Глава 23. Точка невозврата

Эмоции нахлынули на меня, как обвал ледника, сметающий на своём пути все преграды, все мысли, весь страх. В этом внезапном поцелуе не было ни капли неуверенности, только огненная решимость, которая, казалось, прожигала меня насквозь и заставляла трепетать в сильных мужских руках. Губы Лукаса были тёплыми, требовательными. Он не спрашивал разрешения, а смело разомкнул мои губы и уверенно вел в поцелуе, и делал это так... Так... Ох-х-х, я просто сгорала в этот момент, всё внутри меня — ледяной ком страха, мучительные сомнения, логические построения о побеге — всё это испарилось под жаром прикосновений Лукаса. Он целовал так жарко, будто пытался вдохнуть в меня всю жизнь, которую я могла потерять. В этом было что-то от его магии — концентрированное, пронизывающее, не оставляющее шансов на сопротивление. Одна его рука удерживала меня за затылок, другая скользнула к шее, к ключице, и её прикосновение заставляло меня трепетать от волнения. Я сама не знала, куда девать руки, и неуверенно коснулась щеки Лукаса. Никогда ранее не целовалась... Не было у меня такого опыта, не успела им обзавестись. Пока другие девчонки в моем возрасте бегали на свидания, у меня были бесконечные «свидания» наедине со своей расшалившейся магией, и о романтических отношениях мне думать было попросту некогда. А сейчас вот... подумалось, ага. И стало так хорошо-хорошо, так горячо и так сладко... Лукас оторвался от моих губ, только когда стало совсем не хватать кислорода, его горячее дыхание смешивалось с моим. Он смотрел на меня с голодом, а его большие пальцы провели по моим скулам, по линии челюсти. — Вот поэтому, — повторил он шепотом. — Так понятно, почему? Мозг отказывался работать. Вся логика и осторожность растворились в этом головокружительном тумане, и я, как заворожённая, медленно покачала головой. Сказала: — Ох, я такая бестолковая ученица, мастер Скаар... Ничего не понимаю с первого раза... Может, повторите объяснение? Он тихонько рассмеялся и снова приник к моим губам. На этот раз в его поцелуе не было и тени сдержанности. Это было чистое желание, вырвавшееся на свободу, его губы двигались так властно и жадно, а язык смело углубился в мой рот, требуя ответа. И я отвечала. Отбросив все мысли, все страхи, позволила себе утонуть в этом ощущении, в этих жарких объятьях, от которых голова шла кругом. Одна ладонь Лукаса всё так же крепко держала меня за затылок, пальцы впивались в волосы, а другая соскользнула с моей шеи вниз, обвила талию и прижала меня к мужчине так плотно, что я хорошо почувствовала жар, исходящий от его тела. Это было так необычно и так... приятно, да-а-а. Я сама не узнавала своих рук, они скользили по широким мужским плечам, цеплялись за складки ткани на спине. Лукас то нежно покусывал мою нижнюю губу, то его язык ласкал мой, играл с ним, и каждое прикосновение катапультой посылало волны жара прямо в низ живота, заставляя меня всё больше размякать в объятьях. Ладонь Лукаса легла на изгиб моей спины у основания позвоночника и ощутимо провела вверх, как будто ему нестерпимо хотелось избавить меня от униформы. Я представила, как ощущалась бы это прикосновение ладони к обнаженной спине. Ох-х-х... Стыд? Сомнения? Они сгорели дотла. Осталась только жажда быть ближе, которую я не могла объяснить разумом, но очень хорошо чувствовала — сердцем. Мы стояли посреди комнаты с оружием и целовались так головокружительно, в этом поцелуе была и ярость на несправедливое стечение обстоятельств, и нежность от первого поцелуя, и отчаянная надежда на будущее. Лукас словно был моим якорем в бушующем море, и одновременно — самим штормом, что уносил меня прочь от всех берегов. И я, потеряв голову, не хотела ничего, кроме как продолжать падать. И мы падали... падали в эту пучину вместе, и я очень хорошо осознавала, что мы прошли какую-то точку невозврата, и этот бесконечно длящийся поцелуй был чем-то большим, чем просто физиологическим действием, мы как будто сплетались сущностями, энергией... Я не знала, не понимала, как это объяснить, но это было так прекрасно, что я никак не могла напиться поцелуем. И Лукас тоже — не мог. Ай, к Маргсу всё, и пусть весь мир подождет, пока мы замерли в этом моменте единения! Моя спина упиралась в холодную стойку с тренировочными мечами, но я почти не чувствовала холода — только жар ладоней, скользящих по моим бедрам, по талии, всё во мне трепетало и плавилось под этим натиском, и я невольно издала тихий полустон прямо в рот Лукаса, когда его пальцы слегка сжали меня через ткань. Он шумно выдохнул и оторвался от моих губ, чтобы проложить дорожку поцелуев по линии челюсти к шее, к чувствительному месту под ухом, и я выгнулась, впиваясь пальцами в его плечи, подставляя шею под поцелуи. Горячее дыхание обжигало, зубы приятно прихватывали кожу, обещая что-то большее. Казалось, ещё мгновение — и контроль будет полностью утрачен... Но Лукас резко прервался. Он оттолкнулся от стойки, к которой прижал меня в пылу страсти, тяжело дыша, его глаза, тёмные от желания, смотрели на меня с таким вожделением, что плавили и без всяких прикосновений. — Не могу... — выдохнул он хрипло. — Видит Хеймгар, я не хочу останавливаться... Но мы должны... Остановиться... Сейчас. Прямо сейчас. Мои губы горели и пульсировали, я и сама тяжело дышала, как будто только что завершила спринтерский забег. Смотрела на Лукаса, на этого всегда собранного саликида, который сейчас выглядел таким же взвинченным, как и я. — Пойдём со мной. В Лакор, — предложила я тихо, неожиданно для самой себя. — Вместе. Ты тоже можешь сбежать. Он печально улыбнулся и медленно покачал головой. — Не могу, — прошептал он. — Не могу бросить их. Мою страну, людей, которые каждую неделю смотрят в небо в ожидании Бурь. У меня есть мать и сестры, которые тоже нуждаются в защите, и у меня есть долг... Если я исчезну, это принесет большие потери в массы адептов. А потеря такого количества адептов повлечет за собой гибель очень многих. Лукас вздохнул и взъерошил волосы пятерней, кивнул в сторону закрытой двери. — Ты видела сегодня этих девушек-Светочей, их рыдания. Каждая из них — чья-то дочь, сестра. И они... они расходный материал в этой войне. А я — один из тех, кто эту войну ведёт. Кто посылает их на смерть. Я ненавижу эту систему, — он скривился. — Не я ее придумал. Но я часть её. И я не могу просто взять и сбежать. Даже ради... — он запнулся, словно не решаясь закончить фразу. — Ради меня? — тихо договорила я за него. Лукас медленно кивнул, не сводя с меня пристального взгляда. — Да. Даже ради тебя. Потому что если я сбегу с тобой, спасая одну жизнь, то предам тысячи тех, кто доверил мне свою защиту. Видит Пресвятая Ва́лта, как бы я хотел сбежать с тобой куда угодно, но это... не тот выбор, который я готов сделать. Даже если он разрывает меня на части. Я не хочу, чтобы ты стала жертвой в этой бесконечной мясорубке, и единственный способ спасти тебя от этой участи — вытолкнуть из системы совсем. Любой ценой. Последние слова он произнес так, будто подразумевал «ценой своей жизни». — Не хочу уходить без тебя, — сказала я совсем тихо. Лукас грустно улыбнулся, и в этой улыбке было больше боли, чем в любом крике. — И я не хочу тебя отпускать, о моя ледяная фея. Но иногда... когда человек действительно дорог, остаётся лишь выбор без выбора. Лучше для тебя — уйти и жить. Лучше для меня... — он запнулся. — Лучше мне держаться от тебя подальше. Чтобы не бередить душу ни себе, ни тебе перед разлукой. — А может, наоборот? — прошептала я. — Может, нужно прожить эти последние дни... ярко? Чтобы потом было что вспоминать? Лукас долго неотрывно смотрел на меня, будто пытался прочитать в моём взгляде что-то очень важное. — Может, и так, — наконец медленно произнёс он. — Но меньше всего на свете я хочу делать тебе больно, Кьяра. Ни сейчас, ни потом. Так что... прости мою несдержанность. Я не должен был сейчас так себя вести. Думаю, мне лучше больше не оставаться с тобой наедине. — Почему? — мой шёпот прозвучал почти вызовом. Лукас не стал увиливать, не стал придумывать сложных оправданий. Он смотрел на меня прямо, и в его глазах плясали искры страсти. — Потому что я тебя хочу, — сказал он просто и откровенно. — И мне очень сложно сдерживать свои порывы. Особенно когда ты смотришь на меня так... и предлагаешь «ярко пожить». От его слов к щекам прилил жар, и я почувствовала вновь легкое головокружение. Лукас отступил на шаг, создавая между нами физическую дистанцию, и кивнул в сторону узкой двери в другой части зала. — Ты можешь выйти через эту дверь, она ведёт в коридор около учебных классов. В свете изменившихся обстоятельств мы теперь будем видеться только на занятиях. И потом уже — на Турнире. Я обещаю не подходить к тебе вне учебных процессов. Чтобы не создавать... лишних ситуаций. Из-за которых тебе будет больно потом уходить. Он отвёл взгляд, развернулся к основной двери, из которой мы вошли. — Мне пора возвращаться, испытание ещё не окончено. Я заявил свои права на тебя в качестве Светоча, это создаст для тебя дополнительную защиту, без меня тебя на границу не отправят, можешь быть в этом уверена. Готовьтесь к Турниру, адепт Винтер, — закончил он официальным тоном. — У вас не так много времени на подготовку. И Лукас ушёл, не оглядываясь, тяжёлая дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Я осталась стоять одна в тишине оружейной комнаты, прислонилась лбом к прохладному дереву оружейной стойки, пытаясь перевести дух. Внутри меня царил хаос эмоций, который венчала непокорность и желание сделать всё так, как я хочу. Выбор без выбора, говоришь? Что ж... Посмотрим. Мои губы расползлись в коварной улыбке. Если ты не будешь подходить ко мне вне занятий, Лукас Скаар... то я подойду сама. Я выпрямилась, пригладила мятую униформу, провела руками по волосам и посмотрела на свое отражение в стеклянной витрине. Оттуда на меня глядела взъерошенная девушка с бешено горящими глазами. В конце концов... У меня же есть совершенно прекрасный, официальный, благородный предлог: мне нужно вернуть хозяину его красный плащ. Не могу же я оставить у себя вещь племянника императора Валтарии, верно?