Глава 17

Император то ли со страха, то ли желая показать добрые намерения, два указа отменил в тот же день. Их опубликовали вечерние газеты чем я воспользовался и, когда говорил с Наташей, попросил ее отправить Птоса в Святославск.

Супруги рядом мне очень не хватало. Была бы возможность — рванул в Камнеград, но нужно было сначала решить все дела здесь, а не тащить за собой опасность домой. Поэтому, как ни хотелось Наташу увидеть и обнять, я сначала хотел убедиться, что все враги остались в Святославске, и желательно — на кладбище. Возможно, разговор получился немного суховатым. Телефонный разговор — это всего лишь телефонный разговор, когда боишься сказать лишнего, потому что тебя подслушивают и неизвестно, кому уйдет подслушанная информация. И всё равно я был рад слышать ее голос и то, что у них всё в порядке.

После разговора с Наташей я был настроен на мирный лад, когда пошел поговорить с пришедшими в себя дружинниками Куликова. С ними нужно было срочно что-то решать, я не мог позволить надолго исключить из сети сразу двух Каменных стражей.

— Ваш князь сказал, что вы ему не нужны. Я предлагал вернуть за выкуп. Но он заявил, что вы — не его люди.

— Какой князь? — сказал один из них. — Мы обычные воры. Сдайте нас полиции.

— Так себе попытка, — заметил я. — Два куликовских дружинника, находящихся под клятвой князю, решили обворовать его зятя. Ну-ну. Не с вашими навыками. Кража — это версия Василия Петровича, как я понимаю? На случай, если вас поймают?

— Угу, — сказал второй и поморщился — клятва сразу дала о себе знать.

— И что мне с вами делать? — спросил я.

— Полицию вызовите, — опять предложил первый.

— Чтобы вы через какое-то время опять явились меня убивать? Василий Петрович меня не особо любит.

— Мы люди подневольные, — вздохнул второй. — Убить хотите? Причину ищете?

Убивать их откровенно не хотелось. Да и выглядели они сейчас достаточно жалко — бледные, изможденные, как будто сидели в плену уже месяц. Скверны не было ни у одного, так что были они не совсем пропащими. Козырев их натаскивал неплохо, но и сам он был человеком подневольным — ему отнюдь не всё нравилось, что вытворял патрон, но дергаться у него были весьма ограниченные возможности. Я помнил, как в Тверзани он пытался за меня заступиться, пусть и безуспешно. Да и вообще неплохой он был человек в отличие от князя, которому присягал.

— Скорее, ищу причину сохранить вам жизнь. И предложить могу только одно: едете ко мне в княжество, избавляетесь от клятвы Куликову, даете клятву мне. Сразу предупреждаю: избавиться от клятвы выйдет, только если вы сами хотите. Коли идейные — умрете.

— А так вообще можно? Клятвы снимать? — недоверчиво сказал первый.

— Можно, но больно и без гарантии, — честно ответил я. — Если нет желания уйти от Куликова — ничего не выйдет, умрете в процессе.

— Что так помирать, что так, — выдохнул второй. — Но в варианте со снятием клятвы хотя бы шанс есть не скопытиться. Ну и я сам бы от Куликова ушел если бы была такая возможность. Уж очень у него затейливое воображение.

— У меня семья, — сказал первый. — Перейду к вам — узнают и отыграются.

— А мы семью эвакуируем, — предложил я. — Или им выгодней, чтобы вас считали погибшим? Выплачивать будут?

— Если бы, — поморщился он. — Мы провалили задание. Василий Петрович такого не прощает. Если бы мы еще к нему вернулись возможны варианты а так…

— Тогда договор? — предложил я. — Мой артефакт вас выпускает, и вы перемещаетесь в стазисный контейнер. Сами перемещаетесь — это будет подтверждением вашего решения.

— Не выйдет. Как только мы освободимся, будем вас убивать, — предупредил второй. — Это не наш выбор. Это приказ, которому мы не сможем сопротивляться. Я бы и рад, но просто не смогу.

— Ладно, пойдем другим путем, — вздохнул я.

Считать ли их перебежчиками, которые боятся исключительно за собственную жизнь? Однозначно нет, потому что недовольных отношением Куликова хватало. Со стороны служба князя выглядит куда привлекательней, и не все догадываются о том, что их будут отправлять проворачивать довольно грязные дела. Само предупреждение о нападении я решил считать проявлением доброй воли, поэтому больше говорить ничего не стал, развернулся и пошел в дом.

— Я их съем? — заинтересовалась Хикари, когда я был уже у входной двери.

— Нет, ты их не съешь.

— Но у них много энергии. Энергия мне нужна, а там она пропадает.

— Энергия нужна им, а они нужны мне, — отрезал я. — Не приближайся к ним.

— Злой хозяин, — обиженно прозвенела она.

Так. Кажется, нам срочно нужны кошки. Поэтому в доме первым делом я нашел Николая Степановича.

— Нужна ваша помощь, — заявил я. — Срочно.

— Всё что угодно, Петр Аркадьевич.

— Нужны котята.

— Котята? — растерялся он.

— Сюда и в Камнеград. Сюда можно взрослую кошку. Возможно, это будет даже лучше, чтобы сбалансировать духа-хранителя. Или лучше котенка?

— Котенка, — со знанием дела тявкнул проявившийся Валерон. — Взрослая особь может уже быть настроена на другого духа, тогда проблема усугубится, а котята в этом плане чистые.

— Значит, нам нужны котята.

— Необычная просьба, — сказал Николай Степанович. — Но найду. Сколько нужно?

— Два-три сюда. И два-три в Камнеград, — решил я. — Могу выдать под такое контейнер, чтобы удобнее было переносить. Валерон?

Валерон выплюнул контейнер без обычных для него возмущений. И совершенно пустой, даже без следов того, что в нем хранилось, так что я заподозрил, что конкретно этот контейнер ранее и не использовался — была у моего призрачного помощника такая особенность, как экономия тары под возможную компенсацию. Но сейчас он расставался ненадолго и по делу, а после переноса котят контейнеры опять к нему вернутся.

— Тогда займусь немедленно, — решил Николай Степанович. — Вроде один из знакомых говорил, что у них есть ненужные котята.

— Не поздновато?

— Это для визитов поздновато, а зайти к знакомой кухарке допустимо. И я недалеко и ненадолго.

Он засобирался и ушел, я же попросил Валерона прибрать двоих дружинников Куликова в отдельный контейнер.

— У меня скоро контейнеров вообще не останется, — возмущенно тявкнул он.

— Это ненадолго. Как только до Камнеграда доберемся — сразу снимем клятву.

Теоретически клятву можно было снять и здесь, но… беспокоили наблюдатели, которые наверняка были. Я уверен, что часть их я не видел, лишь чувствовал постоянное липкое внимание. В Камнеграде такого не было, как и в поместье. А так для наблюдателей исчезновение дружинника будет похоже на то, что Каменные стражи их сожрали. Поговорят о моей жестокости, зато никто не узнает про мои секреты. Даже если увидят бывших дружинников Куликова теперь уже моими, можно будет сказать, что это результат переваривания артефактом — мол, собирает всё заново и клятвы отбрасываются как нечто ненужное. Проверить это не сможет никто, но лезть ко мне и дальше поостерегутся. Наверное — не верилось мне, что Куликов когда-нибудь от меня отстанет. И если он молчал на сегодняшнем заседании и не бросался оскорблениями, то лишь потому, что вынашивал очередной план, на которые он был весьма горазд. Не получилось прямо? Что ж, опять зайдет через кого-то.

В этом вопросе наиболее перспективной была супруга великого князя, которую даже не надо против меня настраивать. Но тут его наверняка ожидает облом. Валерон безуспешно пытался взять след Ольги Юрьевны, но она словно под землю провалилась, хотя, скорее всего, телепортировалась из дворца, потому что Валерон утверждал, что след как будто растаял в воздухе.

— И главное, всё ценное уволокла с собой, — расстраивался мой мелкий, но очень жадный призрачный помощник, вернувшийся после освобождения Каменных стражей от добычи. — Даже парадную одежду, украшенную драгоценными камнями. Короче говоря, Петя, мы в убытке.

— Может, она на нас не злоумышляла? Испугалась исчезновения мужа и сына?

— Ты сам-то в это веришь? — он вздохнул и улегся передо мной на письменном столе, всем своим видом выражая мировую скорбь.

— Доказательств у нас нет. То, что она пропала — не доказательство.

И то, что она удрала, стоило вызвать императора и задать ему прямой вопрос, и то, что она уволокла все личные вещи, включая расческу — тоже не доказательство. Последнее было особенно печально. Как в этой ситуации осуществлять поиск? Только по ментальному слепку, а с кого его брать, чтобы не насторожить императорскую семью? Вот то-то. А вот Долгина теперь можно поискать. У меня есть артефакт, у меня есть зелье. Три перемещения на Птосе для надежности — и примерный район известен. Разумеется, если Долгин постоянно не перемещается во избежание вычисления и уничтожения.

— Искать надо. Она же не одна пропала, а с вещами, — грустно сказал Валерон. — Будет жалко, если где-то пропадет с концами. У нее наверняка куча всего ценного.

— Но не мягкого и вкусного, — попытался я его успокоить.

Не получилось.

— Зато такое, на что можно будет очень много обменять мягкого и вкусного. Знаешь, сколько сгущенки можно купить за одно жемчужное ожерелье, в котором она изображена на портрете? Портрет, кстати, остался, и по нему можно судить, сколько мы потеряли.

— Чужое неукраденное имущество не может относиться к нашим потерям.

— Как это? — возмутился Валерон. — Мы недополучили компенсацию, а наши противники остались при деньгах. Оба эти факта — наша потеря. Кстати, Птос прибыл и сидит во дворе, ожидая, куда мы направимся.

— Искать Долгина, — решил я.

Николай Степанович пока не вернулся, но с размещением котят справятся в этом доме и без меня.

Я накапал зелья в артефакт и определил направление — в сторону княжества Молчановских. Значит, стоило взять направление на соседнее и запустить оттуда.

Это мы и делали с Птосом. Летали сначала в одно соседнее княжество, потом в другое и еще, но результат был один: Долгин находился в княжестве Молчановского, точнее, в зоне в этом княжестве. Причем точек я выбрал для проверки не три, а все пять, но лучи не сошлись в одном месте, а ограничили довольно большой кусок территории. Не думаю, что Долгин там размазан по широкой площади, скорее всего, дело в том, что артефакт в зоне определяет неточно. Значит, стоит дождаться момента, когда Долгин оттуда вылезет.

— Я могу проследить за выявленной базой, — предложил Валерон. — Хотя они могут связываться только по артефакту, и тогда это дело затянется. Разве что Яшиных паучков отправить на слежку? Но опять же их постоянно придется менять, а у нас Ольга Юрьевна не найдена. Нужно по контактам великого князя пройтись. Вдруг кто-то чего-то знает.

— И почему ты не предложил этого раньше?

— В голову не приходило. А ты мог бы подумать. В конце концов, кто из нас князь, а кто всего лишь скромный помощник? Думать положено князю, а помощнику — выполнять со всем старанием, — ехидно сказал Валерон.

Тем не менее паучков по контактам он растащил, а за Митей, напротив, сгонял в Камнеград, чтобы иметь возможность получать отчеты. При этом он захватил принесенных Николаем Степановичем котят, выбрав пару самых симпатичных на свой взгляд, и вручил Наташе, хотя я это собирался сделать сам.

Всего Николай Степанович принес пять котят, но трех было решено оставить здесь для баланса Хикари. Посмотрим, к чему это приведет. Хранительница меня сильно беспокоила в последнее время.

После заседания Совета я ожидал очередных попыток закрыть вопрос со мной кардинально — противников хватало, и любой из них мог действовать в собственном интересе. Но ночь выдалась на удивление спокойной — никто не пришел пробовать мою защиту на прочность, так что я прекрасно выспался, позавтракал и в отличном настроении вылетел в Верх-Иреть, потому что с отчимом точно требовалось поговорить не по телефону.

Высадился я у конторы, причем приехал даже раньше отчима — правда, он появился буквально через пять минут.

— Петя? — удивился он. — Ты не предупреждал, что появишься.

— Дела, Юрий Владимирович, на месте не стоят.

— Проходи. Не на улице же беседовать, — усмехнулся он. — Твоя маменька меня замучила — настолько хочет поселиться в столице. Зря ты ей пообещал прием в своем доме. А уж если она узнает, что особняк, где проживает княгиня Воронова, является нашей собственностью…

— Именно собственностью? Вы же только перекупили закладные?

— Мои поверенные предъявили их княгине и достигли договоренности. Дом нынче переписан на меня, но она имеет право проживать там, пока есть на то желание.

— Но если маменька туда въедет, то желание у Марии Алексеевны испарится моментально, — вздохнул я, понимая, что дражайшая родственница отыграется за все унижения сразу, при этом даже не задумается, что княгине, по сути, некуда деваться, кроме как ко мне в дом. — Впрочем, я приехал говорить не об этом.

Мы как раз дошли до кабинета Юрия Владимировича. Он запер дверь и активировал артефакт от прослушки.

— Петя, что послужило причиной твоего срочного приезда?

— Беседа с патриархом, — сказал я. — Он сказал, что одобряет мой выбор князя в княжество Заварзиных и его поддержит. У вас была беседа с представителем Церкви?

— Я много жертвую на их нужды, — задумчиво сказал Юрий Владимирович. — У меня была намедни занимательная беседа. Честно говоря, я тогда даже не понял, к чему она, но стоило тебе сказать — и сразу всё встало на свои места.

— Вам сказали, что поддержат за дополнительное финансирование? — не удержался я.

— Самое смешное, что нет. Мне сказали дословно: «Церковь поддержит вас, если вы поддержите Церковь». Я тогда ответил, что всегда поддерживал и продолжу поддерживать Церковь, пока у меня есть такие возможности. И что чем больше будет возможностей, тем шире станет поддержка. Честно говоря, я тогда как раз думал о возможностях, которые мне даст свое княжество. Но я не подозревал, что мой собеседник думает о них же.

— Ваш собеседник, Юрий Владимирович, мог ничего не знать. Его просто попросили с вами поговорить и передать результат разговора. Подозреваю, что ваше досье у Церкви — одно из самых объемных.

— От своих слов я отказываться не собираюсь. Идут против Церкви только идиоты.

— Согласен, Юрий Владимирович, — сказал я. — Но не получится ли так, что они заберут себе слишком много власти?

— У меня? Или у тебя? — он усмехнулся.

— Император слаб. Церковь может попытаться его прогнуть, поскольку рычаги давления у нее появились и серьезные, — не поддержал я его веселость.

— Пока я не вижу в этом проблемы. Церковь не слишком охотно вмешивается в мирские дела, только в случае, если происходящее становится опасным. Сейчас оно опасно. Возможно, Церковь захочет управлять и потом, но это у них получится вряд ли: князья слишком любят собственную власть.

— Возможно, вы правы, — признал я. — Но ситуация, когда обо мне знают куда больше, чем я готов показать, меня тревожит, Юрий Владимирович.

— Мы не делаем ничего преступного, — ответил он. — Поэтому переживать тебе не о чем.

Не могу сказать, что разговор с ним меня успокоил, но хотя бы появилась какая-то определенность.

— Щепкины обещали руку Анастасии для Лёни, если я восстановлю их реликвию, — сказал я. — Но займусь я этим не раньше, чем вручу реликвию вам.

— Хочешь, чтобы мы получили еще один рычаг давления на них? — усмехнулся Беляев. — Спасибо, лишним это не будет, хотя мне не слишком по душе выбор сына, но это его выбор, который я принимаю.

— В качестве супруги княжича — княжна — очень неплохой вариант, — не согласился я. — Но возвращаясь к княжеству. Одно из требований церкви — сделать это в течение месяца. Вам желательно выехать немедленно и взять с собой Ниночку.

— Зачем ее?

— Будем пробуждать магию, — ответил я. — Можно будет отнести на влияние реликвии, а дальше будет весьма сложно замаскировать.