Глава 9. Сиджес

Зои

Четыре с хвостиком часа полёта, после чего от международного аэропорта «Эль-Прат» загружаемся в первое попавшееся такси и едем прямой наводкой до провинции Барселоны — Сиджеса. Илья сидит впереди, рядом с таксистом, меня укомплектовывают позади.

Я напрасно переживала, за всё время мы почти не разговаривали. Хотя бы потому что компаньон всю дорогу продрых. Я тоже пыталась, но, как назло, не получилось.

Теперь чувствую себя побитой и замученной, а ведь ещё полдня как-то надо продержаться.

Удобно пристроившись в салоне разглядываю европейские красоты. Аккуратные домики с открытыми балконами, украшенными яркими цветами, полупустые дороги, пролегающие в стороне зелёные равнины и, конечно же, пальмы. Мы едем на отдалении от моря, но с открытым окном я уже чувствую солёный привкус. Ка-а-айф.

Сиджес располагается на побережье Коста-дель-Гарраф и омывается Средиземным морем. Когда-то скромный рыбацкий город стал одним из популярнейших курортных мест у туристов. Здесь всё продумано для отдыха: идеально чистый песочный пляж, куча развлечений, постоянные движухи в виде карнавалов, фестивалей и пенных вечеринок, сотни магазинчиков, столько же кафешек и отели. Куда без них. На любой вкус, цвет и кошелёк. В один из таких мы, собственно, и направляемся.

Таксист тормозит возле белоснежного трехэтажного здания, раскинувшегося в шаговой доступности от береговой линии. Погода радует. Свежо, солнечно и тепло.

Для того чтобы купаться апрель месяц, конечно, не самый удачный, именно поэтому побережье практически пустое, но для того, чтобы чисто погулять по городу и любоваться архитектурой самое то.

Илья рассчитывается с водителем и, небрежно перекинув спортивную сумку через плечо, забирает у меня пальто. С момента как мы сели в самолёт оно как ненужный балласт. Тут для него жарковато.

Прямой наводкой направляемся к ресепшену. Симпатичная девушка в строгой блузке и бейджиком на груди уже начинает здороваться с нами на английском, но обалдевши замолкает, когда Князев без разрешения заходит за её стойку и что-то выискивает в рабочих шпаргалках, которые развешивают в незаметных от посетителей местах. Чтоб не портить общее впечатление и статус.

— How dare you!?[1] — в ужасе пищит она, на что ей лишь строго прицыкивают, веля молчать, и прижимая трубку стационарного телефона к уху, набирают нужный набор цифр.

— Эй, здарова. К тебе тут особо важные гости нагрянули без предупреждения, — говорит кому-то на том конце он. — Выйди, встреть что ли. И маму прихвати. О, ну понятно. Как всегда, — усмехаются напоследок, после чего отключаются. — Мама на своих спа-процедурах, — это уже адресовано мне. — А отец сейчас спустится.

— Я вынуждена попросить вас покинуть ресепшен, — не унимается администратор и решает пойти дальше, на ломаном русском обещая вызвать охрану. По всей видимости решает, что ей попались полные тупицы, не спикающие по-иностранному.

— Да ушёл, ушёл, — раздосадованно закатывает глаза Князев, делая громадное одолжение всему миру и соизволяя-таки послушаться. — Вот ведь брюзжалка.

— А потому что нельзя быть настолько беспардонным, — не могу не вставить пять копеек я.

— Почему нельзя? — искренне удивляется Князев. — Кто сказал?

И правда. Чё это я лезу со своими комментариями? Будто он хоть сколько-то меня слушает. Этот человек на девяносто процентов состоит из наглости, хамства и бесцеремонности. Не хочу развивать тему и дальше в дискуссию не вступаю. На риторические вопросы, а это явно были они, не отвечают.

Ждём недолго. Через несколько минут к нам спускается дядя Володя. Когда я говорила, что Илья взял от него самое лучшее — я не лукавила. Если поставить их с сыном рядом сходство в чертах и даже улыбке будет особенно заметно.

Подтянутый, крепкий, красивый мужчина в расцвете сил. Выправка военная, несмотря на то, что много лет он уже не при делах. Густую шевелюру Князева старшего успела тронуть благородная седина, как и его аккуратно подстриженную бороду, которую тот отпустил не так давно. Возрастные морщины оккупировали лицо.

Ну и южный загар, конечно, никуда не спрятать.

— Матерь божья, кто тебя так разукрасил!?

Это он про татуировки. Дядя Володя ж ещё не видел этих новшеств. Мои-то волосы успели оценить в прошлый раз, когда я приезжала на Новый Год. Не сказать, что восприняли прям радостно, но терпимо. Сказали: моё тело — моё дело.

— Скажи, что они временные, — отец с сыном обмениваются «рукообниманием».

Это когда вроде бы обнялись, а вроде бы и просто руки пожали.

— Если тебе от этого будет легче.

— Вот, значит, как ты развлекался в Америке? Давно вернулся?

— Не очень.

— Почему не предупредили, что приедете? — настаёт моя очередь, и меня уже дядя Володя обнимает в исконно мужском запале, с желанием, видимо, придушить на радостях. — Да и ещё и вместе! Вот уж какой картины не ожидал увидеть!

— Сама в шоке, — честно признаюсь я.

Ну как бы да. До сих пор до конца не понимаю, что я здесь забыла.

— Как долетели? В самолёте опять кормили дрянью? — тут особо непонятно к кому обращаются, вероятно сразу к обоим.

— Сносно, — равнодушно пожимает плечом Илья. — После рыбы даже не хотелось прочистить желудок.

Ой, будто он к ней притронулся. Так, поковырял брезгливо и дальше дремать продолжил.

— Идёмте, поедите нормально. Ещё успеваете на обед. А там мать как раз подойдёт. Вот обрадуется.

— Обед — это просто замечательно, но я бы сначала скинул шмотки, — Князев красноречиво пинает сумку, лежащую у ног.

— А, да. Точно. Андреа, — дядя Володя переключается на администраторшу и безукоризненный английский, прося найти нам свободные номера.

Ключи-карты быстро оказываются у нас и, заканчивая толкаться в холле, выдвигаем лыжи в сторону лифта. Озадаченная девушка остаётся одна, недоуменно хлопая глазами. До неё пока так и не дошло, почему незваных гостей обслуживает лично владелец отеля.

Не владелец, конечно. Дядя Володя просто долгие годы работал в крупной фирме с хозяином сети отелей по всей Европе и когда было решено открыть этот, ему предложили его возглавить. Так что он тут, конечно, хоть и крупная шишка, но далеко не бог-миллиардер. Однако сотрудникам и такого статуса хватает, чтобы не растерять уважения.

Поднимаемся на третий этаж и расходимся по номерам. Я в свой, мальчики беседовать о своём, о мужском, отдельно. Договариваемся встретиться в ресторане внизу через полчасика. Как раз есть время принять душ и передохнуть.

Номер мне достаётся уютный. В светлых пастельных оттенках, единственным чёрным акцентом красуются только покрывало и подушки на белоснежной простыне.

Кровать огромная, поместилось бы человека четыре. Отдельная ванная комната, аккуратный балкончик с видом на море, телек, мини-бар. Короче, все условия для того, чтобы балдеть. Особенно когда бесплатно.

Несколько минут стою на балконе, впитывая панораму города и запахи. Не хватает чашечки кофе, чтобы усесться в кресло и наблюдать за тем, как по яркой брусчатке, обрамлённой пальмами, лихо проносятся роллеры и велосипедисты. Рай.

Ну прям рай.

Возвращаюсь в комнату и с разгона запрыгиваю на кровать. Как удержаться? Мне кажется, так делают все. Зарываюсь в подушках и тупо балдею от цветочного аромата кондиционера для белья. Лежу так минуту, две, три… Прикрываю глаза всего на секунду, а когда открываю — комнату вовсю окрашивают всполохи заката.

Зашибись. Опять всё на свете проспала! Прикол в том, что ботильоны с меня сняты и аккуратно стоят на полу. То есть ко мне заходили. И даже раздели, но будить не стали. Эм…

Звоню на ресепшен, чтобы узнать где можно найти дядя Володю. Отвечает на этот раз уже мужской голос. У девушки, видимо, рабочие часы закончились. После режима ожидания вежливо отвечают, что Владимир Князев в лобби-баре. Оке-е-ей.

Где он я вроде помню с прошлого раза.

На летней террасе за уличными плетёнными столиками обнаруживается семейство в полном составе. Тётя Марина, как всегда ухоженная и с неизменной короткой стрижкой, первой вскакивает с места, спеша с радостными поцелуями.

— Зоечка объявилась! — стискивают меня крепко, на что отвечаю тем же. — А мы тебя едва не потеряли! Звонили в номер, ты не отвечала. Уже хотели ломиться без разрешения. Вдруг что случилось.

— Да я ж сразу сказал, что она вырубилась, — театрально закатывает глаза Илья, красноречиво показывая, что его сейчас тошнит от этой сопливой гиперзаботы.

Обычная реакция.

Стоп. Он-то откуда знает, что я и как? И если ко мне никто не приходил, почему я разутая проснулась? В мой номер включены услуги личного барабашки?

— Да-да, он нас и отговорил, — кивает крёстная.

— Да, — смущённо тру лицо. — Я просто толком не выспалась ночью.

— Да в курсе мы, — мигом мрачнеет тётя Марина. — Про работу твою Илюша тоже рассказал. Совсем не обрадовал.

Чувствую, как холодок липкой змейкой заскользил вниз по позвоночнику. И дело сто процентов не в весеннем ветерке, обдувающем открытую территорию лобби. Вот вообще не в нём.

— Рассказал?! — аж начинаю хрипеть, в ужасе таращась на Князева, сидящего на диванчике с видом царя на троне. Ни грамма раскаянья на каменном фейсе.

Рассказал? Да ладно? Обещал же! Вот ведь говнюк! В море утоплю, слово даю.

* * *

Ох, что-то меня штормит от накатившей паники…

— Конечно, рассказал. Хотя бы он! — негодующе всплёскивает руками крёстная. — Зачем тебе эти ночные смены? Если нужны деньги, сказала бы нам.

— Что ты, — ехидно усмехается Илья, непринуждённо помешивая сахар в кофе. Дайте сковородку, я тресну его по роже. — Зои слишком гордая. Всё сама, всё сама.

Трудится аки пчёлка, только чтобы ею гордились.

Где сковородка, я спрашиваю? Можно хоть пендаля ему отвесить? Или лёгонького леща залепить по ушлой морде!

— Нашла, где молчать! Вот удумала. Ты хоть представляешь, на кого можно нарваться? Там же ошивается не пойми кто. Да просто по улицам страшно ходить! Бросай свою забегаловку. Другие пусть эту пьянь обхаживают.

— Да я… — а что я? А я не представляю, что ответить. Чувствую, как от позора горят щеки, а Князев только масла в огонь подливает, присвистывая мотивчик из «Убить Билла». Очень символично. Урод.

— Что я, я? — тётя Марина нетерпеливо одёргивает мужа, ища поддержки. — А ты что молчишь? Скажи что-нибудь!

— Да, принцесса, — согласно говорит «что-нибудь» дядя Володя. — Она права. «Чайхона» и все заведения подобного типа вообще не место для молоденьких девушек. Кто знает, что там в этих горячих головах творится.

— Чайх… — затыкаюсь на полуслове, когда до меня доходит. Князев уже едва сдерживает смех. Вот же мартышка краснозадая! Офигеть как смешно, блин!

Я, может, и злая, но прям чувствую облегчение. Буквально слышу в ушах свистящее: «пу-у-уф». Так из шарика воздух выходит.

— Увольняйся. Тебе осталось до выпуска всего ничего. Поддержим материально. А уж там найдёшь нормальную работу. Средь бела дня. Поняла? — продолжает раздавать нотации крёстная, жестом приглашая меня сесть за стол. Тяжело плюхаюсь рядом с Ильёй, незаметно наступая ему на ногу. От души так, потанцевав ламбаду каблуком на его кроссовке. — Поняла? — не унимается родительница. Под таким натиском не устоит ни один гарнизон.

— Поняла, — послушно киваю, но, понятное дело, менять ничего пока не буду. Если я озвучу им ценник, который мне нужен, чтобы закрыть семестр, последуют ненужные расспросы. От которых точно не отвертишься. А рассказывать правду я пока, извините, не готова. Стыдно.

— Кофе будешь? — Князев придвигает мне свою чашку. — Я ещё не пил, — молча киваю, делая пару глотков. А то в горле напрочь пересохло. Зато теперь горячо и сладко. — Есть хочешь? Тут бутеры какие-то можно заказать, — на этот раз отрицательно качаю головой. Есть я хотела, но сейчас и кофе нифига не лезет. Надо, чтоб немного отпустило.

Замечаю подозрительный взгляд тёти Марины, бегающий с сына на меня. С меня на сына. И обратно.

— Это вы когда успели топор войны зарыть? Впервые вижу такое мирное общение.

Ой. Неосознанно отъезжаю на край диванчика, чтобы между нами появилась дистанция. И правда. Уселась чуть ли не на него, напитки принимаю безропотно. Даже не удосужившись предварительно поинтересоваться, не плюнул ли он туда.

— Мы вроде как нашли общий… язык, — усмехается Князев, красноречиво посматривая на меня. Эй, чего он так смотрит? Какой ещё язык? Я надеюсь, он не про поцелуй! Если что, его и за поцелуй нельзя считать! Оба раза нельзя считать. Ничего не было!

— Ну, наконец-то, — искренне радуется дядя Володя. — Я уж думал, не дождёмся. А то вечно как кошка с собакой. Одна в синяках, другой побитый.

Илья красноречиво тыкает пальцем себе в лоб, где до сих пор можно разглядеть подтёк и сходящую шишку.

— Многое не меняется.

— Конечно, меняется, — не соглашается крёстная. — Сами посмотрите. Вы такие взрослые. Красивые. Илюша как возмужал. Настоящий мужчина. Только эта твоя наскальная живопись всё портит. Просто ужасно. Это ведь на всю жизнь, ты знаешь?

— Да ладно? Отвечаю, я думал они как переводные. Через месяцок смоются.

Сердито пихаю Князева. Он умеет нормально разговаривать? Что за дебильная привычка ёрничать.

— Не огрызайся, — осаживаю его.

— Да кто огрызается? Отличить шутку от издёвки не можешь?

— Юмор — не твой конёк. Не пытайся.

— Можно подумать твой. Ты чего такая колючая? Уже ж поспала, должна была подобреть.

— Я не могу быть доброй, когда ты рядом. Сложно улыбаться и сдерживать рвотные позывы одновременно.

— Пмсная злюка.

— Тугодумный барашек.

— Почему барашек?

— А, то есть тебя только это смутило?

Дядя Володя прыскает в кулак от смеха.

— Наверное, вы правы. Некоторые вещи не меняются. Потом довыясняете отношения. Илья, лучше расскажи, чем ты занимался в своей Америке? А то из тебя и слова невозможно выжать.

— Ой, брось. Разве это кому-то интересно? — отмахивается Князев.

— Сын, не начинай.

— Не начинаю. Но за столько лет могли бы хоть раз навестить. И звонить чаще одного раз в месяц.

Градус веселья за нашим столиком стремительно начинает падать.

— Матери спасибо скажи, — мрачнеет родитель. — Это она вся изводилась, места себе не находила. Полгода квартира воняла корвалолом. Как там мой сыночка: плохо ему, хорошо ему. А если он бедствует? А если голодный? Может ночевать негде?

Давай скинем ему денег.

— Она хотя бы переживала.

— А что, и я должен был? Захотел самостоятельной жизни вопреки всем советам, ты ведь самый умный — флаг в руки.

— Советам? Ты хотел сказать — приказам?

— Илья, — просит его мама, но поздно.

— Кто тебе приказывал? Да тебе никто никогда не был указом. Любое слово в штыки. Считал, что лучше всех всё знаешь, а на деле только ветер в пустой голове и гулял.

— Он и сейчас там гуляет.

— Это заметно по твоему внешнему виду.

— Вова, пожалуйста, не надо, — грустно вздыхает тётя Марина, переглядываясь со мной. Снова — здорово. Привычная ситуация, когда каждый мало-мальски семейный разговор заканчивался скандалом, после которого Илья просто уходил из дома. Порой на несколько дней. — Давайте не будем портить замечательный вечер. Наши дети здесь. Приехали, такой подарок сделали. Зачем снова ссориться? Что было, то было.

— Ты права, — дядя Володя послушно поднимается с места, одёргивая брючины. — Я тоже считаю, что на сегодня достаточно. Молодёжь, если хочет, может остаться, бар работает круглосуточно, а мы пойдём отдыхать. Уже поздно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — эхом отзываюсь им вслед я, не поднимая головы. Ну вот, поговорили. Блин. Прям вьетнамский флэшбек словила. — Ты не прав, — с укором поворачиваюсь к Князеву. — Он тоже переживал, когда ты уехал. Просто в силу натуры старался не показывать.

— Он? Переживал? — сарказма не вагон даже, а целый товарняк. — Зачем? У него же осталась ты. Местная гордость. Мисс покорность и смиренность. Идеальная «принцесса» с которой я всегда должен был брать пример.

— Ты меня за это ненавидишь, да?

— И за это тоже.

— Ну так чего ж не сдал? — чашка со звоном ставится на блюдечко, расплёскивая содержимое. — Такая возможность и упустил. — молчит. Ничего не говорит. Даже на меня не смотрит, вместо этого без каких-либо эмоций разглядывая вид с террасы. — Тебе не кажется, что пора заканчивать? Твоя игра в обиженного мальчика подзатянулась и становится скучна.

— Ну да, — охотно соглашаются. — Твоя игра в «прилежную девочку» ведь многим лучше. Я пускай просто дебил, а ты вот, дорогая моя, в чистом виде лицемерка.

М-м-м… Что началось-то.

— Наверное, на сегодня и правда достаточно, — решительно встаю. — Не знаю, почему ты промолчал и прикрыл меня, пусть в привычной тебе манере, но всё равно спасибо. Спокойной ночи.

Ухожу, пока мы не вернулись в исходную точку. После мирной недели очень не хочется скатываться обратно в ту помойку межличностных отношений, в которой мы барахтались последние шестнадцать лет.

Когда миную главный вход мимолётно возникает мысль пройтись вдоль территории отеля, но не рискую. Здешние улочки я знаю плохо, да и стемнело уже настолько, что включились вечерние фонари. Не стоит искушать судьбу. Кто его знает, на кого можно нарваться в чужой стране.

Поэтому возвращаюсь в номер, принимаю душ и снова заваливаюсь на постель.

Думала, уснуть теперь не получится, но истощённый организм, кажется, считает иначе. Морит меня только так. Наверное, ещё акклиматизация и здешний воздух играют немаловажную роль. Балконная дверь открыта, впуская солёную влагу и отголоски движа с местной дискотеки на берегу.

С рассветом шума прибавляется. Аниматоры уже на ногах, активно завлекают отдыхающих делать утреннюю гимнастику под громкий музончик. Гудят экскурсионные пароходы, радостно визжат дети, им в пару кричат чайки. Слышу всё приглушённо, частично выходя из глубокой дрёмы. Надо было зашторить окна, потому что солнце слепит даже через закрытые веки, но вставать ужас как лениво. Так приятно просто валяться. Просто никуда не спешить.

Уличные помехи смешиваются с вновь пришедшим сном и творят дикую ахинею с расслабленным воображением. То я лечу верхом на птице, то эта же птица напяливает на себя детский круг для купания и, размахивая гигантскими крыльями, делает водную аэробику в бассейне. Потом всё меняется, и я уже умиротворённо покачиваюсь в гамаке, пока по мне ползает божья коровка. Перебегает вверх по ноге, приятно щекоча лапками, перелетает на руку, задерживается на плече, а потом…

Рывком распахиваю глаза и понимаю, что меня целуют. В губы. Нифига, блин, это не божья коровка. Тут другая коровка. Озабоченный татуированный бык.