Глава 15

Федор

Когда уходит дед, просто сажусь на пол там, где стоял, и долго смотрю в одну точку. Мать что-то говорит, но я её не слышу.

Плохо чувствую себя физически, но это ничто по сравнению с тем, что происходит в душе. Я ведь не мог... Не мог так с ней поступить! Я ведь дышать на неё боялся... И тут групповуха?! Нет! Это не может быть правдой...

Несмотря на то, что голова лопается от боли, пытаюсь продраться в свои воспоминания. Но там сумбур. Я был с ней. Это точно. А вот один или нет... Всё теряется в какой-то дымке. И Аня точно кричала, звала на помощь... А где в это время был я? Неужели просто стоял и смотрел на то, как её насилуют? Я бы не стал... Даже с любой другой бы не стал! Вступился бы...

Да и состояние у меня странное. Так не может быть после выпивки. Вспоминаю бутылку на столе. И злое лицо Лёхи. Он ведь мог... Мог туда что-то намешать. С него станется. Только для чего? А потом в голове проносятся те взгляды, которые он бросал на Аню...

И догадка зреет в моей голове. Страшная догадка.

Если то, о чем я подумал, правда, я этого недоноска убью... И рука не дрогнет.

Поднимаюсь... И мир ведет. Заваливаюсь обратно...

Слышу перепуганное:

- Сынок! - и чувствую, как из носа хлещет кровь.

Короче, ни на какие разборки мне попасть в этот день не удается. Мой благородный порыв заканчивается приездом бригады врачей и сменяющими друг друга капельницами. Да еще кровь берут на анализ, чтобы определить, что я в себя влил. Или мне наподяжили. Я склоняюсь ко второму варианту. Во-первых, я категорически против наркоты. Ни разу даже не пробовал, кто бы меня не уговаривал. Во- вторых, с алкашкой точно ничего бы мешать не стал.

Вечером несмотря на слабость в голове немного проясняется и я звоню Жеке. С ним проще. Хотя он - ведомый и зависит от братца.

- Ничего не хочешь мне рассказать? - рычу на него тихо.

- Бля... Федь... Я, - и осекается, потому что на заднем фоне раздается крик: "Отдай телефон!"

Видимо, родители. Видимо, мы все в жопе. Потому что звонок обрывается, а за тем и телефон отключают. Со зла звоню и Лёхе, но у того он даже не включен.

А когда засыпаю... Это как раскаленные угли жрать... Вижу во сне Аню... Там на берегу. Её светящиеся глаза, милую улыбку... И это паршивей всего, потому что я знаю, чувствую, как ей сейчас плохо. Но сделать ничего не могу. А если самое ужасное всё же произошло - то и не имею никакого права к ней даже приближаться.

Потому что во всем виноват сам.

Следующие дни тянутся долго, выбраться из дома мне не удается. На связь парни не выходят. А поговорить нам надо. Ой, как надо!

Лежу, отвернувшись ото всех. Не могу ни на кого смотреть. В глазах близких отражается моя собственная боль и непонимание. Как? Как это случилось?

А главное - что дальше?!

В один из дней приходит дед. Садится возле моей кровати.

- У тебя в крови были транквилизаторы и конская доля возбудителя, причем, что странно, как мужского, так и женского чуть-чуть.

Я не поворачивался. Да и сейчас нет желания это делать.

- Я ничего не принимал, - отвечаю после продолжительной паузы. И тут же спрашиваю, - Ты не хочешь разобраться?

- Я уже всё замял. Девочку выписали. Там всё было не так страшно, как говорили сначала. Денег ей дал. Оба семейства Касьяновых тоже впряглись. Причем валят на тебя. Разворошим дерьмо, как бы оно всем боком не вышло.

Меня его позиция не устраивает. А по поводу того, что он Ане денег дал...

- Аня взяла?

- А я и не спрашивал. Открыл счет, впихнул карточку...- дед тяжко вздыхает, - Надеюсь, не выкинула. Я ведь не для того, чтобы ей рот заткнуть или купить её. Просто после такого нужно будет восстанавливаться, а у нее только мать и бабушка. И лечиться тоже денег стоит. Да всё денег стоит. В церковь с пустым кошельком не зайдешь богу помолиться...

Я понимаю, что определенная справедливость в его словах есть.

- Ты не вспомнил, что там на самом деле было?

Этот его вопрос поднимает со дна очередную волну мути. Если бы я помнил... Было бы легче. Или труднее. Уже не знаю. Но сколько я не пытался, вспомнить полной картины у меня не выходит. Врач сказал, что это из-за действия препаратов, смешанных с алкоголем. И вряд ли при таких вводных память восстановится.

- Нет, дед. Всё урывками. Но прям, чтобы мы её втроем насиловали - нет, такого не помню.

Он долго сидит, свесив голову.

- Вот что я тебе скажу, внучек. Жизнь как светлый добрый мультик не проходит ни у кого. Из-за этой истории генерала, который мне помогал, сместили с поста. Полезу бороться за правду - неизвестно, что отрою в итоге. Если бы ты хотя бы помнил, что произошло... И я бы точно знал общую картину... Я бы попробовал. А так - будет больше вреда, чем пользы. Прими это как данность. Некоторые скелеты лучше не вынимать из шкафов.

Он поднимается. Я смотрю ему в спину. В каждом его движении такая усталость...

- И к девчонке не лезь... Не исправишь там ты ничего. Для неё ты навсегда - подонок.

Я с ним не согласен по поводу Ани. Не знаю... Не могу отпустить. Мне нужно с ней увидеться и поговорить. Объясниться. Сказать, что всё было не специально, что мне подмешали какую-то дрянь. И что я землю возле её ног жрать готов. Лишь бы простила...