Глава 30. Держись!

Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно я выныривала из глубокого вязкого омута. Первым ощущением была дикая сухость во рту: язык будто приклеился к нёбу, гортань саднило так, словно я наглоталась раскалённого песка, а каждый вдох отдавался болезненным спазмом в пересохшем горле. — Пить... — прохрипела не своим голосом, ещё не открывая глаз. — Кьяра! Ты очнулась! Голос Теи ворвался в мутное сознание резким болезненным звуком. Я почувствовала, как чьи-то руки осторожно приподнимают мне голову, и к моим губам прижимают кружку. Я пила жадно, захлёбываясь, проливая воду себе на подбородок, на шею, на одежду, но прям остановиться не могла. Вкус воды казался таким прекрасным, каждый глоток возвращал меня к жизни, вымывал ту сладкую дрянь, что всё ещё, кажется, сидела где-то глубоко в лёгких. — Тише, тише, не торопись, а то захлебнёшься, — ворчала Тея, но кружку не убирала. Но в её ворчании слышалась искренняя забота. Я вылакала всю воду и только тогда смогла разлепить веки. Свет резанул по глазам (хотя он не был ярким, но меня сейчас даже тусклый раздражал), пришлось зажмуриться и проморгаться. Надо мной склонились Тея и Мира, у обеих глаза красные, опухшие, носы припухшие, будто девчонки плакали. — Ещё, — просипела я, протягивая руку за кружкой. — Ещё воды... Пожалуйста... Тея метнулась к тумбочке, где стоял целый кувшин, налила мне еще, я выпила вторую кружку залпом, потом третью, жадно, не останавливаясь, чувствуя, как живительная влага растекается по телу, прогоняя остатки дурмана. И только когда в животе приятно забулькало и появилось лёгкое чувство распирания, я смогла откинуться на подушки и осмотреться, чтобы понять, где я вообще. Ну да, конечно... Лечебница. Знакомые белые стены, запах трав и целебных зелий, тусклый свет магических факелов, тихие шаги лекарей, знакомая койка. Я здесь уже почти как дома, честное слово. — Сколько я была без сознания? — Три дня, — всхлипнула Мира и снова шмыгнула носом, вытирая слёзы кулаком. — Кьяра, мы так испугались! Тебя принёс мастер Скаар, ты была белая, как снег, и почти не дышала, как нам показалось... Она недоговорила, закрыв лицо ладонями, и плечи её задрожали. Ее тут же обняла Тея, в глазах девушки тоже блестели слёзы. — Главное, что ты жива, — сказала Тея твёрдо. — Лекари сказали, что ты надышалась какой-то дрянью, сильный парализатор с дурманящим эффектом. Я отставила пустую кружку на тумбочку и снова откинулась на подушку, прикрыв глаза. Тело чувствовалось чужим, ватным, непослушным, каждое движение давалось с таким трудом, будто я тащила на себе мешок с камнями. Руки дрожали, ноги казались налитыми свинцом, а мышцы противно ныли — такое ощущение бывает после сильной температуры, когда болезнь отступает, но оставляет после себя полную опустошённость. Я покосилась на свои сапоги, стоящие около кровати. Сапоги были на месте, как и мой связной браслет, спрятанный там, судя по моим ощущениям от него, и я облегченно выдохнула. А хорошо я его магией прилепила и прикрыла изнутри, не выпадает. Благо внутрь туда пока что никому не пришло в голову рукой залезать. «С-с-спрятали на с-с-самом видном мес-с-сте, — прошелестел мой внутренний зверь. — Никому и в голову не приходит перетряхивать ботинки адептов в поис-с-сках брас-с-слета». Да-да, я и сама так же в академии спряталась: на видном месте, под самым носом наследника клана Валтур. — Это ты на помощь мастера Скаара позвала? — спросила я у Теи. — Ну, там, значит, как дело было... Сижу я в коридоре, жду тебя. Проходит минута, две, пять... Ты не выходишь. Я сначала думала — ну, мало ли, может, действительно твоя техника сражения хромает, объясняет тебе мастер всё, показывает ошибки. Ещё минута. Потом начинаю нервничать. Подхожу к двери — прикрыта, но не заперта вроде. Толкнула — а она не открывается! Как будто заклинание наложено, запирающее. Я ухо к двери приложила — неслышно ничего, но пологом неслышимости фонит. Я стучу — тишина. Ни звука. Я сильнее стучу — молчание. Меня аж мороз по коже продрал, мурашки по спине побежали! — А я в этот момент как раз в библиотеку шла, — подхватила Мира. — Выхожу в коридор, смотрю — Тея несётся, лица на ней нет. Бледная, глаза бешеные, волосы растрепались. Я ей, мол, что случилось? А она только рукой махнула, мол, потом, потом — и дальше бежит, ну, я за ней. — И тут, — Тея сделала театральную паузу, округлив глаза и активно жестикулируя, — из-за поворота, со стороны лестницы, вылетает мастер Скаар. Я даже не поняла сначала, что это он — такой взбешённый, такой страшный, что я еле успела к стене прижаться, чтобы он меня не снёс. Глаза жёлтые, светятся, и от него холодом таким несёт, что у меня зубы застучали и дыхание перехватило. Я даже слова сказать не успела — он как будто знал уже, куда бежать. Мчался прямо к той аудитории, где вы с мастером Хродварром были. Я слушала, затаив дыхание, и представляла Лукаса, летящего по коридору с пылающими жёлтыми глазами, эдакое олицетворение ледяной ярости. От этой мысли внутри разливалось странное тепло — и страшно, и удивительно, что кто-то, помимо моих родственников, оказался настолько разъярён из-за меня. Надо же... Видимо, он почуял неладное через нашу связь истинности, о которой он сам ничего не знал. Но почуял, прибежал. — И дальше самое страшное, — продолжила Мира, прижав руки к груди, будто пытаясь унять сердцебиение. — Мы за ним побежали, я едва поспевала, ноги заплетались. Он подлетает к двери, даже не тормозит, и просто... просто бьёт ее! Кулаком! Со всей силы, вложив в удар магию! Я такой магии никогда не видела — воздух вокруг него замерцал, заискрился синим, и дверь... дверь просто вылетела вместе с петлями, отлетела вглубь аудитории, я аж взвизгнула и зажмурилась от страха! — А я замерла, как вкопанная, — добавила Тея. — Стою, смотрю в проём и слышу оттуда такой жуткий крик... Хродварр заорал так, что у меня сердце в пятки ушло, кровь застыла в жилах. Я никогда не слышала, чтобы люди так кричали... — Мы в коридоре стояли, внутрь не сунулись, конечно, — Мира передёрнула плечами. — Через минуту мастер Скаар выходит. Лицо — каменное, спокойное такое, это страшное спокойствие, знаешь, как у палача, который только что дело сделал. Ни кровинки в лице, только глаза всё ещё светятся. А на руках — ты, завёрнутая в его алый плащ. Бледная, как смерть, без сознания. Он прошёл мимо нас, даже не взглянул, не замедлил шаг и понёс тебя сюда. — А Хродварр? — спросила я. — Что с ним? Тея понизила голос до шёпота и наклонилась ближе: — Его потом выводили, двое стражников под руки тащили, он еле ноги переставлял, бледный такой, и мычал что-то нечленораздельное. И знаешь что... Она замялась, сглотнула, но всё же выпалила: — У него не было правой руки. Совсем! Только обрубок, залитый льдом, и с того обрубка всё ещё сыпалась ледяная крошка... Это жутко выглядело... Лекари потом говорили, что руку восстановить невозможно, магия Скаара так глубоко проморозила ткани, что всё омертвело, конечность восстановлению не подлежит. Хродварру теперь светит только ампутация до плеча и магический протез, если повезёт. — Поделом, — зло выдохнула Мира и тут же спохватилась, прикрыв рот ладошкой. — Ой, простите, я не должна так говорить, но он... он ведь хотел... Она запнулась, губы ее задрожали, а глаза вновь заблестели от непрошеных слез. — Хотел, — кивнула я. — И почти осуществил желаемое. Меня саму передернуло от воспоминаний и осознания того, от чего на самом деле спас меня Лукас. Тея шмыгнула носом и отвернулась, но я успела увидеть, как по её щеке скатилась слеза. Мира же плакала, не скрываясь. — Мы очень перепугались за тебя, — прошептала она. — Всё хорошо, — я нашла в себе силы улыбнуться. — Всё уже хорошо. Я жива. С вами. Всё позади. — Как он мог вообще, я не понимаю... — зло прошипела Тея. — Все в академии уже знают подробности, да? — криво улыбнулась я. — Конечно, знают. Мастер Скаар орал так, что даже прислушиваться не нужно было, — усмехнулась Тея. — Сначала на Хродварра, потом на стражников, потом на ректора, потом опять на Хродварра. — Он не орал, а шипел, — поправила Мира. — Да ты слышала, как он шипел? — всплеснула руками Тея. — Это покруче любого крика было!.. — Старшекурсники сказали, что никогда не видели мастера Скаара таким злым, — тихо добавила Мира. Я устало откинулась на подушку и ненадолго прикрыла глаза. В душе была какая-то странная пустота вперемешку с теплом. Пустота — от осознания того ужаса, которого мне в последний момент удалось избежать. Тепло — от осознания того факта, что меня было кому защитить. А еще очень хотелось помыться, чтобы смыть с себя ощущение от мерзких прикосновений мужчины, которому я не разрешала к себе прикасаться. В тот момент, когда я села на койке и открыла было рот, чтобы сказать сокурсницам, что намереваюсь дойти до душа, раздался протяжный, леденящий душу вой, низкий, тягучий, пронизывающий всё вокруг. Тревожная сирена. Снежная Буря вновь приближалась. Зачастили они, конечно, из-за моего присутствия в Валтарии... Я вздрогнула всем телом, рефлекторно вцепившись в одеяло, и уставилась в окно. Небо за стеклом начало затягиваться знакомой белесой снежной пеленой, вдалеке уже слышались завывания ветра, смешанные с пока еще отдаленными криками грифонов. Сердце кольнуло душевной болью: еще на одного Светоча стало меньше... А потом я выдохнула. Медленно, глубоко, как учил Лукас на занятиях. И усмехнулась. — Что такое? — не поняла Мира моей смены эмоций. — Да так, — покачала головой, чувствуя, как по губам расползается кривая, горько-весёлая улыбка. Взяла в руки очередную кружку с водой и отпила глоток. — Подумалось тут... Что я уже привыкла просыпаться в лечебнице чётенько во время Снежных Бурь. У меня здесь прямо персональное место, с видом на грифонов. Может, мне уже постоянную койку выделят? Тея прыснула от смеха, Мира — тоже, а через секунду мы все трое хохотали — нервно, на грани истерики, но так из нас выходило напряжение. — А что теперь будет с Хродварром? — спросила я, допивая очередную кружку воды. Прям никак не могла напиться... Руки всё ещё подрагивали, но уже не так сильно, как в первый момент пробуждения. — Его накажут? Тея пожала плечами. — Наверное. Не знаем подробностей. Говорят, его увезли куда-то, то ли в лазарет при границе, то ли к целителям высшего ранга в императорском дворце, то ли напрямую к Верховному Воеводе... Я нахмурилась. Вот это было бы нехорошо... Совсем не хорошо. — ...а его занятия теперь будет вести другой саликид. Мастер Ве́льгард, кажется, из клана Северных Ветров. — Я бы этому Хродварру спицами глаза выколола, — тихо произнесла Мира. Мы с Теей синхронно повернулись к нашей обычно нежной и тихой сокурснице-овечке, отрицающей любое насилие и шарахающейся от битв с нечистью. Но Мира лишь невинно похлопала глазками и пожала плечами. — Ну что-о-о? Он заслужил. И ведь не поспоришь... — Ладно, нам пора, — сказала Тея, поднимаясь со стула. Она одёрнула униформу, поправила ремень с кинжалом. — Мы и так у тебя засиделись, надо к декану бежать. — Зачем? — Ну так, Снежная Буря же, на боевое дежурство вступить. Может, чем-то поможем... Мы хоть из клана Дисгард и в бою не очень, но вдруг на подхвате пригодимся. Тем более что сегодня Буря для академии будет особенно тяжёлой. — Почему? — не поняла я. Тея резко замолчала, переглянувшись с Мирой. Сердце сжалось в предчувствии чего-то нехорошего. — Девчонки, — я сжала край одеяла так, что костяшки побелели. — Говорите уже. Что такое? На лице Теи застыло такое выражение... Я видела его у людей, которые не знают, как сообщить плохую новость, и от этого у меня внутри всё оборвалось. — Так мастер Скаар же... — начала она и замолчала, прикусив губу. — Что со Скааром? — напряженно спросила я. Мира всхлипнула и зажала рот ладошкой. — Ну... Он... — Что. Со. Скааром? — раздельно произнесла я, не узнавая собственный голос. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть непонятно от чего. — Его наказали, — выдохнула Мира. — Отправили на Божественный Суд. Я смотрела на неё и не понимала, слова доходили до сознания медленно, как сквозь толстый слой ваты. — Какой ещё божественный суд? — сипло переспросила я. Тея глубоко вздохнула. — Ты не знаешь? Это такое... наказание у саликидов. Если кто-то из них совершает тяжкое преступление, но вина не до конца доказана или есть смягчающие обстоятельства, его отправляют на Божественный Суд. Это значит — во время Снежной Бури его выставляют за стены академии. Одного. В авангард. Туда, где грифонов больше всего. И если он выживет до конца Бури — значит, боги оправдали, и все обвинения снимаются. А если нет... Она недоговорила, да это и не нужно было. У меня похолодело всё внутри. Я смотрела на Тею, на Миру, и чувствовала, как во мне медленно закипает гнев. — За что? — прошептала я. — За что его так? — Так за применение магии саликида на человеке же, — тихо сказала Мира, разведя руками. — Это же запрещено законодательно. Магией саликидов надо уничтожать грифонов, а не людей. Это как... Ну, как непростительное заклятие. Мастер Скаар чуть не убил мастера Хродварра, и он этого не отрицает. На допросе сказал, что поступил бы так снова. И с достоинством принял наказание. Не будь смягчающего обстоятельства в виде того, что он фактически спас тебя от насильственных действий, его бы приговорили к смертной казни. А так — просто отправили на Божественный Суд. — Просто? — шепотом переспросила я. — Но это же... Это же... Я не находила слов, в голове билась одна мысль: несправедливость. Чудовищная, дикая, невозможная несправедливость! Какого Маргса вообще происходит?! — Он же спас меня! Он защищал! Он... — Мы знаем, — Тея положила ладонь мне на плечо. — Мы всё знаем, Кьяра. Но закон есть закон. — К демонам такой закон! — вырвалось у меня. — Поэтому Буря сегодня будет тяжёлой, — продолжила Мира шёпотом. — Потому что мастер Скаар сегодня впервые за всё свое время преподавания оставляет академию без своего руководства. Он сейчас где-то там, — Мира кивнула в сторону окна. — Наверняка уже занял положенную ему позицию. Без него будет тяжело... — Ну и вопрос, выживет ли он, — тихо пробормотала Тея. Я тоже посмотрела в окно. Там, за мутным стеклом, клубилась белая мгла, и где-то там, в этой мгле, стоял он. Один. Против стаи ледяных тварей, которые не знают жалости. И если я сейчас буду сидеть здесь, под тёплым одеялом, пить воду и слушать утешения... НЕТ. Мысль ударила как молния, прожигая весь оставшийся в теле дурман. Гнев вскипел во мне такой силы, что, кажется, воздух вокруг задрожал. Слабость исчезла, растворилась, сгорела в пламени ярости. Зигорра внутри меня встала во весь рост, расправила крылья и заревела так, что у меня на миг потемнело в глазах, я почувствовала, как драконья сила растекается по венам, заменяя собой кровь. В голове пронеслась картинка из первого дня в Валтарии: крушение поезда, разбитые вагоны, погибшие люди, и Верховный Воевода, который стоял среди этого кошмара и даже бровью не повёл, когда обратил кого-то в горстку ледяной крошки. И что-то я не слышала, чтобы его отправляли на какой-то там Божественный Суд. Нет, ну нормально вообще? Ему можно было безнаказанно убивать, калечить, превращать людей в ледяную крошку, а отважному Лукасу, который защищал меня от распустившего руки преподавателя, — нельзя, отправить немедленно на Божественный Суд? На верную смерть? Да что же это за адская несправедливость?! Тея и Мира напряглись, глядя на меня расширенными глазами. Наверное, я сейчас выглядела страшно — глаза горели тем самым жёлтым огнём, что я видела у Лукаса в коридоре, когда он летел меня спасать. — Кьяра, ты чего? — испуганно спросила Мира. — Ты так побледнела... Я уже не слышала. Руки сами нашарили брюки, натянули за секунду — пальцы слушались идеально, будто и не было никакой болезненной слабости. Сапоги — ещё быстрее. Китель даже искать не стала — некогда. Блузки и брюк достаточно будет — Кьяра? Ты куда? — К Лукасу, — ответила глухо. Я закончила свои небольшие сборы и залпом выпила напоследок еще кружку воды. — Он там из-за меня, и я его не оставлю одного. Тея ахнула. — С ума сошла?! — Кьяра, мы никуда тебя не пустим! — Академию сейчас запирают на засовы... — Знаю. Поэтому мне надо спешить, — сказала я, решительно отодвигая сокурсниц в сторону. — Кьяра, ты не в себе! — Там Буря! Грифоны! — Ты погибнешь! — Мира вцепилась мне в рукав. — Кьяра, пожалуйста, не ходи туда! Ты же только очнулась, ты еще слаба! Да какой от тебя толк там будет? Я скинула с себя ладонь девушки. — Если он умрёт, я себе этого не прощу никогда, — сказала твердо. И рванула вперёд. — Кьяра! — закричали девчонки хором, но я уже вылетела из палаты. Коридоры лечебницы пролетели для меня одним размытым пятном, я даже не заметила, как оказалась у выхода, потому что мчалась вперед, прибавив себе нечеловеческого ускорения. Дальше — длинный переход в главное здание, лестницы, повороты... Я бежала так, как не бегала никогда в жизни. Ноги будто не касались пола, казалось, я лечу над каменными плитами, ветер свистел в ушах, встречные адепты едва успевали шарахаться в стороны. «Быс-с-стрее, — подстёгивала Зигорра. — Ещё быс-с-стрее! Мы должны ус-с-спеть! Дверь закроют с-с-с минуты на минуту!» Я вылетела в главный холл и увидела массивные, окованные железом двери главного входа, которые уже медленно сходились — стражники налегали на створки, готовясь опустить тяжёлый засов. Между створками оставалась щель — с каждым мгновением всё у́же, уже... Дверь не была еще закрыта исключительно по причине своей тяжеловесности и медленного способа закрывания. Я рванула вперед из последних сил, лёгкие горели огнём, сердце колотилось где-то в горле, но мне нельзя было останавливаться. — Эй! — заорал один из стражников, заметив меня уже у двери, когда я сбавила скорость достаточно, чтобы меня вообще можно было разглядеть. — Стоять! Нельзя! Буря началась! Дверь закрывается! Я не слушала. Вылетела в щель, едва не застряв, протиснулась в последний момент, когда створки уже почти сомкнулись — и вывалилась наружу, в снег, в ледяной ветер, в воющую белую мглу. Дверь за спиной лязгнула, опуская засов. — Ты с ума сошла, девка?! — донёсся приглушённый крик сквозь железо. — Помереть героически решила?! — Дура! Вернись, пока не поздно, окна еще не все закрыты, сигай туда! — вторил другой голос. Я не вернулась, конечно же. Вскочила на ноги, отряхнула снег с коленей — и замерла на миг, глядя вперед. Буря была уже совсем близко. Туча надвигалась на академию медленно, неумолимо, как сама смерть — чёрно-белая, клубящаяся, полная жуткого воя и пронзительных криков грифонов. Ветер хлестал по лицу снежной крупой, забивался в волосы, под расстёгнутую рубашку, но я не чувствовала холода. Во мне полыхало такое пламя, что растопило бы сейчас всю Валтарию. И там, далеко впереди, почти у самой границы видимости, где снежная мгла встречалась с чернотой тучи, маячил алый плащ. Лукас стоял один. Маленькая фигурка на фоне надвигающегося снежного апокалипсиса — и всё равно такой прямой, такой гордый, а плащ развевался на ветру, как знамя свободы, как вызов самой судьбе. Он, конечно, не видел меня, стоял там, впереди, готовясь принять бой, в его руке уже нарастало ледяное сияние: Лукас формировал заклинания, чтобы встретить тварей. — Лукас!.. Я побежала вперед. Ветер выл, желая сбить меня с ног, снег слепил глаза, но я бежала, потому что если не успею, если дам Лукасу встретить эту стаю тварей одному — он не выживет. Я знала это так же точно, как знала, что меня зовут Кьяра. Без меня он не выживет! Потому что никто не выживает в одиночку против такой стаи грифонов. Потому что даже самые сильные маги падают, когда сил не остаётся. Потому что я нужна ему. Так же, как он нужен мне. Я иду... Я иду, Лукас! Держись, ты там только держись... Алый плащ впереди колыхнулся на ветру, и я прибавила скорости. [примечание автора: приложу к главе визуал Кьяры и посоветую послушать в Вк трек NeiroFilebert «Frozen Fates», под которую мое воображение рисует и эту главу, и последующие ближайшие главы...))]