Глава 22. Светоч

Я стояла, всё ещё дуя на онемевшую ладонь, чувствуя, как холод от прикосновения проникает всё глубже, к самым костям, и не торопится покидать обожженную холодом кожу. Огляделась. Все глаза были прикованы ко мне. Взгляды уже не были просто удивлёнными, в них читался почти суеверный страх, а у некоторых девушек из Хельгарда — что-то вроде жуткого облегчения, что это случилось не с ними. Ректор Старклов, наверное, впервые в жизни растерялся. Он несколько раз открыл рот, прежде чем выдавить из себя что-то связное. — Адепт Винтер... Это... Феноменально... Вам необходимо... Но его резко перебил Лукас: — Как наследник Клана Валтур, я заявляю своё право на Светоч Кьяру Винтер, — его голос буквально разрезал тишину. Он произнёс это громко, чётко, чтобы слышали все. В его тоне не было ни капли привычной мне иронии или тепла. Слова повисли в воздухе, понятные всем, кроме меня. Право на Светоч? Что всё это значит? Ректор поморщился, будто куснул лимон, и недовольно глянул на Лукаса. Между ними на мгновение пробежала напряжённая молния, но Старклов, скрипя зубами, кивнул. — Светоч ваш, мастер Скаар. По праву наследника клана Валтур, — он процедил эти слова сквозь зубы. Лукас кивнул, коротко и деловито. — Я желаю немедленно переговорить со своим Светочем. Адепт Винтер, — он повернулся ко мне, и его жёлтые глаза, всё ещё полные той странной паники, встретились с моими, а его голос стал сухим, официальным, отстранённым. — Проследуйте за мной. Он развернулся и направился к боковому выходу из зала, не оглядываясь, уверенный, что я последую. Я прошла сквозь строй замерших преподавателей, чувствуя, как их взгляды прожигают мне спину. В этой звенящей тишине даже звук наших шагов по каменному полу казался кощунственно громким. Лукас вёл меня быстрым шагом по пустынным коридорам, вдаль от главного залов. От него исходили волны... не гнева, а скорее — паники. Сдержанной, контролируемой, но всё-таки. Я чувствовала её кожей, этой странной связью, что тянулась между нами, но понять причину не могла. Почему он так испугался? Чего испугался? Белого света? Он резко свернул направо, толкнул тяжёлую дубовую дверь и втянул меня внутрь. Это была оружейная комната - большое помещение со стеллажами, на которых в строгом порядке покоилось тренировочное оружие, щиты, доспехи. Лукас плотно, с глухим стуком захлопнул дверь, повернул ключ, и мне показалось, что звук щелчка прозвучал слишком громко в тишине комнаты. Жест был какой-то нервный, дерганый. Лукас не смотрел на меня, он начал ходить взад-вперёд, скрестив руки за спиной, я заметила, как его плечи были напряжены, челюсти — сжаты. Он что-то бормотал себе под нос, отрывистые, гневные слова, которые я не могла разобрать, но в которых сквозило отчаяние и ярость. Я стояла у двери и смотрела на Лукаса, полностью сбитая с толку, мой страх постепенно сменялся нарастающим недоумением. Что он делает? Почему он ведёт себя, как загнанный зверь? Лукас резко развернулся на каблуках прямо передо мной, уставился на меня жгучим взглядом. — Откуда ты такая взялась на мою голову? Вот что мне теперь с тобой делать? Да что б я вообще понимала, что происходит... Он смотрел на меня со смешанным выражением ярости, растерянности и чего-то ещё, что было похоже на... боль? — И почему ты не плачешь? — резко спросил он. — Почему не бьешься в истерике, как они? — он кивнул в сторону двери, намекая на других девушек. — Потому что я не знаю, кто такие Светочи, — ответила тихо. — И чем это мне грозит. У нас в... в моих родных краях о таком не говорят. Вообще. Я впервые вижу этот кристалл, и ничего о нем не слышала. Деревенщина я, уж прости, — криво улыбнулась я. Лукас замер на мгновение, потом понимающе хмыкнул. — Это... многое объясняет, — он провёл рукой по лицу нервным жестом. — Потому что любая другая девушка на твоём месте уже рыдала бы на коленях передо мной. Но, думаю, ректор и остальные списали твою скупую реакцию на шок от происходящего, иначе они бы уже задавали вопросы. Он снова начал двигаться, но теперь не кругами, а нервными шажками от одной стойки с оружием к другой. Его пальцы то и дело тянулись к воротнику рубашки, будто она душила его. — Светочи... Они нужны саликидам для защиты границ, чтобы сражаться с ледяными грифонами и удерживать защитный экран. Нашу магию, магию саликидов, грифоны научились... поглощать. Ослаблять. Нам совершенно необходим внешний источник силы, чистый, мощный. Чтобы бить по ним и держать щит. Этим источником становятся девушки, в которых валтарский кристалл находит отклик. Мы называем их Светочи. Грифоны не поглощают их магию. А саликиды умеют взаимодействовать со Светочами. Он замолчал, сжав кулаки, костяшки побелели. — В бою мы черпаем силу прямо из них. Из Светочей. И они же своей магией питают экран на границе. Когда один Светоч истощается, экран даёт слабину, грифоны это чувствуют и прорываются в точке ослабления. Это и есть Снежная Буря, обычно она возникает раз в неделю. Я похолодела от приблизительного понимания происходящего. В словах Лукаса вырисовывалась ужасающе бесчеловечная логика и целая машина выживания страны, работающей на живом топливе. — Истощается? — переспросила я. — Что конкретно это значит? Лукас резко отвернулся, он явно избегал моего взгляда. — Это значит, что магии Светоча хватает ненадолго, Кьяра. Они отдают всё. Весь свой внутренний свет. Всю свою силу, всю свою жизнь. А потом... потом гаснут. Умирают. И мы ищем новых... Это бесконечный конвейер. Проклятый, бесконечный конвейер. В мужчинах почему-то нет магии, которая способна питать экран. Только женщины, девушки. В девушках лет восемнадцати она особенно ярко проявляется. Его взгляд, наконец, устремился на меня, полный какого-то болезненного изумления. — Но ты... Такого Светоча, как ты, я никогда не видел. Чтобы кристалл вспыхнул ослепительным белым светом... Это не просто отклик. Это... целое солнце. О таких, как ты, только легенды ходят, как об Абсолютных Светочах, — он сделал шаг ко мне, и его лицо исказила горькая усмешка. — Думаю, магии одной только тебя хватит, чтобы держать щит месяцы... Может, годы... Без единой Бури... Без единого прорыва. Он выдохнул, и его плечи как будто слегка согнулись под тяжестью этих слов. — И государство, Кьяра... оно не выпустит тебя из своих цепких рук. Тебя свяжут по рукам и ногам где-нибудь у самой границы в ледяном склепе. И будут выжимать, каплю за каплей. Пока от тебя не останется... ничего. Помимо твоей воли. Потому что ты теперь не человек. Ты — Абсолютный Светоч. А значит — стратегический ресурс. Он замолчал, и в тишине оружейной было слышно только наше неровное дыхание. — Поэтому, — очень тихо произнёс Лукас с таким видом, будто сам не верил в то, что говорит, — я помогу тебе сбежать. Мой мозг, заторможенный шоком, с трудом переварил слова. — К-куда? — выдавила я, заикаясь, не веря своим ушам. Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде уже не было паники. Только холодная решимость. — Далеко. Так, чтобы до тебя не дотянулись. В Лакор. — В смысле, в Лакор? — тупо повторила я. — Такую сенсацию, как ты, не спрятать. Ты думаешь, тебе дадут «отказаться»? Нет, ткнут пальцем в бумаги и скажут: «Ваш долг, адепт Винтер». Ты — шанс для Валтарии прожить спокойно несколько месяцев, а то и лет. Император такое не упустит... Здесь, внутри страны, тебе не будет спасения. А я... — он резко оборвал себя, сжав челюсти, я увидела, как заиграли желваки. — Не могу позволить себе пустить тебя на границу и наблюдать, как такую хрупкую девушку будут сжигать изнутри день за днём, пока от нее не останется лишь прах. Но я не могу и укрыть Абсолютного Светоча в Валтарии. Тебя найдут, сомнений нет. Поэтому — надо выставить куда-то за пределы. В Лакор. — Каким образом? — спросила я, и мой собственный голос показался мне чужим. — Я знаю дату и точку открытия следующего телепортационного окна между нашими странами, — неожиданно заявил Лукас. — Наши специалисты научились их высчитывать, и мне известна точка. Она находится на территории полигона, где проходит финальный этап Турнира, и во время его прохождения я могу тайком провести тебя туда и помочь телепортироваться в момент его открытия. Будет сложно незаметно провести тебя на сам полигон Турнира, но я справлюсь... Что-нибудь придумаю. Как раз хорошо, что точка и время окна совпадают с Турниром, внимание всех вокруг будет приковано к нему, твою пропажу заметят не сразу. Новых Светочей отправят на границу как раз после Турнира. Сейчас на границе задействованы все ячейки для Светочей, их в любом случае уже нельзя просто взять и выдернуть оттуда. С моих уст слетел нервный смешок. Нет, вот он серьезно, что ли? Вот это вот вся ситуация и этот диалог происходит между нами в самом деле? Это не бредовый сон? Меня раздирало противоречивыми чувствами, но я осторожно ответила: — Можно и не тайком. Мы всем кланом Дисгард подали заявку на Турнир. Если мы пройдём хотя бы первые этапы... мы будем на том полигоне в любом случае. Лукас удивлённо вскинул брови, и на его лице мелькнуло что-то вроде восхищения. — Боги, вы безумцы... — он тут же кивнул. — Что ж... Тем лучше. Я заявил на тебя право как наследник клана Валтур, и это дает нам фору. Никто не будет беспокоить моего отца по этому поводу, потому что считается, что я сам доложу ему всю информацию незамедлительно. Но я этого не сделаю. Отправкой Светочей на границу занимаюсь я, отец только отдает мне приказы по датам проведения Испытания Светочей. Его нюансы всей этой темы не сильно интересуют, потому что он обычно занят защитой императорского дворца от налетов грифонов, он Светочей воспринимает исключительно как безымянный расходный материал. Это дает нам преимущество. Я буду одним из наблюдателей на Турнире и смогу отвести тебя к нужной точке под предлогом инструктажа или проверки снаряжения. И... отправлю. Туда. В Лакор. Это единственная страна, с которой мы граничим, и с которой у нас есть хоть какое-то жалкое подобие связи. Ты что-нибудь знаешь о Лакоре? — Да... Рассказывали немного... здесь, в академии. Имею смутное представление. — Я не смогу помочь тебе устроиться там, — очень тихо произнес Лукас. — Но я дам тебе драгоценных камней — не магических, обычных, продающихся. Чтобы тебе было на что прожить первое время. А дальше... я верю, что ты справишься. Ты ведь справлялась со всем до сих пор и дальше сможешь. Ты очень сильная, Кьяра, и твой потенциал велик. Попробуй там, в Лакоре, пойти прямо к дворцу, обратиться к императорской чете, объяснить ситуацию... Про арханов — так называют ледяных драконов Лакора — разные слухи ходят, но они, насколько я могу судить по имеющейся у меня информации, небезразличны к чужим проблемам, они и пытаются придумать, как снять вокруг Валтарии аномальные зоны, и я думаю, что они помогут тебе... Объясни им всю ситуацию, выложи всё как есть, и... Лукас говорил, говорил, а я слушала его, и ноги мои становились ватными, меня аж немного повело от нервного напряжения. Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как комок холодного ужаса душит меня. Меня сейчас не волновал сам факт отправки меня в Лакор и того, как Лукас мне, лакорской принцессе, предлагал попросить помощи у моих же родителей... Меня сейчас волновало другое. — А чем это обернётся для тебя? — вырвалось у меня. — Если... если всё раскроется? Лукас криво улыбнулся. — Ничем хорошим. — Тебя убьют? — спросила я прямо, и сердце упало куда-то в пятки. — Скорее, применят Божественный Суд, — он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Я сильный саликид, я справлюсь. Не твоя забота. «Божественный Суд»... Звучало как что-то ужасное, но Лукас явно не хотел вдаваться в подробности. Я сделала шаг к нему, и мои руки сами собой сжались в кулаки. — Твои действия будут расценены как государственная измена, Лукас, тебя жестоко накажут. Почему? Почему ты мне помогаешь? Рискуешь... всем? Его взгляд был тяжёлым, полным такой внутренней бури, которую он сдерживал всей силой воли. В тишине оружейной было слышно, как потрескивает факел на стене. Лукас молчал. Секунду. Две. Целую вечность, кажется. Он порывисто шагнул вперёд, сокращая дистанцию между нами, его рука мягко коснулась моего подбородка. — Вот поэтому, — прошептал он. А потом коснулся моих губ уверенным поцелуем.