Глава 29. Щёлк-з-з-з-зиньк

Победа над собой в ледяной сфере вдохновила меня чрезвычайно. Я разве что не парила над землей от счастья, наконец-то почувствовала себя очень цельной, какой еще никогда не была. Что-то во мне менялось, и я ощущала себя как-то по-новому в отношениях с внутренним зверем. На меня больше не влияли перепады настроения Зигорры, да и этих самых перепадов стало значительно меньше. Взрослеем, что ли? Обе, ага. Вот кто бы мог подумать, что для обретения контроля над внутренним зверем мне помогут не абы где, а в Валтарии, в обыденных здесь тренировках силы духа... Воистину, у судьбы очень оригинальное чувство юмора. Последующие дни завертелись в бешеном ритме подготовки к Турниру. Я гоняла команду клана Дисгард так, что они, наверное, проклинали тот день, когда согласились на мою авантюру. Но, справедливости ради, результаты не заставили себя ждать! Тея стала двигаться быстрее и точнее, её удары перестали быть хаотичными, теперь в них чувствовалась система. Брендон начал работать с мечом как с продолжением руки, и даже вечно сомневающийся Элар обрёл какую-то уверенность в движениях. — Ты точно из деревни? — однажды проворчал Брендон после особенно изматывающей тренировки. — У нас в казармах сержанты так муштруют новобранцев. — Считай это моим скрытым талантом, — усмехнулась я, утирая пот со лба. Зигорра внутри довольно мурлыкала. Ей нравилось, что я нашла себе применение и не кисну от безделья. Между тренировками я то и дело ловила краем уха разговоры о пропавшем браслете. Лукас вместе с другими преподавателями продолжал поиски, но, судя по их недовольным лицам в трапезной, успехами они похвастаться не могли. Браслет тем временем лежал всё так же в моем сапоге, и я молилась всем богам, чтобы никому не пришло в голову вызывать всех адептов на плац и заставлять раздеваться. «Прячешь, как дракон с-с-сокровище», — ехидно заметила Зигорра. Так я и есть дракон. Имею право! «Ис-с-стинно так!..» Лукас при встречах со мной в коридорах или в трапезной соблюдал дистанцию, но его взгляды... Ох уж эти взгляды! Я чувствовала их кожей, короткие, обжигающие, полные такой особенной силы, которую могут передавать взглядом только уверенные в себе мужчины. Мне нравился Лукас. Нравилось в нем всё: его серьезность в сочетании с нежностью, его выправка в сочетании со страстной несдержанностью во время поцелуев в оружейной и на крыше... Как же мне хотелось просто прийти к нему вечером и потребовать обнимашек, эх-х-х!. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и приближающийся Турнир напоминал о себе с каждым днём всё настойчивее. Меня раздирали противоречивые эмоции, и я старалась не думать о том, что буду делать, когда окажусь на границе. На очередном занятии по фехтованию, которое вёл мастер Кайл Хродварр, я старалась держаться как можно незаметнее. После того случая с предложением «особых отношений» я предпочитала не попадаться ему на глаза без необходимости. Но сегодня удача была не на моей стороне. — Адепт Винтер, — раздался его голос, когда мы уже собирали инвентарь после спаррингов. — Задержитесь, пожалуйста. У меня есть замечания к вашей технике владения оружием. А вот их никак нельзя было обсудить прямо на занятии, да? Я тяжело вздохнула. — Тебя подождать? — тут же спросила Тея. Сначала хотела ответить категорично отрицательно, но замялась и в итоге кивнула: — Да. Я скоро. Не думаю, что займет больше пяти минут. Потом пойдем с тобой вместе на обед. Тея кивнула и выскочила в коридор, а я с неохотой подошла к преподавательскому столу. — Подождите меня здесь, адепт Винтер, — сухо произнес Кайл и на пару минут вышел в свой кабинет, куда вела дверь в конце аудитории. Я неуверенно переминалась с ноги на ногу, тоскливо глядя вслед уходящим адептам. Мне вот тоже больше всего сейчас хотелось покинуть эту аудиторию. Когда зал опустел, из кабинета вернулся Кайл Хродварр, в руках он нес поднос с миской печенья, двумя чашками и со стеклянным чайником, дно которого подогревалось небольшой свечой. Я недоуменно вскинула одну бровь, глядя как Хродварр ставит поднос на стол и расставляет чашки. — Присаживайтесь, мисс Винтер, — он указал на стул рядом со своим столом; сам он восседал в кресле, как паук в центре паутины, но с лицом приветливого дядюшки. — Не хотите ли чаю? У меня отличный горный сбор. Согревает и проясняет мысли. «Прояс-с-сняет, говоришь? — мгновенно встрепенулся мой внутренний зверь. — Или, наоборот, затуманивает? Никакого чая, Кьяра! Ни капли. Пахнет ловушкой, да ещё и с блёс-с-стками». — Нет, спасибо, — ответила я так же вежливо, как предлагал мастер, но на краешек стула всё же села. — Я не пью чай после тренировки. Расслабляет. Он усмехнулся. — Как дипломатично прозвучало. Осторожничаете, значит... Не доверяете мне? Боитесь, что поднесу отравленную чашу? — У меня нет причин доверять или не доверять, мастер Хродварр. У меня просто нет желания пить чай, — сухо ответила я. — Это похвально. Бдительность — лучшее качество воина, — с лёгкостью согласился он. И затем налил из небольшого чайника в две фарфоровые чашки, одну поставил передо мной, вторую — перед собой. Поднял свою, посмотрел на меня поверх края, как будто произнося тост, и сделал большой глоток. — Видите? Всё в порядке. Старый добрый чай. Не яд, не зелье забытья. Просто чай. Я смотрела на дымящуюся передо мной чашку, внутри которой плавали какие-то непонятные листья и ягодки. Напряжение во мне нарастало, как струна, которую вот-вот порвут. Зачем всё это? Зачем этот спектакль с чаем? Он что, решил действовать от противного — сначала гадость предложить, а теперь изображать джентльмена? Я молчала, и это, казалось, только забавляло Кайла. Он поставил свою чашку на стол с лёгким стуком. — Я попросил вас остаться, мисс Винтер, по очень простой причине. Я хочу извиниться. В зале стало так тихо, что было слышно только, как потрескивает свеча, подогревающая чайник. — Извиниться? — повторила я, не веря своим ушам. Это что, какая-то изощрённая манипуляция? — Да. За своё поведение в прошлый наш разговор, — он сложил руки на столе, приняв вид кающегося грешника, лицо стало серьёзным, почти скорбным. — Я позволил себе... неподобающие намёки. Переступил грань между преподавателем и адептом. Это было недостойно, непрофессионально и, прошу прощения за резкость, идиотски с моей стороны. Я слушала мастера, с трудом осознавая смысл его слов, словно он говорил на древнем диалекте гномов, моя осторожность включила все сигнализации на полную мощность. В чем подвох? Куда он клонит? — Вы были абсолютно правы, дав мне отпор, — продолжил он, и в его голосе зазвучали проникновенные нотки. — Ваша честь и твёрдость характера достойны уважения. Я был ослеплён вашим потенциалом, желанием заполучить столь одарённую адептку затуманило мой разум. Я вёл себя как последний прощелыга, а не как мастер. И за это приношу вам свои глубочайшие извинения. Он даже склонил голову на секунду. Я перевела дух, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Этот монолог был отрепетированнее, чем речь императора на параде, в нём не было ни смущения, ни злости, только выверенная театральность. «Может, ему Лукас-с-с морду набил?» — предположила Зигорра. Сомнительно, они вполне дружелюбно общались за завтраком, да и не в стиле Лукаса кому-то морды бить за какие-то скользкие намеки адепткам. «Значит, это из-за твоего с-с-статус-с-са С-с-светоча», — прошелестела Зигорра. А вот это уже очень даже может быть. Возможно, Кайл так пытается себя обезопасить, после того как Лукас заявил на меня право как на свой Светоч. Я ж не знаю всех нюансов законов Валтарии, возможно, Кайл чего-то опасается и хочет себе соломку подстелить. — Я... принимаю ваши извинения, мастер Хродварр, — выдавила, потому что молчать вечно было нельзя. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке, — покачал он головой, и в его глазах вспыхнул какой-то странный, неуместный энтузиазм. — Я хочу загладить свою вину. И я думаю, у меня есть способ. Вы по-прежнему заинтересованы в участии в Турнире? — Разумеется. Он загадочно улыбнулся. — Отлично. Тогда, возможно, я смогу быть вам полезен. Но об этом поговорим в следующий раз. А сейчас — не буду вас больше задерживать. Просто знайте, мисс Винтер: вы произвели на меня впечатление, и теперь — исключительно как боец. — М-м-м... Ясно... Я могу идти? — произнесла напряженно, чувствуя, как кровь стучит в висках. — У меня сегодня еще вечерняя тренировка, мне нужно подкрепиться перед ней как следует. — Конечно-конечно, не смею задерживать, — Хродварр сделал широкий жест рукой, словно провожал дорогую гостью с бала, а не адептку из своего кабинета. Я встала... И мир немедленно поплыл. Нет, серьёзно. Пол под ногами стал мягким и неровным, как трясина, комната медленно повернулась вокруг своей оси, сделав один ленивый круг, в висках застучало молотком. Что за?.. Я сделала шаг к двери, и меня так качнуло в сторону, что я едва не приземлилась на вешалку с тренировочными доспехами. Пришлось ухватиться за спинку стула, пальцы меня очень плохо слушались. «В коридор. Бегом! — тревожный голос Зигорры донёсся будто из-под толстого слоя ваты и воды. — На воздух! Давай, вс-с-ставай! Иди! Ну же!..» Я пыталась... Но ноги были ватными, а в голове кружился какой-то липкий сладковатый туман. Мысли путались, цеплялись друг за друга и расползались, как дым. Тренировки... надо идти... дверь там... а почему её две?.. Я почувствовала, как Зигорра внутри меня на миг взбрыкнула, словно бы готовая прорываться наружу немедленно, прямо здесь и сейчас, — но только на миг. Потом она как будто резко уснула... Вернее, как будто во мне нарушилась какая-то магическая связь со всем своим существом. — Мисс Винтер? С вами всё в порядке? — голос Хродварра прозвучал совсем рядом. Он подошёл бесшумно, его рука легла мне под локоть для поддержки. — Вы выглядите нехорошо... Вероятно, перетренировались? У нас тут такое иногда случается с особо усердными... Его голос был полон театральной сладкой заботы, но сквозь пелену в голове мне удалось уловить ноту удовлетворения. Глубокого, сытого такого удовлетворения хищника, видящего, как добыча входит в капкан. Я попыталась вырвать руку, но мои мышцы ответили вялым подёргиванием. Ярость тонула в густом сиропе, заливавшем сознание. Что он со мной сделал? И как? Мой взгляд, блуждающий и неспособный сфокусироваться, упал на стол. На ту самую свечу, которая подогревала чайник. Пламя подрагивало, и из неё вился лёгкий дымок, сливавшийся с травяным запахом. Вот же... Маргс проклятый!!! А дело-то было не в чае: дрянь витала в воздухе! Не знаю, что именно за дрянь, но, кажется, в чае-то как раз был антидот, который Хродварр щедро так отпил, и на него самого одурманивающий запах свечи не подействовал. И он был уверен, что я от чая откажусь. Вот же с-с-скотина!.. Но осознание пришло слишком поздно... Моё тело больше не слушалось меня. Я была куклой с перерезанными нитями. — Вам нужен отдых, — с искренним участием говорил Хродварр, ловко подхватывая меня под руки. Он настойчиво вёл меня, мои ноги беспомощно шаркали по полу. Он был силён, и его хватка не обещала ничего, кроме сомнительной «заботы». — Вот так. Осторожнее. Я помогу. Он вёл меня не к двери, а развернул и аккуратно, почти бережно, усадил на край его массивного преподавательского стола. Дерево было прохладным под ладонями. Я сидела, безвольно свесив ноги, покачиваясь, пытаясь хоть как-то собрать рассыпающиеся мысли в кучу. Протестовать. Кричать. Ударить. Бесполезно. Всё, что я могла — это тупо смотреть, как преподаватель стоит передо мной, загораживая свет от окна. Его лицо расплывалось, двоилось, но я видела его хищную улыбку. В контрастном свете она выглядела как-то демонически. — Я, знаете ли, человек старомодный, — заговорил он тихо, ласково, поправляя на мне воротник униформы. Его пальцы коснулись кожи у шеи, и я содрогнулась всем существом, но содрогание осталось внутри — снаружи я лишь слабо дернула головой. — И я привык получать то, что хочу. А я вас хочу, адепт Винтер. И ваше мнение здесь никто не спрашивает. И уж тем более меня не волнует, что на вас положил глаз сам мастер Скаар. Красотой надо делиться, не правда ли? Он поймет и не будет против. Светочами вообще — надо делиться. А вам не стоит волноваться. Гарантирую, вам понравится. Его рука скользнула с воротника на пуговицы на моей униформе, уверенно расстегивая одну за другой. Не-е-е-ет, нет-нет-нет-нет-нет!.. Острая паника рванулась из-под слоя дурмана, но достичь мышц не смогла. Это было самое жуткое: видеть, понимать, чувствовать леденящий ужас — и быть запертой в парализованном теле. Видимо, я надышалась какой-то дрянью, которая очень сильно расслабляла мышцы, я даже пальцем пошевелить не могла. — Тише-тише, не волнуйтесь, — прошептал Кайл, будто утешая испуганного зверька. Его пальцы разобрались с моими пуговицами на униформе и принялись за пуговицы на блузке. — Всё будет хорошо. Вам понравится. Вы даже поблагодарите меня потом за проявленное внимание. В голове звенело. Мир сузился до этих рук, до этого стола, до сладковато-удушливого аромата свечи, которая теперь пахла самой настоящей погибелью. Зигорра билась в истерике где-то в глубине меня, но её голос стал чужим, далёким, как крик из другого мира... Я могла только смотреть. Отстраненно наблюдать, как Хродварр начинает стягивать блузку с моего плеча. Видеть, как он мерзко облизывается, алчно глядя на мою грудь. Чувствовать, как его пальцы заскользили по моим бокам, к застёжке бюстгальтера. — Ах, какие изгибы... И кожа... Прямо как у ледяной нимфы из сказок... Настоящее сокровище, зарытое в клане отбросов... Как хорошо, что я его нашёл!.. Блузка тоже оказалась где-то на полу, и Кайл легонько толкнул меня в грудь. Я безвольно упала на спину и лежала на холодном столе, уставившись в потолок. В голове был густой туман, но стыд и отвращение пробивались сквозь него, как лезвия. Я чувствовала каждое прикосновение Хродварра, как он проводил ладонью по моему животу, как его пальцы впивались в кожу бедра поверх тонкого белья, как он стягивает мои брюки... Это было так мерзко, так унизительно, что хотелось разорваться изнутри, просто чтобы это прекратилось, чтобы исчезнуть, не видеть, не чувствовать. Я смотрела в потолок, чувствуя, как по вискам стекают тёплые солёные капли: слёзы сами катились по щекам. Вот так и закончится великая авантюра лакорской принцессы, да? Не в бою со льдом и сталью, не в попытке бежать через горы, а на столе у извращенца в душном кабинете? Мастер-класс по мерзости какой-то. Сквозь весь этот ужас пробивалась какая-то дурацкая девчачья обида: не так я себе представляла свой «первый раз», ох не так!.. Я бессильно взывала к дракону, но мой внутренний зверь бился в истерике где-то очень далеко, драконий голос был слабым, как шёпот в метель, он был неспособен пробить чудовищную мышечную слабость... Помогите... Кто-нибудь... Но помощи не было. Было только участившееся дыхание взволнованного Хродварра, предвкушавшего «сладенькое», его пошлое бормотание, его руки, раздвигающие мои ноги, и нарастающее, какое-то животное нетерпение в его движениях. Потом я услышала другой звук. Металлический, чёткий. Щелк-з-з-з-зиньк. Недвусмысленный звук пряжки ремня. Внутри всё оборвалось... Острая волна ужаса на секунду пробила дурман. Всё. Всё, конец. Сейчас будет... будет самое страшное. И я даже не смогу дать сдачи... Не смогу укусить... Ничего не смогу... Я зажмурилась, готовясь к неизбежному. Готовясь исчезнуть. Помощи ждать всё равно было неоткуда... Что-то тяжёлое и деревянное с грохотом ударилось о пол. Подуло свежим воздухом: кажется, кто-то выбил дверь прямо с петель. В тот же миг я услышала звон разбиваемого стекла, и морозный воздух ворвался внутрь, сбивая сладковатое облако дурмана, задувая проклятую свечу на столе. Я судорожно вздохнула, впервые за последние минуты чувствуя, как лёгкие наполняются чем-то, кроме отравы. Одновременно с этим раздался жуткий крик боли надо мной, и в воздухе что-то хрустнуло миллионом осколков ломающегося льда, на меня сверху посыпалась мелкая ледяная крошка, как град, ударившая по лицу и обнажённым плечам. — А-А-А-АРГХ! Что ты творишь, мать твою?! — взревел прямо надо мной голос Хродварра, но теперь в нём не было сладости и уверенности, только дикая боль, ярость и шок. Я с трудом покосилась — даже мышцы глаз меня едва слушались — и скорее периферийным зрением увидела, что правой руки у Хродварра больше не было: теперь вместо нее красовался какой-то странный обледенелый обрубок... и, кажется, именно крошка от его вмиг обледенелой руки сыпалась на меня, стол и пол. Что за?.. Сквозь шум в ушах и нарастающий гул в голове я услышала другой голос, низкий, переполненный такой яростью, что от неё, кажется, могла закипеть Преисподняя. — Это ты мне сейчас расскажешь, Хродварр. И очень, оч-ч-чень подробно. Это был Лукас. Облегчение ударило по мне с такой силой, что туман в голове сгустился в непроглядную чёрную мягкую вату. Сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, я видела лишь смутные силуэты и вспышки движения. Лукас ворвался в кабинет, как само воплощение снежной бури в человеческом обличии, воздух вокруг сгустился, замерцал синевой. Я не видела деталей, только размытые тени, но слышала каждый звук: хруст льда, сдавленный крик Хродварра: — Ты с ума сошёл! Ты понимаешь, что ты наделал?! Я буду жаловаться ректору! Императору! — Жаловаться будешь в Преисподней, — тихо произнёс Лукас, но этот шёпот прозвучал громче любого вопля. Кажется, он взмахнул рукой, и Хродварра отбросило к стене, пригвоздив ледяными шипами. Тот заорал, забился, но лёд держал крепко, и Лукас еще каким-то заклинанием припечатал вдогонку. — Кьяра!.. Теплая ладонь Лукаса коснулась моего лица, он склонился надо мной так, чтобы я могла без усилий разглядеть его лицо — встревоженное, всё еще перекошенное от ярости, глаза горели желтым пламенем, но потихоньку гасли и с тревогой смотрели на меня. — Я здесь, — прошептал он. — Я здесь, слышишь? Я рядом. Хотела ответить, но губы не слушались. Только слёзы потекли сильнее — от облегчения, от ужаса, от всего сразу. Лукас быстро, но бережно накрыл меня своим алым плащом, запахивая полы, пряча от чужих глаз, от холода, от всего мира. А потом подхватил на руки, прижимая к груди. Я чувствовала, как бьётся его сердце — часто-часто, совсем не так спокойно, как выглядело его лицо. — Тише, тише, — шептал он, направляясь к выходу, перешагивая через обломки двери, через разбросанные осколки льда. — Я с тобой. Всё хорошо. Ты в безопасности. Сзади донёсся слабый стон Хродварра, но Лукас даже не обернулся, его забота была только обо мне. Хродварром уже занимался ректор и другие преподаватели, судя по голосам вокруг. Я хотела сказать ему что-то важное — «спасибо!», или «как ты вовремя!», или просто позвать по имени, но сознание ускользало, таяло, как утренний туман под лучами солнца. Последним, что я почувствовала, были губы Лукаса, коснувшиеся моего лба, и его шёпот, похожий на клятву: — Я никому не дам тебя в обиду. Никогда. И тьма сомкнулась надо мной, но теперь это была не страшная, а уютная такая, безопасная тьма, в которой я твердо знала, что я не одна.