Глава 34. Зара

Свято уверенная в своем превосходстве Анжела не успокаивается с уходом отца. Закурив, составляет мне компанию по созерцанию водной дали и говорит:

— Я была на твоем месте. Он ведь и меня обманул.

Меньше всего мне хочется видеть ее, но рефлексы — вещь сложная. Чуть повернувшись, я окидываю ее оценивающим взглядом: другого она не заслуживает.

— А ты обманула отца. Так что оставь сочувствие при себе.

— Мы с твоим отцом все решили. Тебе придется смириться с тем, что скоро мы с ним снова будем вместе.

— Странно, от Роберта я слышала, что тебе нужны лишь деньги.

Анжела желчно усмехается:

— Тебе привели неопровержимые доказательства, что он пользовался тобой, а ты продолжаешь искать врага во мне? С таким притупленным рассмотрением ситуаций ты всю жизнь будешь кем-то обманута. Артуром, Робертом…

— Заткнись, — фыркаю я ей. — Даже будь сказанное вами чистой правдой, мы с тобой никогда подружимся. И я скорее спрошу совета у первого встречного бродяги, чем у тебя, психолог доморощенный.

Вышедший из бунгало отец удерживает меня от неугасающего желания заехать Анжеле под второй глаз.

— Ты как, Зарочка?

— Ой, не делай вид, что тебе не пофиг, — бурчу я.

— Если бы ты была мне безразлична, я улетел бы с Мальдив, потакая твоим капризам. Но я здесь. Уберегаю тебя от грубейшей жизненной ошибки.

Роберта нам долго ждать не приходится. Минуты не проходит, как он появляется из бунгало. Поникший, в наручниках, без былого блеска в глазах. Я уверена, что отец чем-то запугивал его, шантажировал. Но узнаю это, только когда нам представится шанс поговорить.

Его пренебрежительный взгляд падает на Анжелу, скользит по ней, потом он смотрит отцу в глаза, слабо кивает и цедит:

— Свадьбы не будет.

Это стало понятно, едва к острову пришвартовался гидроплан. Вот только причины резко поменялись.

Роберт переводит взгляд на меня.

— Твой отец предложил мне деньги, рыбка, — говорит он с непривычной холодностью и расчетливостью. — Много денег. У всего есть ценник, ты уж не обижайся.

Мой голос срывается на хриплый надрыв:

— Ты продал меня? После всего, что между нами было?

— Скажем так: я взял то, что мне милее. И тебе советую поступать так же. Главное — не жалей ни о чем.

— Выходит, все твои клятвы — ложь?! Какой же ты мерзавец, Роб!

Мою руку опаливает огнем от звонкой пощечины, что оставляет отметины на его лице.

Довольная Анжела с трудом проглатывает смешок, а отец прижимает меня к себе.

— Ну-ну, дочка, оставь его. Больше тебя с ним ничего не связывает.

— Капрал, я забираю свое заявление. Освободите этого человека. — Будь в руках Анжелы бокал вина, она осушила бы его до дна. За победу.

Я выбираюсь из объятий отца, в которых совсем не нуждаюсь, и отталкиваю его. В детстве от него ласки было не дождаться, а сейчас расчувствовался. Папаша, блин!

Не дожидаясь, пока Роберта освободят из-под стражи, я отправляюсь в бунгало, хватаю свою сумочку и возвращаюсь на пляж.

— Надеюсь, ты и твои деньги будете счастливы до конца ваших дней, — говорю я потирающему запястья Роберту. — Совет вам да любовь!

И в сопровождении отца я покидаю этот остров. Ни разу не обернувшись. Я знаю, что мне будет больно смотреть на место, где прожит самый яркий кусочек моей жизни. А сердце и без того ноет.

— Извини, что пришлось пойти на такие меры, — пытается заговорить со мной отец, когда я смотрю в иллюминатор на океан. — Иначе ты бы не послушала.

— Замолчи, — прошу я. — Вы все одинаковые. Ты, Артур, Роберт…

Не знала, что когда-нибудь выставлю их в один ряд. Но пришлось.

— Как только вернемся домой, просто исчезни. — Я поворачиваюсь к отцу. — Я не хочу тебя видеть, не хочу знать. Просто держись от меня подальше. И держи подальше от меня всех своих врагов и шавок, — я киваю на Анжелу, лицо которой тут же искажается гримасой возмущения. Но она не озвучит его, потому что зависима от отца.

— Зарочка… Дочка, я желаю тебе только добра.

— Угу, — усмехаюсь я, снова отвернувшись. — Тебе вовек не загладить вины.

Вот и все. Не так должен был закончиться мой отпуск на Мальдивах. Я думала, что вернусь домой с кольцом на пальце и буду всем хвастаться, как красиво и романтично Артур сделал мне предложение.

Я нервно кручу кольцо Роберта, а снять не могу. Смелости не хватает.

— Он подарил? — интересуется Анжела, уже сканируя украшение на его стоимость.

Бросаю на нее взгляд, полный не самых нежных чувств, и спрашиваю у отца:

— Почему твоя шлюха обращается ко мне? Еще услышу от нее хоть одно слово, и она выпадет из гидроплана. И что-то мне подсказывает, в ее декольте нет парашюта.

Анжела смолкает от одного отцовского фырканья. Он теперь на все пойдет, заглаживая передо мной свою вину. Будет наверстывать ушедшие годы, лишь бы впредь ему не пришлось идти на крайности, спасая свою репутацию.

— Ты доволен? — спрашиваю я, когда мы уже стоим на терминале в аэропорту. — Твои партнеры теперь не будут показывать на тебя пальцем и смеяться, что твоя единственная дочь спуталась с твоим злейшим врагом.

— Зарочка, ты так говоришь, словно это я предал тебя.

— Ты никогда не делал что-то для меня. И спорный сегодняшний инцидент оставил очень много вопросов без ответов. Поверь, я буду копать. Как только отойду от этого отпуска.

Отец напрягается. Надеялся, что я теперь буду послушной папочкиной дочкой, и ему больше не придется втираться в мое доверие. Увы, оно не так завоевывается. Если он действительно любит меня, то придется потрудиться. А я любого до бешенства доведу. Все нервы ему вытреплю, но добьюсь, чтобы он сдался.

— Привет, Зара! — слышу я голос подкравшегося со спины Артура.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Лечу домой.

Я каблуком наступаю на носок его ботинка, заставив Артура заскулить у меня над ухом, и шиплю через плечо:

— Это же ты сдал нас отцу? Подслушал на рынке наш разговор о свадьбе?

— Не понимаю, о чем ты, — хнычет он, силясь выбраться из моего капкана, а я лишь сильнее давлю на его пальцы.

— О том, какое ты ничтожество, Артур. Не думай, что дома все будет, как раньше. Удали мой номер из телефона и забудь дорогу к моему дому. Мой отец ведь не только деньгами сорит, у него еще и свинец во всем его многообразии есть. А уж я придумаю, в чем тебя обвинить.

Убрав каблук с его ноги, на которую этот дохляк будет теперь неделю прихрамывать, я натянуто улыбаюсь отцу. Дочь Барона. Пусть гордится. Он же этого хотел!