Глава 5

О том, что плыву назад без русалок вспомнила тогда, когда Грозовые острова остались далеко позади.

Примерно тогда же, когда поняла, что заблудилась.

Тут же некстати вспомнилось, как русалки говорили о подводных опасностях и сердце заколотилось от подступающей паники.

Я оглянулась назад. Вернуться? Грозовые острова виднелись на горизонте, один в один похожие друг на друга. Плыть вперед? Но я совершенно не узнавала проплывающие мимо острова, хотя, когда плыли туда, старалась рассматривать все в мельчайших подробностях…

А еще море как-то стремительно опустело.

Казалось, только-только над волнами виднелись головы купающихся, скользили гондолы, плоты, лодки… как в какую сторону ни глянь – пусто.

Словно в ответ на мои отчаянные мысли рядом вынырнула русалка. Юная, с большими зелеными глазами и задорно задранным носиком.

– Ты чего тут делаешь? – спросила она. – Ко дворцу плыть надо. Сегодня же сама Морето поет!

И, не успела я облегченно выдохнуть, скрылась под водой, шлепнув на прощание хвостом.

– Погоди! – позвала я, но меня не услышали.

Я погрузилась под воду и открыла глаза.

Хвост русалки мелькнул впереди, между коралловыми колоннами. Не догнать…

Подо мной проплыла стайка русалок.

– Эй! – попыталась крикнуть я. – Погодите!

Крика не получилось. Изо рта пошли пузыри. Последняя девушка оглянулась и я судорожно замахала ей. Та не поняла, улыбнулась и помахала в ответ. Я вынырнула, принялась хватать воздух. Стало так обидно, хоть плачь.

И я просто поплыла вперед, рассудив, что куда-то да точно заплыву, куда-нибудь, где встречу человека, русалку, дракона, неважно. И спрошу дорогу до дворца.

Небо, еще недавно ясное, хмурилось. Пушистые облачка серели на глазах, наливаясь тяжелой влагой. Вот-вот хлынет дождь.

А еще, как назло, накатила такая усталость, что невольно подумалось: не доплыву. Нипочем не доплыву.

Будь погода получше, перевернулась бы на спину. полежала. Но судя по серому низкому небу – лучше не останавливаться.

Делая над собой усилие, упрямо поплыла вперед.

Когда сбоку возник невысокий скалистый гребешок, чуть не застонала в голос от облегчения, и, подтянувшись на руках, уселась на него.

Тело было ватным и при этом гудело. От осознания, что плыть еще пару часов, притом, что неизвестно, куда плыть, била нервная дрожь.

А потом что-то произошло с водой.

С другой стороны скалистого островка она принялась оседать.

Я беспомощно огляделась и поняла, что «гребешок» тянется по кругу, практически правильному, с немного неровным верхним краем.

– Грот, – вырвалось у меня. – Верхушка грота.

Открытие отвлекло. Я перегнулась через скалистый гребень не в силах оторвать взгляд от странного феномена, провожая взглядом ускользающую воду. Так увлеклась, что когда, кувыркнувшись, обрушилась с другой стороны гребня, прямо в грот, поначалу не успела испугаться.

Страх пришел чуть позже.

Когда посмотрела на отвесную скалу снизу-вверх и поняла, что обратно мне не вскарабкаться. Вода меж тем продолжала убывать.

Бормоча под нос что-то типа «мамочки мои, спасите, погодите, ловушка» я поплыла вдоль скалистого гребня и вскоре, оплыв грот по кругу, оказалась в том самом месте, с какого начала путь.

Самое страшное было то, что вода продолжала убывать и я понимала, что нахожусь много ниже уровня моря. Если накатит волна и затопит полые стены грота… мамочки, я ведь поделать ничего не смогу! Захлебнусь, как пить дать, а если не захлебнусь, раздавит давлением…

Я чувствовала себя много, много хуже, чем когда просто заблудилась. Теперь я еще оказалась в ловушке. При мысли о том, что эта ловушка может быть неслучайной, в панике сдавило горло.

– И поперлась же я из дворца, – чуть не проплакала я вслух и замолчала. Потому что собственный голос прозвучал так жалко, что стало еще хуже.

А потом поняла, что вода перестала опускаться.

Вопреки ожиданиям, этот факт почему-то разозлил.

Я почувствовала себя пойманной в банку рыбкой, нет, хуже, скорее сухопутной черепахой которую по незнанию посадили в наполовину наполненное водой ведро. Паника тут же усилилась. Вдруг вспомнилось, что залезла на этот треклятый гребень, чтобы отдохнуть. Руки и ноги как-то разом ослабели, я почувствовала, что вот-вот… пойду на дно.

Тело словно сковало льдом, каждое движение давалось с невероятным трудом, как в кошмарном сне.

В голове сверкнула вспышкой мысль: вот так и тонут пловцы. А я думала, ко мне это никогда не отнесется… Самым страшным зрелищем в моей жизни оказалась сомкнувшаяся над лицом вода, которая вмиг отделила меня от воздуха и хмурого неба.

В последний момент я успела набрать воздуха в легкие и сейчас прилагала все усилия, чтобы собраться, и, оттолкнувшись от воды, подняться наверх.

А потом открыла глаза и чуть не выпустила драгоценный запас воздуха.

Стены грота под водой сияли. А еще он расширялся книзу.

Мимо проплыла крохотная красная рыбка, похожая на золотую, с пышным хвостом и плавниками.

Отчего-то я почувствовала странное спокойствие. Что ж, умирать от любимой стихии было не так обидно, что ли… К тому же казалось правильным, что перед смертью увидела Водный дракарат. Он, правда, того стоил.

И тут стопы коснулись дна. И стоило этому случиться, как меня слегка пригвоздило к полу, подарив необходимую устойчивость.

Я изо всех сил оттолкнулась и принялась всплывать, истово отталкиваясь от упругой воды руками и ногами. У меня получилось. Когда вдохнула новую порцию спасительного воздуха, снова ослабела и пошла на дно.

Не знаю, сколько это продолжалось, но успела мелькнуть мысль, что я продлеваю агонию, что все это бултыхание в подводном гроте – способ умирать долго. Но ничего не могла с собой поделать, вся моя суть кричала о том, что нужно бороться до конца!

Я не считала своих попыток, просто в один момент силы иссякли полностью и я не смогла вынырнуть, чтобы пополнить запасы воздуха.

Когда стопы вновь ощутили дно, застонала от досады, пуская пузыри.

Я читала о смерти через утопление и ждала, когда сдавит грудную клетку, когда в легкие хлынет жидкий огонь, в висках запульсирует паника, а в глазах начнет темнеть.

Ничего этого не происходило. Здесь, на дне, было как будто светлее, чем над водой. Не было ни удушья, ни даже самого небольшого дискомфорта.

«Это, наверное, кажется, – пронеслось в мыслях. – Агония, галлюцинации, бред…Вот сейчас, сейчас, начнет темнеть в глазах от нехватки кислорода…»

Но в глазах не то, что не спешило темнеть, наоборот, как-то стремительно посветлело и я с удивлением обнаружила, что это все кристаллы на стенах. И кроме их разноцветных лучей был здесь еще один источник света. Такой яркий, что я невольно подняла руку и заслонила глаза.

В центре грота, на круглой площадке, стояло зеркало.

По телу прошла волна дрожи – до того знакомым оно мне показалось.

Зеркало сияло нагло и призывно. Отблески света в нем слепили глаза.

Сияние преломлялось водой, расцвечивая стены грота во все цвета радуги. Из-за воды свет был подвижным, словно живым. Он словно звал за собой, кусал за щеки, норовил лизнуть в глаз, дергал за платье, как гигантский игривый щенок.

Я пошла вслед за светом и он, словно только того и ждал, опустился к ногам, выстилая по мраморному дну разноцветную дорожку.

Двигаться под водой было непривычно, но легко, несмотря на некоторую затрудненность движений. Пышные водоросли, растущие вдоль дорожки, заколыхались от моих шагов, зашлепали губами разноцветные губки.

Я подняла взгляд: сквозь толщу воды пробивается солнечный свет.

На мгновение ослепило.

Зеркало в центре подводного грота снова напомнило о себе.

Зеркало!

С него и начался мой недавний сон… если это был сон.

Вспомнив о зеркале, я не могла уже отвлечься ни на что другое.

Шаг за шагом я приближалась к мерцающей в разноцветных водах, глади.

Оно было большим, размером со входную дверь, в раме из голубого мрамора и кораллов.

Отражение в нем было моим и одновременно не моим.

Непослушные локоны стояли над головой рыжим облаком, глаза от удивления расширились, вот-вот вылезут из орбит. Я поспешно закрыла открывшийся было рот, прежде чем наглоталась морской воды.

Медленно, как тогда, во сне, протянула руку к зеркалу, но когда пальцы готовы были коснуться поверхности, под ними обнаружилась пустота.

В этот же миг мое отражение исчезло.

– Мама?! – вырвалось у меня, а в ноздри ударил привычный запах маминых духов: морская свежесть с нотками цитрусовых и иланг-иланга.

Мама была бледной, с запавшими под глазами тенями, волосы стянуты в хвост, в тех самых джинсах и водолазке, в которых видела ее последний раз.

Я пригляделась: мамочка сидела на кухне, на том же месте, где последний раз ее видела. На барной стойке свернулся кот Курсивчик.

– Иришка! – из маминых глаз потоком хлынули слезы и глаза вмиг стали такими голубыми-голубыми, разительно выделяясь на бледной коже. – Доченька! Как ты меня напугала!

– Мамочка! – я протянула руку.

Пальцы наткнулись на невидимую преграду, не на поверхность зеркала, нет, это было похоже на сильно сгустившийся воздух.

– Мамуля. Это не я, я не виновата. Это все Кано.

Мама всхлипнула с видимым облегчением. Потом достала салфетку и шумно высморкалась. Когда снова взглянула на меня, от рыданий не осталось и следа. Она у меня такая: поплачет-поплачет, а потом улыбнется. Ведь слезами делу не поможешь, а нервные клетки не восстанавливаются, так она любит повторять.

И мамочка и вправду улыбнулась.

– Я знаю, Ириэлечка, – сказала она. – Я тебя не виню! Я поняла, что Кано открыл для тебя врата в истинный мир.

– Значит, ты знала, – прошептала я.

Курсивчик потянулся и зевнул, а мама кивнула.

– Я выросла в истинном мире. Я, Морская Мари, родилась на Коралловых островах, это недалеко от Водного дракарата.

Неожиданно у меня вырвалось:

– Ты скучаешь?

Мама поняла меня.

А потом улыбнулась. Робко и как-то невесело.

– Ты там всего день, а выглядишь счастливой и отдохнувшей.

– Тут… Тут бесподобно! – вырвалось у меня, но тут же пожаловалась: – Я чуть не утонула. Тут какое-то очень странное место.

Мама, вопреки услышанному, отмахнулась.

– Чушь! Дитя дочери морского народа не может утонуть. Я всегда тебе говорила.

Я ресницами захлопала. Верно, мама так говорила. И никогда не переживала, когда я уплывала надолго, чего не скажешь о бабушке… Однажды она даже бегала по пляжу, схватившись за сердце (быстро, кстати, бегала) и кричала «Инфаркт, инфаркт!» А потом, когда я вышла, так припечатала мне по пятой точке на глазах у всего пляжа, что так стыдно было…

Я помотала головой, отгоняя ненужные воспоминания. Ощущать себя на границе воды и воздуха было непривычно и странно.

Мама же вглядывалась куда-то за мою спину. Причем с таким видом, как смотрит голодный обжора на коробку шоколадных конфет.

Я невольно оглянулась.

Нежное мерцание воды. Словно сгустившийся, окрашенный в бирюзу, воздух. Причудливые морские раковины окрашены сиянием разноцветных кристаллов. Пышные, кудрявые водоросли, цветастые стебли колышутся живыми радугами. Мимо снуют туда-сюда разноцветные рыбки. Совсем не боятся меня. Одна подплыла поближе и попыталась присосаться к перегородке между мирами. Не вышло. Рыбка обиженно вильнула хвостом и скрылась в зарослях водорослей.

Мы с мамой хихикнули. Смех вышел нервным, каким-то облегченным.

– Мам, я – русалка? – спросила я в лоб.

Мама покачала головой.

– Ты – нет, – ответила она. И, прежде, чем я успела что-то сказать, добавила: – А я – да. Ты дочь русалки, Ириэль. Ты дочь одного из самого могущественных родов морского народа.

– Могущественных? – переспросила я, силясь осознать произнесенное мамой. Не каждый день мамочка сообщает тебе, что она – русалка.

Мама кивнула. Гордо.

– В нашем роду были драконы. То есть… Был… очень сильный дракон, – добавила она почему-то с горечью.

– Мам, ничего не понимаю. Объясни по-человечески, а?

– Судя по тому, что я вижу, ты пробудила Зеркало.

– Зеркало?

Мама кивнула.

– Священное Зеркало Видящих и Помнящих морского народа.

– Понимаешь, – я замялась. Как-то не хотелось рассказывать о том, как я на это самое зеркало наткнулась. Не спросив броду, полезла в воду, называется. От русалок сбежала. Точнее, от того черноволосого воина, но это неважно. Важно, что глупо получилось, да.

– Так оно случайно как-то получилось.

– Много лет Зеркало Ириэль считали потерянным, – сказала мама. – То, что ты его нашла, и не просто нашла, а смогла пробудить, не случайность. Даже я, та, которая навсегда закрыла для себя врата в истинный мир, могу говорить с тобой посредством самого могущественного артефакта нашего рода. Потому что между нами есть кровная связь.

Я, мягко говоря, опешила.

– Так это наше зеркало?

– Не перебивай, – сказала мама. – Сеанс общения через зеркало забирает силы. Тебе еще во дворец плыть.

– Я…

Мама подняла палец.

– Я знала, что ты там. Слушай внимательно, Ириэль. Ты одна, совсем одна, у тебя нет там друзей, никого, поняла? Тебе там опасно. Русалки не примут полукровку за свою. Для драконов ты будешь всего лишь женщиной. Но ты – обладаешь даром, дочь! Если смогла попасть туда, сможешь и вернуться. Ищи пути!

– Какие пути, мама? Каким даром? Это Кано позвал меня, и я провалилась в какой-то тоннель.

– В твоих жилах течет кровь Видящих и Помнящих морского народа. А еще драконья кровь. Ее совсем мало, но достаточно, чтобы наделить тебя магическим даром.

– В чем заключается мой дар, мама?

Глаза мамы потухли, как будто в комнате выключили свет.

– Я не знаю, милая. Не знаю. Я не думала, что ты появишься вот так… В зеркальном мире. Ты же знаешь, здесь нет магии. Отсюда я не могу помочь тебе. Ищи союзников! Ищи того, кто поможет тебе вернуться обратно.

– Меня похитил Кано… И что-то мне подсказывает, он сделает все, но не допустит того, чтобы я вернулась.

Между бровей мамы пролегла морщинка.

– Он ничего не сделает тебе, – но голос ее прозвучал как-то неуверенно.

– Ты же сама говорила, что за столько лет все могло измениться. Ты говорила, что вы оба изменились, мам.

Мама побледнела на глазах. Видно было без слов, что сама не уверена в том, что говорит.

– Ему нужна ты, мама, – тихо сказала я. – Очень нужна.

Мама уронила лицо в ладони и сидела так какое-то время. А потом ее силуэт стал какой-то расплывчатый, словно нас разделила стена воды.

– Мама! – позвала я и сделала какое-то мысленное усилие, чтобы опять «настроить четкость». Каким-то образом, это удалось.

Мама подняла лицо и тихо сказала:

– Я навсегда закрыла для себя врата. Когда Кано смирится с этим, отпустит тебя. Ты не принадлежишь этому миру. Здесь, в зеркальном мире нет магии, но… Здесь ты в безопасности. Здесь в тебе видят в первую очередь личность, а потом уже женщину. Вдобавок он может вернуться. За тобой. Хуже всего, что я не могу говорить об этом. И тебе нельзя. Зов русалки… Он может услышать его… тем более, что ты там, доченька, – вздох, тяжелый причем вздох. – Ищи пути! Ищи путь обратно!

Последняя фраза мамы булькнула, словно при плохой связи, и я не была уверена, была ли она вообще.

А еще вдруг вспомнила того… черноволосого гиганта и невольно подумала, что не так уж хочется обратно. Куда? В военную академию? Морской филиал? Серьезно? После Водного дракарата, парящих гор, подводных городов и чудесной возможности дышать под водой? Смешнее ничего не придумать!

Мама, которая всегда отличалась интуицией, нахмурилась. Посмотрела на меня с тревогой.

– Не вздумай никем увлечься дочка! Особенно драконом. Их – обходи стороной! Помни, любой дракон сильнее и умнее тебя, к тому же они владеют магией. Будь осторожна. Для них ты навсегда останешься лишь женщиной. Не дай никому из них очаровать тебя. Однажды дракон уже погубил, – мама запнулась. – Одну из нас.

– Что, мам? – волнуясь, спросила я, видя, что мамин силуэт опять стал расплываться, а голос доносился, как из-под воды. – Кого погубил дракон? Какую русалку?

– Неважно! – крикнула мама, понимая, что у меня «сбоит связь». – Главное, помни: тебе опасно там находиться! Чем дольше ты там – тем быстрее он почувствует тебя! И я ничем не смогу тебе помочь! Нужно возвращаться, Ириэль! Ищи путь! Ты сможешь!

Последние слова мамы потонули в бульканье, в следующую секунду она исчезла, а передо мной опять было зеркало.

Я протянула руку и провела ладонью по гладкой поверхности. Мое отражение повторило мой жест, только показалось, чуть более замедленно. А потом как-то понимающе улыбнулось.

Я с силой зажмурилась и помотала головой.

– Привидится же такое, – буркнула под нос и, вопреки логике, здравому смыслу и вообще законам физики, прекрасно услышала собственный голос. Под водой он был иным. Более певучим, что ли.

***

Оттолкнувшись от мраморного пола, я поплыла было наверх, но затем вспомнила, что вода в гроте просела, а значит, тем же путем, что сюда попала, мне не выбраться. Поэтому снова спустилась ко дну, которое уже перестало пугать и поплыла вдоль стены грота.

Предчувствие не обмануло: вскоре увидела тоннель. Точь-в-точь водный коридор во дворце, только там оно как-то наполовину водой заполнено, горки – те и вовсе чуть, а здесь, естественно, полностью. Но, будем надеяться, план по клаустрофобии, или, правильнее сказать, гидрофобии, я на сегодня выполнила.

Тоннель, как и ожидалось, вывел из скалы с другой стороны, в открытое море. Вдалеке виднеются шпили и замки водных городов, и я непременно должна их все обплыть, прежде чем, по настоянию мамы, вернусь домой… Но не сейчас. Сейчас, что-то подсказывало, надо вернуться во дворец. И больше всего подсказывал сию мудрость прилипший к спине живот.

Извести о том, что мама – русалка, как-то подрасслабило. А еще поняла, что остальные явно видели, что я полукровка, но из вредности продолжали звать меня человечкой. Было бы обидно, наверное, если бы родилась и жила здесь, в чудных местных реалиях. А так… в родном Зеркальном мире у меня родственников от кубанских казаков до польской шляхты… По папиной линии, понятно. Так что, п-ф-ф, по маме еще и русалка. С кем не бывает.

А еще внутри словно появился какой-то встроенный навигатор. Я просто знала, куда плыть, и все тут. Прислушавшись к ощущениям, поняла, что оно так и раньше было, а сюда я при всем при том умудрилась заплыть по независящим от меня обстоятельствам. Вон, мама сказала: артефакт семейный нашла и каким-то чудо пробудила. Наверное, он и звал. Зеркало, в смысле.

С такими мыслями я поднялась на поверхность и … попала в бурю. Самую настоящую. Грозную, черную, с волнами размером с дом, ослепляющей грозой и адским грохотом.

Гремело так, что после второго раската я временно оглохла.

Острова Водного дракарата скрыла из виду черная пелена. Дождь больно хлестал по рукам и щекам. Но вместо того, чтобы быстро вернуться обратно, под спасительную сень воды, я словно обезумела: хохоча, простирая кверху руки, качалась на гигантских волнах, выпрыгивала из воды, как дельфин, съезжала с водной горки, чтобы в следующий миг забраться на следующую. Я была в своей стихии и впервые в жизни была едина с ней.

Мамино заверение, что я просто не смогу утонуть, да и часовой опыт на дне грота словно сняли последний барьер перед страхом воды. И чем громче и безумнее грохотала гроза, тем безмятежнее отчего-то становилось на душе.

Наконец, вдоволь наплескавшись, спустилась под воду, и, прислушавшись к своим ощущениям, взяла курс на дворец предводителя Водного дракарата.

А в следующий миг на плечи осело что-то тяжелое и холодное.

Ахнув, устремилась вглубь и чуть в сторону, подумав, что это какая-то хищная рыба. А когда пришла мысль, что что за глупая рыба будет охотиться в такую погоду, оглянулась и застыла, как статуя в дворцовых покоях.

Это был человек.

Утопленник.

Причем утонул недавно. Подплывя поближе, отметила, что кожа его не успела побелеть, на щеках даже как будто играет румянец… Глаза закрыты. На лице – безмятежность. Та самая, которая бывает после отчаяния.

Но мое замешательство было вызвано совсем не этим. Я его узнала.

Это был тот самый воин, с Грозового острова… Тот, что защитил меня от наглого тритона, и тот, который… Который был там единственным. Для меня. Даже сейчас, когда над головой бушует буря, а он осел у меня на руках, легкий из-за воды, огромный, теплый, я почувствовала, что к щекам приливает жар.

Обругав себя последними словами, я принялась подниматься наверх, придерживая незнакомца подмышками.

Когда удалось всплыть и поднять его голову над водой, я чувствовала себя так, словно подняла со дна чугунную тумбу. Причем тумба эта болтала пудовыми ногами и руками, и, вопреки логике, здорово мешала себя поднять.

Зато он слабо помотал головой и сделал вдох! Больше похожий то ли на хрип, то ли на стон, но вдох! Жив!

В следующую минуту нас накрыло волной и я прокляла непогоду, так некстати разыгравшуюся.

Прислушавшись к внутренним ощущениям, я, зажав голову воина подмышкой, стараясь держать его лицо над водой, погребла к ближайшему острову. Что было не так-то просто, учитывая, что нас болтало в морской каше, бросало в лицо водоросли, хлестало ливнем, ослепляло вспышками молний…

Когда под ногами обнаружилось дно, я заплакала от слабости и облегчения.

– Терпи, Ариэлька, терпи, – сжав зубы пробормотала я, вытаскивая стремительно тяжелеющее тело на берег. Чего мне стоило отволочь его туда, куда не доставали волны… Кажется, буду вспоминать об этом и на смертном одре…

Обессилев, упала рядом, но, плача от боли в мышцах и усталости, заставила себя подняться.

Любой современный школьник знает, как делать искусственное дыхание. Должен знать.

Перевернув воина лицом вниз, я, пошатываясь, поднялась на колени попыталась поднять его за талию, чтобы дать воде возможность вытечь из легочных путей. С таким же успехом я могла пытаться поднять быка.

Заорав в голос от отчаяния, я перекричала грозу.

А потом снова перевернула воина на спину.

– Спокойно, Ариэлька, спокойно. Можно вызвать рвоту иначе.

Раскрыв воину рот, запустила туда пальцы. При утоплении нужно в первую очередь очистить гортань… Чисто.

– Поднять пострадавшему подбородок. Запрокинуть голову. Зажать пальцами нос. – цитировала я наизусть препода по медицине. – Сделать глубокий вдох. Обхватить губами рот пострадавшего, вдохнуть. Два раза.

Губы воина оказались холодными. Почти ледяными. И мокрыми – то ли от моря, то ли от моих слез, льющихся по щекам.

Вдохнув в рот воина дважды, я пролепетала слабым голосом:

– Теперь тридцать надавливаний на грудную клетку.

Я приступила к нажатиям, стараясь не думать о том, что при утоплении время, в течение которого возможно оживление человека после извлечения из воды, составляет от трех до шести минут… Если вода теплая. А она была теплой! И… я неизвестно сколько гребла к этому проклятому острову! Настоящая черепаха, даже хуже! Каракатица!

Тело воина оставалось холодным… Даже, как будто еще холоднее чем тогда, под водой.

Взвыв в голос, я с силой хлопнула себя по щеке и приступила к реанимации снова. Потом снова. И снова.

Момент, когда воин содрогнулся, и, страшно закашлявшись, принялся опорожнять содержимое то ли легких, то ли желудка… был самым счастливым моментом в моей жизни.

Он так и не пришел в себя. Правда, дыхание стало ровным, губы потеплели, пульс прощупывался. Ливень утих, гроза прошла дальше. На небе появились незнакомые звезды. Лежать было мокро и холодно.

– После восстановления дыхания и сердечной деятельности придай пострадавшему устойчивое боковое положение, – пробормотала я, и, кряхтя, перевернула воина на бок. – Укрой и согрей его. Обеспечь постоянный контроль за состоянием! Мамочки, чем же тебя укрыть-то?..

Я подползла сзади, и, дрожа, прижалась к гладкой мускулистой спине. Она была широкой и горячей. И несмотря на слабость, на грозу, на все на свете, мне стало вдруг так хорошо… так уютно. Пригревшись, я почувствовала, что проваливаюсь в сладкую дрему.

– Значит, человек, – сонно пробормотала я. – Драконы возвращают ипостась, когда покидают Грозовые острова. Но это и к лучшему. Если бы утонул дракон, мне бы его не вытащить. А еще мама советовала остерегаться драконов…