Глава 24. По следам бессонницы

[Кьяра] Мои следующие дни прошли под девизом «Выжить бы до обеда, а там, глядишь, и до ужина дотянем». Расписание было составлено садистом с прекрасным чувством юмора, оно напоминало не столько учебный план, сколько изощренную пытку. Чуть ли не единственным лучом света в этом ледяном царстве оказались мои сокурсники, только они помогали мне не впадать в отчаяние, а направлять свое внимание на работу над собой. Надо сказать, что сокурсники были в глубоком шоке от того, что я загорелась Светочем, и в еще более глубокий шок они впали, когда увидели меня, вполне бодрую и веселую, с боевым настроем, а не рыдающую в углу о том, что жизнь кончена. Я вообще нашла их всех в гостиной в траурном состоянии, как будто они меня заранее оплакивали. — И вообще, чего вы все кислые такие? Нам к Турниру надо готовиться! — говорила я, похлопывая сокурсников по плечу. — Да какой же Турнир, Кьяра? — упавшим голосом произнесла Мира. — Ты же теперь... Она шмыгнула носом и умолкла, ее нижняя губа задрожала. — Ну Светоч я, и что с этого? — пожала я плечами. — Да как это — что с того?! — всплеснула руками Тея. — Ты же... Она тоже умолкла на полуслове, но я прекрасно поняла ее интонацию «ты же ходячий труп!». — Не просто Светоч — а Абсолютный Светоч, — с благоговением в голосе произнес Бенджамин, глядя на меня и похрустывая какими-то сушеными водорослями. — Я никогда не слышал, чтобы Светочи так ярко загорались. Девчонки рассказали, что зал как будто белым пламенем объяло... — Вот именно поэтому и нечего унывать! — бодро сказала я и важно подняла указательный палец. — Это обычные Светочи легко сгорают на границе, а со мной ситуация будет иная, и, может, я вообще не сгорю! — Правда? — с надеждой в голосе произнесла Мира. — Абсолютно точно! Врала напропалую, конечно, ну а что мне еще оставалось делать? — Сейчас я живая и намерена идти на Турнир вместе с вами, — твердо произнесла я. — Тем более, что мастер Скаар как раз советовал мне принять участие в Турнире, чтобы прокачать свои умения к моменту отправки на границу. — Да-а-а? Ну, это меняет дело... «Я даже не знала, что ты умеешь так феерично врать», — задумчиво протянул мой внутренний зверь. Сама в шоке, Зигорра, честно!.. В общем, похоронные настроения я развеяла, сокурсников приободрила, и мы продолжили с ними тренироваться. Тея вилась вокруг меня и общалась со мной с таким теплом и искренностью, что я даже чувствовала себя неловко. Она обсуждала со мной всё: занятия, погоду, одежду, еду, делилась сплетнями о других адептах, и я только диву давалась, как она умудрялась так быстро всё узнавать? Брендон тоже часто составлял нам компанию, а на утренней пробежке он без лишних слов подталкивал меня, когда я спотыкалась о замерзшие кочки. В столовой молча наливал мне и Тее хвойный чай, а на тренировках с тесаками он охотно показывал мне, как правильно ставить блок, чтобы не вывернуть запястье. — Ты борешься с ним, как с живым противником, — говорил он, когда я в очередной раз едва не уронила на свою же ногу увесистый тесак. — А он — просто инструмент. Дерево и железо. Относись к нему, как к молотку. Не надо с молотком танцевать. «Можно я его с-с-сожру?» — деловито уточнил мой внутренний зверь. Мы никого не жрем, Зигорра!!! Тем более Брендона. «С-с-с чего это?!» Он хороший, помогает много. Зачем его жрать? «А зачем он меня бес-с-сит?!!» А кто тебя не бесит вообще? Зигорра задумалась ненадолго, потом чуть ли не мурлыкнула и проурчала: «Твой ис-с-стинный». Не называй его так!!! «Как ес-с-сть, так и называю. Вот он — не бес-с-сит. И пахнет вкус-с-сно, почти как шоколад. Давай его с-с-сожрем?». Так он же не бесит! Зачем его жрать? «От избытка бес-с-сконечной любви», — проурчал дракон. Я вздохнула и сосредоточилась на занятиях. О Лукасе и нашей с ним истинной связи я старалась не думать, потому что пока совершенно не знала, что со всем этим делать. «Вс-с-сё ты знаешь, — вновь вмешалась Зигорра. — Прос-с-сто любишь с-с-себя обманывать». Она умолкла, но даже в ее молчании я слышала ехидство. Лукас, как и обещал, никак со мной не контактировал, даже не смотрел в мою сторону в трапезной, во всяком случае, каждый раз, когда я кидала на него беглый взгляд, он упрямо смотрел в свою тарелку и разговаривал с коллегами, хотя я знала, что он прекрасно чувствовал мое направленное внимание. Решил не бередить душу нам обоим до Турнира, но я была иного мнения. И уже забрала из прачечной академии чистый алый плащ и намеревалась вернуть его своему хозяину попозже. *** Этих выходных я ждала как никогда, потому что вымоталась за неделю так, как не уставала ни на каких тренировках в Лакоре. И дело было даже не в жесткой боевой подготовке — в этом у меня опыта как раз хватало — а в том, что мне постоянно приходилось контролировать себя, чтобы не проявить магию архана, которая волей-неволей рвалась наружу. Контроль, контроль, сплошной контроль... Тошнило уже от этого контроля, если честно, но деваться было некуда. Хочешь жить — умей вертеться. И — контролировать своего внутреннего зверя, да. Он у меня не заинька пушистая, в конце концов, а целый дракон, с которым надо еще как-то совладать. Так что в свой первый выходной Валтарии я проспала до часу дня, спала бы и дальше, но меня разбудила Тея и вытащила на обед, за что я ей была благодарна — до ужина я бы недотянула, голод у меня здесь всегда был зверским. А с учетом отсутствия шоколада в качестве привычного допинга-успокоителя для дракона, есть хотелось больше обычного. Так что я с упоением доедала вторую порцию сытной вкусной похлебки и радовалась тому, что в академии Клинков и Теней вообще есть выходные. Ну а что? Их могло бы и не быть! Военное положение в стране, все дела... Так что я радовалась и таким крохам счастья сейчас. — Слушай, а почему академия называется Клинков и Теней? — задумчиво спросила я у Теи, намазывая хлеб толстым слоем паштета. — Про клинки понятно. А что имеется в виду под тенями? — Понятия не имею, — пожала плечами Тея. — Это как раз с занятиями мастера Скаара связано, — вмешался Элар, сидящий напротив нас. — Из-за его теней. — Его... теней? — недоуменно переспросила я. Но тут же сама поняла и протянула: — А-а-а, это связано с его иллюзорными двойниками в сферах? — Ну да, считается, что они — проявление нашей теневой стороны, в утрированном ее варианте, — покивал Элар. — И в целом занятия мастера Скаара направлены на раскрытие своих способностей, которые пока что находятся в тени. И мы как бы занимаемся тем, что выводим наружу свою тень и даем ей в руки клинок. — А до мастера Скаара как дела обстояли? — поинтересовалась я. Элар с улыбкой покачал головой и глянул на меня поверх очков. — Ох, Кьяра, ты на занятиях такая крутая, что я порой забываю, что ты из деревенской глуши. А в такие вот моменты — снова вспоминаю, это так странно... Не обижайся, просто постоянно ловлю от тебя когнитивный диссонанс. Я пожала плечами. Я и не обижалась, было б на что. Но мне действительно было интересно. Элар отодвинул тарелку, аккуратно сложил вилку с ножом. — Вообще, название Клинков и Теней куда старше мастера Скаара. Изначально это не про его конкретную магию, хотя, конечно, сейчас все сразу вспоминают о ней. Изначально «Тени» — это о другом. О действиях из тьмы, которые решают судьбы сражений, разворачивающихся на свету. О сражении с темными силами. Но со временем, после прихода сюда Скаара, понимание «Теней» расширилось. Стали говорить не только о внешних «тенях», но и о внутренних. О той части нас самих, что мы прячем, подавляем, боимся или не понимаем. О наших скрытых талантах, страхах, даже демонах. Скаар просто нашёл способ это эффектно материализовать, создав классный тренажер. Его иллюзорные двойники — это буквальное вытаскивание внутренней тени наружу. И сражение с ней — или, наоборот, использование её силы — самый быстрый путь к росту. Жестокий, опасный, но эффективный. Так что теперь «Тени» в названии академии — это и про внешние сражения, и про вот эту внутреннюю работу над собой. Два в одном. Искусство владеть клинком на свету и договариваться с собственной тьмой. Иногда сразиться с десятком обученных бойцов проще, чем выстоять один на один против того, что пылится в тебе самом. — Это я на себя уже прочувствовала, — тяжело вздохнула я. *** Вечер выходного дня выдался на редкость спокойным, если, конечно, не считать того, что внутри у меня всё зудело от желания сделать что-нибудь эдакое... Например — наконец вернуть Лукасу его плащ. Да, ищу повод подойти к мужчине, который мне нравится, и что такого? Нет, не стыдно! Я аккуратно сложила алую ткань, старательно выглаженную академической прачкой, и отнесла к себе в спальню, чтобы дождаться подходящего момента. Он, по моим расчётам, должен был наступить, когда Лукас будет один в своём кабинете. Что он там делает в выходной? Наверное, строит коварные планы, как провести меня к точке телепортации. Или медитирует. Или считает пылинки на полках. В общем, точно не отдыхает — не тот человек. Когда часы показали достаточно поздний час, чтобы визит не выглядел совсем уж неприличным, но ещё не ночной, я решительно направилась к его кабинету. Сердце глухо стучало где-то в горле. Стоя перед знакомой дубовой дверью, я на секунду задумалась, что я вообще делаю и зачем? По логике, Лукас был прав, отдаляясь от меня, но... К Маргсу эту логику, вот что я скажу. Не могла и не хотела противиться тому, как меня тянуло к своему истинному, который о нашей истинности был ни сном ни духом. Так что я взяла себя в руки и постучала. Секундная пауза. Потом щелчок, и дверь приоткрылась. Лукас стоял на пороге, в простой белой рубашке и черных брюках, без доспехов. В руках он держал какой-то свиток, а на лице было выражение лёгкого раздражения — видимо, отвлекли от важных дел. Но, увидев меня, он замер, его выражение лица смягчилось, жёлтые глаза скользнули по мне, по плащу в моих руках, и что-то во взгляде на мгновение дрогнуло. Но лишь на мгновение. Я собрала всю свою дерзость в кучку и расцвела самой милой улыбкой, какую только могла изобразить. — Добрый вечер! Принесла то, что вы так беспечно оставили у нерадивой ученицы, мастер Скаар, — с этими словами я протянула плащ. — Отглажено, вычищено, даже запах хвои добавили. Теперь можно хоть на аудиенцию к императору отправляться. Я смотрела ему прямо в глаза, ожидая... чего? Улыбки? Хоть какого-то тёплого взгляда? Может, даже намёка на то, что наше последнее, хм... объяснение в оружейной что-то для него значило? Лукас не стал смотреть мне в глаза. Он взял плащ, коротко кивнул. — Благодарю, мисс Винтер, — произнёс он сухим, ровным тоном, в котором не было ни капли тепла. — Это всё? И, не дожидаясь ответа, мягко, но уверенно закрыл дверь прямо перед моим носом. Щёлкнул замок. Я стояла, уставившись на деревянную поверхность, в ушах звенела тишина коридора. Щёки запылали от возмущения, сердце упало куда-то в сапоги, оставив внутри колючую пустоту. — Да больно надо мне твое внимание! Я фыркнула так громко, что, наверное, было слышно даже ему через дверь, развернулась на каблуках и зашагала прочь, стараясь, чтобы шаги звучали гневно и решительно. Самодовольный, холодный, чопорный саликид! Вот и сиди у себя в берлоге со своими свитками! Очень ты мне нужен! Но внутри всё зудело — нужен. Нужен был донельзя. И было нужно не просто внимание — мне нужен был контакт. Настоящий, без этой наспех возведённой стены. Внутренний зверь тоже скулил и ворочался, жаждущий того самого «истинного», чей запах медленно сводил с ума. А ещё часть меня, глупая и ранимая, которую я старательно топила под сарказмом, была задета. По-настоящему. Вернувшись в свою спальню, я переоделась в ночную сорочку, плюхнулась на кровать, кутаясь в одеяло и раздраженно ворочаясь, но сон не шёл. Мысли крутились, как бешеные гончие, вокруг одного и того же. Ну и чего я ждала? Теплого приема? Жарких поцелуев в ночи? Глупо, Лукас же прямо дал понять, что не собирается со мной контактировать больше вне занятий. А он человек слова и дела, весь такой правильный и принципиальный. Сказал — сделал. Да и правильно он всё говорил, не стоило нам больше общаться... Это всё мои глупые девичьи мысли, не более. Одурманена мужчиной, который умеет очаровывать и потрясающе целоваться, вот и всё. Мне действительно будет проще расставаться, если между мной и Лукасом будут только дела. Проще, но... Сердце хотело иного, и вся моя сущность кричала о неправильности происходящего. Ну почему это дурацкое Испытание Светочей не прошло хотя бы на неделю позже?! И что-то мне подсказывало, что Лукас сейчас так же мучается и не спит... Пролежав так ещё с полчаса и окончательно убедившись, что уснуть не получится, я решительно встала и выскользнула из комнаты. «Куда?» — раздался мысленный голос Зигорры. — Погулять. Подышать воздухом. Голова тяжелая, ни о чем думать не могу, надо проветриться, — пробормотала я, спускаясь по винтовой лестнице в общую гостиную нашей башни. «Гулять? Ночью? Периметр академии ночью закрыт, ты же знаешь». Я ухмыльнулась в темноте, выходя на небольшой застеклённый балкончик. — Это вне академии гулять не получится. А по академии... — я толкнула тяжелую дверь на балкон, и меня обдало порывом морозного, кристально чистого воздуха, — ...а по академии — вполне. Ночь была великолепна. Мороз сковал мир тишиной, лишь изредка нарушаемой далёким воем ветра в горах. Воздух жёг лёгкие, но для меня, выросшей в лакорском крае, это был родной, бодрящий жар. Холод был мне не страшен — он обволакивал, как прохладная шёлковая простыня, а не колол ледяными иглами. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как прохлада в воздухе очищает мысли. Балкончик гостиной был крошечным, с резными каменными перилами. Я посмотрела далеко вниз — в темноту внутреннего двора, подсвеченную редкими магическими фонарями. Высота была приличной, но страх высоты — это для тех, кто не летал на драконе с детства. У меня с этим всё в порядке, так как я и есть — дракон. Я легко запрыгнула на широкие перила, почувствовав под босыми ногами шершавый холодный камень. Медленно, почти танцуя, пошла по перилам, ветер трепал подол сорочки и волосы. Адреналина не было — высоты я не боялась, она была мне привычна. Я бы сейчас полетала с удовольствием, чтобы переключить мозги на другое, но-о-о... За неимением возможности свободно полетать, приходилось выкручиваться. С перил я перешла на узкий карниз, ведущий вдоль стены, уверенно прошлась по нему, и через несколько метров карниз вывел меня на покатую, черепичную крышу одного из академических корпусов. Я огляделась. Мир расстилался подо мной, залитый лунным светом и усыпанный бриллиантами звёзд. Крыши академии, острые и крутые, блестели от свежевыпавшего снега, как серебряные чешуи какого-то гигантского зверя. Вдалеке чернели зубцы гор, а в долине мерцали огоньки ночного города — жёлтые тёплые точки, такие далёкие и такие живые. Дымка тумана стелилась по ущельям, цепляясь за ели. Воздух был настолько прозрачен, что казалось, можно дотянуться рукой до далёких вершин. Я села на конёк крыши, поджав под себя ноги, и просто смотрела. Гнев и обида ушли, растворились в этой тишине, осталось лишь щемящее чувство свободы и одиночества. Я была здесь, выше суеты, просто девушка на пустой крыше. Зигорра молчала, но я чувствовала, как она наслаждается этой высотой и простором — драконья часть моей души ликовала. Вот бы сейчас полетать... «Однозначно», — мысленно согласился внутренний зверь. Я не знала, сколько времени просидела так, но холод начал понемногу пробираться даже сквозь моё привычное к морозу тело. Пора было возвращаться, и я уже собралась встать, как... — Кьяра? Голос донёсся откуда-то снизу, слева, негромкий, но такой чёткий в ночной тишине. И совершенно неуместный здесь. Я обернулась, и сердце ёкнуло. На балконе другого крыла академии, докуда я почти дошла, стоял Лукас. Он был в черной теплой кофте, на плечи небрежно наброшена зимняя мантия. Его волосы трепал холодный ветер, а на лице застыло выражение изумления. Он смотрел на меня, сидящую на коньке крыши в одной ночной сорочке, будто видел самое невероятное привидение в своей жизни. Что, не мне одной не спится, да? — Оу, мастер Скаар. Доброй ночи, — сказала я, приветственно помахав ему рукой с высоты. — Решили тоже подышать свежим воздухом? Рекомендую, вид шикарный. Он не отвечал. Стоял, вцепившись в перила так, будто они были единственным, что удерживало его от прыжка следом за мной. Его взгляд метался по моему лицу, по моим рукам, по краю крыши, на которой я сидела. — Кьяра, — произнёс он наконец, и его голос звучал неестественно ровно, как будто он заставлял себя сохранять спокойствие. — Послушай меня... Я понимаю, что последние дни были... тяжёлыми. Я понимаю, что новость о Светоче — это удар. И я понимаю, что мой сегодняшний поступок, когда я закрыл перед тобой дверь... — он запнулся, сглотнул. — Я повёл себя как последний идиот. Но пожалуйста, не делай глупостей. Мы всё решим. Я уже сказал, что помогу тебе избежать уготовленной участи. Всё будет хорошо. Ты будешь жить. Я смотрела на него, не понимая, к чему вся эта тирада... А потом до меня дошло. Он думает, что я собираюсь прыгнуть с крыши! Я представила себя его глазами... Девушка из глухой деревушки, которая так рвалась в академию, мечтала о лучшей жизни. Которая оказалась избрана Абсолютным Светочем — приговорена к смерти, по сути. Которая пришла вечером к нему, якобы отдать плащ (а на самом деле — попрощаться? Заглянуть в любимые глаза в последний раз?). Которую он грубо отшил, закрыв дверь перед носом. И которая теперь, в одной тонкой сорочке, как в саване, стоит на самом краю крыши в ночи, уставившись в темноту под ногами. О, боги бездны! Да на его месте любой подумает, что я просто решила свести счеты с жизнью! Из-за неразделённой любви и осознания своей смертности, ага. И даже не подумает в этот момент, что я вообще не из числа таких людей, и не вспомнит проявления моего сильного характера. Скорее уж решит: у сильной духом девушки всё-таки сдали нервы, ага. Я закусила губу, потому что если бы позволила себе рассмеяться, это был бы не просто смех — это была бы истерика от абсурдности ситуации, от того, как нелепо всё это выглядело со стороны. От того, что Лукас Скаар, великий и ужасный мастер боевой магии, стоял там и смотрел на меня с таким выражением, будто я была хрупкой снежинкой, готовой растаять и исчезнуть в пустоте. Интересно устроена человеческая психика, однако... Когда мы не впускаем в свою картину мира невозможное (например — лакорскую принцессу в валтарской академии Клинков и Теней), то можем хоть сколь упорно смотреть в это, но не видеть, не осознавать, продолжая пребывать в своей картине мира. От напряжения и попытки сдержать рвущийся наружу хохот у меня аж слезы на глазах выступили, отчего Лукас еще более встревожился, а мне стало еще смешнее. — Лукас, — начала я, и мой голос предательски дрогнул, и я снова чуть не рассмеялась, представив, как выгляжу для Лукаса в слезах и с дрожащим голосом. — Ты... — Я всё понимаю, — перебил он, делая шаг вперёд, к самому краю балкона. — Просто спускайся оттуда. Ко мне. Пожалуйста. Он произнёс это «пожалуйста» так, что у меня внутри всё перевернулось. Не от страха — от осознания, как сильно он, оказывается, за меня боится. — Ты думаешь, я собираюсь прыгнуть вниз? — А разве нет? — напряженно улыбнулся Лукас. — Я просто гуляю! Вы о себе слишком высокого мнения, мастер Скаар, — насмешливо произнесла я, скрестив руки на груди и гордо задрав подбородок. — Интересный выбор ночного променада — произнёс он иронично. — Из какого окна на этот раз выпала? — О, я уже прошла фазу неконтролируемых падений из окон, мастер. Это был осознанный подъём. Через балкон. — Понятно, — он медленно кивнул таким тоном, будто ему ничего понятно не было. — И что же, если не секрет, заставило тебя выбрать столь экстремальный путь для прогулки? — Не спится, — пожала я плечами, делая вид, что это самое естественное дело в мире. — Голова гудит. А раз академию на ночь запирают, как сундук с сокровищами, и гулять по коридорам нельзя, то крыши куда интереснее. Уставом академии это не запрещено вроде. Лукас на секунду задумался, будто в самом деле перебирая в памяти параграфы. — Прямого запрета на перемещение по кровельным конструкциям в ночное время действительно нет, — констатировал он, и уголок его губ дрогнул. — Однако есть пункт о «недопустимости действий, создающих угрозу жизни и здоровью адепта». Но, глядя на тебя, я начинаю сомневаться, применим ли он здесь. — О, спасибо за высокую оценку моих навыков, — склонила я голову в шутливом реверансе. — Просто констатирую факт. Так понимаю, чувство страха высоты у тебя отбито напрочь? Или ты его просто в упор не видишь? — Когда при рождении вставали в очередь за страхами, я, кажется, суетилась в другой очереди. — Любопытно, — протянул Лукас. — И в какую же? Я встретила его взгляд, полный вызова и веселья. — В очередь за ощущениями, мастер Скаар. За острыми ощущениями. За тем, от чего дух захватывает и кровь поёт. Вот туда я и встала. И, кажется, отхватила себе неплохую порцию. Тишина повисла между нами, наполненная лишь шепотом ветра. Лукас смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое, такой особый интерес, который сложно даже словами описать, зато хорошо можно прочувствовать на своей шкуре. — Что ж. Похоже, распределение прошло эффективно, — наконец сказал он, и его улыбка стала чуть шире. — Хотя, должен отметить, подобный метод прогулок создаёт некоторые риски для окружающих. В виде инфаркта у преподавателей, которые случайно выглядывают в окно или тоже выходят проветриться в ночи. — Обещаю в следующий раз предупреждать, — хмыкнула я. — Заявку буду подавать в письменном виде. «Адепт Винтер желает пройтись по карнизу северного крыла с целью эстетического созерцания и проветривания мыслей». Лукас тихо фыркнул, качнув головой. — Ладно, созерцательница, пожалуй, на сегодня воздуха уже достаточно. Спускайся, пока кто-нибудь из ночной стражи тебя не заметил и не поднял тревогу из-за «привидения в белом на крыше». Мне не хочется объяснять ректору, что это всего лишь моя адептка решила полюбоваться звёздами с нестандартного ракурса. «Моя адептка». Эти слова прозвучали как-то очень лично. — И вообще... Мне на тебя смотреть холодно! — возмущенно воскликнул Лукас. — Ты же гуляешь по крыше без теплой одежды! — Закаляюсь? — я невинно похлопала глазками. — Ты действительно ледяная фея, — покачал Лукас головой, со смеющимися глазами. — Спускайся давай. Себя не жалеешь — так хоть меня пожалей! Я спрыгнула с конька крыши, легко сохранив равновесие. — Как прикажете, мастер. Но вы могли бы и присоединиться ко мне, отсюда звезды выглядят сильно краше. — Охотно верю. Но иногда, чтобы их рассмотреть, не обязательно забираться так высоко. Достаточно просто найти правильное окно. Или правильную компанию. С этими словами он протянул мне руку, давая понять, что ждёт, когда я спущусь. Я шагнула к нему, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит подавленный смех. Бедный Лукас. Наверное, у него сердце в пятки ушло, когда он увидел меня на крыше. Я даже как-то мигом перестала на него дуться, решив, что он достаточно понервничал, хех. Я приняла помощь, пальцы Лукаса крепко обхватили моё запястье. Когда я спрыгнула с карниза на балкон, его вторая рука обхватила мою талию, мягко придерживая, чтобы я не оступилась на узком пространстве, и мы оказались близко... Очень близко. Наши тела почти соприкасались, ночь и тонкая ткань моей сорочки казались невесомой преградой. Я чувствовала тепло мужских ладоней и не спешила что-то делать, говорить... Мы замерли, дыхание смешалось в маленьком облачке пара на морозном воздухе. Лицо Лукаса было совсем рядом, я различала тёмные точки на радужке его жёлтых глаз, короткие тёмные ресницы, лёгкую тень под ними. Он не отпускал. Не отодвигался. Его взгляд был прикован к моему лицу, изучающий, глубокий, сметающий всю мою браваду одним только вниманием. В этом молчаливом созерцании было столько напряжения, что воздух словно наэлектризовался между нами. Я первая нарушила тишину, прошептав почти беззвучно: — А ты что здесь делаешь в ночи? Его губы чуть дрогнули. — Не спится. Который день подряд мучает бессонница. — Почему? — спросила я. Хотя уже догадывалась, но хотела услышать ответ. Лукас медленно выдохнул, и его дыхание коснулось моей кожи, заставив меня покрыться мурашками. — Мешают спать мысли, — сказал он просто. — Об одной очаровательной ледяной фее. Которая совершенно не даёт покоя. Я приподняла бровь, стараясь сохранить на лице ехидную невинность. — Ой, даже не зна-а-аю, о ком ты. Таких фей в академии, наверное, много. Он усмехнулся. — Одна. Совершенно уникальная. И совершенно невыносимая. Тёплые подушечки пальцев коснулись моего подбородка, почти невесомо. Потом Лукас мягко, но уверенно приподнял моё лицо, заставив встретиться с его пристальным взглядом. В этом жесте была только сосредоточенная нежность, которая заставила моё сердце пропустить удар. — И эта фея, — тихо добавил он, — задаёт слишком много вопросов. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и, ох-х-х, какой же вкусный это был поцелуй!.. Не тот яростный, отчаянный поцелуй в оружейной, о нет, этот поцелуй начался с медленного, почти исследовательского касания, Лукас как будто заново узнавал вкус моих губ, форму, каждую деталь, плавно, без спешки, с тихой сдерживаемой страстью, которая чувствовалась в каждом движении. Я полностью отдалась ощущениям и охотно отвечала на поцелуй, обнимая, прижимая к себе и мысленно улыбаясь до ушей. Да-а-а, я все-таки нарвалась на поцелуй, дождалась, ы-ы-ы!.. Счастливая девчонка внутри меня фонтанировала восторгом от желанной близости! Лукас тем временем углубил поцелуй, он не торопился, он исследовал, ласкал, и каждое прикосновение его языка к моему посылало по телу волны жара, которые согревали меня лучше любого костра. Его пальцы всё так же нежно держали мой подбородок, а другая рука, лежавшая на талии, слегка сжала меня, притягивая ближе. Было в этом жесте что-то такое томительно-сладкое и горячее... Всё во мне отзывалось на эту нежность и страсть, мы стояли на холодном балконе, на пронизывающем ветру, а во мне разливалось лето. Я светилась счастьем и даже не заметила, когда Лукас накинул на мои плечи свой теплый плащ. Он оторвался от моих губ так же медленно, как и начал, но его лоб остался прижатым к моему. Мы дышали неровно, в такт нервному сердцебиению, и наше дыхание снова сплеталось в воздухе. — Моя попытка сбежать от тебя, — прошептал он низким глубоким голосом, — с треском провалилась. Он снова коснулся моих губ, на этот раз — коротко, но страстно. — И знаешь что? — продолжил он, его губы скользнули к углу моего рта, к щеке, к виску, оставляя за собой горячий след. — Я чрезвычайно этому рад. И совершенно не огорчён своей слабостью. Ни капли. Я кончиками пальцев коснулись его щеки, ощутив щетину, очертила линию скулы. Кожа такая тёплая, почти горячая на фоне ночного холода. Лукас замер, будто боялся спугнуть мою смелость, а я провела пальцами по его щеке к виску, ладонью легонько коснулась шеи, чувствуя пульс, бивший так же часто, как и мой. Потом, движимая порывом нежности, которого сама в себе не узнавала, наклонилась и чуть коснулась кончиком носа щеки Лукаса, вдыхая его запах, такой близкий и такой опьяняющий. Запах его магии. Запах истинности. Драконы очень хорошо чувствуют такие запахи, да и Лукас чувствовал, как можно было понять из его слов ранее про то, что моя магия как-то особенно пахнет. Чувствовал, но не осознавал, потому что в Валтарии попросту не существовало понятие истинных пар. Может, о них и знали когда-то, но не осталось тех, кто нес бы эти знания в массы. Внутри меня бушевало смятение... Эта нежность была странной для меня, я привыкла сражаться в бою, огрызаться, защищаться колючками, а сейчас хотелось просто стоять так, чувствуя тепло близкого сердцу мужчины, слушая его дыхание. И отпускать не хотелось. И я чувствовала — через крепкие объятия, через каждое прикосновение — что Лукасу тоже не хочется. И что эта уютная тишина между нами для него дороже любых слов. Его рука начала медленно оглаживать мою спину, от плеча до талии и обратно, а губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим — чувственным, глубоким, без спешки. Как будто он пил из меня силы и в то же время — делился своими. Когда мы снова прервали поцелуй, чтобы перевести дыхание, Лукас прижал мою голову к своему плечу, а его губы коснулись моего виска. — Составишь мне компанию за ужином в следующую субботу? — спросил он негромко. — Сегодня я от тебя храбро бегал, завтра, увы, отчалю после завтрака на целый день по делам клана, а на неделе у меня не будет ни одного свободного вечера, но в следующую субботу я точно — весь твой. Ур-р-р, как прозвучало-то... Я отклонилась назад, чтобы посмотреть на лицо Лукаса. — В следующую субботу? В рождественский вечер? Он кивнул. — Да... Хочу, чтобы у меня появилось хоть одно счастливое Рождество в сознательном возрасте, — признался он тихо. — Хочу тебя запомнить. Не как Светоча. Не как адепта. А просто как тебя. В этот вечер. От этих слов внутри всё сжалось и тут же распустилось сладким цветком. — Я приготовлю для тебя что-нибудь вкусное, — тоном змей-искусителя протянул Лукас с загадочной улыбкой. — Что-нибудь... особенное. Мои брови взлетели вверх. — Сам приготовишь, что ли? — Ну да. Что тебя удивляет? Я люблю готовить. Я не могла сдержать улыбки, чувствуя, как мужская рука продолжает вырисовывать узоры по моей спине. — Обязательно приду, — прошептала я. — Потому что я... я тоже хочу тебя запомнить. ...и утащить потом в свое «драконье» логово, ага. Но об этом я, пожалуй, пока промолчу. Не знаю, сколько мы так простояли в обнимку, как будто пытались наобниматься на всю жизнь вперед. Было очень холодно, и мне хотелось отдать Лукасу его зимнюю мантию, ведь мне-то, коренному жителю Лакора, мороз был не страшен, но Лукас отказывался забирать мантию с моих плеч, а быть назойливой в этом вопросе было бы слишком подозрительно. — Ты и так намерзлась на крыше. — Я согревала себя тепловыми чарами, всё в порядке, — соврала я. — Так и я в состоянии согреть себя тепловыми чарами, — мягко улыбнулся Лукас. — Но ты сейчас ими не греешься! — сказала, упрямо укрывая Лукаса мантией, ну вот хотя бы одной на двоих! — Потому что мне рядом с тобой тепло, — шепнул Лукас. — Даже — горячо. Ты такая горячая... — ладонь его при этих словах ощутимо сжала мою талию. — Как будто внутри тебя горит целый огонь... Я мысленно усмехнулась, потому что Лукас даже не догадывался, насколько в точку он попал, учитывая согревающего меня изнутри дракона. Интересно, как он отреагирует на это, когда узнает правду обо мне? Я смотрела на Лукаса и думала... Стоит ли ему перед моим отбытием в Лакор признаться в том, что я архан? Или лучше промолчать и оставить все объяснения на потом, когда я что-нибудь придумаю с переходом между странами и вернусь в Валтарию? А я обязательно что-нибудь придумаю и вернусь, не может быть иначе! Признаться сейчас? Нет, слишком опасно... Да и что бы я ему сказала? Хэй, привет, а ты знаешь, я та самая принцесса, только не сдавай меня своему папочке? Это даже в мыслях звучит нелепо. А как Лукас поступит, когда узнает, что я и есть — тот самый дракон, которого ищет его отец? Хотелось бы верить в то, что Лукас меня не сдаст своему отцу, но я понятия не имела, в каких они отношениях, и насколько Лукас принципиальный в таких вопросах... А вдруг, он связан магической клятвой, и просто обязан будет сдать меня после обнаружения? Ох, как же сложно всё это... К таким сюжетным поворотам меня жизнь не готовила. Мы оба не спешили расходиться по спальням, такое вот у нас странное свидание выдалось: где-то на крыше, с видом на ночные огни далекого города, в обнимку, обдуваемые холодными ветрами суровой Валтарии... Не знаю, сколько бы еще мы так простояли, но со стороны входа на балкон послышались шаги, нарушая хрустальную тишину ночи, а голос, зовущий «Скаар, ты здесь?», прозвучал как ледяной душ. Я почувствовала, как тело Лукаса, ещё секунду назад расслабленное и тёплое, мгновенно напряглось, стало собранным. Он мягко разомкнул объятия, сделав шаг назад, и прежде чем я успела моргнуть, его пальцы взметнулись в едва уловимом жесте, и на меня опустилось странное ощущение — будто прохладный шёлк окутал с головы до ног. Полог невидимости, похоже. Я инстинктивно затаила дыхание, чувствуя, как моё сердце, только что сладко и лениво стучавшее, теперь нервно колотится где-то в горле. Лукас уже повернулся к выходу на крышу, его профиль был красиво подсвечен лунным светом. На балкон, запыхавшись, поднялся Кайл Хродварр, лицо преподавателя было раскрасневшимся от быстрой ходьбы, в руке он сжимал какой-то небольшой предмет. — Стража сказала, ты где-то здесь... — Кайл отдышался, его взгляд скользнул по Лукасу, по пустому балкону (на мне он, к счастью, не задержался). — Скаар, на Полигоне Смерти, на дне реки у чёрного водоворота нашли кое-что странное. Очень странное. Мы с дозорными в очередной раз прочёсывали всё вокруг после последнего инцидента с нападением на тебя во время испытаний, и вот... Думаю, эта вещь может быть как-то связана с нападением на тебя. — Что именно за вещь? Кайл протянул руку, раскрыв ладонь. В тусклом свете звёзд и далёких фонарей тускло блеснуло что-то золотистое. — Вот это. Не похоже на привычные артефакты. Материал... Странный, не опознаётся сразу. Ауру с него считать не могу, но это явно некий мощный магический артефакт. Лукас протянул руку и взял предмет, повертел его в пальцах, изучая. В лунном свете он стал хорошо виден... И мой мир с порхающими в животе бабочками и розовыми пони рухнул. Это был мой связной браслет.