Глава 26. Приятного аппетита!

Поварихи ахнули в унисон, и их крики слились в тревожный хор: — Матушки! Птица! На кухне! Как она сюда залетела? Перья в котёл попадут! Безобразие! Одна из них даже схватилась за шумовку, как за оружие. Я прижала трепыхающуюся Сирингу к себе, изобразив на лице самую невинную и умиротворённую улыбку, какую только могла выжать из себя в состоянии дикой паники. — Всё в порядке! Всё хорошо! — затараторила я, нежно (и слегка театрально) поглаживая сову по спинке, чувствуя, как та вся напряглась под моей рукой. — Это не простая птица! Это же фамильяр мастера Скаара, ее зовут Сиринга! Она, наверное, за окном летала, замёрзла, вот и залетела погреться к нам! Совы же к теплу тянутся! Переволновалась, бедная... Сейчас успокоится, и она улетит! Поварихи переглянулись, неуверенно опуская «оружие». Фамилия Скаара и титул фамильяра подействовали, женщины закивали, хотя недоверчиво покосились на перья птицы, которые могли упасть в пищу. — Ну, раз так... Только чтобы быстро. И чтобы больше не летала над котлами! — Конечно-конечно! Сейчас же выпущу! — заверила я их и, крепче прижимая Сирингу, пошла к окну. Сова всё это время молчала и выразительно смотрела на меня немигающим взором, в котором так и читалось «Ну ты и артистка!..» Распахнув оконную створку, я наклонилась к сове и заговорила с ней уже без наигранности. — Спасибо, — прошептала я. — Ты не представляешь, как ты мне помогла. И... я не просто болтаю про проход между странами. Я даю клятву. Я закрыла глаза на секунду, собираясь с духом, чувствуя, как древние инстинкты архана, глубоко запрятанные, отзываются на этот порыв. Когда заговорила снова, мой голос звучал тише, но в нём появилась особая стальная нота, отзвук моей драконьей сути. — Клянусь кровью своих предков и льдом своего сердца, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы избавить Валтарию от аномалий, которые душат её! — я проявила частично драконий коготь на одном пальце и быстро чиркнула им по ладони другой руки. — Я сделаю всё, чтобы прорубить путь между нашими землями. Я сделаю всё, чтобы эта бойня прекратилась, — царапина на моей ладони при этом ярко засветилась желтым свечением и начала стягиваться прямо на глазах. — Если я нарушу это слово... пусть моя магия обратится против меня, а лёд прожигает мне душу до конца дней. Это была не просто красивая фраза: для ледяного дракона такая клятва, данная от чистого сердца и подкреплённая силой крови, — нерушима. Нарушитель её не живёт и умирает в адских муках. Сиринга, будучи магическим существом, конечно, почувствовала это, её огромные глаза округлились ещё больше, в них мелькнуло что-то вроде уважения и... облегчения? Она медленно моргнула, тихо ухухнула, легко выскользнув из моих рук и взмыла в серое предрассветное небо. Я со вздохом закрыла окно, чувствуя странную смесь решимости и пустоты после произнесённой клятвы. Теперь отступать было нельзя, совсем. Впрочем, я и так не собиралась, но теперь я поклялась самой своей сущностью. Повернувшись обратно к кухне, я бросила взгляд на плиту... И похолодела. Большая кастрюля, в которую с таким выразительным плюхом нырнул браслет, исчезла. На её месте на плите оставалось лишь слабо теплящееся конфоркой место да несколько капель бульона. — А где... — мой голос сорвался на сдавленный шёпот. Я обернулась к младшей помощнице, которая как раз вытирала стол. — Где суп? Тот, что тут кипел? Девушка посмотрела на меня с лёгким удивлением. — Так мы его уже в трапезную повезли. Скоро завтрак начнётся, всё надо успеть разлить по мискам. Марта только что с тележкой вышла. Мир сузился до звенящей тишины в ушах и ужаса, сковавшего внутренности. Я медленно, как в кошмаре, перевела взгляд на открытую дверь, ведущую в главный коридор. Оттуда доносились удаляющиеся звуки — скрип колёс тяжёлой тележки и приглушённые шаги. Они повезли мой браслет. На завтрак. В кастрюле, предназначенной для всей академии. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и догнать тележку самостоятельно. Я рванула в коридор, едва не поскользнувшись на каменном полу. — Марта! Подождите! Повариха с тележкой, гружённой огромными кастрюлями, обернулась. — Да, девочка моя? Что-то забыла? Я подбежала, переводя дух, и уставилась на злополучную кастрюлю. — Я... я хотела предложить помощь! — выпалила, натягивая на лицо самую невинную улыбку. — С раздачей! Вам же тяжело, а я... хочу быть полезной! Давайте я помогу! Марта нахмурилась, вытирая руки о фартук. — Помочь? Дитя, это же против правил. Адепты к раздаче питания не допускаются. Правила, правила, всегда эти дурацкие правила!.. Внутри всё сжалось от ярости и бессилия, но сдаваться было нельзя. Мне нужен был логичный доступ к этой кастрюле, без лишней шумихи. На раздаче я смогу спокойно забрать свой браслет, никто его не заметит. Я сделала глубокий вдох и позволила глазам наполниться щемящей тоской и обречённостью. Губы задрожали (не пришлось даже особо стараться, я и так была на взводе). — Знаю, — прошептала я, опуская взгляд, голос мой сделался тихим, надтреснутым. — Просто... мне так тяжело... Все эти мысли о будущем, о границе... А когда помогаю, когда делаю что-то простое и нужное для других... мне становится легче. Хоть ненадолго забываю об уготовленной мне участи. Хоть чувствую себя... не обречённым ресурсом, а человеком. Понимаете? Даже слезинку смогла из себя выдавить, во как! Я сама себе не верила, разыгрывая эту мелодраму, но отчаяние придавало искренности. Марта смотрела на меня молча, её суровое лицо смягчилось. Она вздохнула, бормоча что-то под нос про «несчастных девочек» и «проклятую систему», и достала из кармана фартука платок. — Ну полно тебе, полно, — сказала она, протягивая платок и вытирая мне слезу со щеки. — Не реви, дитя! Ладно уж, раз уж ты такая добрая душа, то поможешь немного. Только смотри, всё по правилам делать будем. Черпаком разливай, по порциям, без лишних разговоров с адептами. Поняла? Я быстро закивала и театрально всхлипнула. — Поняла! Спасибо! Огромное спасибо! С готовностью ухватилась за ручку тележки, покатив её в сторону трапезной с видом самого ответственного работника кухни. — Для тебя это очень много значит, да? — тихо спросила повариха, семеня следом. О-о-о, вы даже не представляете, насколько!.. Я робко улыбнулась, кивнула и прибавила шагу, догоняя другую повариху, ждущую нас впереди. «Бра-а-аво, — раздался в голове ехидный голос внутреннего зверя. — Номинация „Лучшая женская роль второго плана в жанре кухонной мелодрамы“ — твоя. Я аплодирую. Рыдала навзрыд, особенно на с-с-словах про „обречённый ресс-с-сурс-с-с“. Шедевр лицемерия». Это называется — стратегическая адаптация! Ты бы что предложила? Взорвать кастрюлю? «С-с-сожрать повариху, запугать ос-с-стальных, выпить с-с-суп вместе с брас-с-слетом и с-с-сбежать через окно. Прямолинейно и эффективно». Твои планы всегда сводятся к каннибализму или поджогам, но пока что это неактуально. «Зато чес-с-стно!», — проурчала Зигорра. Впрочем, по ее тону чувствовалось, что она просто дурачится, чтобы подбодрить меня, а на самом деле очень даже поддерживает мой план. Я с силой толкнула дверь в трапезную, и передо мной открылся пустой, освещённый утренними факелами зал с длинными рядами столов. Скоро он наполнится голодными адептами. А мне нужно было успеть выловить из кипящего варева фамильную драгоценность, пока меня не заметили и не начали задавать вопросы. Сердце снова заколотилось, но теперь уже не только от страха, но и от азарта. *** Мысль о том, что я, Кьяра Винтер, наследная принцесса Ледяного Трона Лакора, стою за деревянным прилавком в академии вроде как вражеского государства и разливаю ароматный мясной суп по мискам, была настолько абсурдна, что я едва сдерживала нервный смешок. Леди, ответственная за мою судьбу, явно обладала извращённым чувством юмора. Ловко орудуя половником и стараясь не расплескать кипяток, я чувствовала на себе десятки глаз. Первые адепты, явившиеся на завтрак, смотрели на меня с откровенным изумлением, по залу то и дело пролетали шепотки, которые улавливал мой чуткий драконий слух: — Смотри, это же Винтер... — Та самая? — Абсолютный Светоч... — А чего она на раздаче стоит? — Не положено вроде... — Кто ей разрешил? — Непонятно... На каждый недоуменный взгляд я отвечала вежливой, чуть отстранённой улыбкой, а когда кто-то из смелых хельгардцев напрямую спросил: «Ты чего здесь делаешь? Адептам у раздачи стоять не положено!», я лишь загадочно подняла бровь и произнесла с лёгкой снисходительностью: — Абсолютному Светочу, знаете ли, кое-что дозволяется, — я сама понятия не имела, дозволяется или нет, но звучало убедительно. И ведь сработало! Вопросы прекратились, уступив место почтительному молчанию и понимающим взглядам. И снова шепотки по залу, на этот раз — в другой тональности: — Абсолютный Светоч, надо же... — Я бы тоже ей всё разрешил... — Жалко ее... Больше вопросов мне никто не задавал, и я постоянно ловила на себе сочувствующие взгляды, но сейчас они не раздражали: мне всё это было только на руку. Даже преподаватели не задавались вопросами, и сам ректор лишь изумленно выгнул бровь при виде меня, но кивнул и важным голосом произнес: — Мое уважение, Светоч. Светоч, Светоч... Такое ощущение, что все, кроме сокурсников и Лукаса, теперь только так меня и будут называть, как будто это было клеймо, которое стерло мое имя и фамилию. Впрочем, меня это абсолютно не трогало, потому что у меня были заботы поважнее, и в крови всё еще кипел адреналин. Я покосилась на глубокую тарелку, которую я наполнила для себя, пока была вне поля чьего-либо зрения. В эту тарелку я аккуратно зачерпнула со дна кастрюли, уловив под половником тусклый золотой блеск, и быстро прикрыла находку несколькими солидными кусками мяса и моркови. Тарелку отставила в сторону, с видом «это моя законная доля за тяжкий труд». Повариха Марта сказала, что я только первые полчаса на раздаче постою, а потом «чтобы шла обязательно трапезничать как следует!». Половина кастрюли супа уже была разлита, на кашу налегали мало. Это удивляло меня в первые дни в академии, а потом я поняла, почему адепты так плотно питаются: с местными тренировками на одной каше можно не дотянуть до обеда, а вот на сытном супе с мясом — еще как! Эх-х-х, овощей и фруктов мне только дико не хватало... «И шокола-а-ада!» — робко протянула Зигорра. Мы с ней синхронно вздохнули. Решено. Таки откроем потом в Валтарии кондитерскую! «С-с-с шоколадными кишо-о-очками», — предвкушающе мурлыкнул дракон. Я улыбнулась, представив себе эту привлекательную шоколадную инсталляцию. *** Мое время раздачи подходило к концу, основной поток адептов иссякал. Я уже мысленно потирала руки, предвкушая момент, когда можно будет незаметно выудить браслет из остывающего супа и, наконец, перестать чувствовать себя бомбой с часовым механизмом. — Винтер? — раздался недоуменный голос рядом. — Что ты... Вы здесь делаете? Я вздрогнула так, что половник звякнул о край почти пустой кастрюли. Медленно подняла голову и уставилась на Лукаса, стараясь не выказывать досаду. Я надеялась, что от раздаточных столов отойду до появления Лукаса, потому что обычно он завтракал позже. Но сегодня всё шло не так, как мне надо! Впрочем... Он же наверняка давно не спит и уже в курсе пропавшего браслета, верно же? Оттого и выглядит раздраженным: его явно дернули ни свет ни заря, и он был раздосадован, что только что найденная улика утекла из-под носа непонятным образом. Не знаю уж, как Сиринга утащила браслет, но верю, что могущественный фамильяр может сделать это быстро. Лукас стоял по другую сторону прилавка, волосы слегка растрёпаны, под глазами залегли тени, выдававшие бессонницу. Он смотрел на меня пронзительным взглядом, в котором читалось слишком много всего: усталость, недоумение, какая-то глубокая озабоченность и... вопрос. Огромный такой, немой вопрос, который можно кратко расшифровать как «Какого Маргса?!». Мы уставились друг на друга через пар, поднимавшийся от кастрюли, я застыла с половником в руке, чувствуя, как сердце дико колотится где-то в горле. Лукас стоял неподвижно, его взгляд скользнул по моему фартуку, прилавку, по почти пустой кастрюле, как будто он пытался найти что-то, что объяснило бы мое появление тут. Я заставила себя улыбнуться, надеясь, что это выглядит хотя бы наполовину естественно. — Опыта набираюсь, мастер Скаар. Он приподнял одну бровь, и уголок его рта дрогнул в скептической усмешке. — Здесь? За прилавком раздачи? Не самый очевидный выбор для тренировки магического контроля. Я пожала плечами, стараясь придать своему лицу философское выражение. — А кто знает, где в жизни какой опыт пригодится? Может, когда-нибудь придётся отраву в супе врага распознавать. Всё в дело пойдёт. Лукас тихо хмыкнул и покачал головой. — Что ж, не могу не оценить такое рвение к самообразованию, — сказал он с театральной вежливостью. — Тогда, адепт Винтер, не сочтите за труд — наберитесь опыта и налейте мне, пожалуйста, супа. Чтобы я не остался голодным в этот морозный день. — Опытом по ухаживанию за мужчинами? — уточнила я с притворной невинностью, уже протягивая руку к чистой тарелке. Он кивнул, не отрывая от меня взгляда, и его голос стал чуть тише, интимнее, хотя и оставался в рамках приличий: — И конкретно за мной. Наши взгляды встретились, я почувствовала, как щёки начинают предательски розоветь, и поспешила отвернуться к кастрюле. Именно в этот момент из-за спины внезапно возникла другая женщина, помогавшая на кухне, — молодая, рыжеволосая и, судя по всему, решившая воспользоваться моментом, чтобы выслужиться перед одним из самых влиятельных преподавателей. — О, мастер Скаар, позвольте мне! Адепт Винтер, вы и так много сделали, отдохните! Прежде чем я успела что-то сообразить или воспротивиться, она уже взяла отставленной мною в сторону тарелку, щедро наполненной кусками мяса наверху. И с браслетом на дне. — Вот, пожалуйста, самая наваристая порция! — радостно воскликнула женщина и с триумфальным видом поставила злополучную тарелку прямо на раздаточный столик перед Лукасом. Время для меня остановилось. Я застыла, не в силах пошевелить ни одним мускулом, в ушах зазвенело. Лукас вежливо улыбнулся, кивнул. — Благодарю. Он взял поднос, поставил на него тарелку с моим связным браслетом на дне и развернулся, направляясь к своему обычному столу в дальнем углу зала. Я стояла, как вкопанная, с половником, застывшим в воздухе, и смотрела ему вслед. Всё внутри превратилось в ледяной ком ужаса. Он сейчас сядет, возьмёт ложку, начнёт есть... Заденет ложкой браслет и-и-и... Нет-нет-нет-нет-нет! Моя рука непроизвольно сжала половник так, что костяшки побелели, я смотрела в спину Лукаса. Катастрофа была теперь не потенциальной — она шла по залу, и до её кульминации оставались считаные минуты. *** Женщина мягко, но настойчиво подтолкнула меня в сторону столов. — Иди, детка, завтракай, а то сама на занятия опоздаешь. Такие, как ты, должны силы беречь. Ты нам и так сегодня помогла! Я медленно кивнула, мой взгляд был прикован к удаляющейся спине Лукаса. Растерянность парализовала на секунду, но потом инстинкт выживания пересилил, и мозги заработали как надо. Я не могла просто стоять и смотреть, как Лукас вот-вот всё обнаружит. Я должна была действовать, немедленно. Но как? Взяв новую тарелку с супом, я поставила её на поднос и направилась через зал. Шёпот затихал по мере моего движения, а потом снова вспыхивал с новой силой, когда я, не сбавляя шага, подошла к преподавательскому столу в углу и решительно опустилась на скамью напротив Лукаса. Мне показалось, что в зале на миг наступила звенящая тишина. Присесть за стол к преподавателю без приглашения — неслыханная наглость и прямое нарушение неписаных правил. Я чувствовала, как десятки глаз впиваются мне в спину, но смотреть можно было только вперёд — на Лукаса. Он как раз собирался зачерпнуть первую ложку, но замер, увидев меня, и медленно опустил ложку обратно. — Адепт Винтер, — произнёс он ровно, без эмоций. — Вы, кажется, ошиблись столом. — Нет, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно твёрдо. — Я могу здесь переговорить с то... с вами? Как с наследником клана Валтур, который заявил на меня права как на Светоча? Это же даёт некоторые... привилегии для контакта, верно? Пока говорила это с деловым видом, я нагло придвинула к себе его тарелку с роковым содержимым и поставила перед ним свою, свеженалитую. Взгляд Лукаса скользнул с моего лица на тарелки и обратно. — И как мне это понимать, адепт Винтер? Я нервно облизнула пересохшие губы, заставив себя улыбнуться с видом нашкодившей адептки. Наклонившись через стол, чтобы меня не слышали другие, я прошептала: — Ты не должен есть это. Эту тарелку... я не просто так в сторону отложила. Я совершенно случайно уронила туда солонку. Целую. Так что этот суп ты съесть не сможешь — он будет похож на рассол. Я растерялась и не сказала сразу той женщине, но... я не хочу, чтобы ты потом винил поваров в отвратительном рецепте или, не дай Хеймгар, как-то наказывал их. Виновата я. И ресничками похлопала, максимально честными глазками. Лукас молчал секунду, потом тихо хмыкнул. — Очень предусмотрительно с твоей стороны. Забота о репутации наших кулинаров трогает, — произнёс он с усмешкой. — А сама-то сможешь такой пересоленный суп есть? — Попробую, — бодро ответила я и, не дав ему передумать, взяла ложку и зачерпнула из своей новой-старой тарелки. Первой мыслью было: «О Пресвятая Мелия, только бы не звякнуть ложкой по браслету!..». Ложка осторожно погрузилась в гущу, обходя куски мяса. Я почувствовала, как её край на что-то натыкается — на что-то твёрдое, гладкое и круглое. Сердце ёкнуло. Я подцепила ложкой в основном бульон и картошку, поднесла ко рту и сделала глоток, стараясь не скривиться от напряжения. Суп, конечно, был совершенно обычным, никакой лишней соли. — Вполне съедобно, — заявила я, хотя на нервной почве вкус практически не чувствовала. — Просто... М-м-м... Насыщеннее, да. Но тебе такое лучше не есть. Лукас наблюдал за мной, его пальцы медленно барабанили по столу рядом с его тарелкой. Казалось, эта пауза длилась вечность, а его пронзительный взгляд изучал каждую деталь моего лица, ища ложь или скрытый смысл. Затем, к моему облегчению, он разжал пальцы, взял ложку и решительно зачерпнул немного супа из тарелки. — Как мой персональный Светоч, — произнёс он после первого глотка, — ты действительно имеешь определённые права. Включая возможность составить мне компанию за преподавательским столом. Хотя, — он кивнул в сторону зала, где всё ещё чувствовалось напряжение и любопытные взгляды, — возможно, не стоит привлекать к своей персоне ещё больше внимания. Ты и без того вечно в центре событий. Я позволила себе короткий, почти незаметный выдох, когда Лукас продолжил есть. Казалось, шторм миновал. — Я... просто испугалась, что из-за моей неловкости и пересоленного супа потом достанется невиновным людям. Не хотелось проблем. Он кивнул, не глядя на меня, сосредоточенно выбирая кусок мяса из тарелки. — Так я и понял. Благородный порыв. Хоть и несколько экстравагантно исполненный. — Уж как умею, мастер Скаар, как умею!.. Лукас улыбнулся. — Вы выглядите какой-то уставшей и взвинченной, адепт Винтер. Всё в порядке? — Вы и сами сегодня выглядите уставшим, мастер Скаар, — решила я быстро перевести стрелки. — Бессонная ночь? Он устало провёл рукой по лицу, и в этом жесте было столько утомления, что мне на мгновение стало почти стыдно. Почти. — Проспал пару часов от силы. Потом подняли ни свет ни заря — переполох в лаборатории случился. Я сделала лицо, полное вежливого участия. — Ничего серьёзного, надеюсь? — Серьёзного и непонятного, — мрачно произнес он. — Пропал артефакт. Тот самый браслет, который нашли прошлой ночью на Полигоне. Ну, ты видела, — тише добавил он. Я широко раскрыла глаза, изобразив искреннее удивление. — Пропал? Как? Лаборатория же под охраной. — Именно это и бесит, — в его голосе прозвучало плохо сдерживаемая ярость. — Никаких следов взлома. Ни нарушения защитных чар, ни посторонних магических сигнатур. Специалисты вышли всего на две минуты — нужно было принести дополнительное оборудование для глубокого сканирования. Вернулись — браслета нет. Как будто его и не было. Браво, Сиринга! Я чуть не позволила торжествующей улыбке тронуть губы. Фамильяр, связанный с хозяином особой магией, мог проходить сквозь магические барьеры, используя изнанку мира — кратковременный переход через тени или пространственные складки. Для такой могущественной совы, как Сиринга, украсть небольшой предмет из охраняемого помещения было делом техники. И конечно, никто даже не подумает подозревать фамильяра самого Лукаса Скаара. — Это... очень странно, — сказала я, стараясь, чтобы в голосе звучало сочувствие, а не ликование. — И что, вообще никаких зацепок? — Никаких, — вздохнул Лукас. — Как призрак проник и исчез. Ректор в ярости... Я — тоже. Теперь важная улика, наверняка связанная с нападением на меня, испарились. Плохо дело. Работает какая-то отменная опасная группировка. Ага, которая называется «Чешуя и перья». — Ты ничего подозрительного не заметила на кухне или в коридорах? — спросил Лукас. — Может, странные звуки? — Нет... Ничего такого, увы. И глазами старательно захлопала, как самый честный человек на свете. Лукас тяжело вздохнул и продолжил доедать суп. — Жаль, что так вышло, и что вам даже выспаться не дали, — искренне произнесла я, на этот раз без притворства. — Надеюсь, вы всё же сможете выкроить время на отдых. С такими нагрузками... — С такими нагрузками, адепт Винтер, отдых — непозволительная роскошь, — хмыкнул Лукас. — И моей пассией на ночь пока что остается только бессонница, м-да... Кстати, о нагрузках. Послезавтра после занятий зайдите ко мне ненадолго в кабинет. Нужно обсудить вашу... подготовку к Турниру, технические моменты. — Почему не сегодня или завтра? — уточнила я. — Потому что сегодня я ужасно занят. А завтра у тебя будет вторая тренировка в моих ледяных сферах, и я не питаю иллюзий насчет твоего состояния после них, — хмыкнул Лукас. — Так что — послезавтра. — Как скажете, мастер Скаар, — кивнула, возвращаясь к своей тарелке и к мысли о том, как бы поскорее и незаметнее извлечь из неё своё сокровище. — Но я бы не отказалась от внеурочного, хм... лечения. Лукас смерил меня тяжелым взглядом и произнес низким глубоким голосом: — Продолжайте в том же духе, адепт Винтер, и я начну подозревать, что вы нарочно провоцируете меня в общественном месте. — Я? — я притворно удивилась, широко раскрыв глаза. — Да ну нет, ну что вы. Никогда! Губы Лукаса дрогнули в улыбке, и он посмотрел на мою ладонь, лежащую на столе с таким видом, будто очень хотел ее коснуться. — Не отказывайте себе в удовольствии, мастер, — очаровательно улыбнулась я. — Хм? Ты о чем? — Я же вижу, как тебе хочется меня коснуться, — шепнула, склонившись ближе к Лукасу. — И раз ты заявил на меня право как на Светоч, то наверняка можешь позволить себе не только мило беседовать со мной за столом. Я ведь права? — Права, — Лукас глядел на меня с лукавинкой во взгляде и тоже склонился ближе ко мне, перейдя на почти интимный шепот. — Но тебе не кажется, что на нас сейчас и так вся трапезная смотрит? Я отмахнулась и выпрямилась, вернувшись к поеданию супа. — Ой, я в последние дни и так привлекла к себе уже столько внимания, что можно не переживать о назойливом взгляде адептов и преподавателей. Особенно некоторых преподавателей, подбивающих ко мне клинья, — я при этих словах кинула быстрый взгляд на Кайла Хродварра, который не сводил с нас глаз. Но Лукас за моим взглядом проследил и нахмурился. — Кайл подбивал к тебе клинья? — каким-то другим, напряженным голосом спросил Лукас. — Ну да. Предлагал сомнительную сделку, в обмен на... благосклонность. — Что именно он предлагал? — спросил Лукас очень тихо. Я пожала плечами. — Ну, он был довольно прямолинеен. Заявил, что если я хочу попасть в клан Хельгард, то мне стоит быть с ним повежливее. Регулярно наведываться к нему, м-м-м... в гости. Если ты понимаешь, о чем я. Глаза Лукаса сузились до жёлтых щелей, а его рука, лежавшая на столе рядом с тарелкой, сжалась в кулак так резко, что костяшки побелели. Другая рука, державшая ложку, сжала ее с такой силой, что металл согнулся под его пальцами. Он даже не посмотрел на это. Его взгляд был направлен на меня, полный чего-то первобытного и тёмного. Полный ярости. Я хитро улыбнулась, наблюдая, как Лукаса перекосило от ярости. Ага, значит, я верную тактику выбрала, решив переключить внимание Лукаса с браслета на другое. — Знаешь, со стороны это выглядит так, будто ты смотришь на меня, как ревнивый человек, — сказала я нарочито задумчивою. — А не как наставник — на стратегический государственный ресурс. Лукас резко выдохнул, разжал кулак и положил искореженную ложку на стол. Он провёл рукой по лицу, будто стирая с него маску ярости. — Это не ревность, адепт Винтер, — проговорил он сквозь зубы тоном, скорее подтверждающим ревность. — Это вопрос профессиональной этики и злоупотребления служебным положением. С мастером Хродварром будет проведена... разъяснительная беседа. Его взгляд упал на мою почти нетронутую тарелку. — Ты очень медленно ешь, — заметил он. — И мало. Неужели суп настолько солёный? Я с наигранной печалью вздохнула и покрутила ложкой в бульоне. — Признаться, да. Прям как будто морскую воду хлебаю. Но выкидывать еду — грешно, поэтому, пожалуй, пойду разбавлю этот концентрат нормальным супом из котла. Я встала, взяла свой поднос со злополучной тарелкой. — Хорошего дня, мастер Скаар! И направилась к раздаточным столам, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя лёгкую дрожь в коленях. У стойки царила привычная утренняя суета: повара доливали суп в опустевшие котлы, убирали посуду, перекликались. Никто не обратил на меня особого внимания, когда я встала в безлюдном закуточке около столов с грязной посудой. Поставив поднос на свободный край, я выбрала момент, прикрыла свою тарелку от посторонних глаз корпусом и быстро провела над ней пальцами, жестом фокусника выуживая из тарелки браслет. Потом я наклонилась, делая вид, что поправляю сапог, и сунула браслет глубоко внутрь, под плотно облегающую голенище кожу. Он неприятно давил на кость, но это была ерунда, зато теперь артефакт был в безопасности. Ну, относительной, конечно. Я налила в тарелку свежего бульона из котла, размешала и с облегчённым видом понесла поднос к столу, где уже сидели Тея, Брендон и остальные сокурсники, припозднившиеся сегодня на завтрак. Ух-х-х, пронесло, кажется. Ну и бурное же у меня утро выдалось!..