Глава 19. Колби

Филипп Дайкман, мой адвокат по семейным делам, нахмурился и покачал головой.

— Я бы хотел, чтобы ты пришел пораньше, Колби.

— Майя появилась всего четыре дня назад, и это самая ранняя встреча, на которую мне удалось записаться.

Он бросил ее ходатайство на свой стол.

— Я имел в виду, до того, как мать Сейлор вернулась в твою жизнь.

— Зачем мне было приходить к тебе до того, как она появилась снова?

— Потому что мы могли лишить ее родительских прав. Из-за того, что она бросила дочку. В Нью-Йорке требуется всего шесть месяцев отсутствия, чтобы подать иск о принудительном прекращении прав.

Я нервно пригладил волосы.

— Черт. Я не знал. Когда все началось, я говорил с адвокатом моих родителей. Он сказал, что я должен подать заявление и немедленно оформить законную опеку, но, наверное, я все еще ждал, что мать Сейлор вернется. А когда стало ясно, что этого не произойдет, наша жизнь уже шла своим чередом. Никто никогда не просил меня доказать, что у меня есть опека над моей дочерью, и я не знаю… Прошел день, потом неделя, и внезапно моей дочери исполнилось четыре года.

Филипп улыбнулся и указал на фотографию в рамке, стоявшую на полке за его столом.

— Кому ты рассказываешь? Моя вчера вечером пошла с парнем в кино. Клянусь, еще вчера ей было четыре.

Я покачал головой.

— Я в полной жопе, да?

— Буду с тобой откровенным. Если она докажет все, что указано в этом ходатайстве, а я полагаю, что она докажет, есть шанс, что суд разрешит ей видеться с дочерью. Количество свиданий будет ограничено, и они будут проходить под присмотром, по крайней мере на первых порах. Но любой судья, к которому мы обратимся, поставит на чашу весов интересы ребенка и наказание родителей за совершенные ими ошибки. И никакой судья, разве что в крайнем случае, не запретит матери видеться с дочерью из-за того, что она обратилась за лечением по поводу проблем с психическим здоровьем, особенно если она держалась от ребенка подальше из страха, что не годится в родители.

— Но это все чушь собачья! Она держалась подальше от Сейлор не из-за проблем с психическим здоровьем! Она мне в этом призналась. Майя держалась подальше, потому что жизнь без ребенка нравилась ей больше. Единственная чертова причина, по которой она вернулась, это то, что ей что-то от меня нужно. Это не имеет никакого отношения к тому, что моей дочери лучше жить с матерью. Честно говоря, как бы я ни презирал Майю, если бы она вернулась с искренним желанием увидеть дочь, если бы она действительно имела проблемы с психическим здоровьем и сожалела о том, что ей пришлось вот так бросить своего ребенка, я вряд ли пытался бы их разлучить. Сейлор заслуживает, чтобы у нее была мама. Но эта женщина не заслуживает Сейлор. Она вернулась совсем не по той причине, и я должен сделать все, что в моих силах, чтобы защитить дочь от этого зла.

Филипп кивнул.

— Я понимаю. Правда. И согласен бороться с этим на каждом этапе. Не хочу, чтобы ты думал, что я с тобой не согласен, Колби. Но документы, которые она собрала, рисуют совсем другую историю, чем та, которую ты мне рассказываешь. У нее есть независимые специалисты, которые подтверждают, что она страдала психическим расстройством и упорно трудилась, чтобы выздороветь ради своего ребенка. А что есть у тебя, чтобы доказать, что твоя история правдива? К сожалению, чаще всего правдой является то, что ты можешь доказать, а не то, что является правдой на самом деле.

— Хочешь сказать, что я должен был записать на диктофон все то, что сказала мне Майя? — выпалил я. — В отличие от нее, мой разум работает иначе. Выстраивание юридической защиты — последнее, о чем я думал, когда она постучала в мою дверь.

Филипп покачал головой.

— Конечно. И я не говорю, что тебе нужно было записывать ее слова. Фактически, даже несмотря на то, что Нью-Йорк является штатом с односторонним согласием и достаточно, чтобы только один человек согласился на запись, в суде это все равно не примут. К сожалению, в законе много полутонов. Я просто излагаю вещи так, как их увидит судья. Мы, безусловно, можем засвидетельствовать, что у Майи имелись скрытые мотивы, но это приведет лишь к тому, что твои слова пойдут против ее слов.

Я уронил голову на руки и дернул себя за волосы.

— Господи Иисусе. Это безумие! Что я, по-твоему, должен делать? Жениться на ней?

— С моей стороны было бы неэтично советовать тебе вступить в фиктивный брак с единственной целью: чтобы она получила грин-карту. Но поскольку была затронута тема брака, а иммиграция — это не та область, с которой я хорошо знаком, я взял на себя смелость обратиться к юристу по миграционным вопросам. Адам — мой друг, и он даст тебе бесплатную консультацию. По крайней мере, так у тебя будет вся информация, необходимая для принятия обоснованного решения, как действовать дальше.

Полтора часа спустя, когда я выходил из кабинета второго юриста, у меня кружилась голова. Мне хотелось побежать в винный магазин и напиться до потери пульса, но моя маленькая девочка осталась у родителей, и я знал, что Билли тоже не терпится узнать, как прошла моя встреча. Так что я смирился с этим и поехал забирать свою дочь.

— Привет. Как все прошло? — с порога спросила мама, открыв дверь. Она выглядела не менее напряженной, чем я. Наверное, мне не следовало посвящать ее во все дела, когда я завез к ним Сейлор сегодня утром, но ей хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, как мне плохо.

Я вошел внутрь и огляделся.

— Сейлор спит?

Мама покачала головой.

— Твой отец повел ее в парк.

Я кивнул, выдвинул стул из-за кухонного стола и тяжело вздохнул.

— Пойду приготовлю чай, — сказала мама.

— Спасибо.

Через несколько минут она поставила на стол две чашки и скользнула в кресло напротив меня.

— Хочешь об этом поговорить?

Я нахмурился.

— Хочу отмотать время и навсегда вернуться на четыре дня назад.

— Плохие новости?

Я уставился на свою кружку с чаем.

— Мне не верится, что это происходит. По сути, мой выбор заключается в том, чтобы рискнуть в борьбе за опеку или жениться на женщине, которую я ненавижу, и получить до пяти лет тюрьмы, если меня поймают на попытке жениться на ком-то с единственной целью обойти иммиграционные законы.

Мама схватилась за сердце.

— О боже.

— Да уж…

— Как, по мнению адвоката, у тебя хорошие шансы добиться полной опеки?

Я покачал головой.

— Он считает, что Майе разрешат видеться с дочерью. А значит, мне придется объяснить Сейлор, кто она такая, и рисковать тем, что Майя, получив желаемое, снова исчезнет. Я не могу доверять этой женщине и рисковать сердцем Сейлор, мама.

— Вот уж не думала, что посоветую своему сыну не подпускать мать к ребенку. Но причины, по которым Майя вернулась, пугают и меня. Любому человеку, который использует ребенка в качестве пешки, чтобы получить желаемое, нельзя доверять благополучие нашей Сейлор. Мне неприятно говорить, что не стоит сражаться за правое дело, но иногда неважно, кто победит. Весь ущерб наносит сама война.

На глаза навернулись слезы.

— Я не знаю, что делать. Но не могу рисковать. Нельзя допустить, чтобы из-за этого пострадала Сейлор.

Мама накрыла мою ладонь своей.

— Звучит так, будто ты уже сделал выбор, сынок.

Я закрыл глаза.

— Как долго тебе пришлось бы оставаться в браке? — спросила она.

— Я встретился с юристом по миграционным вопросам, и он сказал, что с момента подачи заявления процесс занимает в среднем около девяти месяцев. Нам придется пройти собеседования и все такое, а здесь возникает риск, что нас уличат во лжи. Но юриста, похоже, это не слишком беспокоит, поскольку у нас с Майей есть четырехлетний ребенок. Это создаст видимость того, будто мы уже давно вместе.

Мама кивнула.

— Ну, по крайней мере, это прервет твою жизнь ненадолго. — Она вымученно улыбнулась. — Плюс в том, что ты холост, так что никто из третьих лиц не пострадает.

Тяжесть поселилась у меня в груди, когда я поймал взгляд мамы.

— Я кое-кого встретил, мам. Я собирался рассказать тебе о ней.

— О Колби…

— Ее зовут Билли, и она потрясающая. Мы некоторое время ходили вокруг да около, потому что ей хотелось быть уверенной, прежде чем связываться с мужчиной, у которого есть ребенок. Но я чувствую, что она могла бы быть той самой.

Мама грустно улыбнулась.

— Я так рада это слышать. Хотя время не самое подходящее.

— Да…

— А что об этом думает Билли?

— То, что узнал сегодня от юристов, я с ней еще не обсуждал. Но с того момента, как Майя постучала в мою дверь, приоритетом Билли является забота о Сейлор. Хотя я не уверен, что она справится, если я женюсь на этой психичке. Надеюсь, мне удастся поговорить с ней сегодня после того, как Сейлор ляжет спать.

Мы с мамой помолчали, и она сжала мою ладонь.

— Похоже, у этой Билли верные приоритеты. Почему бы тебе не оставить Сейлор у нас на эту ночь? Нам нравится, когда она у нас гостит, а тебе сегодня как никогда потребуется время.

Я кивнул.

— Это было бы здорово, мам. Я спрошу ее, когда они с папой вернутся, но уверен, что она с удовольствием останется у вас на ночь.

Час спустя я отправился домой без дочери. Сейлор радостно запрыгала, когда я упомянул, что она может остаться ночевать у дедушки и бабушки. Вероятно, это было к лучшему, ведь моя дочурка уже стала экспертом в том, чтобы считывать настроение своего старика. Поскольку весь вечер я был предоставлен самому себе, то решил пройти пешком полторы мили до своей квартиры. Погода стояла чудная, и я надеялся, что свежий воздух прояснит мои мысли. По дороге я остановился у цветочного магазина и купил букет полевых цветов для Билли, затем в порыве веры в себя приобрел свежих равиоли и хлеба, подумав, что смогу приготовить ей ужин и уговорю остаться на ночь. К тому времени, как я приехал в ее салон, я не разобрался ни с одной из своих проблем, зато понял, что мне нужно в ближайшие двенадцать часов, а именно тихая ночь дома со своей девушкой.

Жюстин поздоровалась со мной, когда я вошел. Она бросила взгляд на большой букет в моих руках и улыбнулась.

— Она с клиентом. Но любой мужчина, который входит к нам в таком виде, получает свободный доступ в кабинет. — Она кивнула в сторону двери. — Иди, порадуй моего босса, милашка.

Я улыбнулся.

— Спасибо, Жюстин.

Но моя улыбка стремительно увяла, когда я увидел, что делала Билли — татуировала какому-то чуваку задницу. А она, заметив меня на пороге, просияла.

— Привет! — Она сняла ногу с педали и отодвинула иглу от кожи парня. — Я не знала, что ты заедешь.

Дик подмигнул мне.

— Тебе не обязательно было приносить мне цветы, большой мальчик. Со мной легко. Вино и смазка — вот и вся моя романтика.

Я усмехнулся и вздернул подбородок.

— Как делишки, Дик?

Парень, лежавший на животе поперек кресла Билли, поднял на нее глаза.

— Можно сделать перерыв? Мне нужно отлить.

— Да, конечно. Полежи секунду, я заклею твою булку, чтобы область оставалась стерильной.

Закончив, она велела парню не натягивать трусы сзади. Итак, я наблюдал, как волосатая мужская задница прошествовала в туалетную комнату с вытатуированной на ней розой в три четверти. Точнее, левая булка была волосатой, а правая — гладко выбритой.

Билли сняла перчатки и неторопливо подошла ко мне.

— Это для меня?

Я наклонился и коснулся губами ее губ.

— В моей жизни всего две женщины. Вторая предпочитает, чтобы я приносил бомбочки для ванны в форме единорога, которые, намокая, производят блестки.

Билли ухмыльнулась.

— Магический блеск? Я и не знала, что есть выбор. Думаю, ты мог бы вернуть эти прекрасные цветы.

Я обнял ее за поясницу и притянул к себе.

— Поужинаешь со мной?

— Это зависит от обстоятельств. Чем ты меня накормишь?

— Сложный вопрос… — Я улыбнулся и перехватил сумку другой рукой. — Но я справлюсь. Как тебе свежие равиоли и хлеб?

— Мм-м, звучит… вкусно.

Я убрал с ее лица прядь волос.

— Сейлор переночует у моих родителей. Я надеялся, что ты останешься на ночь.

— Полагаю, это можно было бы устроить… — Клиент Билли вернулся из туалета, и она понизила голос. — Не хочешь выйти на минутку, чтобы мы обсудили, как прошли дела с юристом?

Я покачал головой.

— Давай отложим этот разговор до утра. Проведем ночь, притворяясь, что этого никогда не было, потому что я так редко остаюсь на всю ночь один. Не хочу тратить ни минуты ни на что другое, кроме тебя.

Билли улыбнулась.

— Звучит потрясающе.

— Отлично. Когда ты закончишь?

— Текс — мой последний клиент. Мне нужно еще примерно сорок пять минут.

Я обернулся и увидел, что Текс снова устроился на кресле.

— Кстати, почему у него на заднице вытатуирована роза, а ты отказалась набить ее мне на груди, когда я тебя попросил?

— Потому что мне не приходится все время пялиться на его зад.

— Я попросил тебя сделать на мне розу, когда мы встретились в первый раз. Тогда ты не знала, что будешь все время пялиться на мою обнаженную грудь.

Билли наклонила голову с дьявольской усмешкой.

— Уверен?

— Хороший ответ, — с ухмылкой произнес я. — Иди, заканчивай скорее и наслаждайся этой задницей. Но как только закончишь, неси свою скорее наверх.

Она приподнялась на цыпочки и быстро чмокнула меня в губы.

— Слушаюсь, сэр.

* * *

Я сделал все возможное, чтобы создать к вечеру нужное настроение. К тому времени, как Билли постучала, у меня уже горели две конфорки, в духовке разогревался хлеб, играла тихая музыка, а на столе горели свечи.

Когда я открыл дверь, она протянула цветы, которые я подарил ей в салоне.

— Я принесла это.

Я ухмыльнулся.

— Как предусмотрительно с твоей стороны.

— Не хотела оставлять их внизу, потому что завтра у меня выходной, — с улыбкой объяснила Билли. — У тебя есть ваза? По дороге сюда я поняла, что вазы у тебя может и не оказаться. Обычно мужчины дарят цветы, а не получают их.

— Думаю, найдется. Моя мама присылает мне цветы на День отца.

— О-о-о… Как мило!

Я взял букет из рук Билли, положил его на столешницу и заключил ее в объятия.

— Спасибо, что даришь мне это.

— Цветы? Открою тебе маленький секрет… Я вроде как получила их в подарок, бесплатно, — улыбнулась она.

— Я имел в виду вечер, свободный от всего происходящего. Учитывая, как я себя чувствовал сегодня днем, я не думал, что мое настроение улучшится. Но благодаря мысли, что я проведу вечер с тобой наедине, это оказалось проще, чем я думал.

Лицо Билли смягчилось.

— Рада, что смогла помочь.

Я потерся носом о ее нос.

— Ты помогаешь. Часто.

Я налил нам по бокалу вина, и Билли села на столешницу рядом с плитой, пока я заканчивал готовить.

— Я принесла нам игру на случай, если нужно поднять твое настроение.

— Правда? Что это за игра?

Она указала на свою сумочку на стуле.

— Возьми мою сумку, и я тебе покажу.

Билли достала из сумочки огромную колоду карт и продемонстрировала мне упаковку.

Я выгнул бровь.

— Эротическая игра для пар?

— Я купила их в той лавочке дальше по кварталу, где продают бонги и непристойные журналы. Они стоят за прилавком на уровне глаз, и я уже давно с любопытством на них посматривала.

Я ухмыльнулся.

— Ты закупаешься в той лавчонке? Я только снаружи видел товар, которым они торгуют.

Она бросила на меня взгляд.

— Не будь таким осуждающим. У них лучший кофе, и он стоит всего доллар.

Я взял карточки у нее из рук.

— Я должен проверить. Есть немного времени до того, как будет готов ужин. Что скажешь, если мы сделаем ставку на эту игру?

— Ты еще не прочитал ни одного вопроса, а уже готов поспорить, что выиграешь?

Я пожал плечами.

— Если проиграю, съем тебя на десерт. Если ты проиграешь, я съем тебя на закуску.

— Гм-м.… Звучит так, будто я выиграю, даже если проиграю.

— Договорились?

Билли ухмыльнулась.

— Я никогда не отказываюсь от пари.

Я улыбнулся.

— Моя девочка.

Первая карта из колоды оказалось очень интересной. Я откашлялся и прочитал вслух.

— Какая поза с наибольшей вероятностью доведет женщину до оргазма? A. Раком, Б. В миссионерской позе, В. Наездницей наоборот или Г. Женщина сверху?

Билли сосредоточенно скривила губы.

— Гм-м… Скорее всего, Г. Женщина сверху, потому что там у женщины больше контроля.

— Контроля, да? Это то, что тебе нравится?

Она кивнула.

— Обычно так и есть. Но мне нравится, когда ты начинаешь командовать. Наверное, мои проблемы с доверием мешают мне получать удовольствие от того, что я даю мужчине контроль.

Я посмотрел ей в глаза.

— Это много для меня значит.

— Итак, каков правильный ответ?

— Ты его назвала. Женщина сверху — это позиция, которая чаще всего доводит женщин до оргазма. — Я ухмыльнулся. — Не могу дождаться, когда ты меня оседлаешь.

Билли усмехнулась и выхватила колоду карт из моих рук.

— Полагаю, счет один-ноль. Давай-ка посмотрим, что у нас здесь. — Она прочитала следующую карточку. — Женщина предпочла бы A. Убраться в доме, Б. Поужинать, В. Поиграть в эротическую карточную игру или Г. Потрахаться на кухонном столе рядом с кастрюлей с кипящими равиоли.

Я нахмурился, и лишь потом до меня дошло. Я вырвал у нее карточку и швырнул ее через плечо.

— Я отвечу «Г».

Билли обвила руками мою шею.

— Основательное предположение. Мне нравится ответ «Г».

— Ну и отлично, милая. Потому что именно это ты сейчас и получишь.

Равиоли придется подождать. Я выключил воду, которая начала закипать, и посадил Билли на столешницу; она обхватила ногами мою талию. У нас впервые была полная свобода действий в этой квартире на всю ночь, и я был готов на все.

— Сначала я съем тебя на ужин, хорошо? — пробормотал я.

Билли кивнула, поднимая мою рубашку, а я принялся расшнуровывать ее корсет. Ее красивые, молочно-белые холмики одновременно вырвались на свободу, и я, не теряя времени, взял в рот ее сосок. Я сосал так сильно, что она поморщилась. Билли вонзила свои длинные ногти мне в спину, а потом скользнула руками вверх и потянула меня за волосы.

Твердый как камень, я не мог ждать ни секунды: мне не терпелось оказаться внутри нее. Я расстегнул ее джинсы, она стряхнула их, и они упали на пол. Я расстегнул ремень и приспустил штаны ровно настолько, чтобы достать член. Я даже не мог ждать столько времени, сколько потребовалось бы, чтобы полностью снять штаны. Так сильно я ее хотел.

Издав звериный рык, я вошел в нее. Ее киска ощущалась как чистый экстаз. Мышцы Билли напряглись вокруг моего члена, когда я с силой продвинулся глубже. Должно быть, я был сегодня чертовски возбужден, потому что мне казалось, что я не могу трахнуть ее достаточно сильно. Билли, казалось, не возражала, она извивалась подо мной, подстраиваясь под ритм моих движений.

Она была невероятно влажной и готовой. На этой неделе мы оба пережили безумный стресс, и это было как раз то, что доктор прописал. Мы так увлеклись, что мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я забыл остановиться и надеть презерватив. Билли упомянула, что недавно начала принимать противозачаточные, но мне нужно было еще раз убедиться, что она не против.

— Ты согласна? — спросил я. — На мне ничего нет.

— Да, — выдохнула она. — Согласна.

Я застонал.

— Не думал, что с тобой может быть еще лучше, но, черт возьми.

— Знаю. У меня никогда не было секса без презерватива.

Я перестал двигаться внутри нее.

— Ты серьезно?

Билли кивнула.

— Подожди… — Я растерянно моргнул. — Я буду первым парнем, который в тебя кончит?

Она прикусила губу и снова кивнула.

— Черт. Ты понятия не имеешь, как это заводит, — прохрипел я и снова вошел в нее.

Она дернула меня за волосы.

— Не останавливайся больше, пожалуйста.

— Да, мэм, — ответил я и надавил сильнее.

Я входил в нее и выходил под скользящие, влажные звуки. Я почувствовал, как сокращаются ее мышцы и больше не мог ждать ни секунды. Я застонал, погрузился глубже и кончил. Она продолжала сжиматься вокруг меня; ее голова откинулась назад, а крик ее оргазма эхом разнесся по кухне. Я продолжал двигаться, пока во мне больше ничего не осталось, а потом некоторое время еще находился внутри.

Билли тяжело дышала.

— Нам стоит протереть столешницу.

— Не думай о столешнице, но я должен принести тебе полотенце. Хотя мне нравится идея, что моя сперма внутри тебя.

— Мы можем договориться и чуть позже пополнить запас, — пробормотала она, уткнувшись носом в меня.

— Мне нравится, как это звучит. — Я вытянул руку и достал из ящика полотенце, осторожно подложил его под нее и осыпал поцелуями ее шею.

— У меня есть идея, — сказал я.

— Какая?

— Иди прими расслабляющую ванну. А я закончу готовить ужин. Потом мы отнесем его в мою комнату и съедим голыми в постели. Ну как?

— Похоже, это будет идеальная ночь.

Вместо того, чтобы броситься в ванную, Билли задержалась. Она продолжала обвивать руками мою шею и смотрела мне в глаза. Я понял, как мало в моей жизни было таких особенных мгновений: я стоял полуголый на кухне с красивой женщиной, с которой только что занимался любовью и которая доверила мне кончить в ее прекрасное тело.

Возможно, это был не самый классический романтический момент, но мне показалось, что сейчас подходящее время сказать ей об этом.

— Я влюбился в тебя, Билли.

Мое сердце ушло в пятки, когда она несколько секунд молча смотрела на меня. Что, если она не чувствует того же? Или если она боится полюбить меня, учитывая все, что происходит в последнее время?

Наконец она сказала:

— Это взаимно, Колби. Я не хотела первой выражать свои чувства. Думаю, я колебалась, потому что боялась, что, если упаду, тебя не окажется рядом, чтобы меня подхватить. Знаю, это глупо. Я позволила своему прошлому опыту влиять на то, что происходит между нами. Я должна была сказать тебе до того, как ты отправился завтракать с этой ведьмой, потому что в тот день меня поразило, насколько глубокими стали мои чувства. Я это поняла, поскольку мысль о том, что тебе больно, вызывала у меня физическое недомогание. В любом случае, прости, что напоминаю об этом сейчас. Я помню, что мы планировали забыть об этом на одну ночь.

Я притянул ее к себе и прошептал ей в губы:

— Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, Билли.

— Я тебе верю, Колби.

Мне хотелось добавить кое-что еще, но я сдержался: мне бы хотелось, чтобы это тебе было нужно, чтобы я на тебе женился.