Глава 21. Отморозки

Итак, безумное решение было принято, и на следующий день, с чувством, будто несу бомбу замедленного действия, я отправилась к Матильде Брам, старшему сержанту-координатору. Она озадаченно посмотрела на меня поверх очков, когда я выложила заполненную анкету. — Адепт Винтер, — произнесла она медленно. — Это заявка на Турнир. От клана Дисгард. — Да, госпожа, — кивнула я с самой невинной улыбкой, какая только могла выйти после очередной бессонной ночи. — Мы хотим испытать себя. Матильда несколько раз переспросила, не издеваюсь ли я, достаточно ли я оправилась после лечебницы, не получила ли я новый удар по голове на тренировке, и уверена ли я, что все мои сокурсники в здравом уме. Потом она сбегала «уточнить детали» у руководства. Вернулась бледная, как мел, с выражением лица человека, только что видевшего призрак. — Оказывается, — прошептала она, — формальных препятствий... нет. Ваша заявка принята. Вы же знаете, что вас там растопчут в первые пять минут? — Мы постараемся продержаться десять, — пообещала я ей и поспешила ретироваться, пока она не передумала и не побежала вырывать заявку из архивов. И вот началась самая сложная часть нашего безумия: подготовка. Мы, вся наша разношёрстная банда «Отморозков» (так мы в итоге назвали нашу команду, Брендон победил), устроили настоящий штаб в нашей гостиной. Элар притащил кипы записей о прошлых Турнирах, добытых неведомыми путями (я предпочла не спрашивать), мы разбирали тактики, карты местности, типичные ошибки. — Смотрите, в прошлом году команда Хельгарда провалилась здесь, — Элар тыкал длинным пальцем в схему горного ущелья. — Они полагались на грубую силу, чтобы сбросить ледяную глыбу, но не учли резонанс магического фона. Глыба развалилась у них над головой. — Мораль: никогда не доверяйте ледяным глыбам, — философски изрёк Брендон, доедая печенье Бенджамина. — Или хельгардцам. Я взяла на себя роль главного тренера-мучителя, поэтому по вечерам, после официальных занятий мы выходили на пустынный в это время полигон на заднем дворе академии. Я заставляла сокурсников отрабатывать связки, где каждый использовал свою «фишку». — Тея, шум и свет! Гаррет, готовься к тарану с левой стороны, когда она отвлечёт! Мира, в этот момент накидывай на Брендона свой плед, пусть создаёт иллюзию нашего отступления прямо перед ними! Бен, твои дымовые шашки — по моей команде! Эл, считай секунды и предупреждай о смене магического фона! Это напоминало попытку научить танцевать вальс компанию ёжиков, барсука и пару белок. Но, слушайте, у них получалось! У нас — получалось! Медленно, коряво, но получалось. Я выбивалась из сил, объясняя, показывая, подбадривая и иногда ругаясь так, что, кажется, мой дракон начинал завидовать. «Ох и нервная же ты, когда учишь, — усмехнулся мой внутренний зверь, когда я в десятый раз объясняла Мире, как быстро группироваться и отскакивать в сторону. — Может, с-с-сбросим мас-с-ску и покажем, как это делают драконы? Один рык — и вс-с-се твари разбегутс-с-ся». Отличный план, Зигорра. Тогда нас с тобой на Турнире не растопчут, а просто сожгут на площади как шпионов. Держи себя в лапах! «Чус-с-ствую с-с-себя обузой, — буркнул дракон. — Хочу помочь, но вынуждена прятатьс-с-ся... Мне такое не нравитс-с-ся». Мне тоже, Зигорра. Прости, но сейчас ты мне поможешь, если будешь сидеть тихо и не мешать мне вытаскивать нас из задницы. Зигорра понимающе вздохнула и притихла. Я ее тоже понимала. Трудно сидеть на месте и просто наблюдать, когда ты — дракон. Несмотря на усталость от изматывающих тренировок и ничтожное количество сна, я чувствовала странное воодушевление. Каждая отточенная связка, каждый просчитанный Эларом маршрут по карте полигона Турнира приближали меня к цели, к тем самым горам, что виднелись на горизонте, за стенами академии. В голове крутились планы: продвинуться впереди группы во время сложного этапа, вступить в сражение с нечистью, навести побольше шума, сбежать и спрятаться в одной из ледяных пещер, о которых упоминали в отчётах, и ждать. Посмотреть, что я могу сделать (и могу ли?) с аномальными зонами со стороны Валтарии. Мне не давала покоя мысль о том, что прорубить «окно» между странами можно только со стороны этой страны, но у саликидов попросту нет необходимых мощностей. Так ли это? Я не знала, но убедиться в этом можно было только на практике. Ну или просто буду ждать там, когда откроется то самое телепортационное окно между мирами. Да, на Турнире всегда есть наблюдатели, но я смогу миновать все контроли и незамеченной проследовать до безопасной точки. Турнир был идеальным прикрытием для моего побега. Но был один огромный, жёлтоглазый камень преткновения в моих планах. Лукас... Вот что мне с ним делать? Он мой истинный, и он мне нравился. Сложно бежать от того, к чему тянется вся твоя сущность... Но я не могу себе позволить остаться здесь просто так. Я принцесса Лакора, а он — племянник императора Валтарии. Это не ванильная история любви, это рецепт катастрофы какой-то! «Ну, не обязательно бежать «от», — сладко заметил дракон. — Можно попробовать убежать «с». Уговори его! С-с-скажи: «С-с-сладенький, милый, а с-с-составь мне компанию по дороге домой!». Я тяжело вздохнула. Мне надо в Лакор... У меня там родные, я не могу и не хочу их так бросать. У меня там дом, родной дом. «А здес-с-сь — Лукас-с-с», — прошелестела Зигорра. Да... И он тоже весь какой-то... родной, что ли. Но он не уйдет со мной в Лакор, о нет. Он не бросит свой народ, он понимает, что от него в этой стране слишком много жизней зависят от его действий и бездействий. Ты вообще представляешь, какую толпу воинов он тут воспитывает в академии? И все они очень нужны для сохранности жизней граждан... «А ес-с-сли вернуться в Лакор, оттуда пробить проход в Валтарию и вновь вс-с-стретиться с Лукас-с-сом?» — тоном змея-искусителя проурчал дракон. Я закусила нижнюю губу. Много думала об этом в последнее время... Но боялась тешить себя надеждой, что это получится. И что я буду делать, если никакой проход пробить в Валтарию не получится? Ай, я совсем запуталась... И вот, в этой круговерти подготовки, надежд и внутренней бури, наступила пятница, в которую должно было состояться Испытание Светочей для всех первогодок. *** Большой зал преобразился, скамьи и тяжёлые дубовые столы были сдвинуты к стенам, освобождая центр, освещённый холодным сиянием магических светильников. На единственном оставленном столе покоился главный «герой» вечера — ледяной кристалл. Он был размером с мою голову, ромбовидный, тёмно-синий, почти чёрный в глубине. Что это? Вокруг стола ровной шеренгой стояли преподаватели-саликиды. Я сразу увидела Лукаса, одетого сегодня в белую парадную рубашку, черный кожаный жилет, такие же черные кожаные перчатки. Он явно пришел сюда с какой-то тренировки и стоял чуть в стороне, его поза была расслабленной, но в жёлтых глазах читалась привычная бдительность. Его взгляд скользнул по толпе девушек и остановился на мне. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, эдакой тёплой искорке в этом холодном зале. Я не смогла сдержаться и ответила тем же, слегка улыбнувшись, прежде чем опустить взгляд, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть. Так, сосредоточься, Кьяра. Не на очаровательном мужчине, а на том ледяном булыжнике. «Что-то мне в нём не нравитс-с-ся», — проворчал мой внутренний зверь. В кристалле? Не знаю, я ничего не чувствую. Но это явно какой-то артефакт или чувствительный кристалл, типа того, с каким проводили распределение по кланам. Перед шеренгой преподавателей стоял сам ректор, Горм Ста́рклов. Мужчина лет пятидесяти, короткие волосы, пронзительные жёлтые глаза, которые, казалось, видели не просто тебя, а сразу всю твою статистику успеваемости и вероятность гибели в первом же бою. Он был облачён в тяжёлые тёмные доспехи с ледяными пиками на погонах — символ статуса и, видимо, невероятной устойчивости к местной нечисти. Мои сокурсницы стояли расслабленно, перешёптывались. Для них это испытание было пустой формальностью, как я поняла из обрывков их фраз. — Опять эту церемонию устраивают, — вздохнула Тея, наматывая на палец прядь рыжих волос. — Скукота... Ну, потерпим полчаса, и нас отпустят. — Никогда не слышала, чтобы кто-то из Дисгарда стал Светочем, — тихо подтвердила Мира. — Так что всё будет хорошо. А вот рядом, группкой у противоположной стены, стояли первогодки из клана Хельгард. И вот на их лицах я увидела настоящий немой ужас. Несколько девушек были бледны как смерть, одна дрожала мелкой дрожью, вцепившись в руку подруги. Их глаза, полные страха, были прикованы к тёмному кристаллу, будто он был пастью ледяного демона. Чего они так боятся? Ректор Старклов откашлялся, тем самым заставив всех мгновенно замолкнуть. — Уважаемые новобранцы, — его голос гулко раскатился под сводами зала. — Приветствую вас на Испытании Светочей. Правила просты и неизменны: я буду вызывать вас по списку, вы подходите, кладёте ладонь на кристалл. Он, как вы все знаете, реагирует на внутренний Свет. Если кристалл останется погасшим — вы свободны и покидаете зал. Если в кристалле появятся искры — вы остаётесь для дальнейших указаний саликидов. Процедура безопасна и безболезненна. Не задерживайте очередь. Он произнёс это с таким скучающим видом, будто зачитывал инструкцию по чистке оружия. И всё? Просто ткнуть рукой в камень? Ну и чего боятся девчонки их Хельгарда? Испытание началось, ректор Старклов бубнил имена, и девушки поочерёдно выходили из строя. Большинство адепток, особенно из нашего клана и других «рядовых», прикладывали ладонь к холодной поверхности, и кристалл оставался всё таким же мрачным, безжизненным куском льда. Ректор кивал, и девушка, иногда со вздохом облегчения, уходила из зала. Но были и другие. У некоторых при соприкосновении с кожей в глубине кристалла вспыхивали одна, две, редко три яркие голубые искры — будто крошечные молнии, пойманные в ловушку. — Адепт Мо́рган, — объявлял тогда ректор, — поставлена в резерв при академии. Можешь идти. Девушки, получившие такой «вердикт», выглядели не то чтобы счастливыми, но... принявшими. Они быстро уходили, ссутулившись, избегая смотреть по сторонам. А потом были те самые пятеро, те, что тряслись от страха с самого начала. Когда их ладони касались кристалла, происходило нечто иное: камень не искрил — он начинал светиться изнутри. Мягким, ровным, приятным голубым светом, который разливался по граням, будто в него вдохнули жизнь. — Адепт Рейн, — голос ректора звучал суше и жестче, — проследуйте в смежную комнату для получения дальнейших указаний от саликидов. Приготовьтесь к отправке на границу в течение месяца, в качестве Светоча. И вот тогда начиналась истерика. Девушки рыдали взахлеб, некоторые падали на колени, умоляя дать им ещё год, ещё семестр, обещая всё что угодно, их лица, искажённые ужасом и отчаянием, были невыносимыми для наблюдения. Преподаватели-саликиды, включая Лукаса, оставались бесстрастными, как статуи, девушек просто подхватывали под руки и выводили из зала, их плач ещё долго эхом отзывался в коридорах, и все ожидающие адептки провожали «Светочей» сочувствующими взглядами. Я стояла, похолодев внутри, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Что это за дьявольская штука? Почему они так рыдают? Что конкретно означает для этих девушек «отправка на границу»? «Явно ничего хорошего, — прошелестел дракон, в голосе которого зазвучала тревога. — Но от этого камня пахнет древней, принуждающей магией. С-с-старой, как с-с-сами горы. Будь ос-с-сторожна». Я не успела ничего обдумать, когда ректор произнес: — Кьяра Винтер. Глубокий вдох. Ноги сами понесли меня вперёд. Я чувствовала, как Лукас буравит меня взглядом. Подошла к столу, ледяной кристалл лежал передо мной, тёмный и безмолвный. Сейчас я трону этот камень, он останется чёрным, и я пойду спать. Я спокойно коснулась кристалла, который оказался неожиданно теплым. Сначала ничего не происходило. А потом... Мне показалось, будто я сунула руку в самое сердце звезды. Кристалл вспыхнул, не голубыми искорками, не мягким свечением, о не-е-ет, он взорвался изнутри ослепительным, режущим глаза белым светом. Слепящая вспышка озарила весь зал, отбросила резкие тени на стены, заставила всех ахнуть и отшатнуться. От кристалла в мою ладонь ударила волна жгучего, пронизывающего холода, который обжёг кожу, словно раскалённое железо, но с обратным знаком — холодом, прожигающим до костей. Я вскрикнула от неожиданности и отдернула руку, судорожно дуя на покрасневшую, онемевшую ладонь. Свет в кристалле медленно угас, потух, оставив после себя лишь тёмную инертную массу. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже ректор Старклов замер с откровенно приоткрытым ртом, уставившись на кристалл, а потом на меня. Шепотков в зале не было. Была только тишина, густая и давящая, от которой звенело в ушах. Я, растерянная и напуганная, повертела онемевшей от внезапной боли кистью и вопросительно глянула на Лукаса. Он стоял всё так же прямо, но... всё в нём изменилось. Он был бледен, его губы были плотно сжаты, а в широко раскрытых жёлтых глазах читался не просто шок и удивление — неприкрытый ужас и какой-то животный страх. Он смотрел на меня, будто видел перед собой нечто невозможное и никак не мог поверить своим глазам.