Глава 8. Аэропорт

Зои

Интересно девки пляшут. Стесняюсь спросить: а что, собственно, происходит? Вот только маленькая такая проблемка имеется — спросить как раз не у кого. Звоню Илье, но он сбрасывает. Прекрасно. Хочу позвонить повторно, но теперь уже сбрасываю сама, замечая его через лобовое.

— Доброе утро, принцесса, — впуская прохладный ветер в ещё прогретый салон подмигивают мне, усаживаясь на водительское. Довольный такой. Чего он такой довольный?

— Что мы тут делаем?

— Хм… сидим, не очевидно? Разговариваем.

— Что мы делаем возле аэропорта?

— Покупаем билеты.

— Какие билеты?

— На прямой рейс до Барселоны.

О, как.

— Полетишь к родителям?

Слава тебе, боженька! Ты услышал мои молитвы! Я хоть отдохну от этих непоняток.

— Почему я? Мы полетим, — рушат все мои надежды одни предложением. Перед носом призывно машут двумя загранпаспортами. — Славно, что твоя виза ещё действительна. У нам рейс через… — Князев бегло смотрит на дисплей своего телефона. — Два с половиной часа.

Ошарашенно хлопаю глазами, пытаясь разом объять необъятное и, по меньшей мере, вдуплить в происходящее. Выхватываю документы с плохим предчувствием. Ну да. Один на него другой, другой мой. И два билета «Москва — Барселона».

Так, ладно, будем разбираться по мере поступления. Сначала первостепенный вопрос.

— Откуда у тебя мой паспорт?

— Сама догадаешься? Домой заезжал, там и взял. Ты так крепко спала, я не стал тебя будить.

Прекрасно. Просто прекрасно. Эта сорока-клептоманка уже успела по моим вещам полазить. Причём ничего аморального в этом явно не видит. Ещё и решает за других.

— Я не поеду, — категорично мотаю головой.

— Что так? — так искренне удивляются, будто ожидали, что я на радостях начну канкан отплясывать. — Есть проблемы?

Да он походу глумится.

— Представляешь, есть! Не все такие бездельники. У людей вообще-то и работа есть, и учёба.

— Прекрати называть свой бордель работой. Шутка давно несмешная.

А-а-а-а!

— Князев, блин! Ты достал!

— Достал — не достал, а из этой параши тебе пора валить. Что ты там вообще забыла? Самоутверждаешься за счёт пьяных и неразборчивых?

А-а-а! Долбануть бы его рожей по рулю.

— Не твоё дело, — руки так и чешутся, но я лишь огрызаюсь. Моё единственное оружие.

— А чьё? Родителей? Уверен, они будут в восторге.

А вот теперь напрягаюсь. Что за туманные намёки?

— Ты им расскажешь?

— Нет. Если полетишь.

— Это шантаж.

— Это деловой подход.

Деловой подход? Манипуляции у него называются деловым подходом? А потом что будет? Метнись за пивчанским или расскажу родителям? Разденься или расскажу родителям? Раздвинь ноги или… А вот шиш тебе, Илюша. Не выйдет.

— Ну и рассказывай, — хмуро скрещиваю руки на груди. Не очень решительно, но сойдёт.

— Ага. Так и передам: уж не обессудьте, ваша обожаемая принцесса променяла вас на похотливое мужское стадо.

— Вот зачем всё извращать?

— Да это я ещё старался сформулировать понежнее. Неужели нельзя взять отгул?

Приврать, что заболела? Без тебя там что, все шесты в пепел рассыпятся?

— Да не только же в клубе дело. Универ никто не отменял. Там это не прокатит. Ты хоть представляешь, как мне влетит за прогулы?

Стоп, а чего это я перед ним вообще распинаюсь? С какой кстати оправдываюсь?

— Просто забей, — равнодушно дёргает плечом Князев. — Тебе давно пора расслабиться. Со стороны себя видела? Трупы и то румяней.

— Диплом получу, тогда и расслаблюсь.

— В своём стремлении самоуничтожиться до диплома ты не дотянешь.

— Ещё скажи, что переживаешь за меня.

— Хочу сказать, что собираюсь хоть на время вывезти тебя отдохнуть. По доброй воле или силой — решай сама. Мне не принципиально.

— Так не делается.

— Уже сделал. Твой российский паспорт и ключи от квартиры надёжно спрятаны. В моих штанах. Надумаешь забрать, придётся идти до конца. Готова попробовать?

Вроде надо злиться, а у меня вместо этого непрошенная улыбка на лицо лезет.

Кажется, мой системный блок реально уже хрипит в предсмертных конвульсиях.

Дымит и едет кукушкой. Если не дать извилинам перезагрузку, окончательно накроется. Потом разорюсь на ремонте. Ну в смысле на психиатрах и успокоительных.

Идея смотаться в тёплую Европу, погреться на солнышке и повидать тётю Марину с дядей Володей в самом деле звучит не так уж плохо. С клубом Илья прав. Можно аккуратно слиться. Сказать, что аллергия высыпала на всю рожу, например. С таким фейсом на порог-то никто не пустит, чтобы не спугнуть народ, не то что к клиентам выпустят.

С универом посложнее. Хотя на этой неделе вроде нет ничего важного. Лекции потом можно взять у старосты. На экзаменах отсутствие, конечно, преподы потом обязательно припомнят, ну да благодаря стараниям Артёма меня на них и без того хорошенько поимеют. Без вазелина. А если так, то почему бы, собственно, и нет?

Единственное, что смущает во всей этой хитрой схеме — присутствие Князева и его «особый» интерес к данной затее. Зачем? Вот просто: зачем? Зная его можно с уверенностью ждать подлянки, но тогда к чему вся эта «красивая» неделя и вчерашняя сцена ревности с цветами? Именно ревности. По другому я это назвать не могу.

С ним постоянно надо быть начеку. И лучше находиться рядом, если что-то пойдёт не так. Если меня не будет он может такого родителям наговорить, что я потом точно не отмоюсь от позора.

— Ладно, — сдаюсь я. — Но так всё равно не делается. Можно было побольше времени хотя бы оставить? Мне же нужны сменные вещи.

— Уж купальник я тебе куплю, не переживай.

— Какой нафиг купальник в апреле?

— Ну так есть же крытый бассейн. И джакузи, — хитро улыбается Илья, от чего идея всё больше и больше перестаёт мне нравиться. — Разберёмся. Пошли, перекусим. У меня ща желудок слипнется.

Не сопротивляюсь. Я тоже проголодалась. Последнее, что принимало мой организм — вчерашние коктейли и пара оливок, а ими сыт не будешь.

— Ну ты жук! — гневно надуваю губы, когда он достаёт из багажника спортивную сумку со своим барахлом. Класс! Он-то подготовился, а у меня из вещей с собой только маленький рюкзачок, в котором валяются наушники, жвачка, косметика и кошелёк. — Себя не обделил!

— Слушай, я, конечно, думал и из твоего чего прихватить, но вряд ли ты бы обрадовалась, сунь я нос в твои носочки, правда? — резонно замечают в ответ.

— Это да, но…

— Вот и я так подумал. Говорю же, расслабься. Прибарахлишься на месте, — тачка ставится на сигнализацию, пузатая сумка лёгким движением перекидывается за плечо и меня, настойчиво подгоняя ребяческими тычками в лопатки, увлекают в просторный холл под стеклянный купол аэропорта.

Барселона, жди.

* * *

Металлоискатели с суровыми охранниками на входе, оживлённые толпы с чемоданами наперевес, высматривающие нужную информацию на электронном табло, раскиданные по огромной территории киоски с прессой и живущие обособленной жизнью эскалаторы, уносящие народ на второй этаж, где приветливо горят вывески кафешек и фаст-фудовских забегаловок.

Аэропорты по-особенному пахнут и настроение тут меняется, едва успеваешь перешагнуть порог. Зашёл вроде спокойный и сонный, а не успеваешь опомниться как ужаленный в одно место начинаешь искать глазами нужный терминал и таблички с указателем общественного туалета. На всякий случай.

Дети радостно прыгают и галдят, пока взрослые старательно заматывают в плёнку багаж у специального оборудования, где зевает уже с утра уставший от тяжкого бытия тощий паренёк нерусской национальности. С такой работой грех не чокнуться: поставил чемодан — кнопочку нажал — снял чемодан; поставил — нажал — снял. И так целый день. А затем ещё один. И ещё. Наверное, у него уже не раз возникала мыслишка прикинуться саквояжем и под шумок тоже смотаться куда-нибудь в тёплые края.

Самые прошаренные путешественники приезжают уже подготовленными и укомплектованными в силу своей фантазии и возможностей. Кто в обычный целлофан, кто в разноцветный полиэтилен, а кто-то не парился и просто задействовал мусорные пакеты. Эти яркие пятна жёлтого, синего и зелёного контрастируют на фоне холодных стальных оттенков аэропорта особенно сильно. И на выдаче сразу своё детище узнаешь.

Мне нравится наблюдать за суетой, которая царит в таких местах. Некоторые тормознув на середине прохода, но десять раз всматриваются в билет, чтобы ничего не перепутать. Явно нечасто летают. Другие, более опытные, ведут себя расслабленнее, но всё равно нет-нет, да сверяются с часами. Находятся и те, кто по десятому кругу от скуки бегает в курилку и уже поставил себе мысленную галочку не забыть перед вылетом заскочить в табачку.

Несколько человек, таинственно шухерясь, словно делают что-то постыдное, тайком покупают в киоске сборник кроссвордов. И то верно, такие забавы при наличии интернета давно остались в прошлом веке, но именно на дальних поездках почему-то всегда хочется немного нырнуть в классику.

Возле панорамных окон с видом на парковку с деловым видом топчутся офисные «планктоны», пьют кофе и ругаются в телефон. Командировщики. Частые покатушки для них давно не удовольствие, а тихий ужас. Крутили они на вертеле неудобные кресла, откидывающегося соседа спереди и пинающего сзади крикливого детёныша.

Им бы первый класс, только вот босс — тролль и скупердяй.

Спрятавшись возле колонны за искусственным фикусом в горшке жмутся друг к другу влюблённые, обмазанные соплями и слезами. Прощаются. А, может, наоборот. В любом случае смотрится трогательно.

За последние годы я в аэропортах нередкий гость, стараюсь приезжать к тёте Марине и дядя Володе на все праздники, но уверенности мне всё равно не достаёт в ориентировании. Каждый раз боюсь забрести куда-нибудь не туда, а то и вовсе не пройти таможню.

Зато Илья будто каждый день только здесь и тусуется. Даже по сторонам не смотрит, прямиком ведя меня в одну из самых дальних кафешек. На какое-то время задерживаемся там, после чего, пройдя тщательный досмотр с пристрастием на наличие запрещённого багажа, злых помыслов и добропорядочного внешнего вида, переходим в зал ожидания.

Здесь народу ещё больше. Добрая половина сетчатых металлических скамеек занята, при том что часть пассажиров затерялась в магазинах Дьюти-фри. Толпятся, создают очередь и закупаются с таким рвением, словно свой собственный алкобар открыть хотят.

Нахожу уютное местечко на широком подоконнике и оставшееся до вылета время наблюдаю через окно как на площадке готовятся к рейсам огромные самолёты. Они и в небе-то кажутся грозными стальными птицами, а вблизи и вовсе дрожь по телу пробегает при виде их монументальности.

Рядом со мной стоит девушка с дитём. Ребёнку чуть больше года, вряд ли он что-то понимает и ещё меньше вероятности, что что-то запомнит, но молодая мамочка так серьёзно с ним разговаривает, всё подробно объясняя и рассказывая, что невольно заслушиваешься. Как с взрослой прям.

Киндеру с маленькими хвостиками на пока коротких волосиках и в розовой курточке с бантиками явно до лампочки, что там вещает тётка, которая почему-то отзывается на короткое «ма». Ей просто нравятся визуальные картинки. Девчушка в какой-то момент звонко смеётся и тыкает пальчиком на работников в ярких жилетах.

Вот что ей нравится, а не все эти заумные: «вот, сейчас мы полетим с тобой на самолётике, прям как птички».

Столько неподдельного восторга в этих маленьких светящихся глазах, что тот же восторг невольно передаётся и мне. С улыбкой продолжаю прерванное занятие — пишу администраторше душещипательное сочинение на не очень свободную тему:

«как красиво откосить от работы, да так, чтобы потом ещё и пожалели». Лишь бы фотку не потребовали для подтверждения, а то придётся рисовать тенями на лице филиал чумной болезни.

Илья дремлет неподалёку, заняв крайнее место в ряду. Ноги в стороны, между ними на полу валяется сумка, голова запрокинута назад и удерживается металлической спинкой. Замечаю, как парочка миловидных студенток то и дело поглядывает в его сторону, тихонько хихикая и прихорашиваясь.

Могу их понять, посмотреть действительно есть на что. Футболка с открытыми плечами нисколько не скрывает выпирающих мышц и броских татух. В натуре русский богатырь в современных реалиях. Окажись на их месте я, тоже слюни бы пускала.

Ещё бы и рядышком как бы ненароком подсела.

В какой-то момент женский неразборчивый голос в динамиках сообщает о посадке на рейс: «Москва-Барселона». Уже собираюсь будить спящего красавца, но тот сам резко открывает глаза. Ого, какой чуткий слух. Мужики обычно спят так, что хоть в барабаны долби — даже не шелохнутся.

— Принцесса, не теряйся, — подзывая и собственнически обхватив за шею, меня уводят к нужному выходу, где уже собираются самые шустрые с гремящими пакетами наперевес. Затарились, туристы.

Студентки пристыженно переглядываются. Они ведь видели, что я их палю, но не знали, что я с ним. В другое время я бы непременно смахнула постороннюю клешню с себя, ещё бы и побухтела, что дескать, нечего лапать меня нестерильными потными ладошками, но не сейчас. Делаю это только когда студентки остаются далеко позади.

Хм… без комментариев.

Проходим по «рукаву» и сразу поднимаемся на борт, где стюардесса дружелюбно всех приветствует и помогает разобраться с посадочными местами. Моё кресло у прохода, но Князев галантно разрешает рокирнуться с ним и примоститься у окошка.

Каков джентльмен, а! Вроде всё так мило, и вон даже в кафе за меня заплатили, а смутное ожидание подвоха не только никуда не уходит, но и лишь крепнет. Ничего не могу с этим поделать.

А ещё, если честно, я побаиваюсь самолётов. По статистике аварии на дорогах с летальным исходом происходят, конечно, в разы чаще, но там существует хотя бы эфемерная уверенность, что ты контролируешь ситуацию. Когда же находишься в воздухе, полностью отданная во власть других… ну это реально жутковато.

Илья склоняется ко мне с таинственным видом.

— Чисто в целях расширить кругозор, — начинает он так серьёзно, что я уж думаю, что сейчас будет что-то толковое. Но какой там, это ведь Князев. — У тебя секс в самолёте когда-нибудь был? — заканчивает он с ехидной улыбочкой. Демонстративно достаю из рюкзака наушники и подключаю к телефону. Надеюсь, зарядки хватит хотя бы на половину полёта. — Вот и у меня не было, — слышу приглушённо сквозь «затычки». — Надо попробовать, а?

Мдааа… Это будет долгий полёт.