5

Поспать мне удалось лишь под утро. Да и сном это было сложно назвать. Просто смутное состояние на грани между реальностью и забвением. Разные мысли не давали покоя, и как бы я не старалась от них отделаться, они всё навязчивей и навязчивей кружились у меня в голове. Единственное, что у меня сносно получилось, так это не расплакаться. Хоть Алестер пытался меня убедить в том, что принимать свои слабости — нормально, я всё равно не могла себе этого позволить. Однажды я по неосторожности сделала подобное и во что всё в итоге вылилось? В психическое расстройство, которое нынче зовется «любовью», потерю неродившегося ребенка и практически тотальное разрушение самой себя. Теперь же я решила, что нужно быть осмотрительней.

Встав с кровати, я подошла к окну. Серебрился рассвет и, судя по чистому небу, погода сегодня обещала быть ясной. Это хорошо… Мне так не хватало солнца. Весь этот мрак уже давно въелся под кожу. Хотелось пробудиться, стряхнуть его с себя и поднять голову повыше. Но пока что у меня это никак не получалось сделать. Похоже, просто еще не настало нужное время.

Рассматривая спокойный океан, я неосознанно потянулась рукой к животу. Стало мерзко… От самой себя мерзко. Никогда себе не прощу того, что не почувствовала ребенка внутри своего чрева, не уберегла его. На что же я тогда вообще гожусь, если даже первостепенную функцию женщины выполнить не могу? Чтобы не загонять себя глубже Марианской впадины, я приложила максимум усилий для блокировки депрессивных мыслей. Уже ничего нельзя вернуть и как бы горько, больно и невыносим не было на душе, но такова правда жизни.

Устало потерев руками лицо, я почувствовала, как желудок неприятно сжался. Казалось, что я не ела целую вечность, но, если честно, аппетит всё еще отсутствовал. Если бы не урчание в желудке, я бы про еду еще не скоро вспомнила.

Застелив постель, я пошла на поиски Коулмана и его кухни. В гостиной хозяина дома я не обнаружила, ровно, как и на всём первом этаже. Отыскав кухню, я нашла только пустой холодильник. Да уж… Усевшись на высокий табурет, я положила подбородок на колени и уставилась в окно, что выходило во двор. Вероятней всего Алестер уехал за продуктами. Сам же вчера говорил, что только вернулся из командировки и из съедобного есть лишь пиво и недоеденная шоколадка.

Не успела я опомниться, как увидела въезжающий белый автомобиль. Через несколько секунд на улицу вышел Коулман в куртке и берете, а за ним выскочила Лола. Я улыбнулась, наблюдая за этой милой парочкой. Алестер разговаривал со своей собакой, как с ребенком, а она бегала возле него, почти что подпрыгивая. Когда они зашли в дом, я вышла к ним навстречу.

— О! Кого я вижу! — Коулман улыбнулся мне и протянул увесистые пакеты с едой.

— И тебе привет.

— Как настроение? — он снял берет и смахнул с него налипшие снежинки.

— А грязно выругаться можно?

— Лучше не стоит.

— Тогда я промолчу.

— Пытаешься шутить? Это уже неплохо. Ты пока спала мы с Лолой съездили в ближайший супермаркет. Я подумал, что хороший завтрак и немного свежих фруктов тебе пойдут исключительно на пользу.

— Тоже на это надеюсь.

Мы втроем переместились на кухню, и пока Лола уплетала свой сухой корм, я помогала Алестеру с завтраком. Мне нравилось то, что вот такие мелкие заботы, как готовка, помогали хотя бы на время, но всё же отвлечься от мрачных мыслей. Пожалуй, мне стоило бы подробней рассмотреть предложение Коулмана насчет того, чтобы найти себе какое-нибудь занятие. Иначе мне уже точно не справиться.

— А почему у тебя нет в доме прислуги? — спросила я, пока всеми силами пыталась взбить смесь для блинчиков.

— Не знаю, — Алестер чистил яблоки и бананы. — Даже как-то не задумывался об этом. Я постоянно в командировках и не вижу смысла содержать прислугу. Прибраться всегда сам могу, да и приготовить — тоже.

— А как же Лола?

— Если есть возможность, то беру с собой, а нет — оставляю своему другу.

— Понятно.

— Что там у тебя со смесью?

Я посмотрела на эту смесь для блинчиков скептическим взглядом. Эх, знать бы, какой она должна быть в идеале!

— Пока еще в тарелке, — хохотнула я, отчетливо осознав, что мой смех прозвучал нездорово. Стало даже как-то жутко от самой себя.

— Годится, — дал свою оценку Коулман, глянув в тарелку. — Хочешь попробовать приготовить блинчик?

— Не знаю. В готовке у меня нулевой опыт. Я столы у Блэйка драила, а не готовила.

— А тут всё предельно просто, — Алестер поставил на включенную плиту сковороду, подождал, пока она нагреется, потом взял половник и налил смесь на сковороду. — Долго не жди, иначе сгорит, — одно легкое движение рукой и блинчик перевернувшись в воздухе, шлепнулся обратно жариться. Таких фокусов даже Билл не умел делать.

— Ты настоящий волшебник!

— Ничего подобного, просто умею немного готовить. Иди сюда, теперь твоя очередь.

Я и плита. Уже само по себе такое сочетание звучало смешно и до одури нелепо, но я всё равно приняла предложение. Пока первый блин уже остывал на тарелке, Коулман подал мне половник, наполненный смесью. Кое-как я налила ее на сковороду, вроде бы получалось неплохо.

— А теперь попробуй перевернуть его, — инструктировал меня Алестер.

— Может, я просто вилкой его поддену?

— Нет, так будет неинтересно. Давай, у тебя непременно получится, — Коулман показал мне в воздухе как следует управляться со сковородой.

Я сделала ровно так, как мне показал мой «инструктор», но в итоге мой первый блин благополучно упал на пол.

— Получилось, — пробормотала я и с досадой посмотрела на свое неудавшееся кулинарное творение.

— Ничего страшного в этом нет. Сейчас всё быстро приберем, — Алестер суетливо избавился от мусора. — Попробуешь еще раз?

— Нет, как-то не хочется, — весь мой азарт куда-то резко исчез, уступив место мрачным депрессивным мыслям.

Остаток готовки прошел в полном молчании. Я сидела за столом и поглаживала Лолу, которая решилась запрыгнуть ко мне на руки и задремать. Тепло живого существа немного успокаивало и дарило иллюзорное ощущение внутренней гармонии.

После завтрака Коулман был вынужден заняться работой у себя в кабинете. Я не возражала, да и не могла этого делать, хотя оставаться одной сейчас совершенно не хотелось. Лола убежала за своим хозяином, и чувство одиночества, вернувшись, просто вскрыло мне мозг.

Я сидела на кровати в своей комнате и наблюдала за океаном. Периодически слезы сами собой скатывались по щекам, собирались на губах и дарили языку неприятный солоноватый привкус. Я не билась в истерике, не рыдала во весь голос, просто позволяла боли маленькими порциями тихо выходить из меня.

Так проходил день за днем. Алестер очень много работал и в основном мы виделись лишь за приемом пищи. В эти короткие перерывы он интересовался моим самочувствием, пытался подбодрить и развеселить. Я искренне была благодарна Коулману за эти попытки, пусть в основном они и не увенчивались успехом. Чтобы я не грустила, он любезно одолжил мне один из своих ноутбуков, закачав в него всякие фильмы, мультики и игры.

Валясь у себя в комнате, я с жадностью впитывала в себя каждую новую историю, показанную на экране. Чужие эмоции помогали мне забыть о своих собственных переживаниях. Некоторые фильмы я пересматривала несколько раз подряд. Например «Леон» или «Пятый элемент», над первым я всегда в конце плакала, особенно, когда в финальных титрах начинала играть та грустная песня. Я могла несколько часов рыдать, и всё равно этого было мало. Потом начинала смотреть какую-то комедию и смеяться до слез. Такие резкие скачки в настроении плохо на мне сказывались, я понимала, что это ненормально, так быть не должно. Мои нервы расшатались до такой степени, что ночью я могла проснуться с криками, а потом пару ночей вообще не спать.

Меня словно затянуло в какой-то немыслимо мощный водоворот. Казалось, что я жила у самой грани, которую вот-вот могла по неосторожности переступить. Образ Дьявола преследовал меня, вся моя сущность тянулось к нему. Не было ни дня, чтобы я о нем не думала. Мысли о нем, сменялись мыслями о Калэбе, потом об Амис. Пусть я до конца не помнила своего прошлого, но зато я точно знала, что эти люди часть моего настоящего, части меня самой. Взять и просто забыть о них я не могла и не хотела.

Зима уже плавно подходила к концу и медленно, слишком медленно, во мне начали прорастать первые ростки жизни. Мозг наконец-то стал менее остро воспринимать действительность. Я всё еще находилась в яме своей боли и разрухи, но кажется, наконец-то подняла голову к небу. Сил выбраться на поверхность пока что не хватало, но подобные мысли тенью уже проскальзывали ко мне в сознание. Единственное, чего я смогла достичь за этот промежуток времени — перестать плакать. Больше я не плакала, но еще и не улыбалась. Я находилась где-то посредине двух условных линий, но в любом случае это лучше, чем ходить у самой кромки запретной границы.

Вскоре я стала всерьез задумываться над тем, чем бы себя занять. Никаких точных идей еще не было, но я сфокусировалась на их поиске. Сегодня утром в первый раз за всё то время, что жила у Алестера, я проснулась с неплохим настроением. Душевная боль продолжала царапать меня, но я приучилась ее не замечать. Привычная слабость исчезла, и я ощущала небывалый прилив сил, которые тут же захотелось куда-нибудь израсходовать.

Спустившись в гостиную, я подошла к окну и увидела Алестера. Он во дворе занимался пробежкой. За ним уже по негласному принципу бегала Лола, вывалив свой длинный розовый язычок. Мне так отчаянно захотелось поучаствовать в этом утреннем забеге. Ничего так рьяно я не желала, как оказаться в гуще событий и размять свои хилые мышцы. Такой напор меня даже немого смутил, поскольку до этого момента, кроме рыданий и депрессивных мыслей, ничего другого для меня в приоритете не существовало.

Нацепив куртку и шапку Алестера, я выбежала на улицу. В еще морозном воздухе уже слышались первые весенние нотки. Быстрей бы эта весна пришла. Мне казалось, что с ее приходом я взбодрюсь, наполнюсь той силой, в которой так отчаянно нуждалась.

— Роза? — удивлённо спросил Коулман, заметив меня на крыльце дома.

Мне нравилось то, как Алестер сократил мое имя. Роза… По-моему, звучало очень благородно и даже как-то по-взрослому. Я поправила шапку, которая съехала мне на глаза и выдохнула, выпустив в небо маленькое облачко пара.

— Она самая. Собственной персоной! — я уперла руки в боки и гордо подняла нос вверх.

— Ничего себе!

Я понимала удивление Коулмана, что граничило с шоком. До этого я была больше похожа на апатичное существо, которое просто ело, ходило, дышало. Я выглядела жутко и наводила ужас своим поведением и внешним видом. Что там говорить, я сама себя боялась. А сейчас… Сейчас я была похожа на человека больше, чем когда-либо.

— Решила присоединиться к вашей утренней разминке, — я подошла к Алестеру поближе.

— Мы почти закончили, но на два забега вокруг дома ты еще успеваешь, — он размял плечи.

— Вокруг дома? — переспросила я, в мыслях прикинув какое это расстояние.

— Спасуешь? — глаза Коулмана насмешливо заблестели.

— Кто? Я? Не дождешься! — еще раз поправив шапку, я принялась к выполнению упражнения.

С моей стороны было крайне глупо бросить все силы вначале своего занятия. Не успев окончить первый круг, я уже сдулась, а в боку внезапно начало сильно болеть. Алестер пробежал мимо меня, усмехаясь. Надо же, у него даже дыхание не сбилось! Меня это разозлило настолько сильно, что я чуть не расплакалась. Веских причин для такого выплеска эмоции не было, я это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Пересилив себя, я всё-таки пробежала еще один чертов круг. Он дался мне с огромным трудом, ноги дрожали, горло болело от огромного количества холодного воздуха, который я вдыхала через рот во время движения. Это была крайне тупая мысль пускаться в спорт, когда тело абсолютно оказалось не подготовленно к нему.

— Как себя чувствуешь? — спросил меня Алестер, пока я пыталась отдышаться, согнувшись пополам.

— Если честно, то хреново.

— Ты слишком переусердствовала. Идем в дом, перекусим и отдохнем.

Приняв тот факт, что со спортом у меня как-то не сложились отношения, я решила еще раз попробовать обуздать мастерство готовки. К несчастью, и здесь меня ожидала неудача. Я заводилась с полуоборота, психовала и грязно ругалась. Такая агрессия с моей стороны неприятно удивила Коулмана. Это было невыносимо, я словно бы находилась на пороховой бочке, держа в руках зажженную спичку. Любая маленькая неувязка заставляла меня поднести огонь к фитилю и тут же всё взорвать к чёртовой матери. Такая запредельность негативных эмоций могла довести до самых неутешительных последствий.

— Всё хорошо, — успокаивающим тоном проговорил Алестер, убирав со стола ошметки огурца, который я чуть не превратила в фарш.

— Нет, не хорошо, — тяжело вздохнув, пробормотала я и уселась за стол. — Посмотри на меня, я превращаюсь в психичку. Бешеную суку.

— Не говори так о себе, — строго заявил Коулман. — Ты пережила огромный стресс и бесследно пройти он никак не мог. Тебе нужно найти какое-то занятие, но оно не должно быть для тебя лишь громоотводом, понимаешь? — Алестер закинул на плечо кухонное полотенце и присел рядом со мной. — Просто сядь как-нибудь и подумай о том, чего бы ты по-настоящему хотела. Что тревожит тебя? Только за исключением нашего общего… друга. Как только ты это поймешь, расскажи мне, и я уже постараюсь тебе помочь, ладно? Возможно, ты не сразу поймешь, чего хочешь. Постарайся в такие моменты не нервничать, это только будет тебе мешать.

— Хорошо, я попробую.

В последующие несколько дней я усердно пыталась следовать совету Коулмана. Он оказался прав — я не сразу смогла для себя определить ту цель, которая подпитывала бы меня силой и жаждой идти исключительно вперед. Я копалась в собственных мыслях, перебирала их, расставляла по своим местам, анализировала. Это был трудный процесс, который требовал некоторой сосредоточенности. Я могла подолгу стоять на балконе, любоваться океаном и размышлять. Порой мне становилось не по себе оттого, что я никак не могла докопаться до цели, ведь у всех людей есть цель всей жизни. Прежде мое внимание было сосредоточено исключительно на том, чтобы выжить. Сейчас же страх смерти практически рассеялся, тогда к чему же мне теперь стоило стремиться?

Как-то ночью, когда я в очередной раз лежала без сна, в мыслях неожиданно вспыхнул образ Амис. Сколько всего ей тоже пришлось пережить! А сколько проблем мы пережили вместе! С первого дня моего пребывания в борделе она начала мне помогать, несмотря на запрет отношения персонала с «товаром». Амис никогда не позволяла себе раскисать, она всегда стойко переносила любые тяготы жизни. Всегда сильная, уверенная. Для меня она стала старшей сестрой, практически матерью, несмотря на то что разница в возрасте у нас была не такая уж и большая. Иногда мы себе позволяли мечтать о том, что когда-нибудь выберемся из борделя и уедем далеко-далеко, туда, где ничто не станет напоминать о прошлой жизни. Несмотря на свое завидное положение в борделе Амис, как и все мы, была и остается подневольной рабыней.

На самом деле я не так-то много знала об ее прошлом. Времени для задушевных бесед у нас никогда почти не было. Этот факт почему-то ужаснул меня. Амис никогда не плакалась мне в жилетку, не вспоминала о своей прошлой жизни. Она сильна духом, намного сильней многих других людей. Жаль, что жизнь так жестоко распорядилась ею. И тут я, кажется, наконец-то нашла то, что искала почти что всю прошлую неделю.

Вскочив с кровати, я сломя голову помчалась в кабинет к Алестеру. Несмотря на позднее время, я знала, что он всё еще работал. Так как Коулман решил отказаться от нескольких командировок, чтобы меня не оставлять одну, он сутками на пролет пропадал в своем кабинете. Я чувствовала укол вины за то, что Алестер менял из-за меня свой привычный образ жизни, но он никого ни в чем не винил.

Ворвавшись к нему, я отдышалась и убрала со лба пряди уже немного отросших волос.

— Что-то случилось? — Коулман снял очки для чтения и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Да… То есть, нет, — я была настолько возбуждена из-за чего слова в моей голове никак не хотели выстраиваться в одну четкую мысль. — Я нашла… Нашла то, что искала.

— И каков будет ответ?

— Я хочу выкупить Амис. Хочу заработать денег своими силами и выкупить Амис из борделя. Навсегда.