Глава 3

Техническое совершенство, ультрасовременный лайнер с крыльями в мире кукурузников. Эти слова я как-то услышал от папы и запомнил, он нахваливал какую-то машину, пока мы ждали маму из супермаркета, марку я не запомнил, мне неинтересно. Но это описание подходило под тот предмет, что лежал в сейфе.

Я уже достал его. Посекундно, словно вор, оглядываясь по сторонам, поднял крышку, тут же нажав кнопку включения. Экран засветился, показывая всем известный логотип, прозвучала короткая, приятная мелодия. Улыбаясь, словно малолетний балбес, я провёл ладонью по клавиатуре. Да, это был ноутбук, из тех, что в десять раз дороже моего стационарного компьютера, причём, когда он ещё был новеньким. Мне о такой технике только мечтать оставалось, мама ни за что не согласилась бы взять его в кредит. А тут он вот, лежит в сарае, и на него гадят зелёные мухи.

И почему жизнь так несправедлива?

В этот момент во дворе послышался шум, донёсся голос бабы Лены.

Я тут же засунул ноут обратно в сейф, мозг отметил наличие ещё одного предмета, помимо кабеля зарядки. Небольшая чёрная сумочка, но мне было не до разглядываний. Казалось, если сейчас кто-то увидит мою находку, то я тут же её лишусь, а мне этого не хотелось — это же мечта. Закрыл, повернул ключ, надеясь, что смогу открыть в следующий раз. Стараясь сильно не звенеть, поставил банки на место. К сараю уже кто-то подходил, я расслышал мужской голос. Проявляя просто чудеса ловкости, задвинул шкаф на место в последнюю секунду.

— А так здесь сын ваш уже ищет, — в сарай заглянул участковый и с интересом на меня посмотрел.

Я чувствовал, что моё сердце сейчас вырвется наружу и упадёт прямо на голубиное дерьмо.

Отстой.

— Чего у тебя с лицом, парень? Будто труп в шкафу спрятал, — он подмигнул мне и обернулся во двор. — Так я осмотрю сарай?

— Да, конечно, — услышал голос мамы. — А Антошка там что делает?

Вот же отстой, — подумал я, отходя от шкафа.

Назаров прошёл внутрь, разглядывая солому под ногами, его глаза то и дело скользили от пола до стен. Срисовал всё, кивнул в сторону инструмента, покосился на шкаф, а затем вдруг посмотрел на меня.

— Точно труп не видел? — а взгляд такой пронзительный, будто насквозь видит.

— Ч-чей труп? — тупо спросил я.

Участковый невесело усмехнулся.

— Ну не Деда Мороза же! У тебя бабушка пропала, забыл?

Тут до меня стало доходить, что не всё так прекрасно, бабушка и правда может быть мертва.

А вдруг она где-то здесь? В таком же сейфе, только большом, кто-то её убил и туда положил, — от таких мыслей у меня по спине пробежали холодные мурашки.

Я бы, скорее всего, развил тему в мыслях, а потом выбежал из сарая. Но тут был тайник с моей мечтой, а участковый как раз подходил к шкафу.

Пройди, пройди мимо, — мысленно взмолился я.

Разумеется, это не возымело эффекта, Назаров, как и я, сначала открыл левую дверцу, посмотрел на старые вещи. В этот момент, в сарай вошли мама с папой, и я совсем загрустил.

Сейчас они найдут ноутбук, участковый пришьёт его к делу и утащит к себе, типа вещь-док, прямо как в том сериале, что крутили в прошлом году.

— Антошка! А ты чего тут торчишь? Почему расстроенный? — мама читала меня как открытую книгу.

Полицейский открыл правую дверцу, начал рассматривать полки, а я молчал, мама уже забыла о своих вопросах, вместе с папой двинулась к шкафу.

Почему всегда так, стоит случиться чему-нибудь хорошему, как это хорошее сразу забирают⁉

Не желая смотреть на то, как рушится моя мечта, я вышел из сарая и едва не столкнулся с высокой девушкой в сарафане с цветочками.

— Ой, — я сдвинулся в сторону.

— Привет, я Маша, — девушка изобразила улыбку, а мне показалось, что делает она это не часто.

— Привет, я Антон! — протянул руку и тут же её убрал. — Извини.

— За что извиняешься? — поинтересовалась та, заглядывая в глаза.

А я не знал, что ответить, голос был приятным, хоть и грубоватым для девушки, русая коса до поясницы, под сарафаном проглядывался крепкий девичий стан, и ножки были ровненькими, я невольно засмотрелся.

— А-а, за то, что пялишься?

Я, наверное, до кончиков волос покраснел, хотелось провалиться под землю.

— Так это ничего, парни вечно пялятся, некоторые даже руки распускают, а я за это по морде бью, — она показала мне крепкий кулак. — Не надо этого стесняться, это нормально. Плохо, когда парни на других парней заглядываются.

Я на это хохотнул, Маша опять улыбнулась. В этот момент из сарая вышел Назаров, за ним появился папа, он как-то странно на меня посмотрел и подмигнул, кивая на девушку. Мне опять стало стыдно.

— Привет Маш, как дед? — проходя мимо, спросил участковый.

— Болеет он, дядь Лёнь! Исхудал весь, так и талдычит, вот-вот за мной придут.

Полицейский остановился, глядя на девушку, мама с папой учтиво помалкивали.

— Фельдшера вызывала?

— Да что фельдшер-то, заходил на прошлой неделе, таблетки от давления прописал, — Маша махнула рукой.

Рассматривая девушку, я понял, что она постарше меня, больно уж по-взрослому говорит, почти как мама. Они даже похожи чем-то, если Маша косу распустит, можно будет принять за младшую сестру.

Участковый между тем, закончил расспрашивать Машу, взялся за наши дела.

— В розыск-то уже подали, а вы попробуйте вспомнить всех родственников, друзей, может, мужчина у неё в молодости был…

— Да не было у неё никого кроме папы, — возмутилась родительница.

Я отвлёкся от разговора и понял, что думать забыл о спрятанном ноутбуке. А они, между прочим, пустыми из сарая вышли и ни слова о тайниках.

Неужели не нашли? — на лицо наползла улыбка.

Я присмотрелся к родителям, вдруг скрывают, но те вели себя, как обычно, да и Назаров подозрения не вызывал. Тут я задумался.

А не вызываю ли я подозрений? Почему он спрашивал про трупы, а потом о них забыл?

— А я тебя вспомнила, — Маша подошла поближе, от неё приятно пахло. — Приезжал к бабушке, лет десять назад.

— Двенадцать, наверное, может, одиннадцать, — я часто закивал, ощущая на лице дурацкую улыбку.

— Ты смешной был, постоянно куксился, мы с Томкой тебе косички заплетали.

Улыбка сошла, пришли думы. Про косички я ничего не помнил, может, шутит? Я поднял на неё взгляд, лицо было серьёзным.

— Да ты не парься, мелкие же были. А помнишь, как голышом в пруду купались?

Я, наверное, опять покраснел, потому что Маша захихикала. Папа, на которого я случайно перевёл взгляд, украдкой показал большой палец.

— Ты всё ещё смешной, — с улыбкой пропела девушка.

Может, и показалось, что пропела, но у неё такой приятный голос. И меня никогда не называли смешным, лохом, да, иногда даже чёртом и похуже бывало, но чтоб смешным. Мне нравилось, и в животе появилась приятная лёгкость.

Назаров между тем добрался до калитки, мама его провожала, с той стороны выглядывала баба Лена, глазела она на нас с Машей, постояла, посмотрела, да ушла вместе с участковым.

— А вы надолго к нам, — спросила девушка. — Или вечером уезжаете?

Мне послышалась грусть в её голосе и стало как-то неприятно, тоскливо, что ли, я поискал глазами родителей, но те почему-то ушли в дом.

— Не знаю, Маш, я бы остался на несколько дней, а может, и до конца лета. Но тут не от меня зависит, мама с…

— Почему не от тебя? Ты несовершеннолетний? — девушка заглянула в глаза, взгляд пронзительный, будто детектор лжи включила.

— Недавно восемнадцать исполнилось, но у меня нет…

— Значит, всё зависит только тебя. Работёнку какую-нибудь найти, и ты самостоятельный человек… А с армией как?

— Плоскостопие, — ответил я, ожидая, что Маша начнёт терять ко мне интерес.

Не то, чтобы у меня был большой опыт в общении с красивыми девчонками, его вообще не было, если за таковой не считать переписки в игровых группах. Но там меня ни разу про совершеннолетие не спрашивали, а уж о самостоятельности вообще речи не заходило. Получается, Маша, девушка другой категории, в онлайн-игры не гоняет, наверное, деревня же, в чатах не общается. Как-то совсем грустно, выходит, девушка из каменного века. Я улыбнулся сравнению, а девушка зацепилась.

— Думаешь, я дотошная?

— Нет, что ты, я не о том думал…

— А о чём?

— В деревне есть работа? — нашёл я выход из ситуации.

Есть или нет, в любом случае тема сменится, а найдётся, то хорошо, наверное. Я пока не знал, каково это — работать и получать зарплату, но, скорее всего, нет.

— Конечно, есть! Думаешь, если глухая деревня, то дыра, в которой только бухать можно и деградировать? — она подняла палец, обрывая мою попытку оправдаться. — Бухать тоже на что-то надо, водку в магазине за красивые глазки не дадут. Люди здесь рабочие живут, кто на ферме, кто в область на работу ездят, пенсионеры в огороде пропадают, у многих свой скот.

— У тебя тоже есть корова? — перевёл я тему.

— Есть, представляешь? Только не у меня, дедушкина она, вечером пастух стадо пригонит, и я пойду её доить.

— Что, прям руками? — тупой вопрос, сорвался сам собой, я перевёл взгляд на грудь девушки и ладони почему-то сжались.

— Нет, блин, ногами, — Маша захихикала. — Ну всё, теперь ты нарвался, сегодня вечером доим Зорьку вместе.

Я поискал что-нибудь типа отторжения и, странное дело, не нашёл. Хотя был уверен, что в том месте, где держат ту самую Зорьку, антисанитария полная. Коровьи лепёшки на каждом шагу, мухи и другие гадкие насекомые. А мне было пофиг. Вот только как задержаться до вечера, родители захотят вернуться домой.

Маша как будто ждала каких-то слов, она, похоже, понимала мою проблему, но её решение оставила на меня. А глаза так и говорили: ну, давай же!

Блин, тут же крутой ноутбук есть и сейф странный, а вообще здесь неплохо. Кто сказал, что в деревне отстой? Враньё, сами живут тут, кайфуют и трындят, что отстой. Может с мамой поговорить, остаться в бабушкином доме на неделю, попробовать устроиться на работу. Что тут делать надо, землю копать? Или яблоки на ферме собирать? Хотя, разве яблоки на ферме растут? Да какая разница, легкотня же! Пойду поговорю с мамой.

— Я щас, — посмотрел на Машу, та почему-то прятала улыбку и направился в дом.

Я пока не понимал, что впервые принял взрослое решение, и теперь моя жизнь круто изменится.

* * *

— Ты с ума сошёл, Антошка? Какая неделя, мы через полчаса выезжаем! — мама вылупила на меня глаза и, казалось, не понимала, что происходит. — У тебя же травма, дома надо находиться, а здесь даже душа нет и в туалет нужно на улицу ходить. А есть, что ты будешь? Самому готовить придётся, а ты даже глазунью толком поджарить не можешь, всегда подгорает.

— Света! — голос папы прозвучал настойчиво. — Пусть остаётся! Помнишь, мы говорили про самостоятельность? Вот, пусть попробует… Ему восемнадцать лет, мужик уже, надо с чего-то начинать, а тут всего неделя… Звонить будешь два раза в день, да хоть три. Такой случай представился, в тёщином доме, может, он её дождётся… Надо Света, надо!

Странно, но мама почему-то молчала, такого я не припомню. Папа нашёл секретную кнопку? И про самостоятельность они при мне не говорили.

— А как он тут один будет, Коля⁈ Я к такому не привыкла, Антошка же дома всегда…

— Светлана, Антон не домашний питомец, — папа навис над мамой. — Ему потом жизнь строить, а ты его под юбкой пытаешься удержать!

Папа разошёлся не на шутку, но в этот раз, его доводы были мне на руку, я видел, как мама поддаётся, папе надо помочь.

— Мам, мне здесь нравится, — я хотел добавить Машу и работу, но вовремя опомнился. Вряд ли мама захочет, чтобы я трудился в деревне. — Тут воздух чистый, пруд есть, как раз ссадины заживут за неделю, мне же потом на работу устраиваться.

Кажется, мама согласилась, если молчит, значит, обдумывает следующие действия. Через несколько секунд мои мысли подтвердились.

— Надо что-то с едой придумать. Холодильник я осмотрела, работает. То, что в большой камере засохло, яйца тоже на выброс, нельзя рисковать. А вот две куриные тушки и замороженные овощи, это хорошо. Картошку в огороде накопаешь, не переломишься, и морковка там есть с чесноком. Так, — мама посмотрела на меня, затем на папу.

— В магазин? — спросил папа.

Я почему-то представлял, как он довольно потирает руки, и мне тоже захотелось чего-нибудь отчебучить, типа: «Ёх-хоо» да во всё горло. Но я сумел себя сдержать, выдав лишь громкий выдох, чем удостоился подозрительно взгляда мамы. К счастью, её отвлёк отец, потянув на выход.

По-хозяйски закрыв дверь на ключ, я повернулся во двор в поисках Маши, а той и след простыл. Как-то тоскливо сделалось, я вдруг вспомнил, что никакой ни смешной и вовсе не прикольный, а инфантильный пацан. А Маша просто посмеялась над лохом, может, даже на видео незаметно сняла, чтоб потом друзьям показать.

Я уже начал себя жалеть, но тут из-за забора выглянула русая головка, на личике улыбка, девушка помахала мне, показала большой палец и пошла вниз по улице. А мне так хорошо стало, вернулась лёгкость в животе, а ещё вспомнился спрятанный в игровом сейфе ноутбук, интрига и Маша — жизнь заиграла новыми красками.

Интересно, она любит цветы?

— Антон! Ты долго там? Нам с мамой ещё назад пилить!

Я заспешил к машине, у своей калитки стояла баба Лена, в глазах вопросительный прищур, я неловко улыбнулся и прыгнул на заднее сидение.

Магазин находился в центре деревни, а если учесть, что их было несколько, то это место можно смело назвать поселковым торговым центром. «Матрёшка», так назывался первый магазинчик, судя по всему, продуктовый, второй звался «Одуванчиком». Мы встали в нерешительности, в какой из них идти. Здесь было ещё одно заведение, но само название «Всё Под Рукой» говорило вовсе не о хлебе с колбасой.

Из «Одуванчика» вышла женщина с полным пакетом, с дальнего края торчал кончик длинного батона, это и решило дело.

Деревенский магазин сильно отличался от супермаркета, здесь нельзя ходить с корзинкой и выбирать, что тебе понравится. Нужно говорить или показывать пальцем продавцу, крупной тётке с губами в красной помаде, если верить бейджику — Тамаре, и та будет взвешивать и упаковывать.

— Антош, может тебе халвы взять? — мама спросила и, не дожидаясь ответа, заказала Тамаре триста грамм сладости.

— Да ты лучше колбасы побольше набери, — вмешался папа. — На неделю, майонез, кетчуп, батон. Ты что, своего сына не знаешь?

— Всухомятку вредно, — менторским тоном, выдала мама, при этом укоризненно на нас с папой посмотрела.

Продавщица смотрела на нас с интересом, её так и подмывало спросить, к кому приехали и почему нужна колбаса на неделю, но мама её всё время озадачивала, и той приходилось метаться за прилавком, то масло сливочное, то печёночный паштет, лук репчатый, много чего.

— Я буду звонить и инструктировать тебя, как сварить простой суп, лапша, очень полезно для желудка, — озадачила мама.

Но я покорно кивнул, потому что по-другому быть не может, по-другому я поеду домой, ноутбук так и останется в сейфе, а корову подоят без меня.

Мама всё-таки взяла колбасу с кетчупом и майонез, не так много, как предлагал папа, но мне уже в радость, будет легче. К великому сожалению Тамары, мы покинули магазин, так и не выдав секрета.

Мама и не думала уезжать сразу, сначала провела инвентаризацию всего. Нашла мыльно-рыльное, ведро с тряпкой, проверила, горит ли конфорка на газовой плите, заставила нас с папой сходить в огород и накопать картошки. Когда она начала её чистить, папа не выдержал.

— Света, он взрослый мужик, жрать захочет, сам справится, а нам ещё ехать, четыре часа!

— Не жрать, а кушать! — едва ли не крикнула мама, а затем вдруг заплакала. — Как же он один тут? — всхлипнув, сказала она.

Папе пришлось её успокаивать. В итоге через час, это после того, как я научился чистить картошку с морковкой и убирать накипь из кастрюли, родители сели в машину.

— Как сваришь лапшу, позвони! — приказала мама. — Ой, я, кажется, посолить забыла, — она сделала попытку выйти из машины, но папа её остановил.

— Сам посолит, не маленький, а нет, так несолёный суп жр… кушать будет, — спокойно произнёс он.

На том и порешили, с замиранием сердца, я помахал отъезжающей машине, а когда она свернула из нашего проулка, пошёл в дом. Я странно себя чувствовал, вроде свобода, и почему-то страшно.

Впервые за восемнадцать лет, я остался один, сегодня не будет постоянно поучающей мамы, недовольного взгляда папы тоже не предвидится, сестра не назовёт меня братом Антонием. И вообще, я в чужом доме!

Начала зарождаться паника, но я вовремя вспомнил про ноутбук. Дверь в дом закрывал с улыбкой.

Я один.