Глава 17. Незаконченные дела

Сон в лазарете Академии Клинков и Теней после занятий у мастера Скаара — дело неблагодарное. Это не целительный покой, а какое-то тягучее, мо́роковое состояние между болью и забытьём, где время теряет смысл. Я вновь провалилась в него где-то после обеда, когда солнце за окном окрасило снежные скалы в розовый цвет. Я мало что помнила, провалявшись на больничной койке до следующего утра. Мелькающие перед глазами лекари... Перевязки, заклинания, мази, сильно пахнущие хвоей... Беспокойный голос Зигорры, которая в сфере была как будто «выключена», подавлена магией иллюзорного двойника, а сейчас очнулась и жутко переживала за меня... Лукас, бережно держащий меня за руку... Последнее мне, наверное, мерещилось, потому что воспаленному сознанию так хотелось. Я быстро шла на поправку, и к утру уже была вполне себе бодрой и активной, лекари тут явно были отменные, очень могущественные, раз умели так быстро регенерировать. Они использовали какие-то очень интересные восстанавливающие сыворотки из смеси местных трав и кристаллов, которые не росли в Лакоре, и которые обладали ускоренным действием. Интере-е-есно, а можно как-то наладить поставки этих ингредиентов в Лакор и размножить их, чтобы на весь мир хватало?.. «С-с-с ума с-с-сошла? — любезно поинтересовался мой внутренний зверь. — Ты там околела в той с-с-сфере и умом тронулас-с-сь? Тебя твой бешеный иллюзорный двойник чуть не покромс-с-сал на лос-с-скутки, а ты думаешь о том, чтобы наладить пос-с-ставку полезных зелий в Лакор?!» Я принцесса, Зигорра. И не для галочки принцесса, а до мозга костей. Со всеми вытекающими последствиями. Мой дракон что-то неразборчиво проворчал в ответ и умолк, когда лекарь подошел для очередной перевязки. Разрешили завтра уже идти на занятия! Быстро, однако. Прям невероятно быстро, учитывая то, каким мощным заклинанием меня саданул тот жуткий иллюзорный монстр напоследок. — Тяжко вам на занятиях мастера Скаара будет, — печально вздыхала лекарь Фила́ра, качая головой. — У вас очень большой магический потенциал, такие после занятия у мастера Скаара всегда в лазарете потом отлёживаются. Но милочка, как же вы с таким потенциалом оказались в Дисгарде? Ко мне клан мастера Скаара как раз поголовно отлеживаться приходит, с подобными жуткими ранами. Что вы делаете в Дисгарде? — Отрабатываю упущенную теорию, — криво улыбнулась я. — Мне не хватает систематизированных знаний, плохо контролирую магию. — Мастер Скаар поможет с этим справиться, — горячо покивала Филара. — Валтарии нужны сильные защитники! Под утро я вновь провалилась в болезненный сон, а ближе к десяти часам утра проснулась от странного ощущения. Не от крика, не от голоса... А от некой тревожной вибрации. Сначала подумала — показалось. Отголосок кошмара, где ледяной пол трещит под ногами двойника. Но нет, деревянная тумбочка у койки едва заметно, но отчётливо дрожала, зазвенел пустой пузырёк от зелья. А потом задрожали стены, лёгкий глубокий гул прошёл по самому камню здания, как предсмертный стон гиганта. И в академии зазвучала тревожная сирена. Я приподнялась на локте, игнорируя протестующую боль в боку, и огляделась. Увидела, как старший лекарь, суровый мужчина с седыми усами, резко отложил свиток, его взгляд метнулся к высоким, узким окнам. А потом все лекари мигом побросали свои дела и бегом ринулись закрыть окна. Двое младших лекарей подскочили к стенам, где в пазах лежали массивные, похожие на щиты, металлические плиты. С глухим, тяжким скрежетом лекари начали задвигать их по специальным рельсам, наглухо закрывая окна. Это были настоящие бастионные двери толщиной в ладонь, с массивными железными засовами, которые со звонким «скр-р-р-рч» поворачивались, запирая их наглухо. Свет магических светильников стал единственным источником освещения, и то, его заметно приглушили. — Что происходит? — спросила я недоуменно. Лекарь, задвигавший последний затвор у моего окна, даже не взглянул на меня. — Спрашиваешь, как будто Снежных Бурь никогда не видела, — проворчал он. — Шон, девушка ранена и еще не пришла в себя, будь снисходителен! — одернула его целительница. Шон скривился, как от зубной боли, но ничего не сказал и продолжил помогать другим наглухо закрывать все окна. Я открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но мой голос потонул в новом звуке, который пришёл сквозь толщу стен — далёкий, пронзительный вой, похожий на рёв исполинской железной трубы. Он нарастал, заполняя собой всё пространство, вибрируя в костях, как будто был вопль самой земли, предупреждающий о конце. И почти сразу пришёл другой звук, низкий, протяжный, леденящий душу даже сквозь мощные стены, некий скрежет льда о лёд, умноженный в тысячу раз, вой арктического ветра, обретшего голос и ярость. Один из лекарей, девушка с длинной туго заплетенной косой, закончившая запирать свой участок окон, прислонилась лбом к холодному металлу ставни. Я заметила, что её плечи слегка дрожали. — Ну-ну, Дарина, всё в порядке, — похлопала ее по плечу другая девушка, темноволосая и высокая. — Ну ты чего? Не впервой же. — Грифонов сегодня особенно много, судя по их вою, — прошептала Дарина. — Не впервой, — повторила темноволосая девушка. — Наши доблестные саликиды защитят академию. Всегда защищают! Давай продолжим, надо проверить соседние аудитории, не дай Пресвятая Ва́лта кто-то плохо ставни закрыл... Девушка с косой всхлипнула, кивнула, и вслед за подругой выбежала из лазарета. Я недоуменно наблюдала за организованной паникой вокруг. А потом раздался такой жуткий гул и вой приближающейся нечисти, что даже у меня, ледяного дракона, волосы на затылке встали дыбом... [Лукас] Тревожная сирена пробила учебную тишину академии, моментально превратив её в улей из звуков и действий. Низкий пронзительный вой, возвещающий об одном — Снежная Буря началась. Сейчас она уже накрывала столицу, скоро и до нас докатится. Я стремительно шагал по главному коридору, спокойный, сосредоточенный, на ходу активируя артефакт на руке, который формировал на мне прочные ледяные доспехи. Ни одного лишнего жеста. Спокойствие — вообще самое важное отточенное оружие в этом хаосе. — Старшекурсники второй и третьей когорты — на западные башни! — командовал я на ходу. — Закрыть ставнями все окна, активируйте рунные щиты на полную мощность! Преподаватели младших курсов — следим за энергетическими щитами! Группа «Молот» — за мной на главную площадку! Группа «Наковальня» — на южное крыло, держать фланг! Мои слова встречали отработанной реакцией, вокруг меня мелькали фигуры адептов и преподавателей, бряцало оружие, слышался чёткий, отрывистый стук сапог по каменному полу. — Так точно, мастер Скаар! — Слушаюсь, мастер Скаар! — Будет сделано, мастер Скаар! Я наследник клана Валтур, и меня здесь слушают беспрекословно. Даже ректор — когда дело касается Бурь. Атмосфера паники не возникла даже на миг, её место заняла организованная ярость готовящейся к обороне крепости. Именно это я взращивал в адептах годами в этих стенах, чтобы они становились настоящими защитниками, а не пугливыми магами, трясущимися от одного только воя сирены. Вон, как та мелочь из клана Дисгард, которая сейчас растерянно глядит по сторонам, и которая в бою может быть только пушечным мясом. Их я тоже отослал проверять щиты на окнах. Всё лучше, чем мельтешить под ногами. Я почти бегом взбежал по узкой крутой лестнице, ведущей на боевую площадку главной башни. Ледяной ветер, всегда живущий на высоте, ударил в лицо, как оплеуха. Я подошёл к парапету, вглядываясь в белесую мглу. Вдалеке на границе видимости, надвигалась не просто метель — это была целая стена. Бешено клубящаяся стена из снега и льда, движущаяся против ветра, поглощающая всё на своем пути. И из нее доносились жуткие вопли — это приближались ледяные грифоны. Но я смотрел на белое пятно, рассекающее свинцовое небо с невероятной скоростью: Сиринга летела ко мне, словно выпущенная из ледяного арбалета. Я вытянул руку вперёд, и она, замедляясь в последний миг, опустилась мне на предплечье, нервно похлопывая крыльями, её огромные жёлтые глаза были расширены, клюв тревожно пощёлкивал. Сова прилетела с разведки, и увиденное ей явно не понравилось. — Сколько их? — сразу спросил я. — Доложи обстановку мыслеобразом. Мгновение — и в сознание ворвалась картина, переданная её зрением. На нас летела даже не стая ледяных грифонов, а целое полчище... Десятки, если не больше, изломанных, костяных силуэтов с ледяным оперением, жуткими светящимися красными глазами и блестящими, как черный лёд, когтями. Они мчались к академии. Рядом тяжёлой уверенной поступью встал мастер Кайл Хродварр, в руках он уже держал свой огромный, покрытый рунами боевой молот. — Сколько? — спросил он без уточнений. И так было понятно, про что он спрашивает. Я выдохнул струю пара в морозный воздух и описал мыслеобраз Сиринги. Кайл присвистнул, и я кивнул. Да, ситуация была хуже, чем можно было предположить. — Проклятье, почему так много? — хмуро спросил Кайл. — Собираются на пир, что ли? Их столько не видели в районе академии со времён Великой За́мяти. Я помедлил с ответом, глядя на приближающуюся белую смерть. Потом произнёс тише, так, чтобы слышал только он: — Всё из-за неё. — Лакорской принцессы? — Угу. Она где-то здесь, в Валтарии... Вряд ли убежала сильно далеко от гор, где ее видели в последний раз. Магнетизм к её крови... он сводит грифонов с ума. Они чуют её силу, даже скрытую, и будут бушевать, пока не сровняют всё с землёй, чтобы добраться до неё. — Значит, нужно найти эту стерву и вышвырнуть её прочь из Валтарии, — зло произнес Кайл. — Пока она не принесла ещё больше бед. Я скривился от пренебрежительного тона Кайла и медленно покачал головой. — Искать не придётся, Кайл. Она сама себя выдаст. Драконья сила в момент такой угрозы не может оставаться в тени. Как не может лед не треснуть под ударом. Скорее всего, она где-то там, — я кивнул на огоньки города впереди, который как раз в этот момент скрыла Буря. — По логике, она как раз могла там укрыться. Ну и нам «по соседству» достается, так сказать. Я развернулся к ожидающим на площадке бойцам, «Молот» стоял, как единая стена из плоти, стали и магии. Я встретился взглядом с каждым, потом с силой стукнул кулаком в ладонь, и лёд с треском оплёл мою перчатку, формируя острые шипы. — Приготовиться! — мой голос громыхнул над нарастающим рёвом ветра и приближающимся завыванием нечисти. — Они уже здесь. И мы дадим им такой приём, что Хеймгар в Преисподней проснётся! К оружию! Сиринга с боевым криком взмыла в небо, чтобы снова стать моими глазами в надвигающемся хаосе. Ей ничего не грозит — она потом нырнет в тонкий слой изнанки мира, чтобы наблюдать за мной оттуда, грифоны не причинят ей вреда. А я стоял, впиваясь взглядом в надвигающуюся снежную стену, из которой вот-вот, как кошмарные призраки, должны были вырваться десятки острых клювов и когтей. Сейчас начнётся. Во мне не было ни капли страха и нервозности. До сего дня я вообще был уверен, что уже забыл об этих эмоциях. Пока мне не пришлось с боем отвоевывать Кьяру у собственной же ледяной сферы, вспомнив, что это такое — бояться. Я улыбнулся, думая об этой черноволосой красотке. Вряд ли она помнила, как в бредовом состоянии просила обнять ее и согреть, когда я держал ее за руку в лечебнице. И я обнимал и согревал. А как иначе? Я знал, что сейчас с Кьярой всё было уже почти хорошо, она быстро шла на поправку, и мне не терпелось ее проведать. Вот как раз собирался после занятия зайти к ней, так как лекари мне сообщили, что она очнулась, но-о-о у Бури были иные планы... — Чему улыбаешься, Скаар? — удивленно спросил Кайл, стоящий рядом со мной. — Вроде повода для смеха нет. Я не ответил. Я улыбался, потому что впервые за долгие годы я готовился сражаться не просто за академию и свой народ. Теперь мне хотелось скорее покончить с этой Бурей, чтобы вернуться к девушке, которая вновь разожгла во мне желание жить, а не просто существовать. [Кьяра] Я сидела на больничной койке, обхватив себя за колени, и напряженно смотрела на лекарей в боевых стойках, готовых защищаться от чего угодно. Когда Снежная Буря обрушилась на академию, я мигом поняла, почему о ней говорили с таким благоговейным ужасом, — потому что это было воистину страшно, даже мне, ледяному дракону. Сначала в окна ударил ветер. Нет, даже не так — Ветер, с большой буквы. Это было прямо-таки физическое давление, мощная волна, ударившая в стены академии с таким рёвом, что без ставней точно повылетали бы все стёкла. Здание содрогнулось, задребезжали склянки в шкафчиках с микстурами, с полки упала книга. А потом к вою ветра добавились они — звуки, от которых кровь стыла в жилах. Ледышкой скользящие по камню когти размером с тесак. Пронзительные, похожие на скрежет разрываемого металла, визги и рёв нечисти, низкий, гортанный, полный ненасытной злобы. Я не могла видеть прилетевших грифонов, но, судя по звукам, они были огромные, не сильно меньше нас, драконов. Они не просто летали вокруг, а нападали на академию, послышался глухой, сокрушительный «БАМ-М-М!», когда что-то массивное врезалось в башню где-то на восточном крыле. Сыпалась каменная крошка, дрожь бежала по полу. Потом ещё удар. И ещё. Это была жуткая стихийная сила, древняя и неумолимая, как сама Валтария. Временами визг и рёв стихали, сменяясь нарастающим зловещим шуршанием сотен ледяных перьев об камень и стекло, которое явно было закалено магическими чарами, иначе от окон уже давно ничего не осталось бы. Грифоны кружили, высматривали слабину, и снова — яростный скрежет когтей по металлическим ставням прямо за стеной лазарета. Кто-то из молодых лекарей невольно вскрикнул. Почему ледяные грифоны так отчаянно нападают на академию? «Оплот Валтарии, — прошелестел мой внутренний зверь. — Здес-с-сь обучают тех, кто убивает этих грифонов. Они чуют с-с-силу и с-с-стремятся ее уничтожить». Да, логично... Что ж тогда творится на улице, если даже здесь, будучи запертой в защищенном здании, я ощущала бушующую на улице смертоносную энергию? Внутренний зверь не ответил, лишь издал низкое, тревожное ворчание. Моё собственное тело, ослабленное ранами, откликалось на ауру грифонов леденящей тошнотой. Я бы сказала, что это была не просто магия льда, это была магическая порча — грифоны распространяли осквернённый холод, несущий смерть в агонии. И, что самое страшное: эта ледяная магия меня магнитом тянула к себе. Нет, не по-дружески: во мне негодовал внутренний зверь, желающий растерзать грифонов на части, разобрать на косточки. Это было очень странное притяжение, которое так и манило меня выйти на улицу и... — Что вы делаете, мисс? — выдернул меня из раздумий резкий голос лекаря. Я моргнула и тупо уставилась на задавшего мне вопрос мужчину. Огляделась и с ужасом осознала себя, стоящей около окна и потянувшейся к задвижке на металлических ставнях, чтобы... чтобы что? Я нервно сглотнула. — Мне показалось, что защелка недостаточно хорошо закрыта, решила проверить, — соврала я. И демонстративно постучала по защёлке, закрепляя ее еще сильнее. — Но всё в порядке. Мне, видимо, из-за освещения показалось. Простите за беспокойство. Лекарь тут же успокоился, кивнул и мигом потерял ко мне интерес. А я попятилась от окна, судорожно втянула носом воздух и в ужасе посмотрела на свои руки, которые несколько секунд назад потянулись открыть ставни. Что это было вообще? «Я чую в этих тварях враждебную с-с-силу, которую хочу и могу уничтожить, — вновь послышался голос моего внутреннего зверя. — Когда-то давно на Лакор тоже нападали демонические твари, внешне похожие на грифонов. Арханы изгнали тварей с лакорс-с-ских земель, но, видимо, в Валтарии ос-с-сталась пробоина на изнанку мира». Думаешь, это те же самые грифоны? «С-с-совершенно уверена в этом». Хм-м-м... Что я знала о той древней войне, когда ледяные драконы прогнали демонических тварей с лакорских земель? Вообще, много чего, именно после той войны арханы возвысились в Лакоре, потому что оказались единственными, кто смог победить демонических тварей и взять простых граждан под охрану. Демонов тогда много разных нападало, были среди них и ледяные грифоны, возможно... Вот это я уже не помню, но всё может быть. И-и-и что? Что там тогда случилось? Видимо, именно в той войне образовались некие магические аномалии, которые отрезали Валтарию от лакорских земель. Там такие вспышки магии землю сотрясали, что неудивительно, всякое могло случиться, да и демонические твари могли постараться и подгадить тем самым, оставив напоследок кусок магической аномалии. Возможно, кстати, кусок этот предназначался землям Лакора, но что-то пошло не так... Ай, всё это былое. Сейчас важно настоящее, и тот факт, что не все демонические твари ушли, а здесь, в районе Валтарии, осталась пробоина на изнанку мира, из которой ломится нечисть, нападая не невинных граждан, сметая всё на своем пути. И сами валтарцы эту пробоину закрыть не могут, им до нее не добраться. «Я чую, что здес-с-сь ос-с-стались незаконченные арханами дела. Я чую инс-с-стинктивное с-с-стремление эти с-с-самые дела закончить и пос-с-ставть всех грифонов на мес-с-сто, — продолжал дракон, и я прям всей сущностью ощутила гнев внутреннего зверя. — Ледяные демонические грифоны — наши природные враги. Меня тянет пор-р-рвать их всех-х-х...» Плохо дело... Получается, я буду рваться наружу в Снежную Бурю каждый раз при налете грифонов, а сейчас меня удержало внутри здания только мое ослабшее состояние? Зигорра выразительно промолчала, но я и так понимала, что я права. А еще — что я в полной заднице. Сквозь какофонию звуков иногда пробивались обрывки криков, отдалённые вспышки магии: это саликиды оборонялись. Раздался особенно оглушительный треск, и один из лекарей, вошедший в лечебницу из коридора, заговорил с коллегами, сквозь стоящий гул до меня доносились обрывки фраз, которые улавливал чуткий драконий слух: — На западном парапете... Их было тринадцать... Попытались снять дозорных... Скаар там... Отбился... Защитил адептов... Двоих грифонов стер в ледяную пыль... Третьего отогнал... С остальными ведется бой... Саликиды отчаянно сражаются... — Почему так много грифонов сегодня налетело на академию? — услышала я вопрос другого лекаря. Его собеседник развел руками. — Никто не знает. Их как магнитом что-то притянуло... Я похолодела. Что-то? Или... Кто-то? «Это взаимное притяжение, — вновь послышался голос моего внутреннего зверя. — Меня тянет разорвать грифонов. Я их чую. А они чуют меня. И они знают, что я одна. И они тоже хотят меня разорвать». М-да... Кажется, в заднице не только я, но и вся академия вместе со мной. *** День тянулся, как резина, лишённый солнца, отмеряемый лишь сменяющими друг друга волнами атак и затиший. Лекари бурно переговаривались между собой: на их памяти еще ни одна Снежная Буря не длилась так долго. Я не могла есть, не могла читать, только лежала и чувствовала. Чувствовала, как Зигорра бьётся внутри, раздражённая, встревоженная. Она умница, она не требовала выпустить ее немедленно, Зигорра вообще резко присмирела после ледяной сферы, впечатлившись тем, как меня размазал иллюзорный двойник, и не желая доставлять мне еще больше страданий. Но дракону было тяжело сидеть в сторонке, пока другие сражаются. А еще я чувствовала Лукаса. Откуда-то я знала, что он все еще там, на холодном ветру, сражается и раз за разом отбивает атаки ледяных грифонов вместе с другими саликидами. А я здесь, в постели, лежу, как птенчик с поломанным крылом, и ничем не могу помочь... Бесит! Это было невыносимо, осознание собственной бесполезности в такой момент грызло хуже любой физической боли. Я — принцесса Лакора, дракон, рождённая, чтобы защищать от подобной нечисти — была вынуждена прятаться, пока другие сражались и, возможно, гибли. Отвратительно. Но идти сейчас к грифонам было бы безрассудно...