Глава 34. Ястребы

[несколько дней спустя] Утро дня открытия Турнира Клинков и Теней встретило нас ясным небом и издевательски ярким солнышком. Мы стояли у входа в нашу временную палатку, огромную такую, военного образца, выданную организаторами для команд-участниц. Отсюда, с небольшого возвышения, открывался вид на Турнирный полигон: он простирался вдоль подножия Лакорских гор на многие километры, теряясь в утренней дымке где-то очень далеко впереди. Гигантский купол, сотканный из мерцающей магии, накрывал всю территорию, и его синеватое свечение смешивалось с первыми лучами солнца, окрашивая снег в розоватые тона. Горы возвышались над нами, как молчаливые стражи. Их острые пики устремлялись в небо, а кое-где между пиками клубились странные облака — те самые аномальные зоны, о которых я столько читала в валтарских книгах. Зоны, которые отделяли Валтарию от Лакора. От моего дома... Я смотрела на эти горы и думала о том, что где-то там, за ними, меня ждут... Если, конечно, я выживу в этой безумной авантюре. — Кьяра? — голос Теи вырвал меня из раздумий. — Ты чего застыла? Идём, нам ещё строиться перед церемонией! Я обернулась. Моя команда — мои «Отморозки», как мы себя называли, — уже собралась внутри палатки. Они сидели на раскладных стульях, кто-то нервно теребил снаряжение, кто-то перешёптывался. Мира закуталась в свой вязаный плед, Бенджамин сосредоточенно перебирал припасы, раскладывая их по карманам разгрузки с видом заправского стратега, Гаррет молча точил здоровенный тесак, и от этого мерного скрежета у меня самой зубы сводило. Элар, как обычно, уткнулся в свои записи, что-то бормоча и периодически поправляя очки. Брендон, развалившись на стуле, отпускал саркастичные комментарии по поводу качества выданных нам пайков. Морвенна сидела чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то в стену палатки с непроницаемым лицом. Холодная, решительная. Я всё еще не знала, как относиться к этой девчонке, и чего от нее можно было ожидать. Тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас не до того. — Так, народ! — я хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Слушаем меня! Скоро начнётся церемония открытия. Нас будут рассматривать, оценивать, обсуждать. Над нами будут смеяться, потому что мы — клан Дисгард. Потому что нас считают отбросами, неудачниками, теми, кому на роду написано быть пушечным мясом. Я обвела взглядом лица сокурсников. Тея напряжённо сжала кулаки, Брендон перестал ухмыляться. — Но мы-то с вами знаем правду, — продолжила я уверенным голосом. — Мы знаем, на что способны! Мы прошли Полигон Смерти не потому, что нам повезло. Мы прошли его, потому что мы умеем думать, умеем использовать свои сильные стороны. Хельгардцы могут сколько угодно кичиться своей грубой силой, но на Турнире побеждает не только сила, но и ум, хитрость и командный дух. — Вопрос в том, хватит ли у нас всего этого, чтобы дойти до конца, — вздохнул Брендон. — Хватит, — твёрдо сказала я. — Мы будем идти шаг за шагом, этап за этапом. Мы не обязаны побеждать всех и каждого. Наша задача — пройти. Выполнять задания, избегать лишних схваток, использовать то, что умеем лучше всего. Тея — шум и отвлечение. Брендон — иллюзии и скрытность. Элар — расчёты и стратегия. Мира — маскировка и поддержка. Бенджамин — ловушки и провизия. Гаррет — сила, когда без неё не обойтись. Морвенна... — я запнулась, но быстро нашлась: — Морвенна прикроет нас там, где нужна быстрая реакция и холодный расчёт. А я... я буду вашим магическим тараном. Если потребуется пробить дорогу — я её пробью. Я сделала выразительную паузу и продолжила: — Мы не просто участники. Мы — первые в истории клана Дисгард, кто дошёл до Турнира. И мы сделаем всё, чтобы наши имена запомнили! Чтобы все эти хельгардские снобы подавились своей спесью, когда увидят наши результаты! — Я... я боюсь, — тихо проговорила Мира, и её голос дрогнул. — Я боюсь выходить на церемонию открытия. Там столько народу... Трибуны, наблюдатели, все эти важные лица... Они будут смотреть на нас... Над нами будут смеяться, Кьяра. — Пусть смеются, — я подошла к ней и положила руку на плечо. — Пусть смеются сейчас. А потом мы посмеёмся над всеми, когда наша команда, впервые в истории клана Дисгард, займёт призовое место Турнира. Представь их лица, Мира! Представь, как у них отвиснут челюсти, когда они увидят нас на пьедестале! Мира шмыгнула носом, но в её глазах зажёгся огонёк надежды. — Ты правда думаешь, что у нас получится? — Я не думаю — я знаю, — сказала твёрдо. — Потому что я в вас верю. — А мы верим в тебя, Винтер, — Брендон поднялся и хлопнул меня по плечу. — Давай, покажем этим задавалам, на что мы способны! — Ладно, народ, — я вновь хлопнула в ладоши. — Проверьте снаряжение, подгоните лямки, чтобы ничего не болталось. И помните: мы — команда. Мы — «Отморозки»! И мы порвём этот Турнир, да! Я вскинула кулак в воздух, сокурсники отозвались боевыми возгласами и начали выходить из палатки. Тея, подпрыгивая на ходу, уже напевала какой-то боевой марш, Брендон шёл за ней, отпуская ехидные комментарии по поводу её музыкального слуха, Элар, сверяясь с записями, что-то обсуждал с Бенджамином. Гаррет молча нёс здоровенный рюкзак с припасами. Мира, всё ещё немного испуганная, семенила за ними. Я уже собиралась выйти следом, когда чья-то рука перехватила меня за локоть. — Винтер. Задержись. Я обернулась к Морвенне, её лицо было серьёзным, даже мрачным. — Чего тебе? — Разговор есть, — она глянула на выход, убедилась, что все ушли, и быстрым жестом набросила на вход в палатку звукоизолирующие чары. Воздух вокруг нас слегка уплотнился, и звуки снаружи стихли, словно мы оказались в вакууме. Я насторожилась. — Что за тайны? — усмехнулась я, пытаясь скрыть растущее беспокойство. — Мне нужно тебе кое в чем признаться. Я напряглась ещё сильнее. — Прямо сейчас? — я кивнула в сторону выхода. — Церемония скоро, нам ещё строиться... — Да, прямо сейчас, — перебила она. — Это очень важно, и не терпит отлагательств. И связано со Скааром. — Хочешь признаться в нежной любви к нему? — произнесла я насмешливым тоном, скрестив руки на груди. Но Морвенна не улыбнулась. Она смотрела на меня в упор, и в её глазах горела странная решимость. — Я знаю, кто заморозил Скаара на Полигоне Смерти, — выпалила она. Что?.. Я почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — И... кто же? — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кайл Хродварр. Я нахмурилась, пытаясь сопоставить факты. — А ты откуда это знаешь? — подозрительно сощурилась я. Морвенна отвела взгляд. — Потому что я ему помогала. Что?! — Ты?.. — мой голос сорвался. — Ты помогала ему? Зачем? Как?.. Что вообще происходит?.. Морвенна подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни раскаяния — только усталая, горькая решимость. — Он мой дядя, — добила меня Морвенна. — И он работает на оппозиционную группировку, которую создал Верховный Воевода. *** Я застыла, не в силах вымолвить ни слова, в ушах звенело. — Всё это звучит так, как будто Верховный Воевода приказал напасть на собственного сына, — с сомнением произнесла я. — Так и есть, — Морвенна смотрела на меня в упор, не отводя взгляда. — Но это же бред! — вырвалось у меня. — Зачем ему это делать? Зачем отцу убивать собственного сына? Морвенна горько усмехнулась. Цинично так, без тени веселья. — Винтер, пораскинь немного мозгами, они ж у тебя точно есть, ты не дура. Зачем Верховному Воеводе открытый проход между двумя странами, который сейчас усиленно пытается создать наш император? Я нахмурилась, пытаясь уловить ход её мыслей. — Ну как же? Ледяные драконы совершенно точно могут избавиться от ледяных грифонов раз и навсегда, — начала я, перечисляя очевидное. — Снежные Бури прекратятся, народ перестанет бессмысленно погибать... Валтария наконец-то вздохнёт спокойно! — Да-да, — Морвенна скептично хмыкнула. — А еще бессмысленным станет сам пост Верховного Воеводы. Сама подумай: зачем он будет нужен, когда больше не с кем будет сражаться на еженедельной основе? Да Лакор попросту поглотит Валтарию и нивелирует статус Воеводы. Все эти годы он был главным, неприкасаемым, тем, кто держит в руках оборону страны. Правая рука императора, второй человек по важности после императора. А после открытия прохода... кто он? Просто старый вояка без армии и без власти. Я покачала головой. — Всегда можно обсудить взаимовыгодное сотрудничество, — возразила я. — Верховному Воеводе и его войску точно найдётся дело. Охрана границ, патрулирование, да много всего... — Может и так, — Морвенна пожала плечами с таким видом, будто ей было глубоко плевать на все эти политические тонкости. — Я в нюансах политики не сильна. Но Калед Скаар, видимо, считает иначе. — Император Валтарии явно понимает, какое благо принесёт сотрудничество с Лакором, — твёрдо сказала я. — Но императорская оппозиция считает иначе, — развела руками Морвенна. — Они видят в этом крах Валтарской империи и хотят всеми силами оттянуть это дело. И чем дольше тянуть, тем больше шансов, что всё сорвётся. — А нападение на Лукаса с этим как связано? — Кайл Хродварр — из тех саликидов, что разочаровались в современной Валтарии. Он верит, что империя теряет свою воинскую суть, «размягчается» из-за попыток мирного сближения с Лакором. Он считает, что Лакор поглотит Валтарию, сделает её своей колонией взамен на избавление от аномальных зон. И он не один такой, их — целая группировка. Они называют себя «Ястребами». — Ястребами? — переспросила я. — Тайная группа, созданная Каледом Скааром, — кивнула Морвенна. — Военные, аристократы, недовольные мирным курсом императора... Верховный Воевода руководит ими из тени. И он одобрил план покушений на своего сына. — Но он же отец мастера Скаара... — Да чихать он хотел на своего сына, — Морвенна скривилась. — Для него Лукас — инструмент. Фигура, которую можно использовать. И если эта фигура мешает великой цели, её убирают. Не убивают, конечно... — она поморщилась, подбирая слова. — Типа его не убьют, лишь потреплют немного. Инсценируют покушение, которое можно будет списать на лакорских диверсантов. А Лукас, если выживет, станет живым символом «лакорского вероломства». Мучеником, который сплотит нацию против общего врага. У меня перехватило дыхание. Я. Не хочу. В это. Верить. «Так же, как Лукас-с-с не хотел поначалу верить в то, что его отец пожертвовал целым поездом, чтобы похитить тебя?» — прошелестела Зигорра. Угу... — Дядя получил прямой приказ от Воеводы: убрать Скаара-младшего с дороги перед большими событиями, — продолжила Морвенна. — Свалить потом хотели на лакорскую принцессу. По плану, когда Лукас пришел бы в себя в лечебнице, уже всё закончилось бы. Морвенна вновь криво усмехнулась. — Кайл мечтал вступить в клан Валтур, выслужиться перед Верховным Воеводой. Он был на Полигоне Смерти в тот день в качестве инструктора, запускал адептов. У него был доступ, знание местности и идеальная легенда. А я... — она запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Я его племянница, и по плану должна была найти замороженного Лукаса на Полигоне и разморозить его с помощью артефакта, который дал мне дядя. Именно вспышкой этого артефакта я должна была привлечь внимание наблюдателей Турнира, заманив Лукаса в ловушку, которую Хродварр для него выстроил. А потом... потом он стал бы моим должником. — Должником? — тупо переспросила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ну да, — Морвенна пожала плечами с показным равнодушием. — Спасла ему жизнь — он мне обязан. А там, глядишь, и до свадьбы недалеко. Лукас Скаар, племянник императора, будущий Верховный Воевода — неплохая партия для девушки из обедневшего рода, которую собираются продать какому-то дряхлому саликиду, лишь бы она рожала ему детишек, не так ли? Она говорила это с таким циничным спокойствием, что у меня мурашки побежали по коже. Но последние слова заставили меня замереть. — А тебя хотели продать дряхлому саликиду? — Мой род вырождается. Я из обнищавшего аристократического рода, у нас одни девки остались, все кормильцы повымирали с этими треклятыми грифонами, а братья мои мелкие еще... Я для мамы — товар. Выгодно пристроить, получить деньги, связи, влияние... Или хотя бы избавиться от лишнего рта. Академия была моим единственным шансом сбежать от этой участи, и когда дядя предложил мне эту авантюру, я согласилась не раздумывая. Рискнуть, чтобы получить всё, или сдохнуть в нищете, рожая детей старику? Выбор очевиден. Поэтому я тренировалась тайком и сбежала из дома. Я слушала её и чувствовала, как внутри всё кипит от целой бури эмоций... Потому что я узнавала эту легенду: сама рассказывала её Лукасу, когда притворялась бедной адепткой из Имерхейма. Та же нищета, те же попытки выдать замуж за дряхлого старика, то же отчаяние и желание вырваться любой ценой. Кто б знал, что я учусь с реальным таким примером сбежавшей девушки... Впрочем, не просто так она мне сразу показалась подозрительной личностью. — Ты нарушила наши планы, — продолжила Морвенна. — Ты появилась из ниоткуда, разморозила Скаара, и всё пошло наперекосяк. Дядя в ярости, «Ястребы» мечут громы и молнии, а я... — она вздохнула. — Сейчас я начинаю сомневаться в правильности их действий. Чтобы спасти страну, как это понимает Калед, нужно сорвать переговоры с Лакором. Для этого требуется жертва, и лучшая жертва — его собственный сын. Не смерть, а инсценировка покушения, которое можно будет громко объявить происками Лакора. Лукас должен пострадать ровно настолько, чтобы стать живым символом «лакорского вероломства». Мучеником, сплотившим нацию. Калед жертвует сыном ради идеи. Я молчала, переваривая услышанное. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Морвенна смерила меня долгим тяжёлым взглядом. — Я приспособленка, Винтер. Ветер подул в другую сторону — я решила сменить позицию. Мне плевать на дядю Кайла, но мне не плевать на себя. И я хочу жить, а не существовать. Если понадобится, буду зубами выгрызать свое право на жизнь. Мне очень нужно пройти этот Турнир, чтобы вырваться в лучшую жизнь. Я прекрасно понимаю, что без тебя наша команда его не пройдёт и скорее всего будет сожрана на первом же испытании. А значит — ты мне нужна. И я заинтересована в том, чтобы ты довела нас до финиша. Она сделала шаг ко мне, и в её глазах появилось что-то, похожее на мольбу. — Но я вижу, что ты человек очень эмоциональный. То, как ты кинулась на помощь своему любимому Скаару, говорит о том, что... — Он мне не любимый, — перебила я. Морвенна закатила глаза. — Винтер, я не слепая. Вы с ним как минимум целовались. Но судя по тому, какие взгляды на тебя бросает Скаар, там сильно дальше поцелуев зашло. Я права? Я промолчала, но ответ был очевиден, и Морвенна понимающе хмыкнула. — Не скрою, я тебе завидую. Но Скаар — не единственная выгодная партия в Валтарии, и Турнир даст мне очень много для удачного замужества. А ты... Абсолютный Светоч... И есть у меня ощущение, что твоя судьба не закончится отправкой на границу, что на тебя имеются иные планы. Я видела, как Скаар смотрел на тебя, Винтер. Так не смотрят на смертниц. Так смотрят на тех, кого не планируют от себя отпускать... Короче! Наблюдая и думая обо всём этом, я многое переосмыслила. И уверена, что если со Скааром что-то случится, ты к нему рванешь, даже если мы будем в активной фазе прохождения Турнира. Это не входит в мои планы. Поэтому я решила сдать тебе намерения оппозиционной группировки, чтобы ты сообщила о них Скаару. Ему нельзя появляться на полигоне Турнира. Ни при каких обстоятельствах. На него натравят какую-то нечисть. Я напряглась. — Что за нечисть? Морвенна пожала плечами. — Без понятия. Знаю лишь только, что её уже окропили каплями крови Лукаса, и эта нечисть будет гоняться прицельно за ним. И вряд ли там будут безобидные ледяные голуби. — Кровь-то откуда достали? — нахмурилась я. Морвенна смерила меня насмешливым взглядом, в котором читалось превосходство. — Винтер, ты вот вроде такая умная, что иногда я начинаю подозревать в тебе какую-нибудь аристократку под прикрытием, типа меня, но иногда ты так восхитительно тупишь, что я сразу вспоминаю, что ты из глухомани... Ну сама подумай, в чем проблема достать несколько капель крови в академии? Скаар после каждой Снежной Бури идёт зализывать раны в лечебнице, а там, разумеется, есть человек Хродварра, который делал, что ему говорят. Я поджала губы. Ситуация вырисовывалась премерзкая. — Сообщи своему Скаару, короче, — подвела черту Морвенна. — Ему нельзя поддаваться на провокации. По-хорошему, ему бы сейчас вообще по-быстренькому себе ногу-руку сломать и отправиться в лечебницу на всё время Турнира. Она говорила это с таким циничным спокойствием, что я невольно поёжилась. — Какие у меня причины доверять тебе? — спросила прямо, глядя ей в глаза. — Никаких, — легко согласилась Морвенна. — Но ты и сама убедишься, что провокация будет. — Почему? — Потому что она будет как-то связана с тобой. Я не знаю деталей, знала бы — сказала. Но на Скаара попробуют надавить через тебя, как через его Абсолютного Светоча. Попробуют его вынудить прийти к тебе на помощь. Нам будет очень тяжело на Турнире, Винтер. Тяжелее, чем остальным. — На меня тоже какую-то нечисть зациклили? — догадалась я. — Да, — просто подтвердила Морвенна. Я шумно выдохнула носом, чувствуя, как в груди закипает мрачная решимость. — Вот же... дерьмо, — вырвалось у меня. Морвенна кивнула. — Поэтому я с тобой, Винтер. Я буду тебя защищать. Я тоже неплоха в магии. Не так, как ты, конечно, мне до тебя бесконечно далеко, — она при этих словах неприязненно скривилась, но быстро взяла себя в руки. — Однако же я много чего умею в плане защиты и отвлекающих маневров. Я не саликид, но я хороший тактик и исполнитель. Приведи нас к финишу, Винтер. Ты можешь, я в тебе не сомневаюсь. А мы уж поможем чем можем. Ты только не сдавай назад в самый ответственный момент, ладно? Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри бушует ураган из противоречивых эмоций. Злость, недоверие, понимание, даже какое-то странное уважение к циничной честности сокурсницы. Она не пыталась оправдаться, не просила прощения. Она просто объяснила свои мотивы и фактически предложила сделку. — Договорились, — сказала я наконец. Морвенна кивнула, развернулась и, не оглядываясь, вышла из палатки. Магический полог за ней колыхнулся, впуская внутрь поток морозного воздуха и обрывки далёких голосов. Я осталась одна. В палатке было тихо. Где-то снаружи уже вовсю шла подготовка к церемонии открытия, слышались команды распорядителей, топот множества ног, приглушённый гул толпы... А здесь, внутри, время словно застыло. Я медленно выдохнула, чувствуя, как адреналин схлынул, оставляя после себя странную пустоту. Слишком много откровений для одного утра... Слишком много правды, которую теперь предстояло переварить. Поправила форму, проверила, хорошо ли закреплён кинжал на поясе, и шагнула к выходу. Впереди нас ждал Турнир, испытания и шанс всё изменить. Пора было действовать. Снаружи меня ослепило яркое солнце, отражающееся от бескрайних снегов. Я зажмурилась на секунду, привыкая к свету, а когда открыла глаза, первое, что увидела — величественные Лакорские горы, они возвышались прямо передо мной, их пики терялись где-то в облаках. Лакор, дом, мой милый дом... Там, за этими горами, меня ждут... Ждут родители, ждёт привычная жизнь, ждёт всё, что я потеряла в тот день, когда поезд рухнул в Валтарию... И во время Турнира я смогу подобраться к ним совсем близко... Совсем близко к побегу... Вот только как оставить тут одного Лукаса, во всем этом валтарском бедламе? Хоть бери его в лапы и утаскивай в Лакор, ей-богу... «О, это я могу ус-с-строить! — тут же радостно отозвалась Зигорра. — Как нас-с-стоящий дракон, донес-с-су с-с-вою драгоценную принцес-с-с-су в лапах!..» Я хмыкнула, воображение нарисовало Лукаса в розовом платьице в цветочек, которого грозный дракон в лице меня бережно тащит в свою «пещеру», перелетая через лакорские горы... Тьфу ты, какая только дичь в воспаленный нервами мозг не лезет! Ладно, сначала — дело. Нужно найти Лукаса и предупредить его о том, что рассказала Морвенна. Ну или в самом деле ногу ему сломать... Если будет сопротивляться. Я зашагала в сторону наблюдательного пункта, где должны были находиться преподаватели и судьи Турнира. Толпа адептов вокруг гудела, как растревоженный улей. Кто-то разминался, кто-то нервно перешёптывался, кто-то уже вовсю строил стратегические планы. Мимо пробежала группа хельгардцев, они даже не взглянули в мою сторону. Ну и ладно, больно надо. Я шла, погружённая в свои мысли, прокручивая в голове разговор с Морвенной. Мне трудно было принять мысль о том, что Калед Скаар, Верховный Воевода, отец Лукаса, приказал напасть на собственного сына. Ради идеи, ради власти... Ради того, чтобы сохранить свой пост... Это было настолько чудовищно, что не укладывалось в голове. «Люди вообще с-с-спос-с-собны на многие чудовищные пос-с-ступки, от которых с-с-самая завзятая нечис-с-сть в шоке будет, — философски заметила Зигорра. — Ос-с-собенно когда речь идёт о влас-с-сти». Да уж, порой я думаю, что человек — это самая страшная нечисть в мире. Какого-нибудь сверхвысокого альфа-уровня опасности, который невозможно перепрыгнуть. Я прибавила шагу, и вдруг чья-то рука вцепилась мне в локоть с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. — Вот ты где! А я везде тебя ищу! Я резко обернулась. Передо мной стояла девушка, адептка, невысокая, с русыми волосами, собранными в небрежный хвост, и огромными глазами, которые сейчас метали молнии. Она была одета в форму какого-то второстепенного клана — кажется, Мирга́рд, если я не ошибаюсь. И вид у девушки был донельзя взбешённый. — Ты чего? — только и успела выдохнуть я, прежде чем девушка, не говоря ни слова, потащила меня за локоть в сторону. Мы юркнули за деревянный сарай, явно служивший для хранения инвентаря, и только там девушка остановилась, тяжело дыша. — Ты что со мной сделала? — выпалила она, сверля меня взглядом. — Хэй, окстись! Ты чего себе возомнила? — опешила я. — Я тебя вообще не трогала. — Это ты-то меня не трогала?! — взвизгнула девушка, и в её голосе зазвенели истерические нотки. — А кто в меня вцепился тогда в лечебнице?! Кто сидел рядом и держал меня за руку, пока я в себя приходила?! — Это ты в меня сейчас вцепилась! — рявкнула я, вырывая локоть. А потом до меня дошло. — А, стоп... — я прищурилась, вспоминая. — Ты та девушка из лечебницы, с которой я делилась силой после очередной Снежной Бури? Я всмотрелась в её лицо внимательнее. Да, точно. Та самая, что лежала тогда на койке, когда я побрела помогать. — Ты — Светоч. — Вот именно! — девушка всплеснула руками, стягивая с них тонкие перчатки. — Светоч! И ты делилась тогда со мной силой! И с тех пор со мной творится что-то странное! — Что ты имеешь в ви... — я осеклась, внимательно вглядываясь в её руки и заметив кое-что действительно странное и подозрительное знакомое. — Что это у тебя? — спросила я деревянным голосом. — Вот об этом я тебя и хотела спросить! — девушка ткнула в свои руки, под кожей которых проступали синеватые всполохи, больше всего похожие на... проблески чешуи. — Когда это началось? — шёпотом спросила я. — На следующую ночь после твоей «помощи»! — выпалила она. — А вот это появилось сегодня утром! — она продемонстрировала мне свою ладонь, ногти которых удлинились и стали слегка заостренными, больше напоминающими... когти. — Я проснулась, а это — со мной! Чем ты меня заразила? Что это за проказа?! — Это не проказа, — я медленно покачала головой, но девушка не унималась. — Н-да? А что тогда? — в её голосе звенели истеричные слёзы. — У меня... у меня голос какой-то в голове появился! Странный, шипящий такой, и я совершенно не понимаю, что с этим делать! Я совсем побледнела. — Голос? — Ну да! — девушка схватилась за голову. — Он говорит что-то непонятное, я его боюсь! Днём ещё терпимо, а ночью... Ночью он становится громче! Я боюсь засыпать! Я схожу с ума, да? Я смотрела на девушку и чувствовала, как земля уходит из-под ног... Голос, значит... Шипящий, говорите... В голове, стало быть... Прекрасно понимала, о каком голосе идет речь. Сама жила с ним всю свою сознательную жизнь... — Послушай меня, — я шагнула к девушке и схватила за плечи, встряхнув так сильно, что она заткнулась, перестав истерить, и уставилась на меня с удивлением. — С тобой всё хорошо. С тобой всё очень хорошо, я бы сказала. — Но... — Пока что никому не говори об этой пробудившейся силе, — перебила я, глядя ей прямо в глаза. — Никому. Ни слова. Слышишь меня? Это очень важно, от этого зависит твоя жизнь. Она моргнула, явно не понимая, что происходит. — Я... я найду тебя позже, после Турнира, когда буду в состоянии... — я запнулась, подбирая слова. — Я объясню, но это... сложно и долго. И мне надо кое-что проверить... В общем! Поговори пока со своим внутренним голосом. Спроси, как его зовут. Поговори с ним и верь всему, что он говорит. Девушка нахмурилась, в её взгляде мелькнуло подозрение. — Ты так говоришь, будто у тебя самой в башке живёт такой же голос! Я медленно кивнула. — Да. Живёт. Она отшатнулась, но я не дала ей уйти. Я подняла левую руку на уровень глаз и позволила драконьим когтям слегка проявиться. Короткие, острые, чёрные, они блеснули на солнце, и на коже мелькнул полупрозрачный отблеск чешуи. Глаза девушки расширились, она открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. — Видимо, своим вливанием силы я пробудила в тебе крепко спящую магию, — тихо сказала я, пряча когти. — Она — не зло. Она — добро. Тебе тяжело будет это принять, но мы поговорим с тобой об этом позже. Я вздохнула, оглядываясь на сарай, за которым слышались голоса приближающихся адептов. — У меня сейчас Турнир начнётся, а разговор с тобой займёт много времени. И не только с тобой, — пробормотала я тише себе под нос. Девушка нервно переступила с ноги на ногу. Её лицо было бледным, но в глазах уже не было прежней паники. — То есть... я буду жить? — спросила она дрожащим голосом. — Я не умру от этой дряни? Я улыбнулась. — Ты прекрасно будешь жить. Даже не представляешь, насколько. Как тебя зовут? — Лира, — тихо ответила она. — Лира Вейн. — Лира Вейн, — повторила я, запоминая. — Мы вернёмся к этому разговору позже, хорошо? А пока... Пока — молчи. Никому не подавай виду, что с тобой что-то не так. И поговори со своим внутренним голосом. Он не враг тебе. Он твой друг. Лира посмотрела на меня с недоверием, но кивнула. Мне очень хотелось заорать «какого маргса тут вообще творится?!», но я как-то сдержалась, во, какая я молодец, прям образец адекватности и собранности! Я смотрела на девушку и думала... Думала про тысячи загубленных жизней Светочей. Девушек, в которых, как мне теперь было ясно, текла драконья кровь, пусть слабая, пусть почти угасшая, но — текла, настоящая. Наверное, когда-то, много веков назад, одной такой девушки хватало, чтобы питать защитный барьер годами... Но кровь вырождалась, слабела, и теперь этих искорок хватало лишь на несколько недель, а то и дней. А потом Светочи гасли, как догоревшие свечи... Но драконья кровь не исчезала бесследно. Она просто спала и ждала своего часа... И моё прикосновение, моя сила, моя драконья сущность... Я — разбудила её. Смотрела на Лиру и чувствовала, что у меня мурашки бегут по спине от осознания масштаба того факта, сколько девушек-драконов в спящем магическом режиме может находиться в Валтарии. Сотни? Тысячи? Я восемнадцать лет прожила, уверенная в том, что в нашем мире нет ни одной девушки-дракона, однако реальность оказалась иной. Почему так вышло? Я могла только гадать... Возможно, валтарцам не хватало «мужского» гена дракона, чтобы пробуждать и развивать в себе магию, потому что в момент образования аномальных зон все ледяные драконы находились в Лакоре? А я была носителем обоих видов гена, вот и смогла магией пробудить спящую силу в девушке? — Спрячь это, — тихо сказала я, вкладывая перчатки в руку девушки и кивая на ее проблески чешуи под кожей. — Учись контролировать. Это будет сложно, но это возможно. И помни: ты не одна. Я вернусь и помогу тебе с этим. Лира кивнула, быстро надела перчатки, и, не оглядываясь, побежала прочь, в сторону трибун. Я осталась стоять за сараем, глядя ей вслед, глядя на горы. Глядя в сторону дома, который был так близко и так бесконечно далеко. В голове крутилось столько всего, что, казалось, череп сейчас треснет... Морвенна, «Ястребы» эти, Лира с её пробудившейся силой... Лукас, которому грозит опасность... Турнир, который должен стать моим билетом к свободе... Невозможность сразу взять и утащить Лукаса с собой... И чудовищная усталость от всего этого гнёта. Всё это злило неимоверно, и я зарычала, сжав руки в кулаки. — Да что ж такое-то! — вырвалось у меня вслух. Заходила кругами перед сараем, пиная снег, просто так, чтобы немного агрессию выплеснуть. Мысли метались, не находя выхода, злость поднималась изнутри, и ее срочно требовалось куда-то выплеснуть, а то я психану и обращусь в дракона прямо тут. «Выплес-с-сни её», — прошелестела Зигорра. Куда выплеснуть? На кого?! «Да хоть на эту дверь». Я остановилась перед дверью сарая. Старая, деревянная, обшарпанная, с облупившейся краской. А что, идеальная мишень. Размахнулась и со всей силы врезала кулаком по доскам. Боль обожгла костяшки, но вместе с ней пришло облегчение, хотя бы на секунду. Я ударила еще раз. И еще. Бам! Бам! Бам!.. Я била снова и снова, уже даже не чувствуя руки. Левым кулаком, правым, потом добавила ногой. Дверь жалобно скрипела, доски трещали, но я не останавливалась. Злость, отчаяние, страх, бессилие — всё это выплёскивалось в коротких бессмысленных ударах. — Ар-р-р! — зарычала я в пустоту, вкладывая в удар всю свою ярость. И снова удар кулаком, и ногой, и кулаком, и ногой, от души так, со всей дури, чтобы нога заныла, чтобы костяшки в кровь!.. В какой-то момент дверь не выдержала, с оглушительным треском слетела с петель и рухнула внутрь сарая, подняв облако пыли и трухи. Я замерла, тяжело дыша, глядя на дело своих рук. Кулаки саднили, но на душе стало немного легче. «Крас-с-сота», — насмешливо протянула Зигорра. Заткнись. «Молчу-молчу. Только ты, это... обернис-с-сь». Я резко обернулась и увидела, что рядом, прислонившись плечом к углу сарая, стоял Лукас. Его серые волосы чуть растрепал ветер, на губах играла лёгкая понимающая улыбка, на его плече восседала Сиринга. Видимо, Лукас какое-то время наблюдал, как я, «образец адекватности и собранности», громила несчастный сарай. — Тяжёлое утро? — спросил Лукас. Я шумно выдохнула. Весь боевой запал куда-то улетучился, оставив после себя только усталость и странное щемящее чувство в груди. — Мягко говоря, — буркнула я, глядя на свои разбитые костяшки. Лукас подошёл ближе, взял мою руку в свои ладони, внимательно осмотрел ссадины, и его брови сошлись на переносице. — Дверь-то за что? — Она первая начала, — буркнула я, но в моём голосе уже не было злости. Лукас хмыкнул, но ничего не сказал. Он легонько провёл пальцами над моими костяшками, и я почувствовала знакомый холодок целительской магии. Ссадины затянулись прямо на глазах, боль ушла. — Спасибо, — тихо сказала я. Он кивнул, но не отпустил мои руки. Смотрел на меня внимательно, изучающе. — Что случилось, Кьяра? Я подняла на него глаза, в голове лихорадочно метались мысли. С чего начать? Как сказать? Поверит ли он? — Лукас... — мой голос дрогнул. — Ты мне веришь? Он удивленно вскинул брови. — Чем вызван твой вопрос? — Так веришь или нет? — настаивала я, глядя ему прямо в глаза. Лукас помолчал секунду. Потом его пальцы чуть крепче сжали мою ладонь. — Верю. Ты за мной в Снежную Бурю побежала. Это говорит о твоей светлой душе очень много. Ты не желаешь мне зла, определённо. Да и мой фамильяр тебя покрывал, а Сиринга, поверь, доверять кому попало не будет. Сова на его плече важно ухнула, подтверждая слова хозяина. — Тогда... У меня для тебя плохие новости. Много плохих новостей. — До начала церемонии открытия Турнира осталось двадцать минут, — напомнил Лукас. — Я уложусь в пять. А потом оставлю тебя с тяжкими думами и проклятьями на мою голову. В общем, слушай... Говорила я быстро, сбивчиво, но стараясь не упустить детали. Морвенна, Хродварр, «Ястребы», Калед, покушение на Полигоне, планы на Турнире, нечисть, окроплённая кровью... Лукас слушал молча. Его лицо становилось всё мрачнее, желваки на скулах заиграли, но он не перебивал. Только когда я закончила, он медленно выдохнул. — Мой отец... — начал он и замолчал. — Мне очень жаль, — тихо сказала я. Он покачал головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. — Спасибо, что сказала. Теперь я хотя бы понимаю, чего ждать. — А еще все Светочи в Валтарии — это девушки, несущие в себе крупицы драконьей магии. — Что?.. — И я потенциально могу в каждой из них пробудить дракона. — Что?! На Лукаса было жалко смотреть. Впрочем, я не могла его судить: сама еще прибывала в шоке от осознания происходящего. Я кратко обрисовала разговор с Лирой. — Ваше Испытание Светочей отбирает не просто девушек с так называемым сильным внутренним светом — он отбирает потенциальных драконов. Потому я и светилась прожектором, потому что во мне эта магия разбужена. Я... — запнулась, думая, как правильно сформулировать, но всё же решилась озвучить мысль. — Полагаю, что когда-то давно, когда Валтария оказалась отрезана от остального мира аномальными магическими зонами, оставшиеся жители в стране были вынуждены быстро придумать способ, как защищаться от грифонов. Арханская кровь защищает от этих тварей, и кто-то когда-то придумал, что раз драконов в Валтарии нет, то можно выжимать крохи драконьей магии из тех, в ком хоть что-то течёт. Они не были пробуждёнными драконами, но в них текла спящая энергия, которой можно было воспользоваться. И, наверное, поначалу было много тех, у кого ваш кристалл светился намного ярче, но Светочи понемногу начали вырождаться, потому что они перестали вступать в браки с ледяными драконами и перестали быть латентными носителями арханской магии. Могу предположить, что когда-то давно Светочей не выжимали до смерти, когда силы в них еще было больше, и самих Светочей было больше. Они заменяли друг друга, оставались жить. Но когда их силы стало не хватать, их стали отбирать и увозить насильно, во имя сохранения страны. Может, это делал действующий в то время правитель, или Верховный Воевода... Не знаю. Есть подозрение, что письменных свидетельств нарочно не оставили, чтобы не вскрывать жестокую кровавую правду. — В Светочи отбирают только тех девушек, что добираются до академии, их хватает... Пока что. Но вне академии девушек с такими искорками магии может быть еще очень и очень много. То есть потенциально в Валтарии может находиться несколько тысяч девушек-драконов со спящей силой? — шепотом спросил Лукас. — Да. Лукас несколько секунд молча смотрел на меня. Потом резко развернулся и с силой ударил кулаком по стене несчастного сарая. Удар был такой силы, что стена не выдержала и со скрипом рухнула плашмя, подняв вихрь снежинок в воздух. Я перевела задумчивый взгляд с Лукаса на сарай и обратно. — Она первая начала, — сказал Лукас, кивнув на упавшую стену. Я понимающе кивнула и сказала твёрдо: — Поэтому планы меняются: ты не поведёшь меня к точке телепортации. Лукас нахмурился. — Почему? — Планы меняются, — повторила я, глядя ему в глаза. — И ты не поведёшь меня к точке телепортации. Я сама до неё доберусь. Я изначально так и собиралась поступить, я знаю, как под шумок улизнуть с Турнира. И ты примерно показал мне, где находится точка — я её найду, справлюсь сама. И воспользуюсь этой точкой, если не пойму вблизи лакорских гор, как пробить проход между странами. — Кьяра... — Не заходи на полигон Турнира, — перебила я. — Уходи, Лукас. Уходи с Турнира. — Никуда я не уйду, — отрезал он. — Если ты не уйдёшь, я сломаю тебе ногу, чтобы тебя вынесли, — пообещала я, и в моём голосе не было и тени шутки. Лукас замер... А потом расхохотался. — Это от большой любви ко мне? — спросил он, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — Да, — я не смеялась. — От большой любви. Он резко перестал усмехаться, его взгляд стал очень серьёзным. — Кьяра... — Я вынуждена сегодня покинуть тебя, но я вернусь, — сказала тихо, перебивая его. — Найду способ создать путь между нашими странами — и обязательно вернусь к тебе. Даю слово дракона! Я подняла руку, позволяя драконьей сущности на миг проявиться — когти блеснули на солнце. Я коротко царапнула когтем ладонь, шепча слова магической клятвы. Царапина сверкнула магией и тут же на глазах стала исчезать. — Не прощаюсь, — сказала тихо. — Я говорю тебе: до встречи. Развернулась и быстро зашагала прочь, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы. — Кьяра! — окликнул Лукас. Я обернулась. Лукас стоял на том же месте, солнце светило ему в спину, очерчивая фигуру золотым контуром. — Я буду ждать тебя, — сказал он. Улыбнулась сквозь наворачивающиеся слёзы, коротко кивнула, отвернулась и зашагала прочь. Быстро, почти бегом, чтобы он не видел, как по щекам текут слёзы. Чтобы не передумать. Чтобы не вернуться сейчас и не раскиснуть раньше времени. А в его объятьях точно раскисну и растеряю весь боевой запал. Рано его пока терять, нельзя, нельзя... Я должна быть сильной... Должна!.. Впереди был Турнир, испытания, нечисть и неизвестность... И где-то там, за этими горами, меня ждал дом... Но сердце моё останется здесь. С Лукасом. За моей спиной раздался ещё один удар, а затем — скрип и скрежет, похожий на окончательное превращение сарая в труху. Я хмыкнула, но не стала оборачиваться и замедлять шаг.