Глава 32

Место боя мы осмотрели. Специально над ним зависли, чтобы оценить, насколько эффективно такое вооружение. Картина впечатляла: даже многолетние деревья, на которые попал луч, были срезаны под углом ровно и аккуратно. Валялось кусков деревьев много. Поневоле подумалось — не потому ли, что на них воздействовала зона и они стали более хрупкими? А подействовала ли она вообще? В холодное время года деревья впадают в анабиоз. Вдруг они пострадали не настолько сильно, как животные, и Молчановскому не придется ничего восстанавливать?

А вот тел не было ни одного.

— Ты говорил, что много изрезанных тел, — заметил Митя. — Где они?

— Сперли, как есть сперли, — заволновался Валерон, прыгая по салону, чтобы посмотреть во все окна. — Точно тебе говорю, лежали куски.

И следы от лежавших кусков до сих пор были видны, а сама площадка казалась утоптанной. И от нее шла только одна лыжня, причем сами лыжи остались сваленными за кустарником — видно, поэтому и не замеченные тем, кто эвакуировал трупы.

Зато Валерону сверху было это сложно не заметить.

— Так, — сказал он. — Как это я их не заметил? Лыжи же не пострадали. Наверное. Я быстро. Приберу, и нам пригодится.

Буквально через пару секунд я наблюдал испарение лыж в прямом эфире, а потом передо мной вывалилась из воздуха пара довольно хороших артефактных лыж, на которых Яша сразу указал клеймо изготовителя — известного производителя вещей для зоны. Если у него закупали сразу оптом большое количество, можно будет выяснить кто. Но скорее, каждый покупал под себя, хоть и одного типа. Проверить будет нелишним.

— Странно, — сказал Валерон, опять проявившийся и со всем тщанием изучавший лыжи вместе со мной. — Раньше трупы не забирали. А тот же Куликов вообще заявил, что попавшиеся дружинники более к нему отношения не имеют.

— Не забирали скверники и не забрал бы Куликов, — подытожил я. — Но это и не на меня нападали. Это кто-то из врагов Молчановского хотел действовать таким образом, чтобы подставить нас. Использовались заклинания Скверны, но, мне кажется, к известным нам группировкам скверников погибшие отношения не имеют. Тот, кто их отправил, просто имеет людей с такими навыками.

— Кто? — встрепенулся Валерон. — Судя по экипировке, человек не бедствует. Пока.

Он настолько хищно облизнулся, что ни у кого не возникло бы сомнения: совсем скоро тому, кто отправил своих людей пулять заклинаниями, совсем скоро будет просить на паперти. И ему будут подавать, потому что оставшееся после снятия компенсации будет вызывать жалость даже у самых жестокосердных людей.

— Это нам и предстоит выяснить. Полетели дальше. Смотреть здесь больше нечего.

— Есть, полетели, — бодро отрапортовал паучок-пилот.

Как мне показалось, на обратном пути пилотом стал уже тот, что сидел в кабине на замену. И это правильно: навыки нарабатывать надо всем. Хотя этот не заставлял лететь вертолет на предельной скорости и, как мне показалось, был более осторожным.

— Рука, — возбужденно подпрыгнул Валерон. — У нас есть материал для поискового зелья. Какой я молодец, что позаботился о материале.

Он требовательно на меня посмотрел, пришлось подтвердить:

— Молодец.

— А значит, мы немедленно делаем зелье и летим снимать компенсацию на месте.

— Думаешь, там будет что снимать? — засомневался я.

— Ты же лыжи видишь? Кстати, их прибрать нужно. Незачем, чтобы по салону посторонние предметы валялись, — озабоченно сказал он, всасывая в себя лыжи. Смотрелось это странно: они словно проваливались в Валерона, который оставался собачкой размером с крепления лыж. После окончания процесса он сказал: — Маренину отдам. Так вот, возвращаясь к нашим врагам. Экипировка у них хорошая, дорогая, без опознавательных знаков. Нам бы пригодилась, если бы ее всю не изрезали. Втык надо сделать этому пилоту.

Он запрыгнул на соседнее кресло и поднял морду к потолку, надеясь достучаться до совести механизма. Но пилот не отреагировал никак.

— Как он мог быть аккуратным? — спросил Митя. — Спуститься ниже и резать лазером строго параллельно земле?

— Причем исключительно бегущих людей, — добавил Яша. — Чтобы отрезанные головы не пачкали одежду.

Они говорили с ехидцей, но поскольку эмоции у них не отражались, Валерон принял всё за чистую монету.

— Вот. Уже рабочий способ буквально на ходу придумали. Значит, и пилот мог сообразить. Сколько денег потеряли, а?

— У пилота на борту были люди, которые могли пострадать. И если бы они пострадали, то это очень нехорошо отразилось бы на нас. Так что он нашу репутацию защищал, — заметил я. — А она стоит куда дороже, чем любая экипировка.

— Разве что… — Валерон вздохнул и перебрался с соседнего кресла на мои колени. — Можно было еще покараулить, вдруг бы пришел за своей рукой. Выращивать заново долго и дорого, пришить — дешевле и проще. А там еще срез такой аккуратный, идеальный практически.

— Артефактом найти надежней.

— Может, и не надежней — сколько ты Долгина ищешь, а? Я про засаду сразу подумал, там и мест подходящих много было. Если бы я только знал, что трупы так быстро сопрут, я бы наплевал на холод и героически подождал бы. Но раньше на трупы нас не обкрадывали. Это вообще ни в какие рамки — воровать трупы, честно нами убитые.

Он пыхтел от злости, хотя я его не понимал: сам же вот только сказал, что там всё полезное было изрезано, да и не настолько мы бедные, чтобы раздевать трупы ради экипировки, пусть хорошей и дорогой.

— Валерон, сразу как приедем — сварим зелье и найдем трупного вора, — пообещал я.

— Сначала разведи здесь контур отопления, — сказал он. — Ты князь, а летаешь в этом морозильнике. Непорядок.

— Мы на Птосе будем отслеживать.

— А на него отопление вообще нельзя установить, — он так тяжело вздохнул, что я расстегнул свой комбинезон, чтобы он мог забраться внутрь, что Валерон сразу же и сделал и уже оттуда удовлетворенно тявкнул: — И за все эти наши страдания должен кто-то ответить. Уже и проценты накопились.

Вскоре он пригрелся и уснул, но даже во сне бормотал про компенсацию и злобных воров, которые должны сидеть в тюрьме полностью лишенные имущества. Полет получился тихий и скучный. Нужно хоть музыку будет сюда завести в каком-нибудь виде. Здесь сейчас она существует только в виде пластинок, а граммофон здесь будет смотреться не на своем месте. Есть же магические способы записи звука — так почему их здесь не использовать? И в автомобиль можно будет ставить…

Я пожалел, что не взял с собой бумагу — сейчас вычерчивал бы схему. Да что там бумагу — я мог взять учебник и сидел бы себе спокойно, читал, просвещался. Пауки наверняка общались между собой, не включая меня в свою беседу, так что я прикрыл глаза и тоже постарался уснуть. Сон не приходился — сиденье было не слишком удобным. И мысли появились о том, как его можно улучшить или вообще сделать раскладным, чтобы можно было спать во время длинных перелетов. В голове сама собой появилась схема, и я опять пожалел, что не взял бумагу.

Мы уже летели по моему княжеству, когда со мной по артефакту связалась Наташа.

— Звонила мама. Отец пропал.

— В смысле пропал? — испугался я.

Не просто испугался, а покрылся холодным потом, сразу вспомнив про изрезанные лазером трупы напавших на Молчановского. Экипировка для Куликова была слишком хорошей, но вдруг он завел себе элитную группу со Скверной и пошел на дело, возглавив ее лично.

— После Совета сел на дирижабль, но никто не видел, чтобы он сходил ни на конечной своего маршрута, ни по дороге. Мама просит, чтобы мы приехали.

— Честно говоря, я не вижу в этом смысла, но скоро прилечу и мы сможем обсудить.

— Я тоже не хотела бы ехать, но это шанс наладить отношения…

Она не договорила: «Если отец пропал окончательно», но я это и без уточнений понимал. Я пообещал подумать по дороге, и мы попрощались — теперь уже точно ненадолго.

Подумать мне было над чем. И это вовсе не ехать или нет к Куликовым. Мысли поневоле сворачивали к нападению на Молчановского. Я отмел Куликова, но что, если это не так и Куликов решил убить двух зайцев разом? Молчановского он терпеть не мог, а мне, убедившись в невозможности меня убить, решил испортить репутацию?

Да, пропажа на дирижабле была похожа на то, как проворачивают свои делишки Черное Солнце, но не исключала и того, что Куликов тайно сошел с дирижабля, чтобы мне нагадить. Уж сойти так, чтобы его не заметили, он был способен. И всё же в голове постоянно крутилась мысль: если среди нападавших был Куликов, который решил всё проконтролировать лично, то будет ли считаться, что я покушался на родную кровь? Вообще, насколько он мне в принципе родная кровь? И почему я не выяснил это у божка во время посещения Лабиринта? Может, проще Куликова было бы тихо превентивно устранить и не мучиться сейчас?

Кажется, я высказал свои опасения вслух, поэтому меня все дружно начали успокаивать.

— Это не Куликов, — уверил меня Митя. — Напал на Молчановского не Куликов. Не в его стиле. Тогда Наташе бы сказали, что исчезла и группа его людей.

— А еще они могли посмотреть на артефакте, жив он или нет, — добавил Яша.

— Но если жив, то, выходит, у Валерона его рука?

Возвращение которой вряд ли улучшило бы мои отношения с Куликовыми.

— Давай я выплюну и осмотрим? — предложил Валерон. — Чтобы исключить Куликова.

Исключить получилось сразу. Рука принадлежала человеку куда более молодому, чем Куликов. И к тому же блондину, судя по волоскам на ней. Ни татуировок, ни родимых пятен, ни шрамов мы не нашли — таким образом, конечность так и осталась неизвестного происхождения.

— Ну вот, — радостно сказал Валерон. — Точно не Куликов. Если бы он сдох, тебе бы так и сказали — сдох. Но он пропал, а рука единственного выжившего точно не его. Вообще, это недоработка: умереть должны были все, чтобы никто не смог телепортироваться, а потом тайно вернуться и собрать нашу добычу.

— Валерон, ты сам сказал, что там остался хлам.

— Но это наш хлам! — возмутился он. — Подождали хотя бы, пока мы улетим. Мы даже толком не осмотрели.

И всё же первым делом, приземлившись, я не пошел к Наташе, а отправился делать зелье — хотелось исключить вмешательства Куликовых в принципе. Исключительно для собственного успокоения. Дурацкие магические правила. Насколько было бы проще, если бы ни Куликов, ни Антоша больше под ногами не путались. А здесь переживай — даже не за то, не умер ли, а за то, чтобы это не было следствием твоих действий.

Использовал я полученное зелье в артефакте сразу же, и его стрелка указала направление примерно в сторону Святославска, а вовсе не в сторону княжества Куликовых. У меня просто камень с души упал. Но окончательно проверить всё же стоило. Вдруг пострадавший тип просто находится в одной из лечебниц Святославска или вообще другого города? Опять же, допросить его не помешало бы по свежим следам.

— Спереть и допросить, — кровожадно предложил Валерон. — А то отрастит руку — и опять примется злоумышлять. Иначе зачем ему третья рука?

Так что мы сели на Птоса и в невидимости переместились в Святославск, чтобы определиться с целью. В этот раз цель оказалась не размазана по большой площади, а прекрасно локализовалась. В казармах императорского дворца, в целительском отделении. К сожалению, мы не взяли никого из мелких паучков, пришлось вернуться в Камнеград за Яшей, который проходил дворцовую защиту.

А дальше они с Валероном уже должны были отработать командой, проникнув в целительское крыло и удостоверившись, что там действительно есть безрукий мужик. И я еле успел в последний момент сказать, чтобы только посмотрели и выяснили, кто это такой, с максимумом подробностей, но ни в коем случае не воровали тело. Потому что мне с Молчановским еще общаться, а пропавший фигурант — дополнительные подозрения в мою сторону. Нужно оставить простор для клятвы, что я не виноват никоим образом в его исчезновении — потому что исключить, что он решит сам слинять, чтобы избежать ответственности, я не мог. Или император решит его по-тихому убрать, чтобы притвориться непричастным.

Сам же я засел в кабинете, намереваясь просмотреть газеты на предмет информации по Куликову, а потом если останется время — разобрать корреспонденцию. Но первым делом я решил спросить у Николая Степановича, что говорят об исчезновении князя.

— Разве это исчезновение? — удивился он. — Ваш дед пропадал на куда более длительное время и ничего никому не говорил. А Куликова только сутки нет. Мало ли куда он направился и не хотел привлекать внимания.

— Его супруга связалась с Наташей, поскольку подозревает самый плохой вариант.

Почему, кстати? Уверен, что Куликов и раньше пропадал по своим делам, не ставя никого в известность. И срок его исчезновения не такой большой, чтобы бить в набат. Да и Анна Александровна не выглядела человеком, переживающим о благополучии супруга. Она наверняка лишь порадовалась бы, если бы он испарился.

— Женщины склонны к панике, — уже с сомнением сказал Николай Степанович.

— А относительно других Куликовых ничего не рассказывают?

— Разве что про Антона Павловича, если можно считать его Куликовым…

— Нужно.

— Хотя ходят слухи, что Антон Павлович нынче в Святославске и сдал большое количество ценных вещей в ломбард. А долги никому не выплатил.

— А разве Куликовы не выплатили его долги? — припомнил я.

— Не все, и только те, что он сделал до брака. Антон Павлович играл и после женитьбы на Марии Васильевне, и по большей части — неудачно. Долгов у него накопилось изрядно, а князь Куликов явившемуся к нему с расписками господину сказал, что долги Антона Павловича к нему отношения не имеют. Поскольку господин настаивал, доказывая обратное, то оказался у целителя, и больше не нашлось желающих получать долги Антона Павловича с Василия Петровича. Если мне будет разрешено высказать свое мнение, Петр Аркадьевич…

— Разумеется, Николай Степанович.

— После смерти Константина Александровича Антон Павлович пошел вразнос, потеряв всякие рамки приличий. Ходят слухи, что его кредиторы собираются обратиться к вам.

— Я тем более не стану выплачивать его долги, если уж Куликов отказался.

— Мария Васильевна тоже отказалась.

— Ей и не с чего, — ответил я. — Она по факту даже живет ныне в чужом доме.

— Это печально.

— Это был ее выбор, когда она не ограничивала внука, а с радостью выплачивала его долги, — отрезал я.

И подумал, что так и не написал ей ответное письмо, хотя собирался.

На этом разговор с Николаем Степановичем завершился, газеты я отложил, поскольку в них точно ничего интересного не найду, придвинул к себе письма и даже успел отправить два в корзину для бумаг, когда Валерон наконец вернулся.

— Рымников — фамилия однорукого, — затараторил он. — И он находится в отряде, подчиняющемся лично императрице. Он так и сказал: «Выполняли приказ императрицы, распространяться о нем права не имею».

Неожиданно. Хотя императрица могла не сама принимать решение, а выполнять требование Ольги Юрьевны.

— И большой отряд?

— Как сказать. Теперь его можно сказать, что и нет. Разве можно назвать отрядом одного безрукого мага?

Но ведь кто-то эвакуировал останки с места боя? Спросить я не успел.

— Валерон у него наградную саблю украл, — сообщил Митя, получивший информацию от Яши.

— Я бы еще чего прихватил, но у него просто ничего ценного больше не нашлось. И не смотрите на меня так. Конкретно говорилось не воровать этого типа, про саблю мне никто ничего не говорил, — оскорбился Валерон. — Она ему всё равно больше не нужна. Его правая рука у меня.

— Вообще-то, у него осталась левая, — педантично заметил Митя.

— Вообще-то, если он будет покушаться на мое, у него рук не останется вовсе, — огрызнулся Валерон. — И вообще, будущим трупам наградное оружие не нужно.

В последнем он был прав. Рымников — однозначно труп после покушения на Молчановского. Сдается мне, если князь придет с требованием суда, мужика попросту тихо удавят или отравят. Проигравших в этой среде не жалеют, даже если ему удалось вырваться из западни.