Глава 27. Ледяное дыхание

Я не придумала, куда спрятать свой связной браслет, поэтому просто обмотала его кожаной тесьмой, наложила несколько мощных маскировочных чар и спрятала всё так же в сапоге. Ходить так было не особо удобно, но оставлять браслет в комнате я опасалась даже с маскировочными чарами и какими-нибудь тайниками: Кайл Хродварр ходил злой по академии, и, судя по долетавшим до моего чуткого слуха шепоткам, вместе с другими коллегами переворачивал вверх дном весь замок в поиске пропавшего браслета, найденного в реке около Полигона Смерти. В том числе, кажется, проводили тихие обыски в спальнях всех адептов. Никто о них не предупреждал, делали всё очень бесшумно и аккуратно, но я заметила, что стопка книг на моем столе в спальне лежала на два сантиметра левее того места, как я оставила книги утром, да и стопка была не такой аккуратной. Как и застеленная кровать. Да и драконий нюх уловил запах чужой магии. Следы были магически затерты, но валтарцы явно не использовали очищающие заклинания специально от драконов, а просто использовали общие чары, которыми для меня провоняла вся наша гостиная и спальный блок. Можно было не сомневаться: здесь всё обыскивали и ничего подозрительного не нашли, так что правильно я сделала, что браслет в спальне не оставила. Хотя, будучи в сапоге, он тоже напрягал, но мне приходилось выбирать наименьшее из зол. На следующий день у нас была новая тренировка с Лукасом, и когда мы вошли в уже знакомый тренировочный зал со сферами, я поймала себя на том, что мне... страшно. По-настоящему так, до холодного пота, выступившего на лбу. Не хотелось мне в эти сферы вновь заходить, но выбора не было. Да и тренажер-то на самом деле полезный, это я понимала, но-о-о, что мне делать со своим бешеным двойником и сбоем магических протоколов в сфере?.. Однако выяснилось, что Лукас об этом действительно позаботился. — Адепт Винтер, — обратился он ко мне в самом начале занятий. — Ваша сфера — только вот эта, — он махнул рукой на сферу справа от себя. — Я скорректировал ее протоколы и также совместил его с браслетом. — К-каким браслетом? — заикаясь спросила я, нервно думая о золотистом браслете в моем сапоге. — С этим. Он достал откуда-то (прямо из воздуха!) небольшую деревянную коробочку, открыл ее, продемонстрировал мне. Внутри на тёмном бархате, лежало лаконичное изделие из матового сине-серого металла, похожего на валтарскую сталь, с гранёным кристаллом голубого льда в центре. — После прошлого занятия я внёс коррективы в сферу, а этот артефакт призван дополнить мои коррективы и предотвратить системные сбои, подобные тому, что произошёл. Он будет стабилизировать связь между вашим магическим ядром и сферой, а также изнутри сферы даст системе чёткий сигнал для немедленного раскрытия в случае критической угрозы иллюзорного двойника. Это своего рода предохранитель. О как. Интересная штука. Я протянула руку, и Лукас быстро застегнул на мне браслет. Кристалл на нем загорелся синим цветом. — Артефакт точно сработает? — с сомнением в голосе спросила я. Лукас изящно выгнул одну бровь. — Вы сомневаетесь в моих способностях, адепт Винтер? Я сомневаюсь в том, способен ли ты предвидеть конфликт уровня лакорского дракона в твоей сфере, Лукас... Но вслух сказала только: — Прошу простить мою дерзость. Это всё нервы... Прошлое занятие для меня прошло тяжело. — Это будет не сильно легче, — хмыкнул Лукас. Я мысленно фыркнула. Ну спасибо, успокоил! Он не отпустил мою руку сразу. Его большой палец на мгновение легонько провёл по внутренней стороне моего запястья, прямо над пульсирующей веной. Жест был быстрым и скрытым от посторонних глаз, но намеренным. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Лукасом. — Этот кристалл будет гореть синим, пока всё в норме и вспыхнет алым, если сфера сочтёт, что вы не справляетесь. Не пытайтесь его снять или заблокировать. Это ваша страховка. Вижу, ваша аура претерпела любопытные изменения с прошлого занятия, но вам все еще будет тяжело. Удачи вам сегодня, адепт Винтер. Я кивнула, повертела запястьем, наблюдая, как холодный синий свет кристалла отражается на полированной стали. Красиво. И, надеюсь, помимо красоты, артефакт еще и эффективен. В любом случае, приятно, когда о тебе заботятся. Даже если забота похожа на приготовления к казни с почестями. А вот про изменения в моей ауре — это интересно. Что Лукас там разглядел? Я и сама ощущала, что во мне что-то изменилось после первого столкновения с иллюзорным двойником, и как будто наша связь с Зигоррой стала лучше. Или это я себе просто придумывала, и на самом деле всё осталось прежним? На сей раз атмосфера в зале была иной. Мои одногруппники смотрели на меня не с жалостью, а с мрачным уважением. Выжить после того, что со мной случилось в первый раз, уже считалось подвигом, а добровольно идти на второй раунд — признаком либо беспрецедентной храбрости, либо клинического идиотизма. Я склонялась ко второму варианту. Одногруппники — к первому. Но я не стремилась их переубеждать. — ...и помните про контроль, — тем временем говорил Лукас напутственные слова перед нашими сражениями в сферах. — Не путайте: контроль, а не подавление. Ваш иллюзорный двойник — это ваша тень. Не дайте ей поглотить ваш источник света. Ваш внутренний свет гасится страхом, и это тот самый враг, которого вам в себе нужно победить. Легко сказать, да как это сделать? Пф-ф-ф... Лукас поочередно отправил сокурсников в сферы и только потом обернулся ко мне. Его пальцы, снимая магический слепок с меня, на сей раз коснулись виска с такой преднамеренной медлительностью, что по коже пробежали мурашки. Не жгучее вторжение, а почти ласка. — На этот раз постарайся не устраивать здесь магический апокалипсис, — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Будешь волноваться? — усмехнулась я. — Буду, — без улыбки ответил Лукас. — А потом буду приходить к тебе в больничное крыло и читать тебе книжки по теории магии саликидов. Я фыркнула, стараясь скрыть, как участился мой пульс. — Постараюсь не развалить вашу игрушку, мастер Скаар, — произнесла ехидным тоном. — Хотя она, кажется, сама норовит развалить меня. — Ты всегда оставляешь незабываемое впечатление на меня. А моя сфера — это плод моей персональной магии, так что можно сказать, что она тоже... под глубоким впечатлением от тебя, — хмыкнул Лукас. И он коснулся сферы, открывая для меня створки. Ну что, добро пожаловать в Ад, дубль два? Я тяжело вздохнула и решительно шагнула внутрь. *** Сфера поглотила меня, и на сей раз кошмар начался мгновенно. Двойник в этот раз очень быстро возникла из туманного вихря магии, она как будто эволюционировала. Бой был жестким. Я старалась применять всё, что усвоила за неделю: пыталась сохранять ледяное спокойствие, действовать не шаблонно, уворачиваться, а не блокировать, и у меня даже что-то получалось. Во всяком случае, я не согнулась пополам от боли в первые же секунды, а даже парировала первые атаки двойника, создавала обманные манёвры, заставляла ледяные шипы впиваться в пустоту. А потом двойник сделала ход, которого я не ожидала. Она не стала применять сложную драконью магию, она просто скопировала мой отчаянный вихрь, которым я попыталась её сокрушить, вот только в исполнении двойника это был не вопль отчаяния, а отлаженный смертоносный инструмент. Лавина ледяной крошки, несущаяся по точно рассчитанной траектории, сжимала пространство вокруг меня, лишая манёвра. Двойник взяла мою собственную, рождённую болью и яростью атаку, отшлифовала её и выстрелила ею мне в лицо. В тот миг я не просто проигрывала, а чувствовала себя жалким человеком, у которого украли единственную удачную идею и показали, как надо было сделать. Это было даже хуже любого физического удара. Я начала на себя злиться. Проклятье, это же мой двойник, это я, значит, я тоже так могу. Могу в теории, но как это сделать на практике? Впрочем, вопрос был риторическим, ответ лежал на поверхности: надо обрести полный контроль над своим драконом, чтобы магия во мне забурлила как надо. Но как же тяжело это делать, когда на тебя напирает бешеный двойник с горящими желтыми драконьими глазами... Щит, который я успела создать, треснул под напором. Осколки льда впились в плечо, предплечье, бедро. Один, особенно крупный, саданул меня в ребра, и я зашипела от боли. Но это был просто удар, не смертельно опасное ранение. Пока что. Двойник не спешила. Она наблюдала за моими потугами с холодным научным интересом, словно я была подопытным зверьком. И она откровенно наслаждалась моим бессилием против нее. — Ты всё пытаешься разделить, — сказала она надменным тоном. — Ледяную магию — в одну руку. Драконью силу — глубоко внутрь, на цепь. Как будто они не одно целое. Как будто твоё тело — не идеальный проводник для обеих стихий. Смотри. Она не сделала ни одного пасса, не произнесла ни одного заклинания. Она просто выдохнула. Но это был не обычный выдох. Из её полуприоткрытых губ вырвался вихрь, сотканный из микроскопических кристаллов льда, которые вращались с такой бешеной скоростью, что сливались в сияющую бледно-голубую реку. И этот поток дышал жизнью, извивался в воздухе, как разъярённая змея, но не падал, а парил, сохраняя форму и плотность. От него исходил низкий угрожающий гул, похожий на отдалённый ропот дракона. Я даже рот приоткрыла от восхищенного ужаса. Потому что поняла, что это за заклинание... — Ледяное дыхание, — подтвердила двойник мои мысли. То самое заклинание, о котором в летописях Лакора писали как о легендарном оружии древних арханов. Я читала описания, но ни разу не видела это заклинание воочию и знала, что ни мой отец, ни мой дедушка этим заклинанием овладеть не смогли: сил у них на него не хватает, хотя моих родственников вот вообще нельзя назвать слабыми дракончиками. А эта вот сумасшедшая — смогла... И сделала это легко, небрежно даже. Как я выдыхаю пар на морозе. — Впечатлена? Я молчала. Потому что была потрясена до глубины души. Тем фактом, что двойник так играючи выдохнула легендарное сокрушительное заклинание, против которого не существовало никаких щитов. Тем фактом, что мой двойник — это, вообще-то, утрированная и озлобленная версия меня. А значит, гипотетически я тоже могу овладеть этим заклинанием, но... как?! — И это еще не всё, — сказала двойник, и в её желтых глазах сверкнула насмешка. Она сжала ладонь в кулак, парящая перед ней змея ледяного дыхания вдруг сжалась, сгустилась, превратившись в сверкающий, идеально отполированный шар. А потом из этого шара, словно из бутона, начали раскрываться «лепестки» — длинные, изогнутые, острые как бритва клинки из голубоватого алмазного льда. Они вращались вокруг центральной оси, создавая боевой веер, смертоносный и невероятно красивый. Каждый «лепесток» был покрыт тончайшей сетью узоров, напоминающих чешую. В нём чувствовалась не просто магия, а драконья воля, подчинившая себе лёд и придавшая ему новую совершенную форму. — Арха́нский лепесток, — произнесла она, и это прозвучало как презрительный урок. — Красиво, правда? И ты могла бы такой сотворить, но у тебя ничего не получится, потому что ты боишься, что лёд тебя не послушается. А он чувствует страх. И не слушает слабаков. Двойник взмахнула рукой. «Лепесток» не полетел — он резко исчез и материализовался уже прямо передо мной. Не было траектории, не было времени на реакцию, да и толку от реакции, если против этих легендарных заклинаний не существует защитных чар? Прошло меньше доли секунды — и сверкнула ослепительная вспышка холода, и меня пронзила невыносимая боль, вспоровшая ребра. Я даже не крикнула — воздух вырвался хриплым стоном, — пошатнувшись и в ужасе глядя на рану — глубокий, резаный разрез, который тут же стал неметь от пронизывающего холода. Я рухнула на колено, хватаясь за бок, перед глазами поплыли тёмные пятна. — Жалеешь себя? — голос двойника прозвучал где-то сверху. — Не надо. Просто признай: ты — брак. Недоработка. Я — готовая версия. Ты должна мне уступить. Я покосилась на браслет-артефакт на моей левой руке. Почему он не мигает алым светом, и сфера не открывается? Лукас таки просчитался? — Сфера не открывается, потому что я рассчитала удар и ранила тебя не смертельно. Пока что, — словно в ответ на мои мысли сказала двойник и протянула мне руку. — Отдай мне твой браслет, который нацепил на тебя Лукас. Или я заберу его сама, но это будет больно. Ярость... Глухая, бессильная ярость поднялась из самого нутра, сквозь боль, через слёзы унижения. Нет... Нет, чтоб вас всех! Я не сдамся! Собрав в кулак всю свою волю, я оттолкнулась от стены и выпрямилась, игнорируя дикую боль в боку. Внутри всё горело и просило пощады, но я заставила эту часть себя замолчать. — Ты... не я, — прохрипела я, поднимая окровавленные руки. — Ты — кошмар. А кошмары... гонят прочь. Я вцепилась пальцами в самую суть холода вокруг. Не пытаясь придать ему форму, не пытаясь контролировать. Я как бы вырвала его из стен сферы, из воздуха, из собственной боли. И швырнула в двойника яростным вихрем. Это был магический вопль, компактная снежная буря, рождённая отчаянием. Миллионы острых как бритва, ледяных осколков, смешанных со рвущимися на части сгустками неоформленной энергии. Они понеслись к двойнику нестройной плотной лавиной, с воем, заглушающим все звуки. Двойник на мгновение отступила, её лицо исказилось лёгким раздражением. Она взмахнула рукой, и перед ней возник изящный вогнутый ледяной щит, покрытый чешуйчатым узором. Мой дикий шквал ударил в него, лёд затрещал, щит покрылся паутиной трещин, но выдержал. Двойник стояла за щитом непоколебимо, в то время как я, истекая кровью, тратила последние силы на эту бессмысленную атаку. И когда последняя капля магии вырвалась из меня, и снежная буря улеглась, я снова рухнула на колени, с ненавистью глядя на противника. Щит двойника был повреждён, но она сама стояла невредимая, смотрела на меня сверху вниз, и в её взгляде уже не было насмешки. — Упрямая, — констатировала она. — Но упрямство — не сила. А ты... ты уже кончилась. Ладно... Не хочешь отдавать браслет — я сама его возьму. Вместе с твоей рукой. Она сделала шаг вперёд, её рука с кинжалом из чёрного льда поднялась для последнего удара... А я так истощила себя последним заклинанием, что смогла только завалиться на бок на ледяной пол и обессиленно смотреть на то, как ко мне приближается смерть с горящими желтыми глазами... В этот момент кристалл на моем браслете загорелся красным, и сфера тоже мигнула красным — и ледяные лепестки сферы почти сразу расступились с тихим шипением ещё до того, как кинжал двойника опустился на меня. Я зажмурилась, приготовившись к боли, но ничего не произошло, и когда я открыла глаза, то увидела, что двойник исчез, а надо мной уже склонился Лукас. Я лежала, не в силах пошевелиться, глядя в синеву ледяного купола над головой, когда Лукас опустился на одно колено рядом, быстро оценил мои ранения, его пальцы аккуратно ощупали место нового перелома. — Снова рёбра, — констатировал он. — Но в этот раз сфера сработала корректно, и ты даже в сознании. Величайшее достижение для второй тренировки, между прочим! С моих уст слетел нервный смешок, но я тут же застонала от боли. Сознания моего хватило ровно до момента переноса меня на носилки, потом меня всё-таки поглотило царство забвения... *** Лежать в лечебнице после второй встречи со своей тенью было... почти привычно. Тот же запах антисептика и сушёных трав, тот же тусклый свет магических шаров под потолком, те же тихие стоны других пациентов. И те же рёбра — снова отправившиеся в неравный бой и проигравшие. Целительница только качала головой, накладывая на меня повязку, пропитанную заживляющими зельями. — Девонька, тебе что, нравится собирать себя по кусочкам? — вопросила она беззлобно. — Не особо, — честно ответила я, стараясь не дышать слишком глубоко. — Но, кажется, у меня талант в этой области. В этот раз я чувствовала себя не такой разбитой, хотя физически меня потрепало больше — рваная рана зарастала плохо, меня даже на следующий день из лечебницы не выпустили. Ко мне заходили однокурсники, даже в компании с Морвенной (интересно, под каким предлогом ребята заставили ее прийти?), они отчитались мне о том, как продолжают без меня пока что готовиться к Турниру. Я дала им несколько рекомендаций, мы согласовали с Бенджамином провиант для его ловушек, обсудили с Брендоном, на какие именно иллюзорные чары он будет делать упор при прохождении испытаний, скорректировали с Эларом тактику ведения боя в разных точках Турнира. Морвенна тоже соизволила принять вполне активное участие в обсуждении, и я то и дело подозрительно на нее косилась. Я этой девушке не доверяла, вся моя выстроенная тактика строилась на доверии другим членам команды, особенно Тее и Брендону. Подставлять спину этой «мурене» мне совсем не хотелось, я не знала, чего от нее ожидать. Мне до сих пор было не до конца понятно, как она вообще Полигон Смерти прошла, что-то она явно недоговаривала. Но что именно? Позже, после ухода сокурсников, ко мне заявился Лукас. И не с пустыми руками — в его руках была стопка книг, угрожающе тяжёлых и скучных на вид. — Я вижу, ты уже достаточно жива, чтобы смотреть на мир с подлинно философским отвращением, — сказал он, ставя фолианты на тумбочку. — Отлично. Значит, можно приступать. — К чему именно? — настороженно уточнила я, покосившись на книги. — К занятиям. Теоретическим. — Издеваешься? — жалобно произнесла я. — Отнюдь! — А я думала, ты целоваться пришел, — вздохнула я, с тоской глядя на ширму, которую вновь поставили вокруг нас лекари по просьбе Лукаса. И губки обиженно надула, да! — А поцелуи мы заслужим хорошо сделанной работой, — хохотнул Лукас. — Серьезно, Кьяра, тебе нужно заниматься улучшением самоконтроля, подтягивать теорию. Я собирался позже начать с тобой занятия, так как сейчас весь нагружен работой, но в связи с последними событиями... Он запнулся на миг, потом мотнул головой и продолжил: — В общем, на занятия ты сегодня всё равно не пойдешь, тебе нужно отлежаться, а вот мозгами поработать никто не мешает. — А какой в этом смысл, если мне в Валтарии осталось недолго пребывать? — шепотом спросила я. — Такой, что до момента твоего отсутствия в Валтарии еще надо дожить, — так же тихо ответил Лукас. — Турнир пройти — это не игрушки, к его началу ты должна лучше контролировать свою магию, лучше разбираться в теоретических тонкостях магии саликидов, я вижу в тебе большие проблемы с этим. Эту дыру в тебе надо закрыть, знания помогут тебе дойти до нужной точки Турнира. Так что хочешь ты того или нет, но мы сейчас приступим к занятию. — И что же будем делать, о мудрейший? — произнесла я донельзя ироничным тоном. — Будем, Кьяра, строить твою крепость. Кирпичик за кирпичиком, — пальцы Лукаса скользнули по корешку фолианта. — Начнём с азов. Не морщись так! Это скучнее, чем пребывать в моих ледяных сферах, но так же полезно — в твоем случае. Он приступил к объяснениям, рассказывал о том, как протекает магия в саликидах, как ею управлять, где находится центр силы саликидов, как именно текут энергетические потоки... Много информации, которая была бесполезна для меня, как для дракона, но весьма интересна просто для человека, пытающегося лучше понять Валтарию. Я слушала очень внимательно, даже делала заметки в тетради и обратила внимание, что между саликидами и ледяными драконами очень много сходства. Более того: в магическом узоре, который расписывал мне Лукас, я видела конкретную такую кальку с арханов, но в каком-то ином, искаженном виде. И это было очень похоже на... — А саликиды умеют обращаться в какого-нибудь зверя? — выпалила я внезапную догадку. — Когда-то давно умели. Но саликиды давно потеряли эту способность, — грустно улыбнулся Лукас. — По историческим заметкам, после возникновения аномалий вокруг Валтарии постепенно перестали рождаться саликиды, умеющие обращаться в своего внутреннего зверя. А большинство тех, кто умели когда-то, погибли почти все еще в первые годы изоляции страны, когда Валтария еще не умела бороться с ледяными грифонами, как сейчас, и защитного экрана на границе еще не существовало. А потом... — Светочей поставили на поток? — тихо спросила я. Лукас мрачно кивнул. — В общем, магия обращения для саликидов утеряна. — А в кого они раньше обращались? — спросила я, уже зная ответ. — В сову, — подтвердил Лукас мою догадку. — У нас от них только желтые глаза и остались. Некоторые верховные саликиды имеют глубокие связи с совами, но трансформационные возможности утеряны. Как будто что-то в нас заблокировано, нет больше нужной энергии. — Некоторые верховные вроде тебя? — улыбнулась я. Лукас вновь кивнул. — Без скромности скажу, что я один из сильнейших саликидов в Валтарии на сегодняшний день. На таких, как я, вся страна держится. — И поэтому бесполезно убеждать тебя сбежать со мной в Лакор, — тихо вздохнула я, обнимая себя за колени. — Ты не бросишь свою страну, которая рассчитывает на таких, как ты. — Не брошу, Кьяра, — так же тихо произнес Лукас. — Не смогу. При всех моих теплых чувствах к тебе — не смогу сделать такой выбор. И давай закроем эту тему, потому что мне, честно говоря, даже думать в эту сторону больно. Я не стала спорить и продолжила с интересом слушать Лукаса, хотя мыслями витала где-то далеко при этом, где-то очень далеко, в какой-нибудь параллельной реальности, где Валтария не огорожена аномальными зонами, и мы с Лукасом могли бы просто быть вместе, без всяких «но» и повешенных на нас обязательств... *** А потом мы приступили к этапу медитации, и мне было очень сложно настроиться на нужную волну, мысли всё время убегали куда-то не туда, но я старательно возвращала себя в здесь и сейчас и прислушивалась к словам Лукаса, который, как проводник, вел меня вперед через туманные чертоги подсознания. — Контроль — это не подавление, — мягким голосом говорил он, пока я расслабленно лежала с закрытыми глазами на больничной койке и дышала в ритме показанной мне ранее дыхательной гимнастики. — Контроль — это перенаправление. Делегирование. Твой страх — это энергия. Твоя ярость — это энергия. Твоя задача — не дать ей взорваться, а провести через турбины воли. — Звучит красиво. Но у меня внутри, кажется, нет архитектора для таких сложных проектов, — пробормотала я. — Тогда начнём с гарнизона, — хмыкнул Лукас. — Просто слушай меня. Не думай, просто слушай и отмечай: вот здесь — тревога, там — остатки гнева. Где-то глубоко — усталость. Все стоят, как часовые на постах. Признай их. И мысленно отдай приказ оставаться на своих местах. Без крика, без эмоциональных качелей. Как командир, который уверен в своей власти. — Мой внутренний гарнизон подсознания, видимо, состоит из мятежников, — вновь пробормотала я. — С первого раза не получается ни у кого, это нормально. Но это как мышца, которую можно в себе тренировать. Тренируй ее каждый день, пока это не станет таким же естественным, как дыхание. Ты же не забываешь дышать? — Только когда ты рядом, — сорвалось у меня, и я тут же мысленно похоронила себя за такую дерзость. Лукас молчал, а я лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как жар разливается по щекам, и боялась пошевелиться. И тогда я ощутила прикосновение, а потому вздрогнула от неожиданности и открыла глаза, когда Лукас коснулся моей руки. Он сидел на краю кровати, склонившись ко мне, его лицо было так близко... Его пальцы скользнули под мою ладонь, осторожно переплелись с моими пальцами. — А я не забываю дышать, когда ты рядом, Кьяра, — произнес он низким голосом. — Но рядом с тобой я забываю про чувство долга. Потому что чувства к тебе начинают его перекрывать. Он медленно поднес наши сплетенные руки к своим губам. Нежно, почти неосязаемо коснулся тыльной стороны моей ладони. — Ты — как ласкающая слух тишина между приказами, — прошептал он, не сводя с меня глаз. — Ты — как тепло в мире, в котором я обречен на вечную зиму. Ты — мое самое слабое и самое сильное место одновременно. Он отпустил мою руку, и его пальцы коснулись моего виска, мягко убрав прядь волос за ухо. Взгляд Лукаса скользнул по моим бровям, ресницам, остановился на губах. Время для меня потеряло смысл. Шум лечебницы, чужие голоса за ширмой, запахи — все растворилось, исчезло. Остался только Лукас, его глаза, его лицо, приближающееся ко мне, чтобы... М-м-м... Он коснулся моих приоткрытых губ, и некоторое время мы были чрезвычайно заняты разговором на языке чувственных прикосновений. В этом поцелуе было много нежности и какой-то невыразимой тоски, светлой печали по надеждам, которым, возможно, не суждено сбыться. Рука Лукаса легла на мою щеку, большой палец нежно провел по скуле, и этот жест заставил меня трепетать. Не знаю, сколько мы так целовались, время для нас будто остановилось, и, к счастью, ни один лекарь не посмел потревожить наш покой. Когда Лукас, наконец, прервал поцелуй, то какое-то время просто сидел, прижавшись лбом к моему лбу, закрыв глаза, и мы так и сидели, дыша одним воздухом, в тишине, которая теперь была наполнена до краев чем-то, что мы не могли позволить себе сказать вслух. — Дышать тобой — как сделать первый глоток воздуха после ныряния в ледяную тьму, — его голос был тихим и каким-то интимным, а губы скользнули с моей ладони на внутреннюю сторону запястья, туда, где под тонкой кожей отдавался бег моего пульса. Лукас медленно отодвинулся, но его рука осталась на моей щеке, большой палец все так же нежно касался кожи. В глазах мужчины плясали отблески тусклого света прикроватной лампы и что-то неуловимое, более глубокое. — Знаешь... Я строил свою жизнь, как крепость. Каждый камень — долг, каждый бастион — дисциплина, каждая стража — контроль. Я думал, это делает меня непобедимым, непробиваемым. А ты... Ты оказалась тихим рассветом, который проникает сквозь самые узкие бойницы и растворяет самый прочный иней на стенах изнутри. И я понял, что самые неприступные крепости падают не от осады. Они тают от тепла. И я, кажется... сдаюсь, — усмехнулся Лукас. — Без боя. И это самая сладкая капитуляция в моей жизни, потому что сдаюсь я — тебе. Он снова поцеловал меня, словно подкрепляя свои слова поцелуем, и я тоже поняла, что я — сдалась. Сдалась этому теплу, этой тишине, этому мужчине, который видел во мне не принцессу, не проблемную адептку, а девушку, к которой тянет неимоверно. И так на всё вокруг стало резко плевать... Я обнимала Лукаса, отзывалась на его поцелуи и думала о том, что пусть этот мир рухнет хоть завтра, но в эту минуту наши объятья были моей самой сокровенной победой и самым сладким поражением одновременно. Просто нужно было найти в себе смелость это признать. Хотя бы про себя. — Ты тоже — мой рассвет, — шепнула я где-то в промежутках между поцелуями. И я не позволю нам погаснуть! Я — Родингер. А значит, я найду возможность и дальше сливаться нашему внутреннему свету.