Глава 11. Та самая роза

Зои

Что делать, что делать. А ничего не делать. Вот я ничего и не делаю. И планов никаких нет, что вводит в кромешный ступор. Я, кажется, разучилась отдыхать. Без предупреждения появившееся свободное время призывно стучит по темечку и раздражающе подвывает: аллё, бестолочь, ты же в Испании, так и будешь впустую тратить возможность?

Всё верно. Надо пользоваться моментом. Осталось придумать, как. Чем заняться? Позагорать? С удовольствием, да погода не та. Искупаться? Опять же, не те условия. Прогуляться по городу? Одной. Да, вариант. Накачаться впечатлениями и красотой под завязку. Так, чтоб хватило и после возвращения в Москву.

Там же в городе и перекушу, наконец-то. Эмоции слегка поутихли и голодный желудок снова о себе напоминает. Двух мини-сэндвичей, что я взяла в лобби надолго не хватит. Но до ближайшей кафешки как-нибудь дотяну.

Хм… Нет. На сегодня одиночество мне точно не грозит. Уже на выходе из отеля меня ловит тётя Марина и зовёт на шопинг. Идея прекрасная и как бы реально надо немного прибарахлиться, потому что моя одежда уже начинает попахивать потом, правда на большие траты я не рассчитывала. Ладно. Куплю буквально парочку кофт на смену. Бюджет это выдержит.

Парочка кофт, ха! Когда это женские хотелки ограничивались такими скромными рамками? Да нас же нельзя пускать в магазины! Это как лису в курятнике запереть.

Пора запретить девушкам длительное пребывание в торговых центрах на законодательном уровне. Два часа и подите прочь, миледи. У вас и так, вон, рук не хватает на пакеты.

В моём случае не хватает двух пар рук. Потому что мы всё ходим и ходим. От одного бутика к другому. От одной примерочной к другой. Вешалки не помещаются на крючках в примерочной, обувные коробки возвышаются бастионом — хочется же всё и сразу: посмотреть как сидит, повертеться перед зеркалом.

А если глаз зацепится за какую-то вещицу, всё. Тушите свет. И неважно, что к этому сарафану теперь нужны другие босоножки. Неважно, что этот сарафан вообще по-хорошему не нужен. Преспокойно можно обойтись и без него, но блин… Он же просто идеально сел на фигурку!

Я бы всё-таки сдержалась и так бы не шиковала, но… плачу не я. Пытаюсь, но на кассах меня упорно отпихивают бедром, прося посидеть на лавочке и не мешать.

Привычное дело. Когда крёстная рядом она даже мороженое не позволит купить, всё всегда за её счёт. Материнские инстинкты. Мне приятно, но неудобно. Только и успеваю повторять как заведённая: «спасибо, спасибо, спасибо».

— Спасибо, — в сотый, наверное, раз благодарю я, когда мы устраиваем обеденный перерыв в симпатичном и весьма недешёвом ресторанчике. Долгожданная возможность нажраться до отвала. — Когда-нибудь я расплачусь.

— Непременно, — смеётся тётя Марина. — Когда подаришь нам внуков. Если что, я уже готова стать бабушкой. Пока есть силы и возможности вырастим и поднимем на ноги.

Я не против, но…

— Дети — это, конечно, звучит заманчиво, только вот было бы от кого.

— Неужели всё настолько плохо?

— Ну… пока варианты потенциальных отцов не радуют.

— Значит и не нужно торопиться. Не надо нам абы кого. Ешь, остывает.

Ем. Не просто ем, заглатываю почти не жуя паэлью с морепродуктами, утрамбовывая поверх густой томатный суп Гаспачо. Как же не побывать в таком месте и не попробовать местной кухни!

— Можно задать вопрос? — когда мы переходим к десерту спрашивают вдруг меня. — Что происходит у вас с Ильей?

Давлюсь фирменным испанским миндальным тортом, закашливаясь до такой степени, что пускаю слезу.

— Н-ничего, — хриплю я. — А что такое?

— Вот ты и скажи. Сам факт того, что вы прилетели вместе удивляет, но вы и общаетесь как-то… иначе.

— Да нормально мы общаемся… — от стыда хочется спрятаться под стол. — Просто мы вроде как… — как сложно подобрать правильное определение. — Начинаем слышать друг друга.

— Это хорошо. Просто замечательно, я бы сказала.

— Кажется, да…

— И всё? — на меня так смотрят, словно забраться между рёбер хотят, чтобы нащупать правду.

— Ну да… А что?

— Просто это Илюша попросил меня сводить тебя по магазинам. Ещё и деньги пытался всучить, — опять давлюсь, теперь капучино, который идёт через нос. — Он просил не упоминать об этом, но раз от него подробностей клещами не вытащить, может хоть ты прольёшь свет.

Вот оно что. Ну да, крёстная у меня хитрая женщина, всегда была такой. Вроде невинный одуванчик: добрая и мягкая, а на деле цепкая как капкан, похлеще дяди Володи. Тот просто прямолинейный, она же может месяцами выжидать в засаде. Присматриваться. Прислушиваться. Делать выводы.

Вот и сейчас она ловит каждую мою реакцию. Отпираться глупо. Я сама себя уже дважды только что спалила. Наверное, в этой ситуации самым простым вариантом будет сказать правду.

— Я не знаю, — честно признаюсь. — Я запуталась, и сама пока половины не понимаю.

Собственно, всё именно так.

— Но предположения есть?

Да там не предположения, там кое-что другое.

— Есть, но можно пока ими не делиться?

— Конечно, можно. Это ваша жизнь, вам её и строить. Просто если нужна помощь или совет… Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной.

Знаю. Тётя Марина всегда была тем единственным человеком, с которым я делилась сокровенным или приходила плакать после очередной выходки Князева. Но сейчас… сейчас я даже ей не могу рассказать всего. Ни про работу, ни про учёбу, ни про её собственного сына.

— Спасибо, — с нежностью улыбаюсь ей, пытаясь одним словом выразить весь спектр эмоций. А большего она и не просит. Никогда не просила.

— Ну что, — лукаво подмигивает мне. — Может на маникюр?

Маникюр, педикюр, ещё парочка парфюмерных магазинов и вот только после этого день «девчачьих радостей» мы решаем официально закончить. Когда возвращаемся в отель день уже клонится к вечеру. Погуляли так погуляли, спустили немерено бабла, отходили все ноги, стерев каблуки, но, если признаться, давно я так не расслаблялась. И сердцем, и телом.

Решаю на сегодня выполнить программу максимум и после ужина, когда окончательно темнеет, вместо того чтобы идти в номер отправляюсь на пенную вечеринку у побережья. Без особого азарта и ненадолго, чисто поставить галочку в мысленном списке «успеть за неделю». Чтоб потом можно было себя успокаивать: типа, ну я ж там была? Была. Ачивочку заработала.

Подобные мероприятия, на самом деле, не в моём вкусе. Танцулек и пьяных тисканий хватает и на работе, однако прелесть этой в территориальном расположении. Накатывающие волны, пустые шезлонги, разноцветная подсветка, бодрые миксы диджея и пена. Много пены. Держусь от неё на расстоянии, но с азартом наблюдаю, как барахтаются другие. Что-то в этом есть.

Просто стоять глупо, поэтому подтанцовываю в такт музыке среди тех, кто тоже не горит желанием превращаться в мыльную губку. Треки чередуются, с динамичных на более лиричные и обратно, и пока народ ищет себе пару для недомедлячка я преспокойно справляюсь в гордом одиночестве. Пару раз меня пытались зазвать в дуэт, но нет. Спасибо, не стоит.

Солёный воздух приятно холодит кожу, на небе загораются звёзды, море в шаговой доступности — приятно. Приятное мгновение и приятное умиротворение… было, пока не натыкаюсь взглядом на Илью, стоящего возле самодельной лаунж-зоны с напитками. Ну такой, что стоит на бамбуковых столбах с навесом из пальмовых листьев.

Князев смотрит на меня. Не отрываясь. Долго смотрит, и это капец как бьёт по нервам. Демонстративно игнорирую его, но всё равно затылком чувствую сконцентрированное внимание. А в какой-то момент стороннее присутствие за спиной и горячую ладонь на талии.

Знаю, что это он. Узнаю его запах.

Разворачиваюсь вполоборота, чтобы выразить своё «фи», но так и не произношу ни слова. Меня хоть и обнимают, но сверлят строгим взором кого-то другого. Какой-то мужик непонятной национальности, который, по всей видимости, собирался ко мне подкатить, миролюбиво вскидывает руки, как бы говоря: занято, понял, не лезу.

Лишь когда потенциальная угроза теряется у другой одинокой девчонки, Илья снова переключается на меня. Его лицо совсем близко. Губы ещё ближе… Блин. Что-то меня штормит. Не надо так смотреть. Я так не хочу.

— Развлекаешься? — на всякий случай разрываю зрительный контакт. Ну его рисковать.

— Тебя стерегу.

— Без надобности.

— Это уже мне решать.

— Убери руку.

— Расслабься. Это просто танец.

Да нифига. Это не просто танец. Я ведь прекрасно ощущаю спиной его напряжение.

— Я больше не хочу танцевать.

— Хочешь, — мои пальцы ловят тепло, когда переплетаются с его. Вздрагиваю, будто схлопотала электрический разряд. Эвана как коротнуло. Вот вообще такого не надо.

— Я лучше знаю, чего хочу.

Вырываюсь, стряхивая наваждение. Всё. Погуляла. Пора и честь знать.

Широкими шагами, утопая купленными сегодняшними кедами в песке, пытаюсь оказаться от него как можно дальше, но от меня не отступают, беззвучной поступью двигаясь позади.

Не выдерживаю.

— Ты оставишь меня в покое? — прокручиваюсь на пятках, продолжая сдавать задним ходом.

— Нет.

Почему, почему он постоянно заставляет меня выть?

— Слушай, заканчивай. Отвали. Не знаю, что тебе надо и знать не хочу. Просто отвали. Включи обратку. Верни всё как было. Меня полностью устраивала наша взаимная неприязнь. Я хочу вернуть её обратно!

Пячусь вслепую вверх по лестнице, с которой начинается переход на брусчатую дорожку то и дело оборачиваясь, чтоб ни на что не налететь, пока он максимально невозмутимо даже шага не сбавляет.

— А я хочу тебя. Но не всё можно получить, как видишь.

— А как получишь, отстанешь?

Отвечаю, я реал готова уже дать ему, лишь бы отвял.

— Нет.

— Илья. Хватит. Пожалу… Ауч, — не замечаю последней ступени и едва не улетаю, но меня успевают схватить за запястье, помогая сохранить равновесие. Лодыжка надсадно саднит. И как показывают следующие действия я ещё и подхрамывать начинаю.

— Иди сюда, — помогают мне отпрыгать в сторонку, чтоб можно было опереться на бетонное ограждение. Князев присаживается на корточки, внимательно разглядывая содранную до крови кожу на костяшке. — Добегалась?

— Что, всё плохо?

— Нормально. Просто ушиб. Жить будешь.

— Вот и славно, — собираюсь покостылять пришибленным зайчиком дальше от злого серого волка, но меня тормозят, удержав за бёдра. Этот взгляд снизу-вверх… он меня просто убивает. Это не тот Илья Князев, которого я знаю. Илья Князев с которым я росла НИКОГДА не смотрел на меня вот ТАК. И уж тем более не… По нервным окончаниям проходит судорога, когда его лоб касается моего оголённого живота, который не прикрывает укороченная водолазка с рукавами, тоже сегодняшняя обновка. В месте соприкосновения разрастается опасный жар, перекидывающийся дальше по всему телу. Ох, как нехорошо. — Не нужно так делать, — прошу едва дыша.

— Поздно. Теперь я буду делать так, как посчитаю нужным, — тихо отвечают, оставляя едва уловимый поцелуй на гусиной коже, отчего колени опасно подгибаются.

Боже… остановите. Остановите этот треш.

Останавливает. Сам. Выпрямляется во весь рост, но рук с моих бёдер не убирает.

Они упорно остаются там и когда я теряю под собой опору, оказываясь подхваченной им. Легко и будто бы с ленцой.

По сигналу включается паника.

— Брось! Брось сейчас же!

Брось? Да ладно? Хорошо, что не «фу, выплюнь бяку». В любом случае меня, естественно, никто не слушает.

— Держись крепче, принцесса. Экспресс-такси довезёт тебя с комфортом.

Экспресс-такси? Он прикалывается?

Нет. Не прикалывается. Меня реально несут в отель. Проходим почему-то пустой ресепшен и тормозим у лифта. Эй, он меня что, прям до этажа собирается тащить?

До этажа. До двери. До номера. До кровати.

— Не настаиваю, но можешь отпустить, — приводит меня в чувство его голос.

Жесть, на какое-то время я просто выпала из реальности. Смущённо оставляю в покое широкие плечи, в которые последние несколько последних минут неосознанно впиваюсь ногтями. — Как лодыжка?

— Нормально.

Правда нормально. Пульсирует, но через полчасика-час забуду о ней. Крайний срок, до завтра. А вот о другом так быстро забыть вряд ли получится…

— Промой.

— Ладно.

— Хочешь, помогу? — Илья тянется к моему лицу, чтобы убрать за ухо выпавшую из пучка прядь, но я отталкиваю его. Не, не, не. Хватит на сегодня тактильных впечатлений. Я и так пропахла им насквозь.

— Тебе пора, — он не хочет уходить. Это видно без лупы, но послушно, а, главное, без лишних комментариев идёт обратно к двери. Окликаю его на пороге, сама на себя злясь за порыв. — Если я тебе так нравилась раньше, почему не сказал? Почему никак не давал понять?

Сердце замирает в ожидании. Плохое сердце. Зачем, зачем так подводишь?

— Уверена, что не давал? Может ты просто не хотела замечать? — резонно замечают в ответ, окончательно ставя меня в тупик, и уходят.

Всё. Я официально ни черта не понимаю. В голове каша, да противная такая: с комочками. Хаос и полный раздрай. Забиваю на душ и сразу ложусь в надежде поскорее уснуть, только вот как назло впервые за долгое время без предупреждения вылезает бессонница. Стараюсь ни о чём не думать, но мысли лезут с маньячной наглостью.

Пролетают под закрытыми веками воспоминания, как рваные кадры из фильмов.

Иногда неприятные, иногда вовсе мерзкие, но ни одной ниточки, за которую можно уцепиться и принять его слова если не на веру, то хотя бы на возможность самого факта, что подобный вариант действительно имеет право на существование…

Кручусь, верчусь, всё-таки иду в ванну, чтобы смыть с себя мужской аромат, от которого плавятся мозги, возвращаюсь в постель и снова верчусь юлой, сминая под собой простынь. Издевательство какое-то. В конечном итоге отключиться получается лишь незадолго до рассвета, но сон всё равно выходит беспокойным, не говоря о том, что снится полная ахинея.

На часах двенадцать с копейками, завтрак благополучно пропущен, а я разбитая и никакая. Голова ватная, тело ломит, желудок требует заправки. Собираюсь послать его нафиг и весь день проваляться, но рукой нащупываю что-то шершавое на подушке. Сложенный из оригами цветок.

Розовая роза на зелёном стебле.

Непонимающе сверлю её разлепившимся глазом и не могу отделаться от назойливого ощущения, что где-то такое уже было. Где-то я её уже видела. Очень-очень давно…

Стоп.

Аморфность как рукой снимает.

Да ладно? Я сейчас правильно подумала или…

Столько вопросов. У меня столько вопросов и только один человек во всём мире может на них ответить. Подрываюсь с места и собираюсь будто на пожар. Не крашусь, почти не расчёсываюсь. Не до этого. Не могу ждать. Шило настойчиво и болезненно сверлит висок.

Где его искать? Стучусь в номер, но тишина. В ресторане тоже давно никого нет и вообще закрыто до обеда. В лобби пусто. Чисто случайно прохожу мимо тренажёрного зала с высокими панорамными окнами и замечаю подтягивающегося на турнике Илью.

Без майки.

Боже. Это его напряжённое тело, эти его раздувающиеся мышцы, эти его словно ожившие татуировки… Собираюсь с духом, делая такой глубокий вдох, что начинает кружиться голова. Воу, воу, как теперь звёздочки-то перед глазами разогнать?

Меня замечают со входа. Удивлённо спрыгивают на пол. Твою мать… Вблизи от такого вида вообще прошибает на липкий холодный пот. Нельзя смотреть на такое с утра пораньше! Да и не только с утра…

Так, Крамер, приходим в себя. Есть дела поважнее.

— Ты хотел свидание, — без долгой раскачки сразу перехожу к делу.

— Хотел.

— Ну так получай.

— Когда?

— Сейчас.

Илья молча тянется за брошенной на какой-то тренажёр футболкой.

Клиент готов.

Долго уговаривать не пришлось.