Глава 25. Упс

Тот самый, золотистый браслет с тонкой чеканкой. Без опознавательных знаков, выглядевший очень просто, но такие браслеты были у всех адептов академии Армариллис, с помощью таких браслетов мы всегда были на связи и быстро понимали, когда с кем-то из нас что-то произошло. Я носила этот браслет с детства, он сам изменял размер по мере моего роста, и я почти никогда его не снимала. А недавно вот сняла, когда попала в Валтарию, сорвала браслет с запястья и засунула глубоко в илистое дно реки, под камни. Надеялась, что навсегда. Ну просто потому что я опасалась идти дальше с этим браслетом, а уничтожить его не представляется возможным — обычной магией его не спалишь и вообще никакого вреда ему не причинишь. Внутри у меня всё оборвалось и провалилось в ледяную бездну, кровь отхлынула от лица, я почувствовала, как подкашиваются ноги, и едва удержалась на месте, уперевшись спиной в холодную стену. Шум в ушах заглушил всё — и ветер, и мужские голоса. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Нашли... Боги, нашли... Лукас держит его в руках... А-а-а, что делать-то?!! Если постараются, они могут считать мою ауру с браслета, и тогда сопоставить факты и понять, что я и есть сбежавшая принцесса, будет очень просто. А что подумает Лукас, узнав, что лакорская принцесса обронила свой связной браслет ровнёхонько рядом с тем местом, где кто-то заморозил его в ледяной волне?.. Лукас внимательно разглядывал браслет, его лицо было непроницаемой маской, но я видела, как сузились его зрачки, как напряглась линия челюсти. Он почувствовал что-то? Узнал? Нет, это сильно вряд ли, считать информацию с моего связного браслета — это задачка даже не с тремя, а с десятью звездочками... Но он — наследник клана Валтур, опытный борец с грифонами. Он улавливает магические следы, как гончая — запах. И он чует что-то не то. — Да, вы правы, — наконец произнёс он тихо. — Совершенно чужеродная сигнатура. Сильная и живая, я бы сказал. Он поднял глаза на Кайла. — Хорошая работа. Отнесем это в лабораторию, проконтролируй, я хочу полный отчёт к утру. И усиль охрану вокруг Полигона. Если владелец браслета вернётся за своей игрушкой, я хочу быть первым, кто его встретит. Нет, нет, не-е-ет!.. Я нервно дышала, вся та нежность, тот трепет и тепло, что наполняли меня минуту назад, превратились в ком тошнотворного ужаса. Лукас держал в руках кусочек моей лакорской жизни, улику, которая могла всё разрушить. И он смотрел на эту улику с лицом охотника, вышедшего на след. Карау-у-ул!.. Лукас кивнул Кайлу, и тот, ещё раз бросив любопытный взгляд на балкон (словно чувствуя чьё-то присутствие), развернулся и засеменил вниз, Лукас последовал за ним, напоследок кинув на меня быстрый взгляд и улыбнувшись уголком рта. Я осталась одна на балконе, медленно сползла по стене на каменный пол, обхватив руками колени, внутри меня бушевала буря из страха и паники. Что делать-то?! *** Вернувшись в спальню, я не могла усидеть на месте и занималась тем, что увлеченно наворачивала круги и посыпала голову пеплом. Тихие шаги превратились в нервное метание по ковру гостиной клана Дисгар, всё во мне трепетало от адреналина, в голове вертелась одна и та же картинка с золотистым браслетом в руках Лукаса. Моим связным браслетом. А-а-а, что же делать?! Как они нашли этот браслет? И как много информации с него смогут считать? Так, спокойно. Они с такими браслетами не сталкивались, для них это будет просто кусок металла с чужой магией. «С-с-с чужой магией архана, — язвительно добавила Зигорра. — Которая пахнет именно тобой. Да, ничего ос-с-собенного». Думаешь, они смогут это отследить? «Ес-с-сли их с-с-специалисты хоть чуть умнее ледяной глыбы, то да. Магичес-с-ский отпечаток — он как пахнущая открытка. А твой „аромат“, детка, пос-с-сле вс-с-сей этой ис-с-стории с крис-с-сталлом и с-с-сферой, им уже знаком. Очень знаком». От этой мысли по спине пробежали мурашки, я снова зашагала по комнате, теперь уже быстрее. Ну а что я могла сделать тогда, у реки? Куда еще мне было девать браслет? Сжечь его я даже драконьим пламенем не смогла бы, при всем желании! Единственное, что я могла тогда сделать, — это спрятать браслет куда-нибудь на дно, в нелюдном месте, куда никто не полезет что-то проверять. Да и, кажется, если не ситуация с нападением на Лукаса, то так и было бы, никто там не ползал с лупой, выискивая подозрительные штуки без веской на то причины. «С-с-стечение обс-с-стоятельс-с-ств», — грустно подтвердила Зигорра. Надо забрать браслет. Выкрасть из лаборатории, пока не сделали анализ... «Отличный план! — с фальшивым энтузиазмом отозвалась Зигорра. — Прос-с-сто подойди и с-с-скажи: „Здрас-с-сьте, это моё, я с-с-случайно обронила, когда пробиралас-с-сь с-с-сюда нелегально через с-с-смертельно опас-с-сный полигон“. Они тебе с-с-сразу отдадут. С-с-с поклоном. Или с-с-с пе́нделем». Может, под покровом ночи? С маскировкой? «Ну да, ну да... Лаборатория анализа магичес-с-ских ос-с-статков наверняка охраняетс-с-ся чарами, которые почуют любую пос-с-стороннюю магию за верс-с-сту. Ос-с-собенно твою, с-с-сейчас напоминающую паникующий маяк. Ты туда влетишь, как шмель в паутину». Я закусила губу, чувствуя, как бессилие сжимает горло. Тогда что? Подождать, пока они всё поймут, и придут за мной сюда? «Можно ещё попробовать вс-с-сё отрицать. С-с-скажешь, что никогда не видела этот брас-с-слет. Ты же мас-с-стерс-с-ски врёшь, да?» Это не смешно, Зигорра! «А я и не шучу. Я... не знаю. Я зверь, а не с-с-стратег. Я умею драться, побеждать. Ну или бежать. А тут... Эта с-с-ситуация пахнет капканом. И пахнет твоим с-с-страхом, что только делает вс-с-сё хуже». Я повалилась на диван, уставившись в темноту потолка. Мысленная суета сменилась тягостным осознанием тупика. Ни выкрасть, ни отрицать, ни бежать прямо сейчас — ничего не получалось. Оставалось только ждать. А ожидание — это пытка. Взгляд упал на каминные часы, стрелки которых показывали без двадцати пять. До подъёма оставалось меньше часа, ложиться сейчас уже бессмысленно — не заснула бы всё равно. Проклятье, когда окажусь снова в Лакоре, просплю там пару суток беспробудно вообще, а то в этой Валтарии сон мне только снится... Живот громко заурчал, напоминая, что ужин, съеденный в нервном полузабытьи, давно переварился. Стресс всегда выжигал во мне всё топливо. Все-таки во мне нервничают двое: я и мой внутренний зверь. — Ладно... Хоть что-то я могу контролировать, — пробормотала я, поднимаясь с дивана. — Пойду что-нибудь сожру. «С-с-сейчас-с-с? Ночью? Ты забыла про ночной обход с-с-стражи? Они патрулируют коридоры каждые полчас-с-са». Я махнула рукой. Прикроюсь лёгкой маскировкой. До кухни недалеко. А если и встречу кого... Прикинусь полной дурочкой, которая заблудилась в коридорах. Зигорра мысленно фыркнула, но протестовать не стала. Чувствовалось, что и она измотана бесплодным кружением мыслей. Ранний завтрак был хоть каким-то, простым и понятным действием. Тихо приоткрыв дверь, я прислушалась. В коридоре царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Я сделала лёгкий выдох, представив, как воздух вокруг меня слегка дрогнул и застыл, создавая едва уловимую вуаль, искажающую силуэт и заглушающую шаги. Не идеальная маскировка, но для полумрака и сонной стражи — сойдёт. Крадучись, как тень, я двинулась в сторону кухни, надеясь, что хоть сыр и холодное мясо в холодильнике найду. *** Кухня академии в предрассветные часы была особым царством — царством запахов, горячего пара и размеренной суеты. Я сидела за длинным столом для персонала, вгрызаясь в сооружение, которое с трудом можно было назвать бутербродом. Это была половинка свежего, ещё тёплого ржаного каравая, внутрь которого щедро запихнули несколько ломтей копчёной оленины и толстый кусок острого сыра с плесенью. Конструкция была настолько монументальной, что её приходилось держать двумя руками. Вокруг царила деятельная тишина, нарушаемая лишь бульканьем огромных котлов на плите, где варились каши, супы, и мерным стуком ножей на разделочных досках. Две поварихи, дородные женщины в фартуках, спокойно и методично рубили зелень горстями. Да, в Валтарии на завтрак предлагают не только каши, но и супы — сытные такие похлебки, не особо разнообразные по вкусу, но хорошие и питательные. Как показала практика, на одной каше до дневных тренировок в бодром здравии не протянешь. С поиском провизии всё оказалось сильно проще, чем я думала. Поймав меня на полпути к холодильнику, поварихи возмутились было, тыча пальцем в правила: «Не положено! Пищу принимать исключительно в отведённые часы в трапезной!». Но потом одна шепнула другой: «Да тише ты, это ж та самая, Абсолютный Светоч... Говорят, её скоро на границу отправят... Бедняжка...». И взгляд их сменился с гневного на откровенно жалостливый, и меня завалили диким количеством «неположенной» еды и сказали, что я могу приходить на кухню в любое время. Я этим, конечно, нагло воспользовалась. Изобразила скромную, слегка потерянную адептку с большими красными от слез глазами (что было недалеко от правды, учитывая хронический недосып и раскрасневшиеся из-за него глаза) и с благодарностью приняла помощь. Сидеть здесь, в этом тёплом, пахнущем дымом и специями убежище, было куда лучше, чем ворочаться в холодной постели, изводя себя мыслями о браслете. Я запивала гигантский бутерброд большими глотками травяного чая, поймав себя на мысли, что уже почти привыкла к его специфическому хвойно-мятному привкусу. Необычный напиток, в Лакоре такой не пьют. Поварихи, закончив с зеленью, перешли в соседнее помещение — небольшой каменный прируб, отведённый под разделку мяса. Оттуда вскоре послышался громкий стук тяжёлых тесаков. Сквозь этот мерный стук я услышала другой звук. Тихий, настойчивый, откуда-то справа. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Как будто ветка бьётся о стекло. Но мы были на первом этаже, и за окном не было деревьев. Я гляну на окна и ахнула от неожиданности. За слегка мутным стеклом кухонного окна, в сером свете начинающегося рассвета, сидела Сиринга, большая белая сова с огромными круглыми глазами, в которых отражался тусклый свет кухни. Она сидела на каменном подоконнике и методично своим клювом стучала в стекло. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. А в её лапах, цепко сжатый когтями, тускло поблёскивал в утренних сумерках мой золотистый связной браслет. *** Я аж едой подавилась, кусок хлеба и оленины застрял где-то в горле, я судорожно кашлянула, отпрыгнув от стола, и бросилась к окну. Руки дрожали, когда отодвинула тяжёлую защёлку и распахнула створку. Морозный воздух ворвался внутрь, а вместе с ним — Сиринга. Она влетела бесшумным белым призраком, сделала круг под потолком и уселась на верхнюю полку массивного буфета, откуда смотрела на меня своими огромными глазами. Браслет всё так же поблёскивал в её лапе. — Ох, какая же ты умница! — выдохнула я, ещё откашливаясь, но уже с облегчением. — Большая умница! Как ты догадалась? Как ты его утащила? Спасибо!!! Давай сюда! Я протянула руку, ожидая, что сова просто бросит мне драгоценность, но Сиринга лишь издала тихое пощелкивание и поджала лапу с браслетом под себя. Она уставилась на меня с таким видом, будто ждала объяснений. Я опустила руку, уперев кулаки в бока. — Ну чего тебе ещё надо? Ты что, налог за возврат моей же вещи собираешь брать? Сиринга недовольно защелкала клювом и резко взмахнула крылом в мою сторону. Жест был настолько выразительным, что казалось, она вот-вот начнёт разговаривать. И я, к своему удивлению, как будто понимала её, будто между нами протянулась тонкая нить странного понимания. — Да, я собираюсь воспользоваться планом твоего хозяина, — вздохнула я, отвечая на немой вопрос. — Уеду. Улечу. Свалю в Лакор. Другого выхода у меня нет! Даже твой хозяин мне это предлагает. Сам! Сова сердито захлопала крыльями, её круглые глаза сверлили меня с немым укором. — Ну конечно, я предлагала ему пойти со мной! — выпалила я, чувствуя, как в голос прокрадывается обида. — И да, я знаю, что он не пойдёт! Он слишком... принципиальный. И совестливый... Свою страну не бросит, даже ради... — я запнулась, не решаясь договорить. Сиринга издала странное ворчание — низкое, недовольное, совсем не птичье. Она распушила перья, становясь вдвое больше, и уставилась на меня так, будто я только что оскорбила всё, что ей дорого. — Да я бы с удовольствием прорубила проход в Лакор хоть сейчас! — развела я руками. — Да как я это из академии сделаю? Как, Сиринга? Я не знаю! У меня нет ни армии, ни знаний, ни... ничего! Мне надо хотя бы на границе стран оказаться, чтобы понять, что там творится с энергетическим фоном... Я сделала шаг вперёд, глядя на сову умоляюще. — Давай договоримся? Ты мне сейчас отдашь браслет. Он очень поможет мне быстрее связаться с родственниками, когда я буду пробираться домой. Это ключ к моему возвращению. А когда я окажусь в Лакоре... Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы пробить дорогу сюда. Чтобы как-то убрать эти аномалии вокруг Валтарии. Чтобы эта вечная мясорубка закончилась. Клянусь! Ради других Светочей. Ради... него. Сиринга недоверчиво ухухнула — долгим, печальным звуком. Она взмахнула крыльями, слетела с буфета и направилась к открытому окну, явно намереваясь улететь вместе с браслетом. — Нет уж! — воскликнула я. Я взмахнула рукой, и окно с глухим стуком захлопнулось, защёлкнувшись магическим замком. — Ты от меня не уйдёшь! Я ринулась за совой, Сиринга, шипя, метнулась к двери из кухни. Я прыгнула наперерез, но сова ловко юркнула у меня над головой, задев крылом по лицу. Она носилась под потолком, а я, спотыкаясь о табуретки, пыталась предугадать её маршрут. — Сейчас же отдай! — зашипела я, запрыгивая на стол. — А то, клянусь, из тебя суп сварю! Самый наваристый! На завтрак всем адептам! Сиринга издала громкий возмущённый вопль и рванула в сторону, пролетая над плитой, где булькали огромные кастрюли. Я бросилась за совой и в последний момент, подпрыгнув, сумела перехватить её в воздухе прямо над самой большим котлом, от которого валил ароматный пар. — Ха! Попалась, пернатая бандитка! — выдохнула я торжествующе. И в этот момент из двери в подсобку начали выходить обе поварихи, привлечённые шумом. — Адепт Винтер, что тут у вас... Наши с Сирингой взгляды синхронно метнулись в сторону женщин, и ровно в момент их входа в кухню Сиринга странно пискнула и резко разжала когтистые лапы. Мой золотой браслет, блеснув в свете пламени очага, с тихим плюхом упал прямо в кипящий суп в огромной кастрюле. Упс.