Шестнадцать лет назад

Сестра? Ему называть её сестрой? Да перебьётся! Никогда этого не будет!

Она думает, что он её ненавидит. И она права. Ненавидит. Ненавидит за то, что она появилась в их доме. За то, что вмешалась в их жизнь. За то, что его заставляют говорить всем, что она член семьи.

Не может она быть членом их семьи! Ведь тогда он не сможет на ней жениться. На сёстрах не женятся, так мама когда-то говорила. А он-то уже всем пацанам во дворе последний год хвастается, что нашёл себе невесту! Может если он попытается её вытравить, она съедет и тогда всё снова станет как прежде?

Да, точно! Её отсюда просто необходимо выгнать. Пусть поживёт где-нибудь в другом месте, а когда вырастет, он возьмёт её замуж. Как и положено.

* * *

Пятнадцать лет назад

Жениться на этой гадине? Да ни за что! Она же просто чудовище. Она его бесит! С ног до головы, каждой секундой своего пребывания рядом. Бесит, что её всегда жалеют. Бесит, что все всегда на её стороне. Бесит, что ей всё вечно спускается с рук.

Это она разбила телевизор, когда пыталась его догнать и задела шнур.

А обвинили его! Наказали. Отобрали приставку на неделю. За то, что он якобы её обижал. А он не обижал. Он лишь тайком пытался подкинуть ей записку в портфель. Она это увидела и подумала, что он в нём рылся. Нажаловалась.

Ябеда!

Ух, глаза б его её не видели!

* * *

Четырнадцать лет назад

Бесит, бесит, бесит!

Бесит, что родители нянчатся с ней как умалишённые.

Бесят, что вечно ей потакают.

Бесят, что постоянно принимают её сторону.

Бесит, что она упорно ничего не замечает и не понимает его намёков. Ду-у-ура!

* * *

Тринадцать лет назад

Дура тупая! Ну вот почему она такая тупая, а? Зачем ей сдался этот идиот Верёвкин? Ходит с ним за ручку, улыбается, портфель свой даёт таскать. Тьфу, блин!

Он вне себя от гнева, даже не осознавая в столь раннем возрасте, что чувствует самую обычную ревность. Да и как ей не быть? Ведь она на него и не смотрит. Его для неё не существует. Ни в школе, ни дома. Чтобы привлечь её внимание, приходится идти на любые ухищрения. На любые подлянки, потому что только их она и не может игнорировать. Всё остальное мимо!

Да он три проклятых дня делал из оригами эту дурацкую розовую розу, которую во время физкультуры спрятал в её шмотках в раздевалке, а она подумала, что это от Верёвкина! ВЕРЁВКИНА! Да этот осел даже кораблик сделать не сможет нормальный. Вечно получается какая-то Чупакабра.

* * *

Двенадцать лет назад

— Ненавижу!

— Бесишь!

— Было бы лучше, если бы тебя не было!

Эту карусель уже не остановить и с неё не спрыгнуть. Он должен соответствовать своему статусу. Чтобы его не засмеяли одноклассники.

«Сопливых мямлей» в школе не любят, потом так загнобят, что из «лидера» быстро вылетишь в лузеры. А он лидер.

Игра в ненависть с каждым днём набирает обороты, превращаясь в масштабную войну на которой не щадят ни калек, ни раненных. Потому что это отчасти весело. Потому что это возможность находиться рядом с ней даже после того, как их разделили после экзаменов по разным классам.

А ещё ради того, чтобы поверили другие. Они уже верят, нужно лишь поддерживать легенду. Он и сам не замечает, как стремительно заигрывается…

* * *

Одиннадцать лет назад

Он караулит её у гимнастической школы вместе с ребятами, чтобы поиздеваться. Он достаёт её дома. Они вечно дерутся, ругаются, строят друг другу козни, подставляют подножки, отвешивают затрещины и кричат о том, как ненавидят друг друга.

Эта война настолько затянулась, что он уже и сам верит в то, что кроме ненависти ничего другого нет и не было. Разбитое окно в столовой, походы к директору как к себе домой, еженедельные срывы занятий, её вечные ссадины, расшибленные в кровь коленки и слёзы… Для отца последней каплей становится несчастный случай на лестнице во время перемены. Ну так он же не специально.

Кто знал, что она оступится в своих туфельках?

Теперь его ждёт кадетская школа. Он туда не хочет, но его мнение уже ничего не значит. Ну и ладно. Зато её рядом не будет.

* * *

Четыре года назад

Семь лет — немаленький срок. За это время много чего случилось. Он повзрослел. Появились новые интересы. Первые отношения. Первый секс. Жизнь вырулила совсем в другое русло и старые детские склоки теперь казались такими глупыми. Где-то неправильными. И, наверное, местами мальца всё же жёсткими.

Хотя обида за обделённое родительское внимание, конечно, ещё осталась. То, что они не приехали на выпуск сильно его задело, ну да это он переживёт. Сделает вид, что ничего особенного. Это раньше начал бы огрызаться и злиться, а сейчас уже почти всё равно.

Повзрослел не один он. Она тоже изменилась. Пока шло обучение на расстоянии они виделись редко: лишь в короткие осенние и весенние каникулы, а на лето она почти всегда уезжала в спортивный лагерь на море. На свои соревнования.

Поэтому только окончательно вернувшись домой он впервые мог в полной мере оценить, насколько она похорошела за это время. А ещё слишком скоро понять, что первая безответная любовь самая живучая дрянь на планете. И хоть фиктивный статус «брата и сестры» уже давно ничего не значил и никого не пугал, имелись другие препятствия. Для неё он навсегда был и останется монстром, что портил ей существование. Тот, кого она презирает и на кого никогда не взглянет иначе. Ему дали это понять предельно чётко.

Гормоны, горячая кровь, немного чувство вины… Он решился. Решился на признание. Написал на асфальте розовым мелом три заветных слова. Собирался сказать это лично тем же вечером, пока… Пока не увидел, как она целуется с каким-то пацаном. На этой самой надписи. Грязной подошвой по всем его чувствам.

Это такой знак, да? Символично. Что ж. Видимо не судьба. Ненависть, значит ненависть. На чём остановились, на том и продолжим. Так даже проще. У каждого своя дорожка. И его явно не рядом с ней. Именно тогда и принимается решение уехать за океан. В попытках свалить как можно дальше.

С глаз долой, из сердца вон.