Глава 21

Разумеется, отправляться вдвоем с отчимом в кишащий тварями город, не зачистив тварей, притворяющихся людьми, по окраинам этого города, было по меньшей мере неблагоразумно, поэтому команду зачистки я отправил на дело вечером: Валерон с Яшиной командой должны зачистить или покидать в стазис всех, даже того типа, который имеет что-то для защиты от призрачных помощников. Поскольку к нему смогут подобраться мелкие механизмы, о которых пока никто не догадывается.

Но вообще, тенденция неоптимистичная. Скверники учатся прямо на лету, видоизменяя свою защиту. А этот, видимо, из особо сильных. Его точно следует поместить отдельно, чтобы допросить. Поэтому начать я просил с него — если не получится его убрать, остальных не трогать и будем думать, что делать. Скорее всего, откладывать активацию реликвии. Потому что даже один незачищенный сильный скверник может создать серьезные проблемы если не для меня, то для мало тренированного отчима.

Беседа Арсентьева с Беляевым получилась довольно мирной. Не было высокомерия, свойственного князьям при разговре с менее титулованными людьми. Было ли это уважение ко мне, как к хозяину дома, или Арсентьев смирился, что скоро среди князей появится не просто новое лицо, а новое лицо с новой фамилией. Заварзины ушли в небытие, не защитив свою землю и не оставив наследника титула, и на смену им придут Беляевы. Уже завтра придут, о чем я думал, отправляясь спать.

Валерон отчитался утром:

— Собрали всех. Того странного, которого ты просил отдельно, Яша поместил отдельно. Мы в его пространственное хранилище поставили контейнер со стазисом. На всякий случай, а то кто знает этого типа, на что он способен. Я раньше не слышал о тех, кто из пространственного кармана выбираются, но стать тем, кто приносит дурные вести, не хотелось. Яша слишком мелкий — при неудачном раскрытии этот тип мог его раздавить.

— Я паучков укрепил и рунами, и алхимией, — напомнил я. — Вряд ли бы раздавил.

— Сейчас не время для экспериментов, — заявил Валерон. — Так что запас скверников пополнен. Как будешь собираться активировать — я тебе выдам пару контейнеров.

— Да, тебе при Юрии Владимировиче светиться не стоит, — согласился я. — Некоторые тайны должны оставаться внутри очень узкого круга.

— Вот-вот. — Валерон зевнул так широко, что мне самому захотелось спать, хотя я вот только после хорошего крепкого сна и должен быть полон бодрости. — Тогда я отдыхать. Вы же раньше обеда не выдвинетесь? Как раз успею набраться сил, особенно если выдашь дополнительную банку сгущенки для восстановления сил.

— Говорят, что от избытка сладкого портятся шерсть и зубы, — намекнул я.

— Так это от избытка, а меня недостаток. У меня скорее что-то испортится от недостатка, — возразил Валерон. — Как не поем вовремя — сразу шерсть клочками вылезает и зубы начинают шататься. Вот, глянь.

Он попробовал пошатать лапой клык и для убедительности принялся дергать головой. Убедительность вышла так себе, но банку я ему выдал, потому что сладкое на его зубы, которые лишь видимость, повлиять никак не должно. Валерон удовлетворенно вздохнул, обхватил лапами банку и исчез, отправившись в дом помощников.

Вот насколько Птос равнодушно относится к человеческой еде, настолько Валерон трясся над отдельными видами. А ведь, казалось бы, и один, и второй относятся к одному и тому же виду. Или разным? Кто их там разберет, этих иномирных демонов. Секреты своего мира они не выдавали и были на редкость неразговорчивы, когда разговор заходил об месте их рождения.

До завтрака нужно было решить вопрос с Ниночкой, для чего меня уже ждала Даньшина. Как оказалось, сестренка уже проснулась, и Мотя чуть не притащила ей перекус перед завтраком, чего делать ни в коем случае было нельзя — Даньшина утверждала, что формирование источника следует проводить на голодный желудок, чтобы не тратить резервы организма на разные цели, а сосредоточить на одной.

Мотю мы из комнаты, в которой Наташа разместила Ниночку, выставили. И чтобы ее отвлечь (а вводить Мотю в курс мероприятия в наши планы не входило), Наташа завела с ней беседу о поездке. Мы же с Даньшиной зашли, я запер дверь, чтобы нам не помешали.

— Что случилось? — испугалась сестренка.

— Ниночка, ты хочешь иметь магию?

— Спрашиваешь, — фыркнула она. — Но меня проверяли и не нашли. Маменька говорит, что не стоит рисковать с посещением Лабиринта, и без магии люди живут.

Она вздохнула, всем своим видом показывая, что не слишком согласна со словами нашей общей родительницы, но смиряется с ее авторитетом.

— У меня есть возможность зародить в тебе источник, — сказал я. — Но это очень больно, причем во время зарождения тебя нельзя ни отправить в сон, ни обезболить. Чем дольше выдержишь, тем источник будет больше и ты сможешь подряд отправить больше заклинаний. Так что решать тебе. Как в вопросе, получать ли магию, так и в вопросе, сколько терпеть, если решишься.

— Конечно, решусь, — ответила Ниночка. — Маменька говорит, что удел женщин — вечные страдания. С магией же страдать приятнее, правда?

— Зачем вообще страдать? — возмутилась Даньшина. — С магией или нет — мы можем стать счастливыми.

— У вас, наверное, детей нет, — заявила Ниночка. — Как говорит маменька — дети стоят на первом месте по причинению страданий, на втором месте — муж. А бывает и наоборот. Это уж как повезет. Но где уж нам с нашим счастьем.

Она вздохнула совсем как маменька, которая явно планомерно проводила воспитание дочери в направлении: «Жизнь — это страдание. Страдаем либо мы, либо другие. Так нужно сделать так, чтобы страдали другие в уверенности, что причиняют страдания нам». Что ж, если у маменьки это работает, то почти наверняка сработает у ее дочери, но Ниночкиному мужу я не позавидую, если и дальше воспитание пойдет в том же направлении.

Даньшина, у которой не было ни детей, ни мужа, не смогла найтись, что ответить. Не хватило ей опыта именно в этом направлении. Поскольку собрались мы здесь не для того, чтобы вести философские беседы, я сказал:

— Значит, ты хочешь получить магию и источник самого большого размера из возможных?

— Конечно, — ответила Ниночка.

— Тогда ложись и приготовься. Как только станет слишком больно — скажешь.

— Дыши по счету, — добавила Даньшина. — Три счета — вдох, три счета — выдох. И концентрируйся именно на счете, а не на боли. И на том, что чем больше ты выдержишь — тем больший источник получишь.

Ниночка кивнула, легла и зажмурилась. Мучить мне ее не хотелось, но придется — как иначе зародить магию? Я принялся использовать навык по формированию источника, постоянно ожидая, что сестренка зайдется в диком вопле и судорогах. Но ничего этого не происходило. Она лежала, мерно дышала, а я не прекращал использования.

— Источник формируется хорошо и правильно, — сказала Даньшина. В ее голосе сквозило недоумение, поскольку она прекрасно помнила, чего стоило зарождение источника у отчима и Лёни. Но Ниночка и не думала корчиться от боли и кричать. Так что, когда я завершил использование навыка, у нее получился максимально возможный для нее источник.

— Было сильно больно? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответила Ниночка. — Так, немножко жгло, как будто в груди появилось солнышко. Оно и сейчас есть. но оно, скорее, греет. Глаза можно открывать? И вставать?

— Можно, — подтвердила Даньшина. — И то, и другое.

Ниночка широко распахнула глаза, подскочила на кровати и метнулась к зеркалу, где принялась себя сосредоточенно изучать.

— Ничего же не изменилось, — расстроенно сказала она. — Я точно маг?

— Точнее некуда, — подтвердил я.

— А почему я ничего не могу магичить?

— Заклинаний не знаешь.

Я протянул ей сначала большой кристалл с магией Огня, потом маленький — с Искрой. Хотел ей отдать после целительского сна, но по всему выходит, что Ниночка в нем не нуждалась. Она и кристаллы использовала естественно, и огонек зажгла, и развеяла, как будто делала это раньше.

— Только ничего мне здесь не сожги, — предупредил я. — Осторожно используй и желательно, когда кто-то рядом.

— Хорошо, — легко согласилась она и опять вызвала Искру. — Есть только очень и очень хочется.

— И не усердствуй, — вставила Даньшина. — Источник пока не зафиксировался окончательно, ты его можешь уменьшить.

— Ой, — сказала Ниночка. — Тогда нет, не буду. А завтра можно будет без ограничений?

— Без ограничений никогда нельзя. К магии всегда нужно подходить с осторожностью, — сказала Даньшина, но было заметно, что она строжится по привычке, а реальной опасности для источника не видит.

Когда мы вышли из комнаты, то обнаружили не только Наташу с Мотей, но и отчима, который явно переживал, и стоило нам появиться, сразу спросил:

— Ну как?

— Всё отлично, — ответила Даньшина. — Намного лучше, чем у вас.

Отчим сказал короткие слова благодарности и бросился к дочери, чтобы своими глазами убедиться, что с той всё в порядке. Для обычно невозмутимого отчима это было весьма нехарактерно. Мотя заторопилась за ним, узнать, почему так все волнуются.

— Как всё прошло? — спросила Наташа. — Я боялась, что Ниночке будет очень больно.

— На удивление больно ей не было, — ответила Даньшина. — И я ума не приложу, почему так получилось. Как будто у нее источник уже был и просто проявился.

— Может, источник есть у всех детей? — предположила Наташа. — И он либо развивается, либо деградирует с возрастом.

— Интересная идея, — сказала Даньшина. — Но у ребенка при рождении уже видно, что источник есть. И даже иногда до рождения.

Она выразительно посмотрела на Наташу, а я понял, что мой будущий ребенок — маг, хотя дамы мне ничего и не говорили. Возможно, считали плохой приметой? В отношении будущих детей все становились слишком суеверными. Можно подумать, озвучивание информации что-то изменит.

— Это если источник изначально проявился. Например, в присутствии большого количества магии, если родители маги и часто при нем использовали. А если он есть, но не проявился?

— Интересно было бы проверить, — сказала Даньшина и уставилась на меня, как будто ожидала, что я немедленно предоставлю ей толпу для экспериментов.

— У меня считаное количество использований, — напомнил я. — Так что придется обойтись без экспериментов.

— Небольшую выборку мы всё равно получим, — оптимистично заявила она. — Кто там следующий на очереди? Вы уже кого-то наметили?

— Щепкина, — сообщил я. — Но только если она выйдет за Лёню, а так кандидатур нет.

— А еще интересно, можно ли таким навыком увеличить имеющийся источник, — почти умоляюще сказала она.

— Одно использование на это можно потратить, — сдался я. — Главное — выбрать подходящую кандидатуру.

На завтраке мы собрались все, включая Арсентьева. Мне показалось, что он несколько сожалел о вчерашнем согласии, продолжая считать не урожденных князей не ровней себе и забывая, что во всех княжеских семьях когда-то был первый князь, который еще неизвестно как получил свой титул. Легенды гласили, что к ним спускались с небес боги и вручали реликвии, но я сейчас в этом очень и очень сомневался.

— Мне кажется, мой чай остыл, — внезапно заявила Ниночка и плюхнула Искру прямо в чашку.

Чашка такого обращения не выдержала и разлетелась мелкими осколками, к счастью никого не поранив. Чай, может, и подогрелся, но проверить это было теперь сложно.

— Нина, — сурово сказал отчим, — магия — это не игрушки. Недопустимо использовать боевую магию за столом. Сейчас чудом никто не пострадал.

— Но я ведь совсем-совсем слабенько, — всхлипнула Ниночка, выскочила из-за стола и убежала рыдать, наверняка вспомнив маменькины наставления, потому что с укором посмотрели на отчима, а не на нее.

— Извините, — ничуть не смутился он. — Дети с магией — это дополнительная головная боль, поэтому я и не рискнул ее оставлять на супругу.

Речь была рассчитана на Арсентьева, который единственный этого не понял, потому что мысли его пошли совсем в другом направлении:

— У вас все дети — маги, Юрий Владимирович?

— У меня их двое. Старший сын и Ниночка. Да, оба маги.

Говорил отчим даже с ленцой, как будто это само собой разумеющееся.

— А вы? — спросил Арсентьев.

— Я заклинаниями за столом не разбрасываюсь, — усмехнулся отчим, но, противореча себе, тоже создал Искру.

Размером побольше, чем у Ниночки, но долго он нам любоваться ею не позволил — развеял почти сразу. А я понял, почему так легко было получить от Арсентьева вчера согласие на поддержку: он ни разу не слышал, чтобы у Беляева была магия, и был уверен, что того реликвия не признает именно по этой причине. Теперь же он понял, что наше предприятие может завершиться успехом, и задумчиво посматривал в сторону, куда удалилась Ниночка, наверняка прикидывая, что приданое за ней дадут значительное, а у них восстанавливать княжество не на что. Всё же князья в среднем довольно практичные личности и думают о пользе даже не для себя, а для своих земель. Спрашивать напрямую о размере приданого Арсентьев всё же не стал, но спросил:

— А вы когда собираетесь в Заварзинское княжество?

— Думаю, где-то в обед, — ответил я.

— Не будет ли с моей стороны наглостью попросить вас о гостеприимстве? Мне очень хочется узнать о результате вашего предприятия из первых рук, так сказать.

— Разумеется, Алексей Сергеевич, мы будем только рады.

На этом гостя пришлось оставить одного из-за необходимости заняться подготовкой. Да, отчим кое-кого уже отправил на границу княжества, в поселение со строящимся автомобильным заводом, но сейчас мы к ним перебрасывали дополнительные силы. В этот раз вертолет шел на паучином управлении и забивался под завязку. Беляевские люди относились к этому транспорту с опаской, зато переправлялись очень быстро, хотя и не по восемь человек, а по шесть. Так же они будут переправляться в Толоконск, что меня немного тревожит. Не то что они будут переправляться, а то, что на время мы останемся без прикрытия.

Поэтому ближе ко времени отбытия я безжалостно разбудил Валерона и попросил проверить еще здания рядом с центром. Да, в самом городе находиться опаснее, чем за его пределами из-за повышенной концентрации тварей, но есть скверники с очень интересными навыками — не хотелось бы попасть под удар таких. Переживал я больше за отчима, как за человека, совсем не участвовавшего в магических боях.

— Я с Валероном отправлюсь, — предложил Птос. — У меня хорошо развито обоняние.

— У меня тоже! — возмутился Валерон, решивший, что покушаются на его награду. — И у меня при себе будут контейнеры, в которые можно ссыпать злоумышляющих.

— Я даже из невидимости не стану выходить, — предложил Птос. — Мы с тобой сможем вынюхивать всё с воздуха, тебе не придется рисковать. Паучков возьмем на всякий случай.

Мелочь, которая участвовала в зачистке ночью, заволновалась, и Митя сообщил, что всем им требуется как заправка энергией, так и заправка ядом, чем я занялся немедленно. Митя всех проверил, подтвердил готовность и сказал, что он тоже поедет и возьмет экзоскелет для Яши.

— Точно, — вспомнил Валерон, — нужно же будет кристаллы пособирать. У меня все приспособления с собой.

Он оглядел собирающуюся компанию, явно прикидывая, как их можно будет использовать для сбора добычи. На морде очень быстро появилось разочарование, потому что вручить артефакты получалось только двум паукам. Все остальные были для этого дела непригодны из-за размеров: слишком мелкие у паучков и слишком большой у Птоса.

Пока он не стал от меня требовать немедленно сделать еще пару экзоскелетов, я быстро ретировался, решив слетать за Лёней. Негоже же будет, если его отец получит под управление целое княжество, а Лёня узнает об этом одним из последних.