Глава 33. Роберт

— Постоялец из отеля напротив, стоя на балконе, случайно стал свидетелем и успел сфотографировать твоего женишка, — нагло врет Барон Заре.

Да, поцелуй с Анжелой был, после которого я к русалке не приблизился, пока душ не принял. На пол эту стерву я тоже скинул со своих колен. И за руку ее хватал, потому что довела до греха. Даже оправдываться не стану. Это было! Только не в том контексте, в каком теперь Барон все это против меня оборачивает.

— У нас ордер на ваш арест, — заявляет мне капрал. — Вам придется отправиться с нами немедленно.

Не успеваю я и слова сказать, как на мои руки надевают проклятые «браслеты».

Мда, удалась свадьба!

Прошу тебя, умоляю, рыбка, не смотри так на меня. Нет худшей пытки, чем видеть болезненное разочарование в твоих глазах.

— Я не лгал тебе, Зара! Клянусь!

— Да-да-да, — с усмешкой кивает Барон. — Тебя подставили.

— А ты думаешь, я не докажу это? — шиплю я ему. — Распечатку звонков на свой номер не подниму? Не найду того специального случайного постояльца с балкона и не выведаю, сколько ты ему заплатил? Рано ликуешь, Барон! Я только вошел во вкус!

— Вошел во вкус? — с запинкой произносит русалка. — Так все это было игрой?

— Неужто ты думала иначе? — смеется Анжела, нарываясь на мой кулак. — Он меня-то использовал. А с такой, как ты, и вовсе ничего серьезного не планировал.

— Ну ты и мразь, — цежу я сквозь зубы. — Считай, твои спокойные дни сочтены.

— Угрожаешь мне? При полиции? — Она подходит ко мне вплотную. — А я ведь могу забрать заявление. Как ты на это смотришь?

— Он согласится, — уверенным басом констатирует Барон. — Правда же, Роберт?

Русалка не говорит ни слова. Просто молчит, уже не глядя ни на меня, ни на снимки. Она отворачивается к океану и всматривается вдаль.

Прости, девочка, я не хотел втягивать тебя во все это дерьмо.

— Идем. Поговорим, — эта мультисказочно богатая сволочь кивает на бунгало.

Я прекрасно понимаю, о чем пойдет разговор, но его не избежать.

Капрал позволяет нам пять минут разговора наедине. Шевеля запястьями, сдавленными металлом наручников, я ухожу с пляжа, не спуская взгляда с русалки. Она отходит в сторону, обнимая мелко затрясшиеся плечи. У меня завидное терпение, однако и у него есть предел. Барон заплатит за это. Как и его Анжела.

В бунгало он по-хозяйски садится в кресло, где еще недавно курил, кивает мне на кровать и ждет, пока я тоже сяду.

— Я откажусь от Зары, а взамен получу свободу? — начинаю я, чтобы не терять время.

— Не только свободу, Роберт. Жизнь. Анжела рассказала мне, кто ты, откуда, почему точишь на меня зуб. Я, честно сказать, не сразу сообразил, кто твой отец. Долго вспоминал…

Вот паскуда! Нарочно так говорит, возвышая себя надо мной, словно я букашка.

— Ты мог бы просто денег попросить. Сказал бы, так, мол, и так, ты батьки меня лишил, сестренку сиротой оставил, давай компенсируй.

— И ты бы компенсировал? — усмехаюсь я.

— Возможно, я взял бы тебя на работу. Твоя голова дороже головы Вадика. Я даже до сих пор из участка его не вытащил. Думаю, надо ли оно мне?

— Видишь ли, я не работаю на грязных убийц.

Барон платком вытирает свою вспотевшую плешь и обводит бунгало взглядом.

— Я найду Киру, Роберт. Не убью, не думай. Зато такую жизнь ей устрою, что девочка будет молить о смерти. Людьми я не торгую, но очень хочется попробовать. Вдруг понравится.

От слов этой сволочи меня начинает мутить. Наручники будто не запястья сдавливают, а шею. На одной чаше весов передо мной единственный родной человечек, на другой — любимая девушка. Впрочем, я это ожидал. Но признаться, мало приятного такое выслушивать, когда стараешься надеяться на человеческое благоразумие.

— Пойми, Роберт, у вас с Зарой не будет чудесного будущего. Ты утащишь ее на дно. У тебя много врагов, и с каждым новым делом их будет становиться все больше. Если ты любишь ее, сделай правильный выбор. Через неделю-другую вы и не вспомните друг о друге. Ты вернешься к своей сестренке. Она — к своей семье, которая поможет ей…

— …забыть меня? Не знаю, любил ли ты когда-нибудь по-настоящему, но если любил, то должен знать, что такое не вычеркивается из памяти по щелчку пальцев.

— Я тебе еще раз повторю, раз ты сегодня плохо слышишь, — тверже говорит Барон. — Тебя упекут за решетку. Ты получишь года три, я это устрою. За три года твоя сестренка пройдет все круги ада — от стриптизерши до… сам знаешь, кого. Или же ты бросаешь Зару, признавшись в том, в чем тебя обвиняют, возвращаешь мне мои бабки, и вы с сестренкой свободны. Так я расплачусь с вами за смерть вашего отца. Считай это моим извинением. Других вариантов нет.

— Тебе вообще плевать на судьбу дочери? — прямо спрашиваю я. — Выдашь ее за Артура или Вадика? Будешь счастлив, зная, что она повязана с бабником и неудачником? Или будешь покупать их относительно терпимое отношение к Заре? На какую сумму ты ее оцениваешь?

— А ты? Сколько хочешь за нее?

— Она принцесса, Барон. Она бесценна.

— У всех есть цена, Роберт. В том числе, и у Киры. Ты посиди подумай. Я пока покурю. Но когда ты выйдешь из бунгало, ответственность за озвученное тобой решение будешь нести сам. Тик-так, Роберт. Тик-так.