Глава 20. Билли

Предыдущая ночь была жесткой во всех смыслах этого слова — то, как мы занимались сексом, то, как мы выражали наши чувства друг к другу. А теперь, открыв глаза, я почувствовала, как возвращаюсь в нашу жесткую реальность.

Утро получилось горько-сладким. Колби рассказал мне о встрече с юристом и о том, что в результате этого разговора его одолели новые чувства неуверенности и сожаления. Юрист полагал, что у Майи в кармане больше козырей, чем мы надеялись. Я расстроилась, но должна была оставаться сильной ради Колби. Он по-прежнему не решил, как ему поступить.

Наш разговор о ситуации с Майей стал самой неприятной частью утра. А приятным моментом было то, что все время до этого разговора мы потрясающе занимались любовью.

Колби попросил меня поехать с ним к его родителям, чтобы забрать Сейлор, а после этого я планировала вернуться к себе.

Когда мы приехали к его родителям, его мама словно уже знала, кто я такая.

— Ты, должно быть, Билли.

Я посмотрела на Колби, потом снова на нее.

— Да.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно.

— Она красавица. Ты счастливчик, Колби, — сказала миссис Леннон своему сыну.

Он сжал мое бедро.

— Как будто я этого не знаю!

К нам выбежала Сейлор.

— Билли!

Я опустилась на колени, чтобы заключить ее в объятия.

— Привет! Ты хорошо провела время?

Она нетерпеливо кивнула.

— Может, задержитесь ненадолго? — спросила мама Колби. — Я сварила гороховый суп, твой любимый, Колби. Сейлор уже поела, так что проголодается она нескоро.

Колби посмотрел на меня.

— Думаю, нам лучше отвезти Сейлор домой и больше вам не докучать. Но спасибо за предложение.

Я улыбнулась.

— Может быть, в другой раз, миссис Леннон. Идея отведать ваш суп очень заманчива.

— Пожалуйста, зови меня Ивонн.

На тротуаре Колби взял Сейлор за руку и спросил:

— Тебе нужно куда-то идти?

— Я решила вернуться домой. А ты пока побудь с Сейлор, наверстай упущенное.

— Шутишь? — Он притянул меня к себе. — Я не готов тебя отпустить.

— О, неужели? — ухмыльнулась я.

— Да. Ты останешься с нами?

И правда, сколько еще таких простых дней у нас было в запасе? Я попросту не могла ответить «нет». А в салоне сегодня у меня записей не было, и если бы я очутилась дома, то сидела бы там и думала о Колби. Так что лучше было остаться с ним.

— Нет ничего, чем я хотела бы заняться больше, чем остаться с вами.

— Классно! — Он посмотрел на Сейлор сверху вниз. — Этой девочке нужна арахисовая паста, а еще мне нужно купить мясное ассорти на неделю. Не возражаешь, если мы забежим в супермаркет? Могу заодно купить что-нибудь для нас на ужин.

— Показывай дорогу, — с улыбкой произнесла я.

Когда мы добрались до магазина, Колби пошел в одну сторону за необходимыми продуктами, а мы, девочки, пошли в другую.

Нам было весело просто гулять по магазину. Я посадила Сейлор в тележку и пару раз промчалась с ней по проходам. Я закинула в тележку пару упаковок сухих завтраков, печенья со сладкой начинкой и золотых рыбок. Очевидно, меня нельзя пускать в супермаркет. Я превращаюсь в оставшегося без надзора ребенка с бюджетом взрослого человека.

В итоге мы оказались возле полок со свежей выпечкой и я решила побаловать Сейлор печеньем. Там была небольшая очередь. Женщина рядом со мной посмотрела на Сейлор и сказала:

— Какая у вас хорошенькая девочка.

— Спасибо, — улыбнулась я.

До меня дошло, что женщина, скорее всего, приняла Сейлор за мою дочь. И я, по сути, приписала себе красоту этой девочки. Я на несколько секунд погрузилась в это ощущение. В глазах незнакомки я была матерью, а Сейлор была моей дочерью. Такая вот простая жизнь. И я искренне хотела, чтобы это было так, чтобы вечером мы пошли домой, легли и крепко спали, не беспокоясь ни о чем на свете. На меня навалилась тоска.

Подошла наша очередь, и мои размышления оказались прерваны.

— Что вы выбрали? — спросила сотрудница супермаркета.

Я позволила Сейлор самой выбрать выпечку. Она указала на последнее оставшееся на витрине гигантское печенье с шоколадной крошкой.

— Мы возьмем это гигантское печенье, — сказал я.

Печенье было не менее двадцати сантиметров в диаметре. Женщина завернула его в бумагу и передала Сейлор, и малыш позади нас внезапно заплакал.

Радостное выражение лица Сейлор сменилось тревогой, когда она посмотрела на девочку.

— Все в порядке? — спросила я у мамы девочки.

— Простите. К сожалению, нет. Она ждала это печенье. Я всегда покупаю его ей, когда мы сюда приходим, что, к счастью, случается не так уж часто. Она называет его «большое печенье». Ради него мы сегодня сюда и приехали. Я пообещала ей, что если она будет смирно сидеть во время стрижки, я в награду куплю ее печенье.

О черт. Я повернулась к Сейлор.

— Милая, как думаешь, ты могла бы поделиться половиной своего печенья с этой девочкой? Она расстроилась, потому что мы с тобой купили последнюю штучку.

К моему удивлению, Сейлор отдала все печенье целиком.

— Держи. Не плачь.

Мое сердце сжалось, не только из-за того, как мило выглядел этот жест, но и потому, что глаза Сейлор тоже наполнились слезами. В ней скрывался маленький эмпат. Удивительный человечек.

— Как же это мило с вашей стороны! — сказала женщина. — Но половину ты должна оставить себе.

Сейлор покачала головой.

— Нет, пусть забирает целиком.

— Ух ты. Спасибо, — сказала женщина и улыбнулась мне. — Ну и ребенок у вас!

— Я знаю, — без колебаний произнесла я.

Она повернулась к дочери.

— Скажи спасибо, Елена.

— Спасибо! — Девочка шмыгнула носом и улыбнулась, ее щеки все еще были мокрыми от слез.

Сейлор помахала рукой на прощание, и девочка помахала ей в ответ.

После того, как они ушли, мы снова встали в очередь, чтобы купить Сейлор кекс. Я продолжала размышлять о том, как любезно с ее стороны было отдать девочке не половину, а все печенье целиком. Щедрость Сейлор свидетельствовала о ее добром нраве и, безусловно, о правильном воспитании, которое дал ей отец, сам подававший хороший пример. Колби тоже был из тех, кто готов отдать незнакомому человеку последнюю рубаху. И готов был поехать хоть на край света ради тех, кого любил.

Наша очередь снова подошла, и я купила Сейлор новое угощение.

Сейлор откусила огромный кусок кекса, и ее нос стал розовым от глазури. Я смотрела на нее и не могла налюбоваться.

Я знала, что моя привязанность к Сейлор была напрямую связана с влюбленностью в ее отца. Она — продолжение Колби, и они оба были мне небезразличны.

Тут в поле зрения возник мой красивый мужчина, катящий доверху наполненную тележку. Так всегда бывает, когда забегаешь в супермаркет, чтобы купить всего пару вещей.

— Вот вы где. — Он ухмыльнулся. — Я уж думал, что потерял вас.

— Никогда, — подмигнула я.

Колби поцеловал меня в щеку и опустил взгляд на мою тележку.

— О! Тут все для здорового питания!

— Ну, мой парень ведь приготовит для меня брауни со шпинатом, чтобы я питалась полезной пищей. — Я обняла его за талию. — А пока я расскажу тебе, что только что сделал твой сладкий пирожок.

Пока мы шли к кассе, я описала Колби, что произошло в очереди за печеньем. Он очень гордился своей дочерью.

Мы вернулись в квартиру Колби и просидели там до ужина. И хотя в итоге мы с наслаждением полакомились приготовленным им фахита[13], настроение испортилось. Я как никогда остро ощущала, что в наше, казалось бы, беспечное существование просачивается суровая реальность. К концу ужин Колби окончательно погрузился в свои мысли.

Я предложила Сейлор принять ванну, пока он убирался на кухне.

После ванны Сейлор пошла в свою комнату поиграть перед сном, а я вернулась на кухню к Колби и обняла его сзади.

— Поговори со мной. Ты сегодня слишком задумчивый.

Он оперся руками о столешницу и выдохнул. Помолчав, он, наконец, повернулся и посмотрел на меня.

— А вдруг ее депортируют и ей удастся вывезти Сейлор с собой из страны? Я этого не переживу, Билли.

— Такого не случится, — заверила его я, хотя поймала себя на мысли, что в последнее время думала о том же самом. Мое воображение прокручивало массу возможных катастрофических сценариев.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Согласна, наверняка я этого не знаю. Но я буду молиться, чтобы этого не произошло. И верю, что в конце концов добро восторжествует.

Колби отвел взгляд.

— Прошлой ночью мне приснился кошмар. Я проснулся среди ночи весь в поту. Ты спала. Я был рад, что ты не видишь меня таким. Но, полагаю, ты все равно замечаешь, как я переживаю.

Я обхватила руками его лицо.

— У тебя есть полное право волноваться. И тебе не нужно ничего от меня скрывать, никогда. Я приму все — и хорошее, и плохое, и самое уродливое.

В кухню вбежала Сейлор, прервав наш разговор.

— Билли, можно сказку перед сном?

Я посмотрела на часы. Обычно она ложилась спать в половине девятого, а сейчас было уже девять вечера.

— Конечно, — сказала я.

— Только не из книжки! — потребовала она.

— Опять не из книжки? Я не настолько изобретательна, Сейлор.

— Не из книжки! — хихикнула она.

— Ладно, договорились. — Я подняла ее и пощекотала. — Идем.

Я оглянулась на Колби. Он улыбался, а в глазах затаился страх.

Сейлор свернулась калачиком рядом со мной в своей постели. Мне нравилось сидеть в ее комнате вечером, когда выключен свет. В темноте наклейки на потолке загорались фиолетовым цветом. Здесь я всегда расслаблялась. Я понятия не имела, какую историю ей рассказать, и начала с самого простого, по ходу выдумывая всякую нелепицу.

— Жила-была красивая маленькая птичка. Маленькая птичка жила со своей семьей в уютном и безопасном гнезде на верхушке дерева.

Сейлор смотрела на меня, округлив глаза и с нетерпением ожидая продолжения. Она выглядела такой милашкой!

— Однажды прилетел огромный ястреб и попытался утащить птенца.

Господи. Искусство, имитирующее жизнь? Очевидно, мой ум в тот вечер работал в одном направлении.

— Почему? — спросила она.

Потому что она беспринципная сука.

— Потому что самка ястреба хотела завладеть этим гнездом. Птенца она использовала, чтобы заставить птичье семейство отдать ей свой дом, хотя у нее не было на него никаких прав.

— Это так подло!

— Знаю. Но у этой истории счастливый конец. — Однако я не знаю, как они к нему пришли.

— Что случилось? — спросила она.

— Самка ястреба забрала птенца, но когда вернулась, чтобы овладеть гнездом, взрослые птицы собрались все вместе и так сильно и быстро захлопали крыльями, что ястреб испугался. Она поняла, что ей не удастся запугать этих птиц. Она вернула птенца и улетела.

— И больше не вернулся?

— Она. Ястреб был женского рода. — Естественно. — Но нет, она не вернулась, и все в птичьем семействе жили долго и счастливо.

Сейлор зевнула, положила голову мне на плечо и через несколько минут уснула. Вот какой захватывающей оказалась моя скучная история.

Я решила задержаться ненадолго в ее спальне и просто смотреть, как она спит. Мне пришло в голову, что я была единственной женщиной в ее жизни, не считая мамы Колби и его сестры. Это наделяло меня определенной ответственностью. Я чувствовала, что моя задача — защищать ее, даже если придется защищать ее от ее родной матери.

Мне вдруг стало дурно при мысли о том, что может произойти, и я вскочила с ее кровати, стараясь не разбудить Сейлор.

Я поспешила в ванную и склонилась над унитазом. Чтобы меня не вырвало, я сосредоточилась на татуировке в виде бабушкиного ключа у себя на руке, вознося безмолвную молитву с просьбой даровать мне силы. Но я не смогла остановить тошнотворное давление в животе, и меня вырвало. Что ж, день оказался богат на сюрпризы. В коридоре я услышала шаги Колби.

— Ты в порядке? — спросил он, и испуганным видом схватил меня за волосы и откинул их назад.

Я кивнула, молясь, чтобы на этом все закончилось. Я не хотела блевать у него на глазах. Потому что что разве есть что-то более привлекательное?

— Я думаю, на этом все, — тяжело дыша, пробормотала я.

Я знала, что это было физическим проявлением всего, что накапливалось во мне в течение дня. Любовь. Страх. Ужас. В конечном счете рвоту вызвал вывод, к которому я пришла. Потому что он был омерзителен.

— Ты должен это сделать, — заявила я, повернувшись к нему. — Женись на Майе. Чем скорее ты это сделаешь, тем скорее мы покончим со всем этим.