Глава 2

Мама с папой впереди, я устроился на заднем сиденье. Ветерок, задувающий через приоткрытое окно, трепал волосы, мне это нравилось. И вообще, настроение было приподнятым, даже о синяках на какое-то время забыл. Всё дело в дороге — я люблю путешествовать, накрыла какая-то эйфория.

Час назад мы, наконец, вырвались из душного города, машина неслась под сто двадцать, папа мог бы и больше, но мама запрещала. Мало ли психов, вдруг не справится с управлением.

— Антошка, тебе не дует?

— Нет, мам, всё классно, — ответил я, представляя, как злится папа, на ненужную опеку.

А если бы он вместо своих депресняковых блатняков поставил нормальную музыку, было бы вообще супер. Но говорить я этого не стал, потому что после, начнётся поучительная лекция. О смысле в тексте, о том, что песня — это история, а хорошую историю нужно ещё суметь рассказать.

По экспертному мнению папы, музыка, которую слушает Антон, то бишь я, дребезжит для недоразвитых дебилов, которые и двух слов связать не могут.

Прокрутив в голове сказанные не один десяток раз слова родителя, я натянул наушники.

Хорошо всё-таки за городом, а ещё лучше, когда в дороге.

Вот бы мне работу такую, чтобы из города в город и страны другие посмотреть, круто, — размечтался я.

А сам начал прикидывать варианты, родители всё равно не отстанут, мне придётся куда-то устраиваться. У соседки, тёти Тани, муж всю жизнь работал экспедитором, катался с продуктами по области. Мне это казалось классным занятием, подумаешь, машину разгрузить пару раз в день. А в остальном, катайся себе, смотри на дорогу, общайся в телеге, не работа — мечта.

Я, правда, не понимал, почему дядя Саша, так часто плевался, рассказывая о своей работе. Говорил о геморрое, контуженых товароведах и вороватых грузчиках, только и умеют пиво тырить.

Машина проскочила через железнодорожный переезд, я посмотрел на удаляющуюся полоску рельс.

На поезде тоже классно, лежишь себе на верхней полке, никто не мешает, а поезд «чух-чух», «чух-чух» — летят километры. Вот бы там поработать… Во, точно, проводник! Работа — не бей лежачего, чай разнёс и можно смотреть в окошко в своём купе, а за это ещё деньги платят…

Как ни странно, дорога пролетела быстро. Насчитал двести тридцать три дорожных столба, на одном из них сидела крупная птица с крючковатым клювом, последние столбов двадцать, встречных машин не попадалось, впрочем, как и попутных.

* * *

Деревня, где обитала бабушка, представляла собой реальную деревню — то есть дно. Первые четыре дома были более-менее, даже забор из профлиста, остальные же, деревянные, местами скособоченные хибары с крышами из позеленевшего шифера, на некоторых уже росли какие-то кусты. Встречались и заброшки.

Я бывал тут всего один раз, в далёком детстве, помниться, в тот год пошёл в первый класс. Тогда деревенька казалась чем-то сказочным, я играл с соседскими девчонками рядом с домом, похожим на эльфийский дворец, это было самое яркое воспоминание.

И где сейчас этот дворец?

Папа свернул на просёлочную улицу, машину подбросило на ухабе, заставив меня клацнуть зубами, щека резко заболела, я непроизвольно шикнул.

— Лосев, можно аккуратнее, — потребовала мама, папа промолчал.

Глядя на узкую улочку и невзрачные дома, я начал что-то припоминать: за забором замычала корова, в калитке торчал небритый толстяк в тельняшке, в зубах тлела сигарета.

— Дядь Паш, привет! — крикнула мама, открыв окно пошире.

Толстяк что-то буркнул и махнул в ответ, непонятно послал или поздоровался. Это уже никого не волновало.

Бабушкин дом я узнал по резным окнам, не запомнил, из чего он был построен, а сейчас видел потемневшие от времени брёвна. Однако строение не выглядело древней хибарой, вполне приличный дом, или, как называла его бабушка, изба.

Я вышел из машины и едва не упал. Ноги затекли, спину ломило, да и бок неприятно ныл, не хотелось, чтобы это увидела мама, начнутся опять причитания, но она смотрела в другую сторону.

Тут что-то заскрипело, залаяла собака.

— Ой, приехали? — старческий голос со спины, заставил обернуться.

— Баб Лен, здравствуй! — мама подбежала к открытой калитке, из-за которой вышла старушка и полезла обниматься.

— Здравствуй, Светочка… А Николай-то как возмужал, — папа её тоже приобнял.

— А это Антошка, что ли? Ох, большой какой… И тощий, будто с концлагерю сбежал. Не кормите, что ля?

— Да всё мы кормим, баб Лен, это конституция тела такая.

— Констятуция?

Папа весело хмыкнул, а мама начала объяснять.

— Ну это термин такой научный, сколько ни корми, без толку, значит.

— Не в коня корм, так бы и сказала, — дошло до соседки.

Мне надоело слушать, пошёл к дому бабушки. Подход к воротам начал зарастать бурьяном, колючка, крапива и ещё какая-то лебеда. Я смело пошёл на штурм, схватился за створку, и под ладонь попалась колючка.

— С-с! — не ожидал такой подлянки.

— Антошка, что с тобой? — истерично вскрикнула мама.

Подошёл папа, потрогал пальцем мою ладонь и хмыкнул. Потом резко что-то выдернул.

— С-с, — я опять не удержался.

— Ой, а малахольный-то какой, — заметила соседка, осуждающе глядя на меня. — Бабу тебе надо, боевую! Ох, у нас раньше бабы были, без сватьёв не подступишься, мигом коромыслом приголубит.

Соседка начала вспоминать свою молодость, а я прошёл в бабушкин двор вслед за папой. У крыльца ютилась помятая временем собачья будка, с другой стороны, аккуратно составленный садовый инвентарь. Папа подхватил лопату и срубил торчащий у крыльца сорняк, мама на правах хозяйки поднялась по скрипучим ступенькам и вошла в сени.

— Ох, нелюдимая Валька была, порой даже не поздоровается, мимо пройдёт, — затянула новую песню соседка.

Папу прикололо выпалывать сорняк, а я поднялся в дом, в сенях пахло лечебной травой, бабушка её всегда привозила, а мама заваривала, с вареньем было вкусно. Войдя в дом, обнаружил множество занавесок, они были в дверях, на окнах и просто перегораживали комнату. Из-за самой широкой вышла мама, я сразу понял, что она едва сдерживается от слёз.

— Там на столе хлеб засохший. Мама никогда не оставляла хлеб… — родительница подошла ко мне и уткнулась в плечо, послышались сдержанные рыдания.

Я впервые попал в такую ситуацию и не знал, что делать. Хорошо, что пришёл папа и посадил её на диван.

Осмелевшая баба Лена, начала рассказывать про нехитрый деревенский быт, я иногда кивал, а сам осматривал дом. На самом деле, он представлял собой одну большую комнату, перегороженную цветастыми занавесками.

…– Мужиков в деревне, почитай нет, вот и томится девка в ожидании, сначала прынца ждала, а теперича за любого пойдёт, — я кивнул, думая о своём.

Мама вроде успокоилась, несмотря на то что она постоянно наезжала на папу, он действовал на неё умиротворяюще. Я даже представить себе не могу, как бы она справлялась без него.

…– Так, я ж и говорю, девка огонь и коня любого на место поставит, сейчас за ней схожу, познакомитесь, — я машинально кивнул. А когда до меня дошёл смысл её слов, бабка была уже в сенях.

— Мужчины, вы, наверное, кушать хотите? — мама, как обычно, утверждала, верный признак того, что она пришла в себя.

А я вправду хотел есть и насколько помнил, в машине были пирожки с картошкой и лимонад. В моём животе забурчало, чтобы не ждать, пока мама отправит папу за пакетом с едой, я направился на улицу.

Открыв пассажирскую дверь, посмотрел в начало улицы, у своей калитки стоял тот самый толстяк в тельняшке, мама назвала его дядей Пашей. Я помахал ему рукой, а тот почему-то плюнул под ноги и зашаркал к себе во двор. Пожав плечами, я нашёл пакет с едой и отправился в дом.

Мы устроились за бабушкиным столом. Я, глядя на фигурную хлебницу, в которой так и лежали сухари из батона, наворачивал уже третий пирожок, запивая сладким лимонадом. Мама с папой залипли в альбоме со старыми фотографиями.

— Вот смотри, это я, мне тогда лет пять, наверное, было, это мы на сенокосе. Мать отцу обед принесла, а я увязалась.

— Я думал, это мальчик, — задумчиво выдал папа.

— Какой мальчик, смотри, серёжки видно, дурной, что ли? — мама хохотнула.

На входе послышалась какая-то возня, донеслись шаги. Я думал, баба Лена вернулась, но это оказался мужчина в возрасте папы, в полицейской форме.

— Здравия желаю, граждане! Старший лейтенант Назаров, участковый.

Родители подскочили, участковый поставил на стол кожаный портфель, достал оттуда папку.

— Итак, давайте знакомиться, — он подозрительно посмотрел на меня, остановил взгляд на щеке, затем перевёл взгляд на папу.

Мне это не интересно, поэтому подхватив ещё один пирожок и бутылку с лимонадом, я вышел на улицу.

Лето в деревне классное, так говорили родители. Я считал по-другому. Воняет коровами, санузла нет, ладно туалет, но ведь даже душа нет. Как здесь моются, раз в неделю в бане, типа предков? И насекомые всякие.

Не хочу жить в деревне, отстой!

Непонятно откуда вынырнула битая жизнью крупная дворняга, язык чуть ли не до травы висит, драным хвостом виляет.

Я ж подпрыгнул от неожиданности, в щеке опять отдало болью.

Ну вот, начинается!

— Чего тебе? — я начал пятиться к сараю, а дворняга радостно за мной и на руку смотрит, в которой пирожок.

Догадавшись, я поставил бутылку с лимонадом в траву и поделил пирожок пополам. Пока думал, какую половину отдать, дворняга подпрыгнула и отхватила свою долю, тут же отбежав в кусты. Я даже испугаться не успел, а псина сожрала мамину печёность и теперь лупала глазёнками на вторую половинку.

— Ладно уж, доедай, — кинул на траву.

Дворняга умяла как ни в чём не бывало и опять подняла морду.

— Нету больше, иди другого ограбь.

— Валет, Валет! — донеслось откуда-то из-за домов с начала улицы. — Где шляешься? Пёс паршивый!

Собака закрутила головой и тут же сорвалась с места, в пару секунд преодолела расстояние до забора и ввинтила тощее тело меж кривых штакетин.

— Пожалуйста! — произнёс я, поднимая с земли бутылку.

В траве что-то блеснуло, я наклонился, ожидая найти монетку, возможно, старинную, да не тут-то было. Это оказался ключ, да странный такой, заострённый пятигранник, если бы не характерные зазубрины на гранях и верхняя часть, можно было принять за дротик. У меня были похожие в детстве.

Блямкнул телефон, на автомате сунув ключ в карман, я достал гаджет.

О, ну хоть мессенджеры работают! Кольку, похоже, скучно.

Колёк:

*Рядом с твоим домом прохожу. Выползай, лошара, на боевые раны твои гляну

Антуан:

*Ползи дальше, чертило, я в отъезде

Колёк:

*Чё так? Вовандер придавил? Ты чё из страны свалил?

Антуан:

*Не, в деревне, вечером прикачу, наверно

Колёк:

*Чёт неуверенно. Может, ты уже в Грузии, хачапури винчиком запиваешь, а мне лапшу навешал?

Антуан:

*Нее, откуда у меня столько бабла? Бабуля пропала, вот с собакой и полицией ищем

Колёк:

*Отстой, ну лан, ищи. Напиши, как со ссылки вернёшься, загляну

Антуан:

*Ок

Простой сарай из досок, произвёл на меня странное впечатление, вроде обычное деревенское строение, а веет чем-то, я не сразу нашёл сравнение, будто это не старенький ржавый жигуль, а новенький лексус. Я даже головой встряхнул, прогоняя наваждение и то, вроде, прошло. Взгляд упал на дверь. На уровне глаз были нарисованы какие-то каракули, на миг показалось, что они блеснули металлом, но момент ушёл, теперь уже не верилось.

А бабка Лена, говорила, что тут детей нет. Кто тогда эти закорюки рисовал мелками, человечки какие-то…

Перестав обращать на них внимание, я дёрнул за крючок, изготовленный из ржавого гвоздя, и потянул дверь на себя. Оттуда что-то вылетело, окатив меня неслабым порывом воздуха. Напугавшись, я упал на задницу, только затем поняв, что это всего лишь голуби.

Поднялся, отряхнул штаны и всё-таки решился войти в сарай, вряд ли там остался кто-то ещё. Так и оказалось, земляной пол покрыт тонким слоем соломы и голубиным дерьмом, в дальнем углу пылилась старая мебель. На стенах висел инструмент, длинная, с двумя ручками и жуткого вида зубьями пила. Не найдя более ничего интересного, я направился к древнему шкафу, по пути разглядывая потолок. Там лежали пыльные брёвна, доски, висели пучки травы и банные веники.

Ого, капец, какой ты старый, — подумал я, пытаясь открыть дверку шкафа. Мой дед, наверное, покупал или вообще прадед. А может, и сам смастерил.

Я присмотрелся к древесине, но ничего не смог понять, деревяшка как деревяшка, чем-то покрыта. Когда стираешь пыль, получается гладко, сам шкаф высотой за два метра, две створки на одной из них мелом изображено что-то напоминающее шагающего человечка. Рисунок был маленьким с пятирублёвую монету, не всякий так куском мела сможет.

Дверца скрипнула, вспомнив о голубях, я хотел было отойти в сторону, но потом понял, что это тупо, откуда взяться голубям в закрытом шкафу. Так и вышло, на вешалке висел халат и рабочая роба. Одежда выглядела старой, местами застирана до дыр, в этом отделении ничего интересного не нашлось.

А я задумался. Чего я, собственно, ищу? Да, похоже, ничего, просто время убиваю, пока мама с папой болтают с полицейским. Сейчас они всё решат, и мы поедем домой. А бабушка, что бабушка? Не знаю. Я и правда не знал, что в таких случаях делают, ищут, наверное.

Решив, что всё будет хорошо и без моего участия, я открыл вторую створку. Там были полки, на которые обычно складывают чистое бельё. А здесь стояли пустые банки, это на верхних двух, а предпоследняя снизу оказалась пустой. Я наклонился, чтобы заглянуть, но ничего кроме пыли не обнаружил, а когда поднял голову, взгляд выхватил небольшую дверцу, прямо за пустыми банками.

А почему я тебя раньше не заметил? Потому что неправильно это, сейф в стенке шкафа, там же стена сарая! — я почесал затылок.

В голове сразу всплыл квест из игры: надо найти тайник. Он может быть где угодно, и его охраняют зубастые мобы или мутанты с дубинками.

Но ведь тут не игра… или вообще прикол бабушкин, — я улыбнулся, хватаясь за первую банку.

Освободив полку, я получше рассмотрел дверку сейфа, по цвету та отличалась не сильно, никакой ручки, зато нашлась замочная скважина с очень интересным рисунком. Пять граней, словно маленькая звезда.

— Ух ты! — я вспомнил про недавнюю находку.

Колёк ещё написал, отвлёк… Куда я его дел? — я уже хотел бежать на улицу, но догадался хлопнуть по карману, ключ был со мной. Неужели и правда отсюда?

Перед тем как вставить ключ в замочную скважину, я решил кое в чём убедиться. Закрыл дверь шкафа, зашёл с краю и прижался ухом к дощатой стене сарая, всматриваясь в заднюю стенку.

С этим шкафом явно что-то не то, а если узнают родители, мне так и не удастся выяснить, что именно. А было интересно.

Вспомнилась одна из онлайн-бродилок, где приходилось орудовать железной палкой, а если повезёт найти, то монтировкой. Монтировку я нашёл, она висела на противоположной стене, меж двух близко прибитых гвоздей.

Ну-ка, посмотрим, — я вставил инструмент между шкафом и стеной на уровне груди.

Мебель зловеще накренилась, захрустело в передних ножках.

Нет, так не пойдёт, он сейчас рухнет, а бабушка потом будет ругаться, да и с улицы услышат, надо по-другому.

Я попробовал поддеть в самом низу, прямо над ножкой, шкаф со скрежетом подвинулся, я заглянул в открывшуюся щель. Стенка шкафа была ровной, никаких тебе дырок, впрочем, как и в стене.

Значит, это прикол такой. Пришёл кто-нибудь с желанием пограбить, вроде Вовандера, порылся в вещах, вскрыл старый шкаф, увидел сейф и обрадовался. Давай его вскрывать, а он оказался нарисованным!

Я посмеялся над собственной тупостью, представляя на своём месте вора, но в шкаф всё-таки заглянул. Достал смартфон, включил фонарик. Мне не давала покоя та пятиконечная дырка, она выглядела настоящей, и диодный луч, это подтверждал, показывая углубление с прорезями.

Как? Я не понимаю! Хотя… опять посмеялся над своей тупостью. Возможно, шкаф где-то стоял и за ним был сейф, а потом за ненадобностью перетащили сюда. Может, стоит в доме поискать?

Я всё-таки достал ключ снова, покрутил его в руке и вставил в скважину, он провалился, а я почувствовал механическое сопротивление, металл заскрежетал по металлу. Любой человек, хоть раз открывавший дверь ключом, поймёт, что происходит. Вставив ключ до конца, повернул влево, тот не двинулся. Попробовал вправо, ключ подчинился движению, раздался характерный щелчок, и казавшаяся нарисованной дверка сейфа, подалась на меня.

Не веря своим глазам, я потянул её, открывая полностью. Внутри лежало то, чего я не ожидал увидеть в деревенском сарае.

— Да ладно! Так бывает?