Глава 30

Совет прошел так же бестолково, как и прошлый. И если бы не признание отчима князем, я бы сказал, что прошел он совершенно бессмысленно. Потому что даже патриарху не удалось достучаться до императора и тех из князей, кто реликвию не привязывал. Из плюсов: удалось получить клятву императора, что он понятия не имел о замыслах дяди по разрушению реликвий и никак в этом не участвовал. Я в этом не сомневался: он же не совсем идиот, чтобы не понимать, к чему может привести сокращение территории и населения. Но мне всё так же было непонятно, чего добивался великий князь. Не власти же над полностью уничтоженной страной? Или он планировал потом выступить спасителем?

Конечно, можно было спросить его лично, но я подозревал, что не смогу удержать — великий князь мне казался куда опаснее Саморядова. Может, лет через десять, когда я наберу пару сотен уровней в нужных дисциплинах, я решусь вытащить его из стазисного хранилища, если не найду способ безопасно прибить раньше. И он ответит, если не успеет испортиться в контейнере. Младшего-то я хоть сейчас могу прибить, но лучше пусть считают, что они семьей скрываются. Ольга Юрьевна еще неизвестно где — а у меня в контейнере под нее места хватит, как и под Долгина. Последний реально бесил, поскольку я никак не мог его засечь. Я уже прошарил всю зону Молчановских, но никак не мог выйти даже на его след. Артефакт поиска указывал куда угодно, только не на реальную точку его нахождения.

— Известие о том, что я мог умереть, оказалось несколько неожиданным, — сказал отчим.

— Я об этом не знал, — честно признал я. — А если бы знал, непременно бы рассказал вам.

— И я бы всё равно не отказался, — усмехнулся он. — Признаться, сегодня для меня был один из самых сложных дней. Всё буквально висело на волоске.

— Юрий Владимирович, да никогда бы император не пошел против князя с привязанной реликвией, — заявил Верховцев. — Покочевряжился бы для приличия, чтобы показать свою значимость, — и вынес бы решение в вашу пользу. Вот у кого сегодня что-то висело на волоске — так это у императора. Я уж думал, Молчановский предложит привязать императорскую реликвию к кому-нибудь другому, если император боится.

— Это было бы логично, — заметил отчим. — Насколько я понял, в результате того, что отдельные реликвии не привязаны, даже привязанные становятся куда более легкой целью.

— Петр! Юрий Владимирович! Сергей! — нас догнал запыхавшийся Щепкин. — Вам не кажется, что сегодня случилось знаменательное событие? Появился новый княжеский род. Это непременно надо отпраздновать. Я приглашаю вас к себе. Посидим, поговорим…

Он с неприязнью покосился на папку от Симукова, которую отчим держал в руках.

— Боюсь, у нас всех не так много свободного времени, — ответил отчим, — но мы будем рады видеть вас у себя в любое время. Приезжайте. Увидите, как выглядит город после отхода зоны. Вам это тоже предстоит.

— Да, Юрий Владимирович, я очень на это надеюсь, — выразительно посмотрел на меня Щепкин. — Так что мы непременно приедем в ближайшее время.

Сказать, что они практически родственники, он хотел, но не решился, хотя на папку поглядывал едва ли не чаще, чем на нас. Была бы его воля — порвал бы содержимое на мелкие клочки и растоптал. Но я и так уверен: вернувшись домой, он подхватит жену и дочь под руки (или только дочь) и устремится на ближайший дирижабль, идущий в нужном направлении. Потому что считает — промедление будет стоить ему княжества. Или, точнее, бесплатного восстановления княжества. Поскольку в его системе ценностей никто не станет что-то делать просто так постороннему человеку. А вот почти родственнику…

Именно поэтому он не стал приглашать меня в гости, хотя знал, что я нынче почти ежедневно появляюсь в Святославске. Не до принятия гостей, когда нужно срочно уезжать.

Его ждал экипаж, нас — автомобиль, так что мы попрощались друг с другом и разъехались. Я хотел поговорить с отчимом без свидетелей, поэтому первым я отправил домой Верховцева. Ему Николай Степанович вынес корзинку с тремя котятами, которых я поручил ему найти. По щенкам пусть Верховцевы обращаются к Симукову. Это для них со всех сторон полезней: и завязывается новое знакомство, и щенок будет нормальный, породистый. Наверное. Я вспомнил подсунутый императрице плод любви шпица и болонки и засомневался. Правда, я не знал, как там проходил разговор. Возможно, императрица вцепилась в щенка и никакие доводы не заставили ее отказаться от выбора. В том, что Симуков охотно расстался с данным экземпляром, я сомневался — не для того он потратил столько сил и денег, чтобы заполучить щенков.

Верховцев разразился длинной благодарственной речью, обращенной и ко мне, и к Николаю Степановичу, так что тот даже засмущался и убежал в дом. Потом Верховцев попрощался с нами и отбыл.

— Юрий Владимирович, надеюсь, вы не подумали, что я хотел вас убить? — спросил я. — Честно говоря, меня эта мысль очень беспокоит.

— Петя, что за ерунду ты говоришь? Если бы ты хотел меня убить, ты бы это уже сделал, — ответил он. — Ты не мог знать о том, что составляет тайну, которая ходит исключительно в княжеском обществе, к которому мы с тобой нынче принадлежим. И похоже, знаем даже больше, чем часть князей.

— Сообщать о необходимости жертв было бы несколько неосмотрительно, — сказал я. — Нас бы сразу заподозрили в неблаговидных поступках. Нас в них и без того заподозрили.

— Согласен, давать оснований для подозрений не нужно, — кивнул отчим. — В связи с этим возникает вопрос: стоит ли давать магию Анастасии Щепкиной? К тебе и без того много вопросов, это добавит еще один.

— Не совсем ко мне, к вам, но вы правы: сложить два и два будет просто. С другой стороны, вам нужна невестка с магией.

— Вариантов мне князь Симуков набросал с лихвой, — покачал папкой отчим. — Не только княжеские дочери и внучки, но и другая аристократия. Он уверен, что любая семья с интересом отнесется к предложению, и вызвался стать посредником.

— Вариантов можно подобрать много, но Лёне нужна Щепкина, — напомнил я.

— Думаешь, его не удастся уговорить? Интересы семьи всё-таки.

— Думаю, что он пойдет на принцип и, если вы станете настаивать, предложит вам с маменькой сделать еще одного наследника, — ответил я, вспомнив отношения Лёни и Щепкиной. — Они друг друга по-настоящему любят и будут несчастны в разлуке.

— Ты слишком романтичен, Петя, — возразил отчим. — Видишь всё через призму таких отношений. Жизнь — она немного посложнее. Я на его матери женился по расчету, и нельзя сказать, что у нас был неудачный брак.

— Я не думаю, что вы сможете убедить сына. Удачный брак и счастливый брак — отнюдь не одно и то же.

— А у тебя?

— А у меня и удачный, и счастливый, — улыбнулся я.

Он недоверчиво улыбнулся, наверняка вспомнив мои отношения с Куликовым.

— Но я с сыном всё равно переговорю.

Отговаривать я не стал, хотя мог предсказать результат. Лёня намного эмоциональнее отца — вспылит сразу, они поругаются. Потом Юрий Владимирович поймет, что проще заделать нового наследника, чем перевоспитать старого, — и смирится с выбором сына. Теперь же никаких препятствий для этого не было.

Птос вернулся, я его отозвал, как мы с ним договаривались в Святославске, и пошел к Молчановскому. Автомобиль брать на такое расстояние смысла не было, да и хотелось по дороге переговорить с Наташей, рассказать ей новости. Нечестно было бы оставлять ее в неведении. Отчим, может, Лёне и сообщил результат, а может, хочет сразу огорошить и результатом Совета, и папкой. Папка наверняка получилась настолько убойной, что Лёня сразу схватит свою Настю и потащит в храм, чтобы никаких больше поползновений в его сторону. Возможно, отчим на это и рассчитывает — разумеется, не из экономии, а чтобы не обижать толпу князей, уже выразивших в нем заинтересованность. А так спишет всё на безмозглого наследника. Мол, такой шанс упустил, но что с него взять. Молодость, ветер в голове, об ответственности и не думает. Но может, я уже просто привык считать поступки отчима многослойными, и никакой тайной подоплеки в его действиях нет, лишь беспокойство о сыне. Как ни крути, Анастасия нынче — невеста не из завидных. Денег нет, магии нет, да еще и почти законченное высшее образование, что на рынке невест сильно обрушивает ценность. Не для отчима, разумеется, но для такого, как Антоша, — однозначно. Ибо для него оскорбительно будет иметь супругу умнее себя.

Молчановский как раз добрался к моему приходу. Наверное, задержался с обсуждением Совета с кем-то, а то приехал бы пораньше.

— Петр Аркадьевич? — удивился он. — Боюсь, я нынче уже не имею ни сил, ни желания обсуждать Совет. Он получился крайне утомительным.

— Михаил Илларионович, я пришел поговорить с вами совсем о другом. У меня появилась возможность очистить ваше княжество от зоны, но для этого нужно, чтобы вы были способны защитить реликвию.

Неожиданно он оскорбленно засопел и сварливо выдал:

— Если вы думаете, что я поддержал вашего отчима из столь меркантильных соображений…

— И в мыслях не было так вас оскорбить, Михаил Илларионович, — перебил я его. — Любой здравомыслящий человек понимает, что вы поддерживали законность, а не конкретного человека. — Взгляд его подобрел, а я продолжил: — Ваше княжество было выбрано совсем по другой причине. Потому что у меня есть все осколки и потому что зона на нем сейчас вдается в остальные земли этаким языком, что нехорошо и требует немедленного исправления.

И это я еще умолчал о том, что Валерон бы посчитал главной причиной необходимость найти Долгина и освободить контейнер от скверников. Последнее было не столь актуально, поскольку в последнее время скверники к нам не лезли. Возможно, действительно их направляли только великий князь и Саморядов, а после того как они исчезли, направлять стало некому.

— Да, действительно, — он потер лоб. — У моего княжества ситуация нынче особая.

— Поэтому и нужен особый подход, — подтвердил я. — Я уже восстановился с прошлого раза и собираюсь продолжить очищать княжества от зоны. Они должны быть очищены все — это то, что я наметил к обязательному исполнению. Не знаю, сколько времени займет, но зоне на землях людей не место.

— Некоторые с вами поспорят, Петр Аркадьевич, — возразил Молчановский. — Потому как зона дает ингредиенты для артефакторов и алхимиков. А еще кристаллы.

— А еще несет смерть для обычных людей.

Он сразу погрустнел, вспомнив состояние собственного княжества, и спохватился:

— Что ж мы стоим на улице? Такие беседы стоит вести в закрытом месте.

— Да, собственно, Михаил Илларионович, я лишь хотел узнать, в состоянии ли вы будете защитить восстановленную реликвию. Особняк вашей семьи разрушен полностью. Там целых помещений, кажется, и не осталось.

— У нас подвалы крепкие, зачарованные дополнительно. Там и обоснуемся в случае чего. И всё же, Петр Аркадьевич, не обижайте старика, зайдите хотя бы чаю выпить, а там и обговорим, насколько мы готовы к защите. Завтра вы предлагаете?

— Да, ближе к обеду, Михаил Илларионович. Чтобы светло уже было.

И чтобы время на подготовку было. Базу под их столицей придется зачистить до операции, к радости Валерона. Да и вообще глянуть, не сидят ли там засады.

В гости Молчановский меня всё-таки затащил, как он сказал, ненадолго. Там я впервые со дня спасения увидел последнего княжеского внука.

— Павлуша, узнаешь, кого я привел? — обратился к нему Молчановский.

При взгляде на внука его лицо прямо-таки начинало светиться. Да и вообще становилось понятным, что внук — это единственное, что его удерживает в жизни.

— Петр Аркадьевич, мое почтение, — сказал младший Молчановский и церемонно поклонился. — Боюсь, при нашей последней встрече я не смог в достаточной степени выразить свою благодарность за спасение.

— Вот ведь засранец, — пробурчал старший Молчановский, заставив младшего покраснеть. — Может же говорить по-человечески, но сегодня не хочет.

— Дед, я пытаюсь вести себя подобающе.

— Начитаются романов, а потом считают, что вести себя подобающе — нести чушь. Петр Аркадьевич, не думайте, так-то он парень умный.

— Да я в этом и не сомневался, Михаил Илларионович. Мы познакомились в ситуации, когда все черты человека особенно хорошо видны.

— Значит, вы не будете возражать, если я обращусь к Юрию Владимировичу с предложением относительно его дочери?

— Ниночка еще очень молода.

— Поэтому помолвку стоит заключить сейчас, пока остальные не поняли, что это уже можно сделать.

Павла перекосило — он точно не видел себя в мечтах помолвленным с дочерью новоиспеченного князя, даже если она является сестрой другого князя, который его спас. А вот Молчановский пытался убить одним выстрелом сразу несколько зайцев: породниться со мной и Беляевым и получить солидное приданое, которое ему понадобится для восстановления княжества.

— Вы не подумайте, мы не нищие, — как будто прочитал мои мысли Молчановский. — У нас и другие активы есть. Знаете «Дворянский Земельный Банк»? Я его основатель, а он имеет представительства во многих княжествах.

— Михаил Илларионович, вы не тому человеку свою речь обращаете, — усмехнулся я. — Вам нужно поговорить с Юрием Владимировичем. Я не уверен, что он на это пойдет без согласия дочери. Поэтому поезжайте с внуком. Пусть для начала друг на друга посмотрят.

— Но я хотел бы с Юрием Владимировичем переговорить о намерениях, — заявил Молчановский, невзирая на кислую физиономию внука.

— Переговорите, Михаил Илларионович. — Я достал артефакт, который собирался ему вручать для связи. — По этому артефакту можно будет переговорить не только со мной, но и с Юрием Владимировичем, для чего нужно будет набрать вот этот номер.

Я показал Молчановскому, как пользоваться переговорным артефактом, предупредил, чтобы не злоупотреблял и не названивал на неизвестные номера. Юрию Владимировичу я при нем позвонил и предупредил о звонке Молчановского, который пойдет для него с неизвестного номера. Поневоле задумаешься, как сделать, чтобы отображался не номер, а имя того, кто звонит. Технически это было возможно.

Я потряс головой, выбрасывая из нее неуместные сейчас мысли. Сначала решаем вопрос с княжеством Молчановского, а потом в перерывах между очищением других княжеств можно и подумать про улучшения артефакта связи.

Договорились мы на то, что Молчановский сейчас выезжает к пограничному с княжеством населенному пункту, куда я утром прибуду на вертолете. Мы могли бы практически одновременно вылететь: я на Птосе, а он с несколькими дружинниками — на вертолете. Но я опасался, что не успею завершить активацию реликвии и убрать высушенные трупы до их появления, после чего могут пойти ненужные мне слухи. Поэтому я договорился, что вылетят они сразу после моего звонка.

На этом мы расстались, и я отбыл на Птосе в Камнеград. Там моего летающего помощника отзывать не было необходимости, поэтому я прошел с ним в дом помощников. Нужно было переговорить с Валероном, но поскольку они всё равно полетят толпой, то и вырабатывать план операции нужно сразу с учетом всех участников.

Поскольку Птос телепортировался сразу внутрь, то к моему приходу он уже успел рассказать часть того, что случилось на Совете. При моем появлении Валерон повернул ко мне морду и спросил:

— Петь, мне кажется или император на тебя злоумышляет?

— Точно злоумышляет, — подтвердил Птос. — Никаких сомнений.

— Наконец-то кто-то стоящий, — радостно тявкнул Валерон.

— Так, — пресек я его радость. — Первым делом нам надо зачистить подступы к столице Молчановского княжества и вынести ту базу, а уже потом думать о компенсации с императора.