17

Когда над городом сгустился сумрак, мы наконец-то добрались до конечной точки нашего нелегкого путешествия. Калэб раскрылся для меня с новых сторон, его зрительная память просто удивляла. Друг курировал дорогой, точно опытный капитан корабля. Мы избегали центральных трасс, петляли по проселочным дорогам и, пожалуй, именно поэтому избежали «хвоста». Калэб прекрасно знал каждый километр, каждый поворот и каждый переулок. Ему было страшно, но он старался храбриться. Теперь-то я поняла, почему он обыгрывал меня в шашках. Калэб владел невероятной памятью. Он просто запоминал каждый мой и свой ход, чем и пользовался в выстраивании дальнейшей стратегии.

Пребыв к дому Алестера, я молилась всем высшим силам, чтобы он был на месте, а не в какой-нибудь очередной командировке. От сердца отлегло, когда я увидела его белый автомобиль во дворе. В окнах дома горел уютный желтоватый свет — это определенно хороший знак. Мы, словно три заплутавших путника, подошли к воротам и нажали на звонок. Адреналин всё еще заставлял наши тела дрожать, а мозг плавиться, точно воск. Я плохо соображала и никак не могла собрать в кучу свои рассеявшиеся мысли. Всякий страх отсутствовал, я просто захлебывалась в воспоминаниях из прошлой жизни, которые сменялись картиной окровавленного Лероя и убитой Хэтти.

Ворота автоматически открылись, мы забежали во двор, пересекли лужайку и зашли в дом. Алестер, облаченный в легкий шелковый халат, удивлённо посмотрел на нас троих. Я держала в руках кобуру с пистолетами и коробки с патронами. Мой сарафан после схватки на кухне был разорван в нескольких местах и испачкан кровью, а волосы всклокочены. Друзья выглядели не лучше.

— Нам нужно уехать, — тяжело дыша, заявила я, переместив взгляд себе под ноги.

— Документы уже готовы, — коротко ответил Коулман.

— Машина… Нужно куда-то деть машину, иначе… Иначе нас могут найти, — я обернулась, словно бы «хвост» уже был где-то совсем рядом.

— Сейчас разберемся, проходите в гостиную, — Алестер сделал приглашающий жест и достал из кармана халата телефон, чтобы с кем-то связаться.

Мы прошли в гостиную. Я села в кресло, по-прежнему не выпуская оружие из рук. Хотелось бы разжать пальцы, но не получалось, они онемели и совершенно меня не слушались. Пока Коулман кому-то давал приказ отогнать «танк» Лероя, мы втроем сидели молча.

— Что произошло? — спросил Алестер, когда закончил разговор по телефону и подошел к нам.

По сути, всю правду знала я, Калэб лишь мог догадываться. То, что именно мне предстоит ответить на этот простой и в то же время трудный вопрос, заставило напрячься всем телом. Образ Грейсона вновь вспыхнул перед моим внутренним взором, и меня словно бы прошибло мощным разрядом тока. Я выронила оружие и закрыла лицо руками.

— Хорошо, — подытожил Коулман, заметив, что сейчас никто не был в состоянии нормально разговаривать. — Сейчас нам всем нужно успокоиться. Я заварю травяной чай. Машину отгонят, а утром привезут документы. Я что-нибудь придумаю, — Алестер ушел на кухню.

Я продолжала сидеть и сжимать голову руками, словно бы пытаясь удержать мысли в пределах черепной коробки. Мне трудно было описать свои эмоции, в ушах еще звенела автоматная очередь, а кожа ощущала болезненные прикосновения Лероя. Всё, что произошло с нами, казалось нереальным. Даже память, которая вернулась ко мне именно тогда, когда эмоции находились на своем пике, никак не облегчала всей ситуации. Я даже про себя боялась произнести то, что Дьявол мертв, в душе теплилась дурацкая надежда, а разум упорно твердил, что из такой западни выйти живим никому не удастся, даже Лерою.

Мы пили чай, но его чудодейственная сила — усмирять расшатанные нервы — на нас троих никак не подействовала. Калэб отставил свою пустую чашку, залез на диван рядом со мной и, свернувшись калачиком, положил голову ко мне на колени. Амис сидела в кресле, поджав, одну ногу под себя. Мне казалось, что подруга из нас всех выглядела самой собранной. Впрочем, в этом весь ее характер, ее натура — она умела быть сильной, когда это необходимо. Я же вся тряслась, скорей от нервов, чем от страха. Перманентное чувство, что за нами вот-вот нагрянут, никуда почему-то не исчезло.

— И всё же, что произошло? — тихо спросил Алестер, когда Калэб забылся тревожным сном.

— Всё случилось внезапно, — начала я и поведала нашу сумасшедшую историю на одном дыхании. Я говорила слишком быстро и без запинки. Мне казалось, что стоит хотя бы раз сделать паузу и я больше не смогу собраться с силами, чтобы закончить рассказ.

— Так его убили? — напряженным тоном спросил Алестер, когда я замолчала.

— Я… Я не знаю. В него выстрелили несколько раз. Я видела кровь и то, что те люди, которые на нас напали, окружили его. А еще… У Лероя на поясе были гранаты, думаю, это они спровоцировали взрыв. Но Хэтти… Ее убили, в этом я абсолютно точно уверена.

— Проклятие! — выругался Коулман. — Я же предлагал ему какое-то время переждать у меня, — он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— И почему он не согласился?

— Из-за своего дурацкого упрямства и тупой гордости. Мы немного повздорили. Накануне Лерой приезжал ко мне. Я знал, что он не успокоится и поднимет тему насчет твоего прибывания в моем доме. Утверждал, что я подверг тебя опасности, и мне стоило всё ему тут же рассказать, как есть. Я ведь уговорил Лероя не срываться с места, когда он залег. Ему же хотелось разобраться с вашим этим… Главным в борделе.

— Он и разобрался, — подала голос Амис.

Мы с Коулманом одновременно посмотрели на нее.

— Блэйк в тот вечер продал какую-то девушку за огромные деньги. Решил отпраздновать это дело в шикарном ресторане. Как я поняла, ваш Лерой его перехватил по дороге и… Когда Блэйка привезли в бордель, на нем живого места не было. Короче, скончался еще до того, как врач успел приехать. Уборщица потом долго смывала следы внутренностей Азейнберга с пола. Так этому говнюку и надо! Собаке собачья смерть.

— В общем, — продолжил Алестер. — После нашей размолвки Лерой больше не выходил со мной на связь, даже не разрешил к Калэбу на день рождения приехать, только подарок согласился передать и упомянул о каком-то банковском ключе.

Я смотрела на свой уже давно остывший чай, переваривая только что полученную информацию.

— Я попытаюсь связаться с нужными людьми и узнать точно, что произошло с Лероем. А вам, лучше отдохнуть, пока есть возможность. Не исключено, что потом об отдыхе вы будете только мечтать, ведь еще ничего не окончено.

Мы втроем лежали на разложенном диване в гостиной. Я подумала, что нам не стоит разбредаться по всему дому, ведь опасная ситуация могла возникнуть в любой момент и мы должны готовы бежать, если потребуется.

— Лерри еще не вернулся? — первое, о чем спросил Калэб, как только проснулся.

Мы с Амис уснуть не смогли, поэтому просто лежали, пялясь в потолок и думая о своём.

— Нет, солнышко, — я повернулась к Калэбу. Сейчас он выглядел настолько уязвимым и печальным, что мое сердце просто разрывалось от боли.

— Но ведь он приедет? Они же не заберут у нас его, правда? Не заберут? — эта вселенская надежда, что так отчётливо прослеживалась в глазах Калэба, просто причиняла мне невыносимую боль. Я бы хотела его как-то утешить, уверить, что всё будет хорошо, но не могла, больше не хотелось лгать.

— Спи, тебе нужно поспать, чтобы набраться сил, — я поцеловала Калэба в макушку и прижала к своей груди. Он, словно чувствуя мое бессилие, больше не стал задавать вопросов и последовал моему совету.

— Куда мы поедем? — вдруг тихо спросила Амис. — Очевидно же, что в этом городе нам оставаться нельзя.

— Отправимся к моей бабушке. Она живет на юге, далеко от всего этого дерьма.

— К бабушке? — от удивления глаза подруги округлились. — Постой, ты ведь ничего не помнишь о своей семье… или…

— Я вспомнила, — устало ответила я.

— Как? Когда? — Амис даже привстала немного на локтях.

— Еще в особняке, во время перестрелки, — я осторожно высвободилась из объятий спящего Калэба и села, скрестив руки на груди.

— Вот как. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Это замечательно, — я невесело улыбнулась. — Теперь хоть какая-то часть моей жизни встала на свое место. Впрочем, как-то странно осознавать, что когда-то я ходила в школу, у меня были друзья и… Настоящая семья. Представляешь, оказывается, у меня были отличные оценки по литературе. А еще дома у нас был пес. Его звали Зевс. Я была влюблена в одноклассника и мечтала стать учителем. Черт, — я замолчала, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Моя жизнь была такой правильной, пока какие-то подонки не убили моих родителей. Теперь кроме бабушки у меня никого больше нет из родственников.

— Всё наладится. Алестер нам поможет. Ты не одна, у тебя есть мы, пусть и не самая образцовая компания, но всё же.

— Вы для меня самые лучшие, — я крепко обняла Амис. — Других людей мне и не нужно, — мы немного расчувствовались, но я не стыдилась теперь своих слез. Как-то Алестер сказал мне, что я должна научиться принимать свои слабости и кажется, именно это у меня сейчас и получилось сделать.

— Знаешь, а я ведь кое о чем совсем забыла, — Амис разорвала объятия и вынула из кармана своих джинсов брошку, которую мне на Рождество подарил Алестер. — Когда ты уехала из борделя, твои вещи быстро растащили, но я успела забрать это чудо. Подумала, что будет хорошо, когда-нибудь тебе ее отдать. Правда, она сломалась из-за того, что я пару раз сегодня шлепнулась на пол.

— Ничего страшного, — я взяла украшение и посмотрела на одно отколовшееся крылышко. — Наверное, это знак, что Мотылёк навечно потерян для нас и теперь я стала той, кем когда-то была.

— Действительно. Очень символично.

Неожиданно в гостиную тихо вошел Алестер. Мне хватило лишь одного взгляда на него, чтобы всё понять без слов. Коулман был бледный и растерянный. Мое сердце тут же откликнулось и учащенно забилось в груди. В висках внезапно заломило и меня начало подташнивать. Амис не понимала, что со мной происходит, а я уже наученная тому, насколько мой разум остро реагирует на чужие эмоции, сидела неподвижно и старалась пережить поток чувств Алестера. Такой исход был ожидаемым, но во мне до последнего теплилась иррациональная надежда на положительный исход.

— Что происходит? — взволновано спросила Амис, приобняв меня за плечи.

— Я связался с нужными людьми, — бесцветным голосом начал Коулман. — Обнаружено тело Лероя.

Последняя фраза будто бы прострелила висок. Тошнота усилилась, стянуло горло и я, вскочив с дивана, слово сумасшедшая, побежала в туалет. Меня буквально вывернуло наизнанку, желудок неприятно сжался, а на лбу выступил холодный пот.

Реальность начала неумолимо рушиться вокруг меня. Я находилась в полном раздрае. Телом овладел озноб. Сознание всячески отторгало полученную только что информацию. Его не могли убить! Не могли! Лерой не тот человек, над которым можно вот так просто одержать победу. Где-то в глубине души я всё еще продолжала его чувствовать. Надежда, загибающаяся на руинах действительности, всё еще пульсировала жизнью, но уже истекала кровью.

Я упала на холодный кафельный пол и обхватила голову руками, будто в каком-то нервном припадке. В мыслях всплыла картина, когда я в последний раз видела Грейсона. Окровавленный, окруженный противниками, но всё такой же спокойный и уверенный. Его смерть не могла быть настоящей, не могла! Я корчилась от боли и рыданий. Мне будто бы ломали все кости, разрывали душу. Я задыхалась, захлёбывалась, сгорала. Это было больно… Запредельно больно.

Как теперь быть? Что я скажу Калэбу? Каждая новая мысль заставляла впадать в самые темные глубины паники. Я не чувствовала под собой земли, какой-либо опоры. Я слабая и глупая. Когда первая волна истерики начала уходить на убыль, я увидела Калэба. Он сидел рядом со мной и терпеливо ожидал, когда я приду в себя. Калэб выглядел таким серьезным и сосредоточенным, словно бы всё это время я была ребенком, а он — взрослым и рассудительным человеком.

Я привстала и упала в его объятия, чувствуя себя настолько паршиво, что даже дышать нормально не получалось. Смерть родителей, ребенка, Лероя… Меня постоянно преследовали потери, и это пересекало уже любые мыслимые границы.

— Я не железная, — захлебываясь слезами, прошептала в плечо Калэбу и вдруг вспомнила, что также однажды сказал Грейсон. Что он имел в виду? Как ни странно, но в его судьбе смерть тоже занимала далеко не последнее место.

— Всё хорошо, всё хорошо, — тихо нашептывал мне Калэб, поглаживая по голове.

Рваные всхлипы сбивали дыхание, но, кажется, я начала успокаиваться. Мои пальцы до онемения сжимали худые плечи Калэба. Теперь пришла моя очередь бояться потерять еще одного человека. Друг крепко держал меня в своих объятиях и убаюкивал, словно маленького ребенка. Ту внутреннюю силу, которую сейчас проявил Калэб, я отчётливо ощущала, словно бы она передавалась по воздуху. Он сильный и храбрый, просто сам этого до конца не осознает.

— Мы справимся, — шептал Калэб, осторожно убирая с моего лица волосы. В его глазах стояли слезы, но он улыбался. Я прекрасно понимала, каких усилий ему стоила эта улыбка.

— Я никогда тебя не оставлю, — мой голос звучал хрипло и надломлено. — Слышишь? Никогда. — Встав на колени, я посмотрела Калэбу прямо в глаза. Он лишь кивнул, его подбородок задрожал. Мы были словно фрагментами единой картины, наши эмоции перетекали в вены друг к другу и обратно.

Наверное, если бы в моей жизни не появился Калэб, то я уже давно сошла с ума. В одиночку справиться со всеми этими проблемами просто невозможно.

— Роза, — тихо обратился ко мне Алестер.

Я глянула на него, Коулман был очень подавлен, но он держался.

— Да? — я вытерла ладонями заплаканные глаза и постаралась сосредоточить свое внимание на Алестере.

— Понимаю, что сейчас такой печальный момент, но у нас возникли проблемы. Вас ищут и вероятней всего, скоро эти люди пребудут сюда. Ждать до утра никак нельзя.

— Да, да, конечно, — рассеянно пробормотала я, встав с пола. Меня сильно пошатывало, а коленки предательски дрожали. — Деньги. Нам нужны деньги. — Я сорвала с шеи флэшку и протянула ее Коулману. — Тут какие-то цифры, что-то такое, нужно в банк, чтобы взять деньги, — я говорила сбивчиво и не совсем связно, пытаясь вспомнить всё то, что мне когда-то говорил Лерой.

— Хорошо, — Алестер взял флэшку. — Слушайте меня внимательно. Сейчас мы едем в банк, снимаем деньги, затем отправляемся в аэропорт. Туда мои люди привезут документы. Ближайшим рейсом вы улетаете со страны, понятно?

Мы с Калэбом ничего не ответили, лишь положительно закивали, точно прилежные ученики. Осознание, что над нами всеми всё еще нависала угроза, мгновенно заставило запрятать все страдания, всю жгучую боль как можно глубже на дно израненной души.

Алестер организовал для нас целый кортеж, словно я, Калэб и Амис были некими высокопоставленными личностями или же наоборот — особо опасными преступниками. Мы ехали в машине, которую охраняли три внедорожника сзади и два — спереди. Никто ничего не говорил, напряженно всматриваясь в ночную дорогу. Где-то раздавались звуки полицейской сирены, где-то пожарной. Город не спал, словно хищное существо, которое придерживалось ночного образа жизни.

В душе нарастало некоторое напряжение. Я крепко держалась за руки Калэба и Амис, ощущая их, мне становилось чуточку спокойней. На задворках сознания продолжала пульсировать красным цветом мысль о Лерое. Судьба нас столкнула внезапно. Человек с маской Дьявола. Я мало что о нем знала… Какие-то обрывки, ошметки… Он умел быть человеком, нежным и трепетным. Я знала это. Лерой любил своего брата, а раз так, то его душа не была потеряна для этого мира. Он мог быть жестоким, даже слишком, но я всё равно его любила, вопреки той боли, которую Грейсон принес мне. Любила просто, и не требуя ответа от него, хотя порой я воображала себе, как бы наша жизнь сложилась при других обстоятельствах.

А теперь… Теперь его нет. Был и просто исчез. Смогу ли я когда-нибудь смириться с этой действительностью? Не знаю. Всё проходит — это факт. Но тот след, глубокий и уродливо-прекрасный, который оставил в моей жизни Лерой, вряд ли когда-нибудь полностью исчезнет.

Неожиданно машина остановилась. Я глянула в окно и увидела высокое стеклянное здание центрального банка.

— Оставайтесь здесь, — приказал Алестер. — Я скоро вернусь.

Молчаливый водитель наблюдал за дорогой, временами регулируя радиостанции на приемнике. Неожиданно заиграла песня… Та песня, которая звучала в «танке» Лероя, когда мы возвращались с Рождественкой вечеринки. Стало даже как-то не по себе.

— Оставьте, пожалуйста, — тихо попросила я, заметив, что рука водителя потянулась к переключателю. Он оставил.

Я внимательно вслушивалась в каждое слово, которое пел мужской голос. Незримое, практически магическое ощущение присутствия Лероя разнеслось мелкими иголочками по всему телу. Я беззвучно подпевала исполнителю, словно бы это было заклинание, которое способно призвать Дьявола.

Меня вдруг пробрала мелкая дрожь. Амис и Калэб вели себя, так же как и прежде, а мной неожиданно овладело чувство смутно похожее на предвкушение. Грейсон был здесь, в моих мыслях или в пространстве — не знаю, но я ощущала его, как и прежде, словно он всё еще жив. Вероятно, мозг всего лишь хотел отгородить меня от стресса, поэтому и возбуждал забытое чувство. Но тут я вспомнила слова доктора Соммера. Я не могу ощущать человека, если его нет рядом, хотя бы в мыслимых пределах. Странно… Очень странно.

Через некоторое время вернулся Алестер с внушительной сумкой денег.

— Держи, — он передал мне сумку, флэшку и белый неподписанный конверт. — Думаю, этого вам хватит.

Я отложила сумку в сторону. Она была достаточно тяжелой, и я даже боялась представить, сколько там денег.

— А это что? — я посмотрела на конверт, внутри оказалось письмо.

— Не знаю, не читал. Уверен, оно предназначено не для меня.

Я торопливо вытащила аккуратно сложенный вдвое лист бумаги и тут же развернула его. Сердце пропустило удар, когда я прочла первые строчки. Это было письмо… Письмо Лероя, адресованное лично мне.

— Босс, — обратился водитель к Алестеру, после того как с кем-то связался по телефону. — Возможен «хвост», пора выезжать.

— В аэропорт, — скомандовал Коулман.

Я быстро спрятала письмо в конверт. Хотелось прочесть его прямо сейчас, но лучше дождаться подходящего момента.