Глава 34

В свою комнату я возвращалась под присмотром Вирда и другого неизвестного охранника. Как поведал мне верный страж, его брат находился у целителей. Они обещали, что через пару-тройку дней он поправится и встанет на ноги. Из возбужденных разговоров снующей туда-сюда прислуги, помогающей Риде собирать меня на обряд, я выяснила…

Основная подготовка грандиозного празднества легла на хрупкие плечи Наяды. Опасаясь не успеть, она подгоняла, а то и изредка прикрикивала на нерасторопную прислугу. Замечу, нервы сдавали у всех. Рида, к примеру, дергала и строила горничных, помогающих ей.

К вечеру к дворцу стянулись лучшие представители местной элиты. Гости шушукались, шептались по углам, обсуждая великолепие убранства. Многих интересовал недальновидный выбор императора. Некоторые из них открыто выражали свое недоумение.

Рида со свойственной ей прямотой напомнила мне о месте моей личной камеристки и желании занять пост старшей горничной. Аппетиты ее росли не по дням, а по часам. За недолгое время, проведенное с ней, она стала мне почти родной. Я знала, что от Риды ожидать, потому сразу согласилась. Пообещав выполнить ее просьбу, полностью доверила себя ей. Слуги под ее руководством облачили меня в пышное серое платье с дымчатыми переливами.

Смелый глубокий вырез пикантно приоткрывал грудь. Верх платья плотным слоем украшали ультрамариновые драгоценные камушки. Стройную талию охватывал атласный широкий пояс. Юбка, отделанная необыкновенно красивой сумеречно-синей вышивкой, на свету переливалась радужным перламутром. Открытые плечи и руки ниже локтей покрывала тончайшая паутинка кружева, мерцающая под стать мириадам звезд на небе. Делать мне прическу Рида никому не доверила, сама за нее взялась.

Волосы крупными локонами красиво падали на спину, подчеркивали овал лица. Глядя на свое потрясающее отражение в зеркале, я напрочь позабыла о предсвадебном мандраже.

Невероятно! Я выходила замуж!

На свадебных церемониях в темной империи преобладали темные цвета, в светлом королевстве предпочитали светлые оттенки. Волнуясь перед приближающимся обрядом, я вошла в открытый в моей комнате портал. Вышла в ночь, озаренную золотистой магической пыльцой, сияющими волнами струящейся по небу. Балюстраду, ограждающую террасу и ведущую от нее лестницу, украшали цветы, придавая ей праздничный вид. Внизу, на последней ступеньке, меня ждал Антал.

Приглушенный неразборчивый шепот пронесся среди гостей. Проигравшие участницы отбора, стайкой райских птиц державшиеся в стороне, с завистью смотрели на меня. Завтра им предстояло предстать на брачном аукционе. Их сопровождали Наяда со Шридой.

В конце темнеющей дорожки, выложенной сапфирово-синими лепестками роз, за нами наблюдали сиятельной страж с супругой. Наши взгляды с сестрой встретились, и она послала мне лучезарную улыбку. Сама того не желая, я в точности следовала ее плану.

Пусть радуется, сколько влезет. Костьми лягу, но не допущу гибели Антала.

Возле светлейшей четы с нас не спускала глаз другая почтенная пара. Мужчина сверлил меня суровым взглядом, не скрывая своего неодобрения. Женщина возле него, сжимая плотно губы, исподлобья смотрела на меня.

Официально признаю, знакомство с родителями Антала не заладилось.

Я их не винила. Их сын выбрал себе в супруги бесталанную девчонку без рода и племени. Впору не свадебные речи говорить, а профессиональных плакальщиц вызывать.

Похоже, не видать нам родительского благословения.

– Не бойся, мое сокровище, я с тобой, – моих ушей коснулся негромкий бархатистый шепот любимого.

Откинув безрадужные мысли о гостях, сосредоточилась на самом важном имеющем смысл. На Антале. Высокий, мужественный, он производил неизгладимое впечатление. В конце лестницы меня ждал красавец-мужчина.

Подхватив пышную юбку, сделала первый шаг на пути к своему счастью.

Неторопливо, опасаясь переломать ноги, наступив на длинный подол платья, спустилась по лестнице. Антал встретил меня обворожительной улыбкой и сам взял за руку. Его действия не вызвали у меня никакого протеста. Иногда на удивление приятно, когда за тебя что-то решают. Пускай и в мелочах.

Сминая нежные лепестки цветов, он подвел меня к своим родителям.

У нас состоялся короткий разговор, напоминающий своего рода обмен любезностями.

– Моя избранница, – представил меня Антал грозному родителю и послал ему красноречивый взгляд, от которого вполне оцепенеть можно. Сделал своего рода предупреждение.

Бывший император ответил ему жутко злой гримасой, но от ссоры воздержался.

– Это честь для нас – принять ее в нашу семью, – произнес он подобающие случаю слова.

На самом деле ощущения от его высокомерного, безразличного тона были совершенно противоположные. Слова родителя со свистом вылетали сквозь сцепленные зубы.

– Превосходный выбор, сынок, – вполне искренне похвалила его матушка, с достоинством приняв его решение.

После она сделала совершенно невозможное: тепло улыбнулась и пожала мне руку.

Чье отсутствие действительно застало меня врасплох – это распорядителя отбора. Он должен был провести обряд. Вместо него к нам подошла Наяда. Она взмахнула руками, и, стелясь по земле, побежали морозные узоры, а воздух прорезала голубая вспышка. Наяда замерла, явно к чему-то прислушиваясь.

– Хранительница вас ждет.

Сказанные ею слова прозвучали с непривычной мягкостью. В ее слегка хрипловатом голосе слышались отголоски пожухшей листвы.

Сияющая прореха разрослась, образуя темнеющий вход. Под руку с Анталом мы вошли в портал.

Вынесло нас в храме. Приятный глазу свет мягко освещал святилище. Он шел из-под купола, находящегося высоко над нашими головами. Белые мраморные стены украшали барельефы, напротив стен на пьедесталах высились чаши. В центре храма была установлена самая огромная каменная пиала. В ней плескалась кристально чистая вода. В напольных подсвечниках плясали голубые языки пламени, как если бы по храму гулял легкий сквозняк. Следом за нами из сияющего прохода вышла Аладана под руку с Урвеном. За ними появились Брин без Кейары, бывший император без супруги, последними вышли с десяток воинов. Замыкала процессию Наяда.

– Двери храма откроются перед вами сразу после церемонии, – сообщила Наяда и прошла к каменной чаше. Шелестящие нотки в ее голосе начинали нервировать. Словно не она с нами разговаривала, а некто другой.

Наяда обошла каменный постамент, встала лицом к нам и после этого опустила руки в чашу. По невзрачному платью прошла светящаяся волна. Наряд и фасон изменился до неузнаваемости. Платье на Наяде сменилось белоснежной мантией.

– Подойдите ближе, – протянула она к нам с Анталом руки.

Мы выполнили ее просьбу и приблизились к ней.

Кое-кому не стоялось на месте, и Урвен со свойственным ему цинизмом произнес:

– Вместо хранителя вас соединит хранительница. Неожиданно, но сойдет.

– Приступим, – надо отдать должное, Наяда никак не отреагировала на его оскорбляющие намеки, а спокойно начала церемонию.

Она сжала бортики чаши. Мертвой хваткой вцепилась в нее пальцами, аж побелели костяшки, и пронизывающим взглядом посмотрела на нас с Анталом.

– Вероника, дочь Роэльда, ты готова вверить свою жизнь, судьбу и душу Анталу, сыну Даэна.

Вот и с отцом Антала заочно познакомились.

– Готова.

– Ты, Антал, сын Даэна, готов принять и объединить свою жизнь, судьбу и душу с Вероникой, дочерью Роэльда?

– Давно готов.

– Я принимаю ваши клятвы! – громко произнесла Наяда. – Отныне и навсегда у вас одна на двоих жизнь и судьба!

Под куполом загрохотало. Звуки походили на нарастающее эхо барабанов.

В запястье впились сотни игл. Правда я их не видела, но отлично чувствовала. Боль становилась нестерпимой. Я выдернула ладонь из руки Антала и потерла покрасневшее запястье. На нем появились незнакомые голубоватые символы. Непонятные иероглифы сложились в наши с Анталом имена, красиво переплетенные вязью.

Ух, ты! На Земле печать в паспорте ставят, а тут знак принадлежности сразу шлепают на руке. Дешево и сердито. И в километровых очередях стоять не надо, меняя фамилию.

Символы полностью проявились, боль утихла.

– Безымянная богиня благословила вас!

Вон кому мы обязаны украшением на коже.

Надо полагать, церемония завершена.

Наяда ударила руками по водной глади. Столб брызг взметнулся, расщепляясь на отдельные капли воды. Они испарились, и пространство заволокло густым, неприглядным туманом. Ничего не было видно дальше носа. Сплошные воздушные клубы. Я даже Антала не видела возле себя.

– Где мой поцелуй?! – с пронзительной тревогой крикнула в кромешную пугающую пустоту.

– Будет тебе поцелуй, – услышала насмешливый шелестящий голос.

Туман частично рассеялся, выхватывая впереди фигуру Антала.

– Вероника! – метнулся он ко мне. Порывисто обхватил лицо ладонями, издал отчаянный стон и впился в мои губы.

Он целовал меня с такой отчаянной, неистовой жадностью, что я сразу включилась в волнующую игру. Мы целовались с безумной жадностью, догадываясь, что наше время на исходе. Мы знали, что вот-вот расстанемся. На меня накатило настоящее блаженство. Только наши губы, руки, сплетенные языки сейчас имели значение. Я позволила окунуться себе в неконтролируемый водоворот страсти.

– Будь рядом, – шепнул Антал и мазнул губами по чувствительной пылающей щеке. Звук его бархатистого голоса меня отрезвил.

– Финальное испытание началось! – раздалось сверху.

Пол под ногами задрожал, заходил ходуном.

Пробормотав нечто ругательное, Антал протянул ко мне руку, но уцепиться за нее я не успела. Его фигуру окутал туман, и он снова слился с окружающим беспроглядным маревом.

– Антал! – немедленно позвала его.

Он не откликнулся. Отчаяние неприятным комком подступило к горлу. Немедленно проснулись женские инстинкты. Не подвели, сработали на отлично.

Сначала я вытерла выступившие на глазах слезы, потом перешла к действиям. Выкрикивая имя Наяды, не разбирая дороги, понеслась черти куда.

Я просила, умоляла отпустить Антала и проклинала ее, когда она мне не ответила. Я металась в поисках выхода из чертового храма. То ли ей надоело мое мельтешение, то ли она прониклась моими угрозами, где я всерьез обещала перенести ее храм вместе с ней к лимасам, но клубы тумана отступились, и впитались в притоптанную землю.

С исчезновением тумана в храме произошли значительные изменения. Чаша в центре отсутствовала, исчезли колонны, обшарпанные стены зияли трещинами, в редких подсвечниках горели свечи. Мрачные тени притаились по углам. Нас окутывал неприветливый полумрак. Обстановка в помещении сделалась более мрачная.

Грянул скрежет металла о металл, сверху на нас с Аладаной обрушился короб из металлических прутьев. Задняя боковина отсутствовала, ее заменила стена позади нас. Выбивая из камня искры, клетка уперлась в нее. Снова послышался грохот. Молнии. В общем, ничего нового. По бокам от хранительницы появились Урвен с Анталом.

– Мальчики пришли, можем начинать. Вы, ваше темное величество, пытали носительницу моего редкого дара, – повернув голову к Анталу, проговорила Наяда о себе в третьем лице. – В отместку я лишу вас самого дорогого. Посмотрим, что вы выберете: долг или поддадитесь зову сердца. Наяда последняя моя наместница и единственная наследница безымянной богини, рассчитывая получить ответы, разрушив щиты, вы подчинили ее своей воле. Угрожали пытать ее. Вы хоть понимаете, навреди вы Наяде, и обряд открытия источника я бы ни за что не провела. Теперь докажите мне, смертные, что достойны владеть силой, хранящейся в свитке!

Фигура Наяды привычно растворилась в воздухе. Ее шелестящий голос раздавался отовсюду и в то же время ниоткуда.

Прутья клетки засветились, налились жаром. В храме ощутимо потеплело. И я не про взаимоотношения, находящихся здесь.

Неожиданная вспышка боли пошатнула меня. Аладана пронзительно вскрикнула и, удерживаясь рукой за прутья, согнулась пополам. Ее пальцы соскользнули с решетки, не разгибаясь, она, рухнула на колени, подминая под себя пышный подол платья.

– Выпустите меня отсюда! – тяжело дыша, потребовала она.

– Проси не меня, своего супруга. В его власти освободить тебя или позволить клетке иссушить, забрать жизненные силы, – сочла нужным уточнить Наяда. – Вас никто не держит, уходите, когда пожелаете.

Наместница не преувеличивала. Передняя стена завибрировала. От этого подсвечники, висевшие на ней, свалились на пол. Постамент со скульптурой девушки последовал за ними. Упал набекрень. В не совсем ровной бугристой стене образовались две арки, затянутые дневным светом.

– Его светлейшеству предстоит сделать нелегкий выбор: пожертвовать тобой и отправиться за свитком, или остаться и тогда вы будете мучиться в агонии вместе. Выходы закроются, вы на веки вечные останетесь блуждать во мраке храма. Пространственная магия будет подпитывать вас, поддерживая жизнь. Клетка никуда не денется, она останется и будет разделять вас.

– Вы совсем разума лишились?! – вскричала Аладана, приподнимаясь на ноги. – Я не хочу гнить в этом забытом богиней месте! Я хочу уйти!

– Вы меня плохо слушали, ваше сиятельство, – снисходительно отозвалась наместница. – Повторюсь, я вас не держу.

– Не держите, говорите? – огрызнулась Аладана. – Разуйте глаза! Я нахожусь в клетке, где нет выхода!

– Выполните небольшое условие, ваше сиятельство, и выход сразу появится.

– Какое условие? – запрокинув голову, настороженно спросила сестрица.

– Вам нужно отказаться от брачных клятв, – прозвучал отчужденный ответ.

– В чем подвох? Что после этого изменится? – растерял задумчивый вид Урвен.

– Разве не очевидно? Брачные узы разрушатся. Вы перестанете быть мужем и женой. Вы никогда, ваше святейшество, не найдете дорогу к святилищу свитка.

Урвен скорбно покачал головой и подошел к супруге.

– Дорогая, скажи, что понимаешь… Мне тяжело это говорить, но ты должна остаться, – протянул он к ней руку. – Поверь, я не хочу тебя покидать. Мне ужасно плохо при мысли о расставании с тобой. Кто знает, может быть, когда-нибудь у меня получится за тобой вернуться. Обещаю, тебя не забудут. Ты останешься в памяти своего народа. Ты станешь их спасительницей. Будь моя воля, я остался бы вместо тебя.

Страж издал тоскующий вздох.

– Легко рассуждать по другую сторону клетки, – вскинула голову Аладана. Уцепившись за решетки, она поднялась на ноги. Страж понял, что сказал лишнее, и бросил на нее настороженный взгляд. – Странно. Ты раньше не рвался признаваться мне в нежных чувствах. Помнится, сегодня днем ты собирался выкупить себе наложницу.

– Урвен? – убийственным взглядом окинул его Антал.

– Потом как-нибудь обсудим, – рассеянно пообещал ему страж. У него имелись проблемы куда важнее. Поймав руку супруги, он настойчиво сжал ее пальцы. – Прошу, прости меня. Я ни в чем не виноват. Трувион активировал руну долга и заставил меня перебить страту за девчонку. Мы заключили с ним сделку. Он организовал мне встречу с Сианой, я взамен пообещал выполнить любое его желание. Стандартная договоренность на отборе невест.

– Ты всерьез надеешься убедить меня, будто влюблен в меня? – презрительно усмехнулась Аладана.

– Я не обманываю тебя! – горячо заверил ее супруг. – Скажи как, и я докажу тебе, что ты заблуждаешься!

– Останься со мной.

По ее внимательному взгляду, обращенному на него, было очевидно, она не шутила.

– …наш народ погибнет, – сделал он неудачную попытку отказаться от ее предложения.

– Ничего с ним не сделается. Его темное величество защитит их. Ему не привыкать. Вон он и мою сестренку от тебя уберег.

– Я сам защищу свой народ! – с досадой отступил от клетки страж.

– Вот видишь, твои амбиции важнее меня. Нас, – Аладана с обреченной грустью посмотрела на него.

– Иоланта, вы готовы дать клятву и остаться? – прозвучал под сводами храма голос Наяды. Она обратилась к Аладане, используя ее настоящее имя.

Сестра возвела глаза к потолку.

– Нет, конечно. Я отказываюсь от брачных клятв! – отряхивая платье от пыли, она равнодушно спросила: – Где здесь выход?

– Прямо за вами.

Загрохотало. В стене появился очередной проход.

– Не смей уходить! – подскочил к клетке Урвен, схватился за прутья и тут же отшатнулся. На его покрасневших ладонях бугрились волдыри. У нас клетка отбирала живительную силу, мужчин ранила.

– Ты проиграл, возвращайся во дворец, – безразличным тоном посоветовала ему Аладана.

– Никуда я не уйду! Не надейтесь! Я сам отыщу святилище!

Урвен выскочил из храма.

– Ты предал меня в последний раз, – кинула ему в спину Аладана.

В ее взгляде светилась бездна ненависти. Задрав голову высоко, она гордо прошла под сводами освещенной арки. С уходом светлейших выходы из храма закрылись.

Осталась единственная арка, ведущая наружу.

Свет от нее плохо проникал в храм, уродливыми тенями стелясь по полу. Темнота усилилась, она настойчиво подбиралась к клетке, поглощала оставшиеся крохи света. Тьма ласковым котенком ластилась к коже, обжигая холодом.

– Каким будет ваше решение? – спросила у нас Наяда.

– Я остаюсь!

– Отпусти Веронику, я останусь вместо нее!

Произнесли мы одновременно с Анталом.

Меня била крупная дрожь. Я почти смирилась со своим добровольным заточением, а Антал и не думал облегчать мне задачу, он сам собрался принести себя в жертву.

– Даже не знаю, кого из вас выбрать, – прозвучало снисходительное сверху.

– Напомню тебе, это по моему приказу пытали твою наместницу. Тебе нужен я, а не Вероника, – невозмутимо произнес Антал.

– Надо подумать… Иногда душевная боль может быть сильнее физической. Остается Вероника.

– Попробуй оставить ее, и я превращу твой храм в руины, – процедил Антал сквозь зубы.

Он схватился за прутья клетки, с силой начал их трясти. Его руки покраснели. Между пальцами проступили сильнейшие ожоги. В нос ударил тошнотворный запах обугленного мяса.

– Хватит! Прекрати! – схватила его за запястье.

Антал внял моим мольбам и с рычанием разжал пальцы. Кожу местами покрывала черная корка. На пальцах и ладонях краснели кровавые волдыри. От вида сильнейшего ожога меня замутило. Я с ужасом рассматривала израненные руки Антала. К моему облегчению, он обладал отличной регенерацией. Ладони заживали на глазах.

– Вам не освободить супругу без моего разрешения, ваше темнейшество. В стенах храма ваша магия не действует. Давайте, уходите. Разрушьте мой храм снаружи. Давно хотела отстроить новый. На останках вашей императрицы его и воздвигну. Она первая погибнет при обрушении.

– Я найду способ вытащить Веронику из клетки, и тогда… – недобро усмехнулся Антал.

– Не нужно никаких «тогда». А оставайтесь оба, – включила радушную хозяйку Наяда.

– Без магии свитка лимасы прорвутся через защитный барьер, и ваша наместница погибнет с другими магами. Ящеры высосут из нее магию. Без Наяды не будет и вас, – попыталась вразумить сбрендившую хранительницу свитка.

– Мне не о чем переживать. Лимасы не доберутся до Наяды, она не вернется в ваш мир. Безымянная богиня укроет ее в своих чертогах. После завершения ритуала моя наместница возвысится.

В арочном проеме появилась хрупкая женская фигурка. Подсвеченная падающим дневным светом, она невероятно походила на божество, заглянувшее к нам на огонек.

– Каким будет ваш ответ, ваше темное величество? Остаетесь или уходите?

– Остаюсь, – твердо ответил ей Антал.

– Я не у вас спрашивала, – ироничным тоном ответили ему. Пройдя мимо Антала, наместница направилась ко мне. – Так вы остаетесь или покидаете нас, Вероника?

Стены сотряслись от грохота. Позади меня образовался проход, а за спиной Антала наоборот появилась глухая стена. Неприятные ощущения от выкачивания жизненной силы пропали, оставив после себя вязкую слабость.

– Вы собираетесь меня отпустить? – подозрительно спросила я.

– Сама не знаю. Никто из вас уходить не хочет, а на ваше вечное содержание мне придется потратить прорву магии, – недовольно пожаловалась наместница. – Мне, знаете ли, магию не доставляют галлонами. Самой приходится суетиться и добывать. Ходить на поклон к богине. Собирать излишки из святилища. Ладно, утомили вы меня. Мне уже неважно, кто из вас останется. Давайте живее определяйтесь: остаетесь или уходите, ваше темное величество?

– Она уходит, – ответил ей за меня Антал. Сказал, будто отрезал. Его взгляд ласкал мое лицо. Казалось, он пытался запомнить каждую черточку. – Уходи, Вероника, и никогда не возвращайся. Ни о чем не жалей. Разыщи Брина, он поможет перенестись тебе в безопасное место, туда, где лимасы тебя не найдут.

Его негромкий вкрадчивый голос разбередил душу. Он предлагал мне оставить его и бежать. Он просил от меня слишком много.

– Должен быть другой выход, – произнесла, вытирая навернувшиеся на глаза слезы.

Я обладала силой, которая, по сути, не нужна была мне. Я не умела ее применять и управлять ею. Антал что-то понял по моему лицу. Он метнулся ко мне, явно собираясь схватить. Удержать. Отговорить. Готовая к его реакции, я отступила назад, ближе к стене.

Словно подстегивая меня, сверху раздался приглушенный треск и возле него упал здоровенный кусок лепнины, отколовшийся от потолка.

Храм рушился.

– Время, выделенное на обряд, вышло. Мне немедленно нужен ответ, ваше темное величество, – произнесла Наяда.

Каменные куски вперемешку с витражным стеклом градом сыпались на нас. Спасаясь от разрушения, я вплотную придвинулась к стене. Антал, и не подумав искать укрытие, вцепился в решетку. Острые обломки сыпались на него, а он, не реагируя на удары, с нечеловеческой силой тряс решетку, грозя вырвать клетку вместе с полом.

– Вы безжалостное чудовище! – выкрикнула я.

– Ты считаешь меня чудовищем? – яростно прокричала наместница. – Не я, твой супруг монстр! Он пытал беззащитную девушку! Сказать почему? Хотел тебя защитить!

От острого приступа чувства вины, раскаяния, сожаления сделалось тошно. Я сильнее утвердилась, что собираюсь поступить правильно.

Спотыкаясь о каменные булыжники, коими был усыпан пол, подошла к Анталу. Осторожно, кончиками пальцев коснулась его рук. Я молчаливо просила понять и простить. Из-за меня достаточно причинили боли.

Вот мы стоим лицом к лицу. Я смотрю в глаза напротив. В них горит беспокойство и непоколебимое обещание освободить меня любой ценой.

Ради моего высвобождения он готов был разрушить храм до основания. Кожа на его руках еле успевала регенерировать. Антал запустил в организме немыслимые процессы, отнимающие у него уйму сил. Под глазами залегли тени, четче проступили скулы. Он активировал свою магию. Несозвучная пространственной магии, царящей в храме, она немилосердно убивала его.

– Прости меня, – губами прижалась к его руке.

Посмотрела на Наяду и громко, внятно произнесла:

– Я отказываюсь от своей магии, передаю ее своему супругу. Я добровольно останусь в заточении, пока хранительница не решит меня освободить, – гораздо тише обращаясь к Анталу, добавила. – Прошу, прими мой дар.

– Ни за что! Я не оставлю тебя!

Я покачала головой.

– Ты не оставляешь. Я сама сделала свой выбор, – мой голос дрогнул, и я сглотнула стоявшие комом в горле невыплаканные слезы. – С самого моего рождения из-за меня страдают невинные. Пора остановить это. Между нами настоящее волшебство, и оно никуда не денется. Оно принадлежит только нам. Оно прекрасно, и никакая пещера этого не изменит. Я очень сильно люблю тебя!

– Поверь, я люблю тебя не меньше, – Антал отпустил решетку и, не поморщившись, нежно обхватил мое лицо обожженными руками. – Я не брошу тебя. Мне неважно, где мы проведем это время: на изнанке миров или в нашем мире. Смирись, мы навсегда останемся вместе.

– Вместе, – эхом повторила за ним.

Храм медленно и безвозвратно погружался во тьму. В воздухе витала беспроглядная сизая пыль. Стены скрипели, по ним шли трещины. Через обрушившийся потолок высоко над головой в темнеющем небе светлячками мерцали звезды. Какие шустрые светлячки. Они с головокружительной скоростью приближались ко мне. Зыбкий, мерцающий туман окутал меня, вздернул вверх, разомкнув наши с Анталом руки, и подвесил высоко в воздухе. В голове зашумело. Тело наполнилось небывалой легкостью. Изумрудное свечение пробежалось от кончиков пальцев, прошлось по запястьям и поднялось до локтей. С детства не люблю насекомых. В приступе паники взмахнула руками, отгоняя назойливых букашек. От резкого движения с моих пальцев сорвались пучки нитей и ударили в грудь Антала.

Он пошатнулся.

В его глазах промелькнуло удивление, отражающее мое. Я испуганно вскрикнула и в ужасе попыталась вернуть контроль над магией. Она никак не откликнулась. Пульсирующие потоки не отпускали Антала. Пробегающая по ним магия толчками врывалась в него.

Нервно кусая губы, я наблюдала за его мучениями. Закончилась наша общая пытка столь же стремительно, как началась. Тяжело схватившись за решетку, Антал устоял на ногах.

– Передача магии успешно завершена, – торжественно оповестил довольный шелестящий голос.

Мои руки и ноги налились свинцовой тяжестью, тело скрутила слабость. Магия, удерживающая меня в воздухе, рассеялась, и я пушечным ядром полетела вниз.

Антал поймал меня на лету. Удерживая на руках, он бережно прижал меня к своей крепкой, надежной груди. Вспомнила о решетке. Нашла ее глазами. Она валялась далеко в стороне.

С передачей магии разрушение храма прекратилось.

– Мы уходим, – произнес Антал.

Воздушная волна, поднимая пыль, прокатилась по полу. Врезалась в стену, находящуюся за ним, и сильным ударом снесла ее. Дневной свет хлынул в храм в то время, как над головой темным покрывалом разверзлась ночь.

– Прежде чем уйти, вы должны знать. Вы прошли последнее испытание. Дорога к святилищу вам будет открыта, – остановила его хранительница в облике Наяды. – Вы доказали истину ваших чувств. Вы, ваше темное величество, не оставили супругу, она пожертвовала ради вас самым дорогим, что у нее было, своей магией. Вы дорожите друг другом и не оставите опасную силу в вашем мире.

– Мне нужна магия свитка. Благодаря Веронике я сильнее, чем когда-либо, – прижал меня плотнее к себе Антал.

Его несгибаемая жесткость производила неизгладимое впечатление.

Вот и наместница прониклась.

– По правилам я не должна вас отпускать, пока вы не заберете свиток. Но мир на краю гибели, это отличный повод сделать исключение, – с лукавством посмотрела она на нас и предупредила: – Впредь помните, ваше темнейшество, обидите мою наместницу, и я заберу у вас самое дорогое, чем бы это ни было.

В устах наместницы угроза выглядела не пустой напускной бравадой.

Антал кивнул, развернулся и прошел к выходу.

А там, за туманом, развернулась настоящая битва. Битва между бывшими супругами.

Под сенью деревьев рассерженная Аладана наступала на Урвена. Тот что-то уверенно ей говорил и пятился. Сестра запустила руку в складки юбки и вытащила из потайного кармашка маленький кинжал. При виде него Урвен рассмеялся ей в лицо.

– Ты нелепа. Мы оба знаем, что ты меня не убьешь, – разобрала я его самоуверенную речь.

Бросив обидные слова бывшей супруге, он отвернулся и двинулся в направлении поросшего мхом грота. Взбешенная его безразличием к ней, Аладана яростно вскричала, погналась за ним. Широкий взмах по дуге. Сестра с размаху всадила кинжал в спину сиятельного стража. Безжалостно и без раздумий.

– Она убила его? – выдохнула я и сдавленным голосом попросила: – Помоги ему.

– Не получится. Они сами выбрали свой путь. Вам к ним не пройти, – с сожалением пояснила Наяда.

В подтверждение ее слов в лучах солнца перед нами заиграла бликами прозрачная преграда.

Урвен повернулся к Аладане. Не знаю, что он рассчитывал увидеть, наверное, раскаяние, но наткнулся на гадкую улыбку, ядовитой змеей изгибающую ее губы.

– Ты снова недооценил меня. Муж.

На лице стража появилась страдальческая гримаса.

– За что? – прохрипел он.

– Наверное, за то, что твои родители вырезали мою семью. В детстве ставили на мне свои опыты. Унижали. Принудили к брачному союзу с тобой. А я пыталась им сопротивляться. Устроила грандиозный скандал со швеями. В конце концов, опозорилась на отборе, выйдя к гостям в платье, которое потом исчезло, оставив меня в неглиже. Твои родители не передумали. Они и мой провал повернули себе во благо. После этого ты спрашиваешь меня «за что»?! Да хотя бы за то, что ты никогда меня не любил!

– Любил, – вполне искренне произнес Урвен. Пошатываясь, он подошел ближе к ней.

– Видно, недостаточно.

Сестра обошла его, взялась за рукоять, торчащую из его спины, и с чавкающим звуком выдернула кинжал. Страж застонал, его ноги подкосились, и он рухнул на колени. Темным ангелом возвышаясь над ним, Аладана безумно завизжала и опять ранила его. Потом еще раз, еще и еще. Она, не останавливаясь, наносила удары, пока Урвен не упал на мягкую примятую траву.

От увиденного ужаса меня передернуло. Я отвернулась и уткнулась лицом в грудь мужа. Каким бы Урвен не был засранцем, я не желала ему смерти.

– Мы здесь ничем не поможем, Вероника – успокаивающим тоном произнес Антал.

Я ощутила легкое дуновение ветерка, мы вошли в темный зев портала.

В комнате императора, куда мы вышли, нас ждал Брин с незнакомым мне воином.

Обессиленная магическим откатом, я заторможенно воспринимала происходящее. Будто со стороны слушала донесение главнокомандующего стражами. После нашего переноса он вернулся в допросную к распорядителю отбора. Брину удалось пробиться через его ментальные щиты, сильно повредив разум. До конца своих дней распорядитель отбора останется овощем.

Оказывается, не Трувион был за главного, он подчинялся более опасному и коварному врагу. Зорану. Именно ему давали клятвы взамен на разного рода одолжения. Самое отвратительное. Под личиной благородного сейра прятался лимас. Не какой-нибудь рядовой солдат, а сам генерал влился в ряды смертных. Естественно, после брачного аукциона он успел скрыться и теперь возглавлял армию ящеров, громящих храм, убивающих воинов.

Подробности, где и как, при каких обстоятельствах распорядитель отбора встретился с генералом лимасов, Брин опустил. Не до того.

В отсутствие Антала его отец возглавил темный отряд. Под сводами храма шла ожесточенная схватка, и бывший император нуждался в помощи сына.

Пообещав остаться в живых, Антал вместе с Брином скрылся в портале. Со мной остался вооруженный до зубов воин, дополнительно двое других стражей охраняли у двери.