Глава 35

С уходом Антала громыхающие раскаты в саду, где материально проявился храм, участились. Разной силы бабаханья неустанно сотрясали стены дворца. С трудом подавив порыв сорваться и бежать на помощь любимому, я прильнула к окну и удивленно вытаращилась на улицу. К нашему возвращению день сменила ночь.

Луна вышла из-за облаков и тускло освещала призрачно-серебристым светом полуразрушенные колонны, белоснежные купола храма. На черно-белом фоне беспорядочно метались различные силуэты, вспыхивали яркие вспышки. Тонкие языки пламени пожирали стволы деревьев. Сизый дым клубами поднимался в небо. Я мысленно пыталась убедить себя, что Анталу там ничего не угрожает. Он магически и физически силен как никто. На его стороне опыт в подобных сражениях.

И вот когда я практически преуспела в этом нелегком деле, на меня спустили всех собак.

Причем в прямом и переносном смысле.

Раздался удар, и дверь слетела с петель.

Прямо дежавю накатило.

С той лишь разницей – Антала и в помине не было поблизости.

Вооруженный охранник валялся под обломками двери и крепко спал. Ровно, как и его напарники. Их храп разносился по коридору.

Отпрянув от окна, я повернулась к заслонившей дверной проем сестренке. Со спины, ожидаемо, ее прикрывала верховная жрица.

Безупречная красота моей родительницы поражала. Изящный разлет бровей. Гладкая, ровная кожа без морщин. Безукоризненно уложенные волосы. Даже находясь в гневе, она излучала теплый, особый свет, невидимый глазу, но проникающий в душу. К ней хотелось прикоснуться, ощутить частичку того самого тепла. На крайний случай любоваться ею издалека, как яркими звездами в чистом небе.

С помощью жрицы Аладана, видимо, и проникала во дворец.

– Темной ночи пришла пожелать? – неожиданно для самой себя с вызовом спросила я.

Сказалось присутствие родительницы. Она плохо на меня действовала. Хотелось дерзить и огрызаться.

– Разбежалась! Пришла самозванку разоблачить.

– Неужели ты решила себя разоблачить? – в притворном изумлении спросила я. – Не стоило стараться. Мне давно известно, кто ты на самом деле, Иоланта.

– Видишь, Сиера? Они подготовили ее, – коротко рассмеялась Аладана.

– Разумеется, – произнесла я, присматриваясь к ней. Сестренка выглядела чересчур возбужденной.

– Не стой! Прикончи самозванку! – не выдержав, завизжала она, вбегая в спальню.

– Не торопись, убить мы ее всегда успеем, – переступила порог спальни жрица. – Выше темное величество, кто вы на самом деле?

– Неважно. Я вас знать не знаю, и отчитываться перед вами не собираюсь, – нахмурилась я.

– Тебе придется. У тебя лицо моей повзрослевшей дочери. Кто нацепил на тебя личину? – отпустила этикет жрица.

– Фу! Осторожней со словами, – слово «личина» у меня стойко ассоциировалось с личинками. – Я на родство с вами не претендую. Предлагаю нам с вами мирно разойтись и забыть о существовании друг друга. Уходя, не забудьте забрать своего приемыша.

Прозвучало, бесспорно, грубо, но и Аладана со жрицей пришли не чаи распивать.

– Убедила. Уходим, Аладана, – улыбнулась краешками губ жрица.

Невероятно. Выпроводить их получилось куда проще, чем я предполагала.

– Зачем? – отскочила от нее протеже.

– Потому что в коридоре тебе будет находиться гораздо безопаснее. Ты ведь не хочешь мешаться под лапами мохнатых?

Вот тут родительница не шутила. Ни намека на улыбку не появилось на ее лице. Она всерьез собиралась познакомить меня со своими питомцами. Сразу представились невероятно здоровые мохнатые пауки.

Терпеливо проводив их спины взглядом, подхватила юбки и вскочила на кровать, собираясь сократить путь до ванной. Не успела. У ее входа открылась воронка портала. По каменному полу застучали когти. Из портала выскочила рычащая стая волкодлаков.

– Волки! – подобрав выше юбку, закричала я и метнулась к изголовью кровати.

– Где?! Загрызу!!! – люто прорычал вожак, отмеченный седым пятном на загривке.

Стоя ко мне задом, волкодлаки выстроились вокруг кровати в боевой круг. Защищая меня.

– Об-об-обозналась, наверное, – соврала, заикаясь.

– Чего на кровать тогда забралась? Спрыгивай, – человечьим голосом велели мне.

– Не-не-не могу. Ноги от страха не слушаются, – призналась смущенно.

– Неужели нас испугалась? – не поверил вожак.

Нет, блин, милого пушистого котенка из подворотни!

Конечно их!

Но ничего из этого я им не сказала.

– Жрица хочет меня убить, – бессовестно нажаловалась на родительницу.

– Сиера! – низким тембром прорычал вожак.

– Ты защищаешь и разговариваешь с ней, Гелий? – вернулась родительница.

– Мы с ним давние знакомые, – поделилась с ней. Еле сдержалась и не показала ей язык. А хотелось очень сильно. Пришлось кончик языка слегка прикусить.

Охрабрев, отпустила юбки и спрыгнула с кровати.

– Хороший мальчик, – похвалила мохнатика и почесала за ушком.

– Я тебе не собака, – возмутился вожак.

От моего прикосновения шерсть на нем заискрилась. Искры переросли в красные, розовые, лиловые сияющие спирали. Они подняли его немаленькую тушку в воздух. Завертели, закрутили. Лапы удлинились. Когти укоротились. Шерсть на теле исчезла. Передо мной предстал мужчина. Его длинные пепельные волосы доходили ему до плеч. Из одежды на нем имелись лишь потрепанные штаны.

– Я не ошиблась в тебе, Снежный вождь, – немедленно определилась с его статусом родительница. Она чинно склонилась перед ним в поклоне. – Ты нашел мою дочь.

– Вероника, приведи в людской вид мою стаю, – нет, не скомандовал, а попросил Гелий.

Мне было несложно выполнить его просьбу.

Я прошлась, почесала за ушком моих защитников. От моего прикосновения они мигом все обернулись. В отличие от вожака их волосы были темными.

– Не поняла? Вы должны были убить ее! – с презрительной гримасой на лице ворвалась в комнату Аладана. – Почему она жива? Она чужка! Она не ровня нам!

– Никто не причинит вреда нашей королеве, – грозно предупредил ее Гелий.

Я не стала зацикливаться на «королеве» и не одернула вожака. Потом расскажу ему про свой новый замужний императорский статус.

Аладана усмехнулась.

– Ошвуд! – позвала она.

Он немедленно из воздуха появился по ее приказу.

– Не надо! Прошу тебя, не делай глупостей, – с тоской посмотрела на нее жрица.

– Не переживай. Больно самозванке не будет. Кажется. – Аладана хищно прищурилась и после небольшой паузы мстительно велела. – Избавься от нее, Ошвуд!

Лицо парня окаменело. Взгляд сделался болезненным. Он не хотел на меня нападать. Тем более убивать.

– Тебе надо повторять дважды? – взбесилась его хозяйка. – Убей ее! Убей!

Он не произнес ни словечка.

Взмахнул руками и мощным магическим потоком ударил в меня.

– Какого лысого волкодлака он творит?! – будто со стороны услышала я разъяренный рык вожака.

В груди похолодело.

Сбоку блеснула яркая вспышка. Искаженное лицо Аладаны мелькнуло перед глазами, и ее черты расплылись.

На невыносимо длинное мгновение я погрузилась во тьму.

Потом мой взор прояснился, и я увидела Антала.

Невообразимым образом мое сознание переместилось к нему. Время для меня замедлилось.

Он кружил с ящером в жутко красивом танце. Они сближались, испепеляющее пламя и стихийная магия сталкивались. Искры летели в стороны. Они уходили из-под обстрела и отдалялись. Захватывающее зрелище. Не ожидала проворства от неповоротливой туши. Вдоль хребта ящера росли уродливые костяные наросты. Перепончатые крылья, сложенные за спиной плащом, заостренными пиками касались каменного пола. Ударив хвостом по ритуальному постаменту с чашей, ящер прыгнул на Антала, и невидимая преграда отбросила его назад. Скрежеща когтями по красному от крови полу, лимас принял устойчивое положение. Злые глаза с вертикальным зрачком вперились в Антала. Открыв пасть, ящер встал на задние лапы, собираясь атаковать. Спешащий на выручку своему императору, сбоку к нему подбежал воин. Лимас шевельнул лапой и острыми когтями вспорол тому горло. Прикрыв руками рану, воин рухнул на пол. Через его пальцы обильно сочилась кровь.

Антал почувствовал мой взгляд и обернулся.

Он правильно расценил мое появление. По нашей сохранившейся связи он распознал разъедающее меня изнутри сожаление.

На его лице появилось жутко свирепое выражение.

Колонны заскрипели и накренились. Бабах! Они переломились пополам, будто игрушечные. Потолок рухнул, накрывая лимасов. С перекошенными мордами они корчились под крупными каменными обломками. Выпущенные чернильные смерчи добили их. Где-то там среди них лежал Зоран.

Покрытые с ног до головы белой пылью, в храм вошли уцелевшие воины. Некоторые с почтением, кто-то с благоговением, а то и с недоумением взирали на своего императора. Спасая от обрушения, Антал переместил их.

Дюжина мертвых ящеров покоилась на полу храма, плюс пара-тройка валялась у входа в храм. Там, где их настигли и растерзали стихийные смерчи.

Взмахом руки Антал без усилий закрыл прореху межпространственной материи, не оставив переливающейся заплатки.

Знакомым росчерком открыл портал и шагнул в него.

До того, как пучок магии зажарил меня до состояния шашлычка, Антал накрыл нас защитным куполом.

Прошляпив его появление, Ошвуд продолжал обрушать на меня смертоносные потоки.

Анталу быстро надоело ждать, когда силы хранителя иссякнут, и он ударил в ответ. Ошвуд от неожиданности потерял контроль. Сбитый сильнейшим водяным потоком, он распластался на стене. Водные оковы превратились в лед и приморозили к ней его призрачное тельце. Парень бледнел, «таял» на глазах. Антал выкачивал из него магию. Парадоксально, но от посмертия Ошвуда спасла именно я.

– Пожалуйста. Пощади его, Антал. Хватит на сегодня смертей.

Взяла его за руку и мягко сжала пальцы.

– Мне не нужно никакого снисхождения, – зло сплюнул на пол Ошвуд.

Сначала мне было невдомек, с чего он психует. Опустила взгляд и поняла. У его ног лежала бездыханная Аладана.

– Она мертва, – глядя на нее опустошенным взглядом, сообщила жрица.

Жрица убила ее из-за меня. Ту, кого с детства оберегала и о ком заботилась.

Я зябко передернула плечами и придвинулась плотнее к супругу.

– Отпусти Ошвуда. Смерть Аладаны будет достаточным ему наказанием. Стараясь выглядеть безразличной, тогда как на душе кошки скребли, велела хранителю:

– Уходи и никогда не попадайся мне на глаза!

Ошвуд ушел. Не потому, что сам захотел, за ним явился главный хранитель. Перед уходом главный хранитель пообещал Анталу приглядеть за парнишкой и поблагодарил за то, что император не развеял его. Ошвуд не сопротивлялся, он апатично делал то, что ему говорили.

Я чувствовала себя не лучше. Позволила безропотно себя увести и проводить в покои императора. Там ко мне пришла Кейара, и Антал ушел. У него имелась куча дел.

Увидев знакомое лицо, я бросилась к подруге обниматься. С ее появлением внутри меня лопнула натянутая пружина, и я расплакалась. Оплакивала я несчастную Аладану, искалеченную судьбу матери, запутавшегося Ошвуда.

Слезы закончились, и мне стало гораздо легче. Мы проболтали с Кейарой до глубокой ночи. От нее я узнала, что проигравших девушек и гостей заперли в специальном подземелье с удобствами и охранными контурами по периметру. После закрытия прорехи их выпустили.

Прервав наши посиделки, Брин подхватил на руки клюющую носом супругу и, пожелав темной ночи, ушел.

Я наведалась в ванную, а вернувшись, обнаружила входящего в спальню Антала с подносом.

– Кто у нас проголодался? – лукаво улыбнулся мне супруг.

– Я, – протянула жалобно.

После сытного ужина и переговоров, закончившихся моим обещанием потереть спинку не в меру коварному императору, положив голову на плечо мужу, мной было выяснено…

Началось все очень давно, когда повергли первых лимасов.

Дальний предок Трувиона, нашего распорядителя отбора и по совместительству несостоявшегося жениха Олмы, трусливо сбежал в лес с битвы с ящерами. Далеко не ушел. В лесных зарослях он столкнулся с лимасом. От чего бежал, на то и напоролся. Порядком потрепав смертного, ящер оставил ему жизнь взамен на стандартную клятву верности, скрепленную магической печатью. По условиям магического договора родственникам трусливого воина ничего не угрожало. Ни косвенно, ни умышленно лимас не мог причинить им вред. Взамен родственники Трувиона обязались до смерти ящера служить ему. В случае нарушения магической клятвы их роду грозило вымирание.

Сначала от них не требовалось ничего сложного. Они признали его своим дальним родственником. Сделали фальшивый магический слепок, удостоверяющий его личность. Обеспечили жильем. После сдружились.

«Сложно бояться того, кто выглядит как ты и не причиняет тебе вреда», – объяснил их дружбу с ящером Трувион на допросе.

Сначала его предки выполняли мелкие, на первый взгляд, безобидные поручения, а спустя годы им пришлось убивать ради лимаса, вырезать целые семьи. Позже они узнали, что истребляли наследников безымянных Богов. Из последних остались Кейара с Таной и Наяда – дальние родственницы безымянной богини.

Убив родителей, девочек лимас приберег себе.

За прошедшие столетия ящер многое увидел, гораздо больше узнал. Ему доподлинно было известно, что в семье Энфий хранился мощный артефакт с частичкой первородной пространственной магии. Он был нужен ему. Артефактами, замаскированными под родовые украшения, он скрыл ауру сестер и приставил к ним смотрителя.

Лимас старел, сбрасывал шкуру, вновь принимал человеческий облик и продолжал свое разрушительное дело. Он вошел в доверие к светлейшему стражу – отцу Урвена, поведал ему о рождении опасного дитя. Раздосадованный упрямством Роэльда, успевшего спасти свою новорожденную дочь, ящер рассвирепел и натравил на его семью сиятельного стража. Догадываясь, насколько тяжело будет расти темной магичке у светлых, вторую дочь Роэльда лимас уговорил светлейшего оставить при себе. Проявить милосердие. Лимас приберег Иоланту на потом.

С подачи Зорана (именно это имя он выбрал себе в новом воплощении), Трувион стребовал давний магический должок с нынешнего управителя отборами, потомка предыдущей верховной жрицы. Затем занял его место. Настоящий распределитель отбора магической почтой докладывал ему о грядущих испытаниях.

По приказу Зорана Трувион познакомил с ним Тану. С его многовековым опытом лимас быстро очаровал ее, втерся в доверие. Имея титул и богатство, не особо огромное, чтобы выделяться, он заручился поддержкой главы семейства, где жила Сиана.

По прошествию десятилетия Зоран вспомнил об Иоланте.

Заранее убедив Урвена в корыстных мотивах темных послов, он умышленно угодил в плен к светлым магам. Там он смог подобраться к Иоланте-Аладане, расположить ее к себе. Приученная с детства никому не доверять, она неохотно шла на сближение. Тогда он ей признался, кто он на самом деле. Лед между ними тронулся. Она нашла в нем отражение своей ненависти. Он, как она, мечтал истребить магов: светлых и темных.

Запугав Сиану и вернув ее на Землю, Зоран открыл на меня охоту. Предвидя сложности, лимас начал действовать заранее. Он организовал обручение Олмы с Трувионом. Через родителей навязал ей ненавистный брак и подкинул лазейку: Трувион не требовал неустойку с ее семьи, она докладывала Зорану о сестре. Ящер не уложился с моим возвращением в срок, и бонусом она получила пропуск на отбор.

Он вмешивался в ход состязаний, натравливал на меня через настоящего распорядителя отбора всяких тварей. Опасаясь быть пойманным, должник Зорана на состязаниях примерял женский облик, что играло на руку ящеру.

В его замыслы вмешался император.

Сначала он помешал ему в саду, в нашу первую встречу, когда Зоран клялся в любви, предлагая сбежать с ним. Потом, когда объявил своей избранницей. И в очередной раз, когда остановил торги. Последний сейр, за состояние «купивший» меня, должен был передать меня Зорану. Его семья задолжала лимасу несколько магических услуг. В заведомо выигрышные торги вмешались азартные богачи, сводя счеты с давними соперниками. Это дало нам с Анталом отсрочку.

Дальше Зоран действовал через Аладану. По их договоренности сестра после обряда должна была меня привести к нему. Она решила сама со мной разделаться.

Забавно, но с Зораном расправился Антал. Генерал и был тем ящером, схватку с которым я тогда застала.

– Идем купаться?! Я сегодня тако-о-ой грязный, – закончив рассказ, сграбастал меня в объятия Антал, перевернулся и подмял под себя. – Всегда мечтал о личной горничной.

С таким недвусмысленным предвкушением прозвучали его слова, отчего мои щеки сами собой зарделись.

– Не забывайся, – игриво провела ладонями по его спине.

– Иначе накажешь? – спросил он, осыпая мои скулы и подбородок поцелуями.

– Хуже. Укушу. Жизнь тебя итак мной наказала, – поймала его легкий поцелуй губами, и не думая кусаться.

Какое там кусаться? Я смотрела в глаза мужу и таяла под его ласковым пристальным взглядом.

– Не наказала, а наградила, – убежденно бархатистым полушепотом заявил он.