфере Кьяры. Внешне всё было спокойно. Слишком спокойно даже. Обычно у таких адептов всплески энергии видны даже сквозь маскирующий лёд. Мой взгляд скользнул по остальным сферам, анализируя, оценивая. Я не видел деталей того, что происходит внутри сфер, но видел смутные тени и умел их считывать, так как сферы были порождением моей персональной магии, и, соответственно, всё происходящее внутри как-то откликалось во мне. Я чувствовал, что Элар справлялся — его двойник был техничным, но предсказуемым, как и он сам. Брендон метался, но держался. Адептка Тея действовала агрессивно и безрассудно, но её двойник копировал эту тактику, заходя в тупик. Всё шло в рамках нормы, всё было под моим контролем. Именно этот контроль и был моей работой. Я знал, что сейчас происходит внутри каждой сферы, даже не видя конкретики. Слабым адептам было проще, их двойники — бледные копии, тренировочные манекены. Они могут провести там десять, пятнадцать минут, оттачивая базовые навыки, учась не бояться смотреть страху в лицу. Ничего смертельно опасного. Потенциально же могущественные саликиды... С ними всегда одна и та же песня. На их тренировки уходят месяцы, годы, пока не научатся отделять силу от эмоций. Это не делает их слабыми, как раз наоборот: их внутренний враг настолько силён, потому что черпает силу из них же самих, утрируя и искажая каждую черту, каждую скрытую слабость и теневую сторону. Ледяная Сфера — идеальный, жестокий и очень полезный тренажер. Она вытаскивает наружу всё, что адепт так старательно прятал, и заставляет с этим сражаться. Она прокачивает контроль над магическим ядром, как ничто другое. Но на всё нужно время... И первая встреча со своим отражением всегда болезненная. В каком состоянии придется тащить Кьяру до лечебницы? В бессознательном, скорее всего. С психосоматическими ожогами или контузией. Может, и с трещиной в ауре. А тащить придется, я в этом не сомневался. За все годы преподавания ни один саликид с высоким потенциалом не вышел из первой сферы на своих ногах. Максимум проходило пять минут — и возникал алый всполох, сигнализирующий о критической угрозе для жизни адепта. Пять минут яростной, безнадежной борьбы с превосходящим противником — собой. Поэтому на первом занятии клана Хельгард лекари сразу присутствуют здесь же, рядышком, быстро латая ошарашенных адептов, которые, один за другим, выползают из мерцающих алых сфер. Никто не побеждает своего двойника с первого раза. Кьяра... Она мне нравилась. Нравилась в ней странная смесь силы, уязвимости, вспыльчивости и стойкости. В её глазах я видел не просто страх новичка, а глубинный, выстраданный ужас перед чем-то, что она в себе носила, и сейчас мне предстояло своими руками загнать её в ситуацию, где этот ужас материализуется и набросится на неё. Я не хотел делать ей больно, но был уверен — больше, чем уверен, — что эти тренировки пойдут ей на благо. Без контроля такая сила рано или поздно уничтожит её саму. А я... я мог дать ей инструменты, чтобы выстроить свою крепость, как бы больно ни было сначала. Оглядывал другие сферы, а мысленно сфокусировался на ощущениях сферы с Кьярой. Тени внутри двигались странно, прерывисто, не было привычной картины нарастающей схватки. Что-то было не так... Магический фон вокруг сферы пульсировал неровно, словно два разных ритма бились друг с другом. И прежде чем я успел глубже проанализировать это ощущение, за моей спиной мир вспыхнул алым. Ярким, тревожным, кричащим цветом. Не через пять минут. Не через три. Через одну. «Ты проиграл. Я — тоже», — вдруг мысленно сообщила Сиринга. В её голосе прозвучало лёгкое удивление. Я резко развернулся, нахмурился и недоверчивым взлядом уставился на пульсирующую красным сферу. — Всего одна минута? Почему так быстро? Такая скорость... Она говорила лишь об одном: о колоссальном, чудовищно магическом потенциале, с которым усиленный сферой двойник не стал вступать в длительную схватку, а смог быстро нанести точечный смертельно опасный удар. Это сигнализировало о маге с потенциально настолько большой силой, что сама мысль о ней заставляла леденеть кровь. Я тяжело вздохнул, ожидая, когда сфера сработает штатно и автоматически откроется после сигнала о смертельно опасном ранении. Обычно это занимает пару секунд — нужно рассеять иллюзию и стабилизировать энергию внутри. Но она не открывалась. Прошло пять секунд. Десять... Она продолжала мигать красным, настойчиво, как неумолкающая тревога. И еще почему-то — синим. Это вообще что такое? Что за сбой магических протоколов? Я нахмурился. Такого не должно было быть. Поднес ладонь к ледяной поверхности, чувствуя под пальцами вибрацию бьющейся магии, и скомандовал мысленным импульсом: «Размыкание. Немедленно». Ничего. Сфера не подчинилась. Она лишь продолжала пульсировать алым светом, и теперь в её глубине я различал мелькающие тени — не плавные, как раньше, а резкие, рваные. Там всё ещё шёл бой. Это как вообще? Я нажал ладонью сильнее, вкладывая в приказ больше воли. И аж вздрогнул от отдачи, почувствовав отголоски того магического вихря, который бушевал в сфере. Вихрь, прямо скажем... Очень сильно впечатлял. Сиринга наклонила голову, уставившись на сферу, и тихо, но отчетливо щелкнула клювом — жест, который у нас означал недоумение или вопрос. — Не открывается, — ответил я ей, и мой голос прозвучал сдавленно. — Ни сама, ни по команде. Что-то не то. Что-то случилось... Я отстранился на шаг, сжал кулаки, сосредоточившись. Магический поток из моей ауры рванул к сфере, пытаясь пересилить, взломать её защитные протоколы извне. Лёд под моими руками пошёл трещинами, засветился ярче, но створки не двигались. Вместо этого красные всполохи внутри стали чаще, они теперь бились в такт с синим свечением от моих усилий, создавая жутковатое фиолетовое мерцание. И тени... тени внутри двигались как-то нехорошо. Кьяра ранена. Смертельно, по меркам сферы. Но она всё ещё сражается. Как? И почему система не выпускает её? Это не просто сбой, это какой-то фундаментальный магический конфликт. Её уровень силы... он должен быть запредельным, чтобы так исказить работу артефакта, настроенного мной лично. У меня всё похолодело внутри. Я стукнул ладонью по ледяной стене, уже не сдерживая силу. — Откройся, Хеймга́р тебя раздери! — прорычал я, и моё спокойствие, весь профессиональный холод рассыпались в прах. Я начал лихорадочно нашептывать заклинания разблокировки, одно за другим, древние и простые, те, что должны были работать всегда. Лед звенел, вибрировал, но оставался непоколебимым. Он не просто не открывался — он сопротивлялся мне, как живой. Магия Кьяры внутри сплелась с магией сферы в какой-то чудовищный неразрешимый узел, и меня от него отшибало. Отбрасывало, как град — от крепости. Я увидел, как одна из теней в сфере отлетела к стене и упала, замерла. Я не мог слышать звуков из сферы, но как будто услышал каким-то внутренним ощущением голос Кьяры, молящий о помощи. «Лукас!..» Сфера не открылась. Я продолжал давить на нее, паника, холодная и острая, впервые за долгие годы сжала мне горло. Я не помню, когда в последний раз испытывал страх. Когда-то в детстве... Я не боялся сражаться с грифонами, я играючи проходил Полигон Смерти, я не боялся получать ранения... Но сейчас мне стало страшно. Прижался лбом к ледяной стене, пытаясь воздействовать на сферу всей своей магической сущностью, мысленно потянулся к Кьяре, и закричал, уже не думая ни о чём, кроме того, что там, за стеной, умирает небезразличный мне человек, и я не могу до неё добраться: — КЬЯРА!!! Мой голос гулко раскатился по ледяному залу. Сфера с Кьярой продолжала издевательски мигать красным... [Кьяра] Я крутила перед собой мысленный образ крепости перед глазами, вспоминая слова Лукаса, пытаясь очистить разум от паники по его методике... Я представила цитадель, всю такую неидеальную, не неприступную, с трещинами в стенах, с полуразрушенными башнями, с дымом из труб, с неровной кладкой, с тёплым светом в узких окнах. Цитадель, которая выстояла не потому, что была совершенной, а потому, что её каждый раз заново латали после штормов. Я — комендант. Я — главная! А этот двойник — просто мятежник. И гарнизон — мое магическое ядро — слушается только меня!.. Мысленно потянула на себя невидимые нити контроля над двойником, но мне не хватало то ли силы, то ли концентрации, то ли еще чего... Я видела связывающие нас нити, но словно бы не могла до них дотянуться как следует, мне не хватало сил разорвать эти нити... — Какая же ты жалкая, — прошелестел голос двойника. А потом она переместилась ко мне с такой драконьей скоростью, что мой взгляд даже не успел зафиксировать движение. Удар пришёлся в спину, чуть ниже лопаток. Не кулаком, а каким-то заклинанием, которое ощущалось так, словно в меня врезался целый ледяной молот. Я почувствовала хруст костей, воздух вырвался из лёгких одним хриплым выдохом, от удара я полетела вперёд, ударилась о стену сферы, и прежде чем я успела сообразить, где верх, а где низ, мой двойник уже вдавил мне колено в спину, прижимая к холодной поверхности. Одна рука этой сумасшедшей девицы схватила меня за волосы, грубо дернула голову назад, другая прижала к моей шее лезвие из чёрного, прозрачного льда. Оно уже обжигало кожу холодом, готовое войти в плоть. — Ну вот и всё, — её дыхание обожгло мне ухо. — Давай закончим этот фарс. Ты — ошибка. Сбой в системе. Я — чистовик. Исправленная версия. Пора старую удалить. Я пыталась бороться, вырываться, но её хватка была железной. Магия внутри меня бушевала, но была дезорганизована, как испуганный зверь в клетке, и мне очень мешала собственная паника. — Лукас!.. Помоги... — хрипло выдохнула я в какой-то жалкой надежде на спасение. Мой двойник неприятно рассмеялась. — Он не поможет. Тебе никто не поможет. Он видит только сбой в системе, искажённые данные и ломает голову над тем, как открыть эту сферу, чтобы не навредить адептке внутри. Он даже не подозревает, что спасать скоро уже будет некого. Что здесь буду только я-я-я, — последнее слово она протянула с какой-то жутковатой нежностью. Лезвие на моей шее впилось чуть глубже, и я почувствовала острый укол, затем струйку тепла — кровь. Я зажмурилась. Не от страха, а от бессильной ярости. Так вот как оно всё закончится... Не в славном бою с нечистью, а на тренировке, от руки собственного иллюзорного двойника... Как жалко... Какая я жалкая... Сфера мигнула алым особенно ярко и больше не переключалась на синее свечение, а за стенами искажённого льда прозвучал яростный мужской крик. КР-Р-Р-РАК! От оглушительного треска аж в ушах зазвенело, и ледяная стена сбоку не открылась даже, а взорвалась внутрь снопом игольчатых осколков, которые полетели, словно шрапнель, прямо на нас. Двойник инстинктивно отпрянула, прикрывшись рукой, её лезвие соскользнуло с моей шеи, оставив лишь жгучую царапину... а потом она исчезла. Растворилась в воздухе, и в ту же секунду я ощутила в своей груди взбудораженный сгусток вернувшейся в меня драконьей магии. — Кьяра!!! В проёме, заполненном клубами ледяной пыли, стоял Лукас Скаар, его тело окутал сияющий ореол магии, а глаза горели таким ярко-жёлтым светом, что казались нереальными. В руках он сжимал не клинок, а два сгустка концентрированного холода, которые искрились и потрескивали, разрывая саму структуру магии вокруг. — Кьяра!!! Он кинулся ко мне, лежащей в луже собственной крови на ледяном полу, и я выдохнула от облегчения, позволив себе закрыть глаза и просто словно со стороны наблюдать, как Лукас рвет на мне одежду, чтобы быстрее добраться до смертельно опасных ран, вливает в раны свою магию... Потом добавились встревоженные голоса сокурсников... Меня аккуратно левитировали на непонятно откуда взявшиеся носилки... Стон боли сорвался с моих уст... — Всё хорошо, — Лукас держал меня за руку, пока бежал по коридору, и носилки несли меня рядом. — Я с тобой, всё будет хорошо, ты в безопасности... Тьма на краю зрения сомкнулась, прежде чем я успела что-то сказать в ответ.