Глава 31

Валерон вернулся очень быстро и сразу выплюнул передо мной лист бумаги с возмущенным:

— Представляешь, они слиняли.

— Кто слинял? — спросил я, притягивая к себе лист, где было написано: «Уважаемый Петр Аркадьевич, благодарю вас за возможность для моих людей покинуть это место». Заканчивалась эта записка витиеватой подписью, уже виденной мной на письме от Долгина.

— С базы. И вывезли оттуда всё, до последнего клочка. Бумага была приколота булавкой к двери. Мы к нему как к порядочному, а он нас ограбил.

— Валерон, так-то это были их вещи.

— Но мы же позволили им уйти, — возмутился он. — Где плата? Эта записка фактически говорит, что тебя использовали. К записке должны были приколоть еще и вексель, чтобы всё было по-честному.

— Ты лучше скажи: сможешь взять след?

— Если бы, — он скривил морду. — Там слишком много запахов на базе, но все они пропадают сразу после двери.

— Портал какой-то общий или призрачный помощник?

— Я бы ставил на навык маскировки, — огорченно сказал Валерон. — Такой, что напрочь отбивает чувствительность. Создается впечатление, что пахнет сразу отовсюду, если ты понимаешь, о чем я.

— Это когда я искал Долгина и получал примерно такой же результат…

— Тебе нужен этот навык, — заявил Валерон. — Так что придется этого типа выслеживать и убивать.

— У него наверняка много навыков, и не факт, что получу конкретно этот. Нужно просто наметить для похода в Лабиринт — просить навыки, пробивающие маскировку, просить такую маскировку и просить временную блокировку клятвы.

— Звучит неплохо, — вздохнул Валерон. — С этими наглыми типами, лишившими нас обязательного дохода, что будем делать?

И посмотрел на меня с укором во взоре. Мол, говорил же я — их нужно сразу зачищать, а ты протупил. Но я и сейчас не думал, что поступил неправильно. Долгина же мы не нашли. Вдруг он предлагал реальное перемирие, а в случае нарушения с моей стороны начал бы гадить?

— Взыщем потом в тройном размере, — предложил я. — Сейчас нам немного не до них, у нас другие планы, а эта компания не слишком богата. Было бы чего у них брать.

Валерон почесал лапой за ухом в глубокой задумчивости.

— Действительно, пусть подкопят жирок. У нас всё равно еще не получена компенсация с императора.

— Валерон, — грозно сказал я, — никакого императора. Пока там, куда я полечу завтра, не будет очищено всё от возможных засад. Надежда только на тебя и немного на Птоса. А то будет нехорошо, если ты отправишься грабить императора, а меня в это время подкараулят и убьют. Думаешь, Наташа тебе после этого выдаст хотя бы банку сгущенки?

Он посмотрел на меня со священным ужасом, наверняка представив эту мучительную жизнь без сгущенки, да еще и без Птоса, который с моей смертью уйдет на другой план.

— Всё будет проверено, не боись, — бодро сказал он. — Я к тебе ненадолго, просто пожаловаться. Отправил бы Птоса, всё равно на нём прибыл, да он большой. Ему к тебе просто так не попасть. Всё, быстренько доложил — и назад.

Он моментально исчез, чтобы я не успел ему намекнуть, что его «быстренько» очень и очень затянулось. И затянулось бы еще больше, не напомни я про сгущенку. Сгущенка на него всегда действовала вдохновляюще и в правильном направлении.

Я перечитал записку и выругался. Подобное действие походило на изощренное издевательство. Мол, я про тебя всё знаю, а ты — нет.

Была надежда на Румянцева: Даньшина обещала, что совсем скоро он сможет заняться делом без проблем для собственного дара. И тогда можно будет наделать простейших артефактов с Проявителем клятвы — может, и найдем людей с клятвой Долгину. И это если кто-то работает на него под клятвой, а не из-за доброты душевной, то есть за хорошие деньги — они всегда способствуют душевной доброте.

Валерон вернулся часа через два и сообщил:

— Проверили всё — никаких засад не обнаружено.

— Точно не обнаружено? Странно как-то.

— Птос тоже считает это странным. — Валерон зевнул. — Предлагает еще раз проверить утром. Я метку поставил. Утром пробегусь и там и останусь с Митей и Яшей. Выплюну их, когда реликвия соберется. А сейчас я спать.

Он опять зевнул и испарился.

А вот мне стало не до сна. Потому что я был уверен: не могли княжество Молчановского оставить без присмотра. Меня в него чуть ли не приглашали — мол, иди, дорогой, делай что надо, а мы здесь в уголке постоим, посмотрим, как у тебя хорошо получается. Кто-то с прокачанным навыком невидимости или незаметности, который не берет даже развитый нюх моих помощников? Но при длительном ожидании они оставили бы следы, так сказать, жизнедеятельности, на которые навык не распространяется. А при уничтожении их воняло бы магией, что сразу обнаружил бы, если не Валерон, так Птос. Вот и выходило, что либо у них действительно есть информатор, либо Долгин честен в своем желании устроить освобождение княжества от зоны. В последнее не верилось — не зря же он устраивал базу, защищенную именно от зоны, значит, планировал, что эта земля уйдет тварям.

Колебания не заставили меня отложить восстановление реликвии. Если Валерон уверен, что в самом городе нет людей — значит, там их нет. А за то время, что им требуется добраться до центра, вертолет с охранниками Молчановского долетит. В крайнем случае у меня всегда есть Птос, на котором я могу удрать. Врагам нельзя показывать страх и неуверенность.

Но паучка, который вел вертолет на следующее утро, я проинструктировал, чтобы он отслеживал опасности с земли. Скорость вертолета позволяла уйти от направленного удара магией, а если не получится уйти — должны отработать артефакты, которые я поставил еще перед полетом с отчимом для восстановления бывшей реликвии Заварзиных. Но рассчитывал я тогда на тварей зоны, а что такая защита может противопоставить хорошо прокачанным заклинаниям Скверны, я не знал.

— При нападении только уворачиваться или можно нападать? — раздался механический голос из динамика.

— Можно нападать, но не отклоняясь с курса, — решил я. — Сильно не отклоняясь. Но лучше постараться быстрее покинуть зону поражения. Потому что будешь везти дружественного князя. Нехорошо будет, если он побьется.

— Нужна защита пассажиров, — сообщил он мне, как будто я в состоянии вытащить ее сейчас из кармана и установить.

— Нужна, но для нее тоже нужно время. Пока пусть держатся за сиденья и спинки. И ты не слишком лихачь.

Этому паучку скорость нравилась, что было очень заметно. Разгонялся он так, как не позволял себе даже Яша, хотя тот ездил отнюдь не медленно. Было ли это дефектом? Сейчас скорее плюсом — на месте мы будем раньше запланированного, а в воздухе у него конкурентов нет. Не успевшая уйти с нашего курса ворона даже не заметила, как погибла, перемолотая в фарш лопастями, а вертолет при этом и не вздрогнул.

— То есть лететь помедленнее? — спросил он.

Голос был механическим, но я чувствовал в нем разочарование. Или внушал себе? Мне казалось, что пауки мыслили ничуть не менее реально, чем я, хоть и немного по-другому. И чувства у них тоже были, просто не все позволяли себе их проявлять действиями. На моей памяти таким был только Гриша, который сейчас наслаждался ролью единственного личного помощника крутого алхимика и настоящего дворянина. Сам Прохоров относился к этому куда спокойнее, хотя собирался летом съездить навестить могилу матери. О том, что он собирался похвастаться перед родными, Прохоров не говорил, но само его намерение заехать в Лабиринт перед поездкой и получить полный список своих умений говорило о его настоящих планах куда больше.

— Нет, пожалуй, медленнее не надо, — решил я.

Долетели мы раньше, чем я обещал Молчановскому, но он меня уже ждал, расхаживая в месте, куда мы собирались садиться. Приземлялся паучок тоже быстро, но осторожно, просчитав траекторию так, чтобы никого не задеть даже сильным потоком воздуха.

— Быстро вы, Петр Аркадьевич, добрались, — сказал Молчановский, цепким княжеским взглядом осматривая транспорт, на котором я прибыл.

— Вертолет развивает отличную скорость, Михаил Илларионович, — и не подумал я проявлять ненужную скромность. — Когда надо перенести побольше людей, он незаменим.

— У вас же летающий помощник есть?

— У него, к сожалению, ограниченное количество перемещений, — ответил я. — И ему нужно отдыхать, в отличие от механического устройства.

Паучкам при необходимости отдыха можно было просто поменяться. Даже сейчас внутри находился запасной пилот, молчаливый из-за отсутствия возможности подключиться к динамикам.

— Внутри холодновато, — продолжил я. — Руки не доходят сделать систему отопления, поэтому, Михаил Илларионович, утепляйтесь заранее, хотя доставка будет очень быстрой.

— Может, я вместе с вами отправлюсь, Петр Аркадьевич? — неожиданно попросил он. — Верховцева же вы наверняка брали.

— Боюсь, Михаил Илларионович, что я стану на вас отвлекаться, что может стать критичным, — ответил я. — Вы вряд ли сможете без эмоций смотреть на то, что случилось с городом. К тому же я полечу на призрачном помощнике, а там одно посадочное место. Не волнуйтесь, долго ждать вам не придется.

— А в ваш… как вы сказали? Вертолет? В него можно садиться уже сейчас?

— Можно сейчас, можно когда он скажет, что готов к взлету. Без вас он не улетит.

— Простите, а это безопасно? — вмешался в наш разговор один из сопровождающих Молчановского людей.

Князь посмотрел на него недовольно, но я не обиделся: скепсис по отношению к столь юному типу понятен, мне репутацию еще зарабатывать и зарабатывать.

— Абсолютно безопасно, — ответил я. — Мы летали на нем даже над действующей зоной. И если про удобства пассажиров, признаться, я не слишком беспокоился, то к вопросам безопасности отнесся со всем тщанием.

— Если честно, опасаюсь я лезть в эту железную коробку. И князя не хотел бы туда пускать, — продолжил он.

— Вы вольны перемещаться по земле, — предложил я. — Как и ваш князь. Достаточно будет, если я передам реликвию его доверенным лицам.

— Недостаточно, Петр Аркадьевич, — сказал Молчановский. — Я должен там быть первым.

Я предоставил им право решать, кто полетит, а кто пойдет пешком — потому что про «поедет» речь не шла после того, как на дорогах порезвились твари зоны. Разве что когда всё присыпется снежком да укатается? Но столько этот тип ждать не станет.

На Птосе я переместился почти мгновенно, и к нам сразу же притянулся Валерон.

— Никого так и не появилось.

— Подозрительно это, — прогудел Птос.

— Подозрительно или нет — пусть решают люди Молчановского, — решил я. — Мне достаточно, что в городе никого нет. Валерон, давай контейнер, мы идем на снижение.

Валерон контейнер отдал и удрал, боясь попасть под замес, потому что твари видеть нас не видели, но чувствовали и волновались. Пожалуй, на вертолете куда удобнее этим заниматься: он тварей распугивает, в отличие от Птоса.

Но пока я раздумывал, как бы поудачнее опуститься, чтобы не активировать реликвию слишком высоко, рядом с тварями появился знакомый флакончик с зельем, особо для них притягательным. Зелье почти выдохлось, но вблизи для них всё равно ощущалось достаточно волнующим, чтобы внизу очистилась площадка для нашего приземления.

Медлить мы не стали: Птос стрелой пошел вниз, а я вытряхнул первого скверника аккурат к моменту приземления и сразу вбил в него реликвию. Очищающая волна снесла всех, кто не успел убежать. Для реликвии Молчановских потребовалось всего две жертвы — третью она не выжала досуха.

— Подкармливали, — уверенно сказал Валерон. — Иначе больше бы ушло.

— Это секрет Молчановских, и я не буду про него расспрашивать, — предупредил я. — Хотя ты, скорее всего, прав. Может, Молчановский и рвался сюда, чтобы провести правильную активацию?

Митя, которого Валерон вытряхнул для сбора трофеев, подал по сети сигнал, что можно выдвигаться, а мы занялись уничтожением улик, благо их сейчас было меньше, чем обычно.

К моменту появления на горизонте вертолета ничего уже не напоминало о кровавом ритуале, проведенном на площади. Разве что выжженное пятно? Но его могли отнести и к борьбе с тварями.

Вертолет уверенно приближался и вдруг вильнул в сторону, а там, где он только что был, появилось сработавшее пятно заклятия, а потом еще одно.

— Грохнут они нам Молчановского, — забеспокоился Валерон. — А скажут, что это мы угробили.

Мы могли только наблюдать, поскольку попросту не успели бы к окончанию боя, который обещал быть скоротечным. Паучку надоело уворачиваться, он врубил лазеры и сделал несколько кругов над местом, откуда стреляли. Кажется, его стрельба оказалась результативнее, чем у противников, потому что у последних заклинания закончились.

Вертолет опять взял курс на нас и, кажется, даже ускорился, а Валерон задумчиво сказал:

— Нужно глянуть, что там осталось. Может, и поймем чего.

Он исчез, а вертолет опустился рядом с нами буквально через несколько минут.

— Пассажиры доставлены в сохранности. Транспортное средство не пострадало. Пришлось использовать лазеры, — сообщил механический голос.

— Чтоб я еще раз на такое подписался… — выдохнул Молчановский, вываливаясь из вертолета с совершенно зеленым лицом. — Я уж думал, смерть мне пришла.

— Ехали бы по земле — пришла бы, — ответил я. — Михаил Илларионович, против вас серьезные заклинания использовались.

— Да я не в претензии, Петр Аркадьевич, я вам искренне признателен за спасение моего бренного тела. Разве что поболтало нас хорошо, да кое-кто синяков насадил. Но тем и обошлось.

Он оглядывал площадь, и его лицо принимало всё более и более трагичное выражение. Разрушенные дома не оставляли иллюзий в том, что кто-то мог здесь выжить. Это для меня дома были абстрактными, а для Молчановского каждый дом принадлежал знакомым ему людям, с которыми он постоянно встречался и которых приглашал к себе в дом на празднования особо выдающихся дат. А сейчас нет ни людей, которых приглашали, ни особняка, куда приглашали.

— Вынужденная мера, Михаил Илларионович. Отправлять вертолет за второй партией ваших людей.

— А и отправляйте, — сказал тот дружинник, который с недоверием отнесся к «железной коробке», но всё же в нее влез и сейчас стоял рядом с Молчановским. — Пусть тоже получат все прелести поездки на новомодных дирижаблях.

— Это не дирижабль, а вертолет, — ответил я. — У них принципы полета совершенно разные.

— Один черт, летающая хрень, — махнул он рукой, — хоть и мелкая.

— Из моих вертолетов люди не выпадают во время движения, — не удержался я.

— Да я разве хаю? Хорошая штука на самом деле. Как она этих нападающих располовинила — любо-дорого смотреть. Нам бы такая не помешала для перемещения князя, да, Михаил Илларионович?

— Петр Аркадьевич? — заинтересованно спросил Молчановский.

— Не делаю на заказ, — ответил я. — Долго, дорого, ингредиентов не набрать. Да и этот прототип до ума пока не доведен.

— Если решите продавать, Петр Аркадьевич, то чур я первый в очереди, — заявил Молчановский, напрочь забыв о том, что он недавно утверждал, что никогда больше в такое не полезет. — Понравилась мне эта штука своей безопасностью.

— Мы и автомобили будем делать на заказ с повышенной безопасностью, — решил я отрекламировать свое детище, если уж возможность есть.

— Автомобиль тоже рассмотрим, — важно сказал дружинник.

Привозили мы людей еще дважды, а потом я попрощался с Молчановским, позвал Митю с Яшей, которые изображали мою охрану, мы сели в вертолет, и я задал ему обратный курс. Только тогда Валерон, который вернулся, но сидел тихо, решил отчитаться:

— Один сбежал наверняка. Потому что из остальных кусков можно сложить тела, а одна рука лишняя. Не могло же быть мага с тремя руками?

— Не могло, — согласился я.

— В телепорт один сбежал, — добавил паучок-пилот. — Рука не успела пройти — осталась здесь. Остальные не ушли.

— И у них ничего полезного при себе не было, — пожаловался Валерон. — Ни денег, ни драгоценностей, одни дерьмовые артефакты. Пришлось руку с собой захватить.