Глава 25. Колби

— Сейлор дала тебе это для сна? — Я подбородком указал на мягкую игрушку, которую Билли положила на журнальный столик.

— Не-а. — Билли плюхнулась на диван рядом со мной. — Я спросила, можно ли мне одолжить игрушку. Подумала, что если у нас в комнате в буквальном смысле появится игрушка, мы больше не сможем его игнорировать.

Я нахмурился, а потом до меня дошло, что она имела в виду плюшевого слоненка.

— Полагаю, мы избегаем определенной темы, не так ли?

— Если слон в комнате станет еще больше, там не останется места для меня.

Я вздохнул.

— Прости. Мне следовало поговорить с тобой раньше. Но мне ненавистно тратить хоть минуту нашего совместного времени на обсуждение всего, что связано с… ней.

— Я знаю и тоже это ненавижу. Но когда я не понимаю, что происходит, мой мозг сам заполняет пробелы, обычно, когда я сплю. Недавно мне приснилось, что сотрудники миграционной службы выбили дверь моей квартиры и депортировали меня на Гуам[19]. — Билли покачала головой. — Я даже не знаю, где этот Гуам на карте.

Я грустно улыбнулся.

— Понимаю. Наше подсознание не отдыхает, и нам следует об этом поговорить. Но сначала позволь кое-что сделать. — Я взял с журнального столика свой смартфон и установил таймер на пять минут с неограниченным количеством повторов. Билли наблюдала за моими действиями.

— Мы ограничим нашу беседу пятью минутами? — ошеломленно спросила она.

— Нет. Мы будем говорить столько, сколько тебе нужно. Но каждые пять минут я буду останавливаться и называть то, что мне в тебе нравится. Я думаю, важно напоминать себе, что наши чувства реальны, а то, о чем мы говорим, всего лишь подделка.

Билли улыбнулась.

— Мне нравится эта идея.

Я глубоко вздохнул и переключил все свое внимание на нее.

— Хорошо, итак, ты знаешь, что слушание назначено на послезавтра. Но о чем я не упомянул, так это о том, что вчера вечером Майя мне звонила.

Улыбка на лице Билли увяла.

— И что она хотела?

— Нам нужно подготовиться к собеседованию в иммиграционной службе. Мы с тобой об этом еще не говорили, но офицеры, занимающиеся нашим делом, могут задавать нам любые вопросы, чтобы определить, настоящий ли наш брак.

— Какого рода вопросы?

— Личные. Например, какого цвета зубная щетка у моей жены?

— О, боже мой, Колби! — выпучив глаза, воскликнула Билли. — Откуда тебе это знать?

— Вот почему Майя и позвонила. Ей нужен мой электронный адрес, чтобы прислать анкету для заполнения. В этом чертовом документе тридцать печатных страниц. План в том, что мы оба заполним те части, которые касаются лично нас, а я заполню вопросы, которые касаются наших отношений, чтобы мы могли поменяться ответами и запомнить ответы друг друга. — Я потер затылок. — Предполагается, что я верну ей заполненную анкету к завтрашнему утру, а я не продвинулся дальше первой страницы. Каждый раз, когда начинаю там что-то писать, мне становится физически плохо.

— Можно мне взглянуть вопросы? Вдруг я сумею помочь.

Я поймал взгляд Билли.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Некоторые из них довольно личные, и их даже читать трудно.

Она кивнула.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, потому что чем скорее ты пройдешь собеседование, тем скорее эта женщина исчезнет из нашей жизни.

Я не был уверен, что это такая уж хорошая идея, но все равно встал и достал бумаги из ящика на кухне. Я передал их Билли и внимательно наблюдал за ее лицом, пока она читала. Первая страница была относительно безобидной и включала в себя вопросы, какой мой любимый цвет, сплю ли я на спине или животе, мои любимые блюда и сколько чашек кофе я выпиваю по утрам. Но когда она перелистнула страницу, я уже знал, что эти вопросы заставят ее задуматься. И я оказался прав. Глаза Билли расширились, и она прочитала вопросы вслух.

— Ты кончаешь в свою жену или надеваешь презерватив? О господи, Колби. Это же личное! — Она пробежала глазами страницу. — Любимая сексуальная поза вашей жены? — Она покачала головой, но продолжила читать. — Вот дерьмо. Ваша жена глотает? Они правда могут такое спросить? Похоже, этот чертов офицер планирует оторваться, слушая ваши ответы. Откуда тебе все это знать, если вы провели вместе всего одну ночь, да и то много лет назад?

Я покачал головой.

— Так и есть. Поэтому я и не продвинулся с этой анкетой ни на шаг.

Билли все еще листала оставшиеся страницы, когда сработал мой будильник. Я нажал «Повтор», подождал, пока она посмотрит на меня, и взял ее за руку.

— Мне нравится, что ты относишься к моей маленькой девочке, как к своей.

Ее лицо смягчилось.

— Ты не представляешь, как сильно я бы хотела, чтобы она была моей, Колби.

Я наклонился и коснулся губами ее губ.

— Я люблю тебя, Билли.

— Я тоже тебя люблю.

— Ты уверена?

— На все сто.

Я принес на кухню ручку, а Билли вернулась ко второй странице.

— Вот как мы поступим, — заявила она. — Мы ответим на все эти вопросы так, как если бы они относились к тебе и ко мне.

Я яростно замотал головой.

— Ни за что, черт возьми! Я не собираюсь посвящать эту женщину или кого-либо еще в нашу личную жизнь.

— Никто не узнает, что это ответы про нас. И тебе будет легче их запомнить, если они правдивы. Кроме того, мне по душе мысль, что ты будешь думать о нас во время собеседования и что Майя будет выдавать себя за меня, сама того не подозревая.

Я ухмыльнулся.

— Это хоть и некоторое извращение, но мне нравится.

Билли усмехнулась.

— Хорошо, давай пробежимся по анкете. Я буду задавать вопросы, ты отвечай так, как будто это относится к нам, а я буду записывать твой ответ.

— Хорошо, как скажешь.

— Ты кончаешь в свою жену или надеваешь презерватив?

— Я кончаю в нее, потому что она заводит меня так сильно, что презерватив не вместит в себя всю мою сперму. К тому же она доверяет мне и принимает противозачаточные.

Билли улыбнулась.

— Думаю, про количество спермы я писать не буду.

Закончив, она снова подняла глаза.

— Какая любимая поза у вашей жены?

— Легкотня. Сверху.

— Мне нравится ездить на тебе верхом. — Билли прикусила губу. — Я подумала, в следующий раз я повернусь лицом в другую сторону и ты сможешь наблюдать, как поднимается и опускается моя попа.

Я закрыл глаза и со стоном представил эту сцену.

— Ты убиваешь меня, женщина.

Она хихикнула.

— Следующий вопрос: ваша жена глотает?

Вот и все. Мысль о Билли на коленях с моим членом во рту была невыносима. Пришлось сделать короткий перерыв. Я схватил бумаги, вырвал из рук Билли ручку и перебросил их через плечо, потом поднял ее с дивана и заключил в свои объятия.

— Что ты делаешь?

— Удостоверяюсь, что правильно отвечаю на вопросы. Как я должен назвать твою любимую позицию, если ты не прыгала на мне наездницей задом наперед? Ты же не хочешь, чтобы я рисковал провалить этот тест, не так ли?

Улыбка Билли растянулась от уха до уха.

— Определенно нет.

* * *

— Мистер и миссис Леннон?

Два дня спустя мужчина с длинными, подкрученными вверх усами, окликнул нас по фамилии. Мы почти час прождали на неудобных пластиковых сиденьях. Я встал и протянул Майе руку, чтобы она шла первой, и мы последовали за этим типом по тускло освещенному коридору к конференц-зал без окон.

— Я офицер Ричард Вебер. — Он протянул нам через стол визитную карточку. — Я офицер и занимаюсь вашим иммиграционным заявлением. Могу я попросить у вас обоих удостоверения личности с фотографией, пожалуйста?

Я порылся в бумажнике и вытащил водительские права, а Майя достала просроченный эквадорский паспорт. Офицер внимательно осмотрел оба документа, несколько раз переводя взгляд с фотографий на наши лица, после чего вернул их нам и занял свое место.

— Вы должны были получить какие-то бумаги, содержащие уведомление о ваших правах во время этого слушания, — сказал он. — Дважды, если быть точным. Один раз по почте с письмом-уведомлением о встрече, и еще раз сегодня от секретаря в приемной, когда вы регистрировались. Вы получили эти уведомления?

Мы с Майей переглянулись и кивнули.

— Получили, — сказала она.

— Есть вопросы о ваших правах?

Мы оба покачали головами.

— Отлично. Тогда давайте начнем. — Офицер взял ручку, щелкнул кнопкой и посмотрел на меня. — Мистер Леннон, как вы обычно приветствуете жену при встрече?

Я наморщил лоб.

— Извините. Я не уверен, что понял вопрос.

— Вопрос предельно простой. Когда вы видите свою жену, например, вернувшись домой с работы или откуда-то еще, вы обнимаете ее, целуете в губы или в щеку? Пожимаете ей руку? — Он пожал плечами. — Или, возможно, вы обходитесь во время приветствия без физического контакта?

Блин. Этого вопроса не было в листках, которые заставила меня заполнить Майя. Но я решил придерживаться метода, который использовали мы с Билли в работе над анкетой, и ответил так, как будто этот вопрос относился к моим отношениям с ней.

— Я целую ее в губы.

Он посмотрел мне в глаза.

— И все же, когда вы приехали сегодня, вы не поцеловали свою жену в знак приветствия. Верно?

На моем лице, должно быть, отразился вопрос, потому что офицер пожал плечами и пояснил:

— Я случайно возвращался с перерыва, когда вы подошли, и видел, как вы здоровались с миссис Леннон.

Вмешалась Майя.

— Мы… повздорили накануне вечером.

Офицер смотрел только на меня.

— Что послужило причиной для ссоры, мистер Леннон?

Я вдруг жутко разнервничался и растерялся. Поэтому и ляпнул первое, что пришло в голову.

— Майя превысила денежный лимит за мобильную связь, и я из-за этого рассердился.

— На какую сумму был выставлен счет?

— Э-э… около трехсот долларов.

— А сколько она обычно тратит?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Сотню или около того.

— У вас двоих один и тот же оператор сотовой связи?

Я покачал головой.

— Нет.

Он что-то записал в свой желтый блокнот.

— В качестве продолжения после нашего разговора я хотел бы получить копии ваших счетов за мобильные телефоны за последние шестьдесят дней.

Блин.

Майя изобразила искусственную улыбку. Даже я мог сказать, что она была фальшивой.

— Разумеется, — сказала она. — Я прослежу, чтобы вы получили эти копии.

— Мистер Леннон, какой рукой пишет ваша жена?

Господи Иисусе. Ни одного из этих вопросов не было в заполненных нами анкетах. Поскольку я понятия не имел, правша она или левша, моей первой реакцией было оставаться последовательным и отвечать так, как будто это относилось к Билли. Но Билли была левшой, а правшей в мире определенно было больше, чем левшей, поэтому в последнюю секунду я решил рискнуть.

— Она пишет правой рукой, — сказал я.

Офицер положил ручку поверх блокнота, в котором писал, и подвинул их к через весь стол к Майе.

— Не могли бы вы написать свое имя, а затем расписаться, миссис Леннон?

Майя посмотрела на меня.

— Конечно. Но мой муж сегодня сильно нервничает. Он знает, что я левша. Верно, солнышко?

После этого ситуация не улучшилась. Я продолжал потеть, даже когда наши ответы совпадали. Мне пришлось несколько раз промокнуть лоб, чтобы капли не упали на чертов стол. Мой адвокат сказал, что в среднем собеседование длится около двадцати минут, но прошло больше часа, прежде чем офицер Вебер положил конец нашим мучениям. Мне приходилось быть осторожным и не поднимать рук, потому что я был почти уверен, что, если я это сделаю, все увидят огромные круги от пота на пиджаке.

Мы уехали, вяло попрощавшись после того, как нам сказали, что через пару недель нам по почте придет письмо.

Майя молчала, пока мы спускались в лифте на первый этаж, хотя в лифте никого кроме нас не было. Зато стоило нам выйти на улицу, как ее руки взлетели к бедрам, и она посмотрела мне в лицо.

— Ты это нарочно сделал!

— Ты совсем спятила? Последнее, чего мне хочется, так это чтобы вся канитель с тобой затянулась еще хоть на минуту!

— Если мое заявление отклонят, это будет твоя вина!

— Так значит, я во всем виноват? Это ты прислала мне ту дурацкую анкету. Там не было ничего из того, что он спрашивал!

— Ты по моему почерку не мог определить, что я левша?

— Я был слишком занят запоминанием тридцати страниц ответов на вопросы, которые никто так и не задал. Твой любимый цвет — черный, который подходит к твоему сердцу, и ты обычно ложишься спать около трех часов ночи и просыпаешься в одиннадцать. Ты что, гребаный вампир?

Мы уставились друг на друга. Шли секунды, и с каждым мгновением я все сильнее ее ненавидел. Мне нужно было убраться отсюда к чертовой матери, пока я не сделал того, о чем буду жалеть. Я с отвращением покачал головой.

— Мне пора.

— Как мы теперь все это исправим?

— Это твоя проблема. Ты втянула меня в эту передрягу. Ты ищи способ нас из этого вытащить.

* * *

— Папочка, ты грустишь? — спросила Сейлор, когда я тем же вечером вытирал ее после ванны.

Я замер.

— Нет, милая. А что?

Она указала на свою голову.

— Потому что у меня в волосах остался шампунь.

Я посмотрел внимательнее и обнаружил, что волосы моей дочери все еще покрыты пеной. Я вытащил ее из ванны и начал вытирать, даже не заметив. Хуже того, я даже не помнил, как ее мыл.

Я выдавил улыбку.

— Я просто проверял, заметишь ли ты сама.

Моей маленькой девочке хотя и было всего четыре, но она уже отлично чувствовала фальшь.

— У тебя неприятности на работе? — спросила она, ткнув в меня указательным пальчиком.

Я рассмеялся.

— Нет, милая, у меня не было неприятностей на работе.

— Тогда почему ты не улыбаешься?

— Прости. Наверное, я просто задумался.

— Все в порядке, папочка. Но может, тебе позвонить Билли?

— Зачем мне звонить Билли?

Сейлор пожала плечами.

— Потому что ты всегда улыбаешься, когда находишься рядом с ней.

Боже, от этого ребенка ничего не скроешь. Я поднял ее и посадил обратно в ванну, чтобы ополоснуть волосы.

— А знаешь, кто еще заставляет меня улыбаться?

— Кто?

Я провел пальцем по ее волосам, собрал капельку пены и намазал ее ей на нос.

— Ты.

Она улыбнулась, и в моей груди разлилось тепло. В этом мире не было ничего, чего бы я не сделал ради счастья моей девочки. Мне нужно было помнить, что это для нее я должен был пройти через все это дерьмо с Майей.

После ванны я прочитал Сейлор сказку и уложил в постель. Выходя из ее комнаты, я услышал, как на кухне зазвонил мой телефон. Я прочитал высветившееся имя и нахмурился. Адам. Мой юрист по иммиграционным вопросам. Я глубоко вздохнул и ответил.

— Алло?

— Привет, Колби, это Адам Альтман. Извини, что звоню так поздно, но я только что разговаривал с Ксавьером Хессом, адвокатом Майи.

— Вот как?

— Сегодня днем все прошло не слишком гладко?

Я вздохнул.

— Это чертово шоу провалилось. Офицер возвращался с перерыва в то же время, когда я вошел в здание, и увидел, как я здоровался с Майей. Он заметил мое ледяное приветствие и с самой первой минуты собеседования перешел в наступление. Потом я ошибся насчет того, правша она или левша, и все пошло наперекосяк.

— Ну, Ксавье утверждает, что он дружен с клерком из офиса, в который вы ходили, и ваше дело было помечено для интервью Стокса после того, как вы ушли.

— Что это такое? — спросил я.

— Это второе собеседование, которое проводится, если офицер подозревает, что брак является мошенническим.

— Черт. Насколько сильно я влип?

— Ну, хорошего мало. Хотя, по сути, это второй шанс для вас двоих доказать, что у вас настоящий брак. Так что ты в силах все исправить. Хотя интервью Стокса намного сложнее, чем все, через что вы прошли сегодня. Тебя и Майю допросят отдельно, а ваши ответы запишут. Записанные на видео ответы офицер сравнит на предмет любых расхождений. И эти интервью, как известно, очень долгие и подробные, иногда длятся до восьми часов.

Я тревожно пригладил волосы.

— Сегодня я взмок уже через пять минут. Как, черт возьми, мне выдержать восемь часов допроса?

— Это нелегко. Но если это тебя утешит, я могу присутствовать там вместе с тобой, и также буду представлять Майю, чтобы мы выступили единым фронтом.

В тот момент меня ничто не могло утешить.

— И когда это произойдет?

— Нам придется подождать, пока мы получим официальное уведомление по почте. Тогда и узнаем дату. Но обычно это происходит через несколько недель после получения письма.

— Отлично. — Я вздохнул.

— Вероятно, мне следует также предупредить тебя, что этот конкретный офицер, как известно, без предупреждения наведывается в дом средь бела дня или поздно вечером. Ему также нравится заходить к людям на работу и говорить с коллегами.

— Что?! Как он это делает?

— Это расследование. Он обладает большой свободой действий.

— И что мне делать, если он появится здесь?

— Давай не будем торопить события. Обычно это происходит лишь после того, как офицер увидит, как идут дела на интервью Стокса. Я лишь хотел предупредить тебя о том, что произойдет в будущем. Постарайся не паниковать. Пока даже официально ничего нет.

Паника давно прошла. Но что я мог поделать? Ничего. Поэтому я покачал головой.

— Да, хорошо. Попробую.

— Мне жаль, что я звоню не с лучшими новостями, Колби. Но все еще можно исправить. У меня были дела, которые доходили до интервью, а затем выдавалась грин-карта. Это еще не конец.

Нет? Тогда почему у меня такое чувство, будто кто-то только что заколотил гвоздями мой гроб?

Пятнадцать минут спустя я наливал себе второй стакан виски, когда раздался стук в дверь. Я замер, решив, что это офицер Вебер. Потом подумал, что это, вероятно, всего лишь Билли. Она обещала зайти сегодня вечером после своего последнего сеанса.

Впервые с тех пор, как я зашел в тату-салон, чтобы представиться ее арендодателем, я не хотел видеть Билли. Я подвел нас сегодня и боялся сделать ей еще больнее. Но отменять встречу было поздно. Я подошел к двери и постарался нацепить на лицо самую умиротворенную маску.

А Билли, очевидно, была не менее проницательной, чем моя дочь. Билли бросила на меня один взгляд, и улыбка мгновенно сползла с ее лица.

— Черт. Что случилось?