Глава 9

Это был тот случай, когда утро действительно оказалось мудренее.

Стоило открыть глаза, с наслаждением потянуться, а потом подбежать к окну и все еще непривычно задохнуться от великолепного открывшегося вида, как я поняла: я не одна. Здесь Таша. И мы обязательно что-нибудь придумаем!

Этот мир не должен утратить своих красок, своей волшебности и чудесности!

А еще вспомнился синеглазый воин. И как-то хорошо стало на душе. Вот от кого я могу узнать, что простой народ думает о предстоящей войне. Ведь люди здесь, в мире оборотней и драконов и вправду, простой народ. Или я чего-то не поняла? Он общается с другими воинами, знает местные традиции… он… он что-то обязательно что-нибудь подскажет, посоветует…

Например, нужные слова, которые позволят убедить верховного предводителя… Я сама сомневалась в том, что приходило в голову, но хотелось думать, что так оно и есть. Потому что думать так было спокойнее.

А еще хотелось найти повод для встречи.

От завтрака я отказалась.

То есть передала джошу вчерашнее приглашение позавтракать вместе, от Морето. Русалка хотела увлечь меня еще на ужин, но видя, в каком состоянии возвращалась, сжалилась и пригласила утром на булочки и круасаны с водорослями. А еще на «гордость Лакумы, лучшей кухарки дракарата»: блинчики под сиропом из сока пряной пальмы и водорослей! И я, желая побыстрее добраться до кровати, пообещала, что обязательно и с удовольствием приду (и, несмотря на угрозу закормить меня водорослями до отвращения, почти не слукавила!).

Услышав, что я буду завтракать с самой Морето, девчонки заахали, принялись закатывать глаза и всплескивать руками. А когда сказала, что намерена взять их с собой, засомневались – не прогневается ли госпожа Морето и все такое.

Я их сомнений и возражений слушать не стала. Заявив, что Морето классная, и вообще, чем больше народу, тем веселее, увлекла русалок на островок морской звезды.

И, надо сказать, мы просто чудесно провели время! Что называется, девочками! И даже выпечка с водорослями не испортила мне настроения. Что уж говорить об Елее и Ани, моих джошу. Первое время они только выпучив глаза, таращились на Морето с немым восхищением, что честолюбивой певице было приятно. Она блаженно щурилась, с несколько наигранной ленцой принимала комплименты, и даже, расчувствовавшись окончательно, пропела пару куплетов, как я поняла, местного хита, низким бархатным контральто.

Так что от совместного завтрака все только выиграли.

Омрачало наше веселье только военное положение в дракарате. С виду, вроде, изменений не было… Мир был все тем же ярким, чудесным и вообще замечательным. Только какая-то тревога словно повисла в воздухе. Она слышалась в воплях чаек кружащих над морем, в неясном шелесте листьев пальм, в скрипе песка под волнами и тревоге, застывшей в глазах. Девчонки не говорили об этом вслух, не трогали больную для всех тему, но, спасибо приобретенной эхолокации, каждая из нас слышала другую и мир, знала о скрытых, потаенных страхах и опасениях.

Воспользовавшись тем, что русалки увлеклись беседой, я тихонько попрощалась с Морето и ужом скользнула в воду.

За ночь, пусть и такую беспокойную, мысли и чувства привелись в относительный порядок. И мне очень нужна была Таша.

Одного взгляда на подругу хватило, чтобы понять, и у нее душа не на месте. По пролегшим теням под глазами, чуть припухшим, покрасневшим векам я поняла, что та тоже плохо спала ночью, а может, и не спала вовсе. И, кажется, плакала.

– Ты еще у отца? – спросила я, чтобы как-то завязать беседу.

– Нет, – покачала головой подруга и взъерошила волосы. – В Альма-матер уже, ну, в Долине Знаний точнее. Папахен мне разрешил пространственным коридором воспользоваться. Хоть во время мобилизации они и под запретом.

Заметив, как на меня повлияли ее слова, Таша тут же перевела тему разговора.

– Пойдем, покажу, как мы тут живем, – сказала она.

Говоря это, покинула холл с высокими колоннами и вышла на залитую солнцем улочку, довольно просторную, извилистую, утопающую в зелени.

– Это Академия Оборота, – показала Таша на здание из рыжего камня с несколькими остроконечными макушками. Мимо нее пробежала стайка девчонок. Рыженьких, веснушчатых, очень хорошеньких. За спинами у девчонок были луки и колчаны со стрелами, а еще я заметила, как они принюхиваются к чему-то на бегу.

– Кицунэ, – пояснила Таша.

– Надо же! – восхитилась я. – настоящие?

Подруга хмыкнула. Понятно было, что настоящие.

– Я к русалкам и даже к драконам как-то привыкла, – призналась я. – А оборотней, прям чтобы из книжек, еще не встречала.

– Встретишь еще, – пообещала Таша. – Тут еще волки есть, а на старших курсах учатся две рыси и даже медведь, представляешь?

Я представляла. По-крайней мере, в этом подругу заверила.

Поводив меня немного по чудесному месту, именуемому здесь Долиной Знаний, Таша уселась под раскидистым деревом, сложила ноги в лотос и задумчиво проговорила:

– Давай думать, как тебя сюда, в Долину Знаний уволочь…

Я вздохнула. Звучало здорово! Но…

– Ты – дракон, – высказала я вслух свои опасения. – А я – обычная человечка. У меня и магии никакой нет.

Таша нахмурилась.

– Это как это, нет? А то, что ты меня вызываешь через зеркало? И что значит, человечка? Тетя Марина же русалка, значит ты тоже русалка!

– Наполовину, – пожала я плечами. А потом добавила: – А что касается Зеркала… Это само получается. Я потомок Видящей Ириэль. Русалки, кому это Зеркало принадлежало раньше. Мама говорила, кажется, семь поколений назад. Вроде бы, в ее честь она меня и назвала. То есть это Зеркало принадлежит нашему роду. И, наверное, по этой причине оно меня слушается. Понимаешь? Дело не в моей магии, а в магии самого Зеркала.

– Ну-ка, ну-ка, – нахмурилась Таша. – А можно вообще с этого места поподробней?

Я улыбнулась и тоже поудобней расположилась напротив Зеркала, почти копируя позу подруги. Мы ведь и в самом деле толком не говорили!

– Расскажу, – пообещала я. – Только после того, как ты расскажешь о том, как стала драконом и вышла замуж!

Прежде, чем подруга успела возразить, добавила:

– Да-да-да, ты здесь подольше моего, у тебя интересностей точно больше накопилось.

Интересностями мы с Ташей зовем новости и кое-когда сплетни. Это наше слово.

Подруга развела руками, мол, что с тобой поделаешь, и начала рассказ.

О том, как за ней явились в Зеркальный мир сразу два дракона, о том, как порталом выбросило совсем не там, где ожидалось, о приключениях в священной стране Идзумо по пути к храму ветра и многом другом.

Я слушала, затаив дыхание, не перебивала, только кое-где ахала, охала, всплескивала руками и смеялась. Чаще всего – последнее. Саша умеет рассмешить.

– Так и получилось, что нам с Исамом пришлось пожениться из политических соображений, – сообщила она. – Таково было условие Рэйдэна, тогда он был верховным предводителем Водного дракарата. Иначе нам бы не вернули ипостаси драконов, и остались бы мы обычными людьми. Хотя, знаешь, в этом что-то было. Но с магией, конечно, прикольнее.

Сверху спикировал воздушный дракончик. Облизав Ташину щеку прозрачным языком, он снова взмыл в небо.

Я уже знала, что у подруги четыре духа-хранителя, которые презентовали ей сердца стихий. Скирон, подарок сердца ледяного ветра, Саламандра, огненная ящерка, Плющик – подарок сердца земли и капризная Наяда, которой Таша обзавелась, будучи в Водном дракарате. Вот что стоило Кано вернуться немного пораньше и меня, собственно, пораньше похитить! Встретились бы с подругой вживую.

– Верховный предводитель Рэйдэн вернул нам наши ипостаси сразу после свадебной церемонии, – закончила рассказывать Таша. – Ну, мы и возвратились по месту учебы.

– Сейчас его называют принц Рэйдэн, – сообщила я. – Не довелось его пока встретить. Хоть ты говоришь, что он не такой напыщенный индюк, как его папаша, не стремлюсь. И, знаешь, что? Ему пришлось самому примерить вашу шкуру. Я имею ввиду жизнь без ипостаси дракона.

– Как такое возможно? – нахмурилась Таша, которая не скрывала своей симпатии к Рэйдэну.

– А как ты думаешь? – развела я руками. – Тем же способом, что и вы. Слеза Богини. Кано постарался. Мол, поживи человеком, как я, поумней.

Таша нахмурилась.

– Ну и методы у них, – сказала она.

– Я так поняла, Кано взъерепенился, что сын войну с Огненными не развязал.

– Да уж, – пробормотала Таша. – Слушай, твоя очередь теперь. И во всех подробностях!

Настал мой черед рассказывать. И хоть он был куда короче Ташиного, подруга была в восторге.

Стоило мне закончить на последнем, что видела в Зеркале вчера, а именно на подводном дворце и своей прародительнице Ириэль с бирюзовым русалочьим хвостом, Таша присвистнула.

– А я ведь не была в подводной части дракарата, – с разочарованием пробормотала она.

– Еще побываешь, – и я в этом не сомневалась. – Наверняка есть какая-то магия, которая позволяет дышать под водой.

– Есть такая, – согласилась подруга. – Экстракт воздушной водоросли, концентрированное заклинание сферы, это когда она на голову помещается на манер скафандра, заклинание поцелуй русалки… Жабровую водоросль тоже хвалят…

– Я смотрю, ты там не зря форму просиживаешь! – подначила я.

– А то, – и подруга довольно улыбнулась.

– Слушай, – я замялась. – Вы с Исамом, получается, оба в Долине Знаний этой. Муж и жена. А ты вроде как в общежитии живешь. В общем, ну, как вы…

– Шифруемся, – сообщила Таша и подмигнула. – И это классно!

Судя по тому, как расцвела подруга при этих словах, сомнений, что классно, быть никак не могло.

– Мы с твоей магией не разобрались. Не может быть, чтобы у русалок ее не было, и она не передалась тебе по наследству, – вернулась Таша к началу разговора.

– Ты забываешь, что мама родила меня в Зеркальном мире, – поправила ее я. – А в нашем мире нет магии…

– Но ведь Зеркало, – снова начала Таша.

– Знаешь, – я задумалась. – Кано сказал, я должна это Зеркало найти. Мол, это поможет позвать сюда маму. Так он сказал.

– Позвать?

– Зов истинной крови или как-то так, – сказала я. – Только кажется, все это бесполезно. Да, с тех пор, как я здесь, внутри словно навигатор появился. Знаю точно, что не собьюсь с курса никогда и ни за что. Это еще на эмоции как-то распространяется. Чувствую других, особенно русалок. И меня таким образом тоже чувствуют, – я задумалась. – А, ну еще дышать под водой могу, сама видишь. Но это все какая-то физиология больше. Не магия…

Я пожала плечами и развела руки в стороны.

– Слушай, что-то мне сдается, ты в Долину Знаний из Водного дракарата не так уж и рвешься? – хитро улыбаясь, спросила Таша.

– В смысле? – я деланно ресницами захлопала.

– В смысле колись, подруга! Встретила кого-то?

Стоило вспомнить о синеглазом воине, которого не видела уже, кажется, целую вечность, как к щекам прилил жар, а губы растянулись в дурацкой улыбочке. Поняла: вот прямо сейчас поплыву на Грозовой остров. Вот договорю только… В конце концов, я же обещала!

Поскольку Таша продолжала буравить меня глазами, призналась.

– Ага. Встретила.

– Ого! – обрадовалась подруга. – И сколько несчастных, павших от чар моей любимой подруги?

– Двое, – призналась я.

– Драконов?

– Нет, – я покачала головой. – От драконов мама настоятельно велела держаться подальше. Вроде была какая-то печальная история о драконе и русалке.

– Не слышала, – призналась Таша.

– Вот и мне никто не говорит… В общем, плавает тут кругами один тритон… И ладно бы просто плавал…

– Наглый? – поняла Таша.

– Бессовестный, – наябедничала я и мы захихикали.

– А второй?

Снова вспомнила о синеглазом и мурашки пошли по телу.

– Человек, с драконьей кровью, если судить по чертам лица. Но человек, точно. Русалки рассказали, что не все сыновья драконов становятся драконами. Этот, судя по всему, из таких. – призналась я и, решившись, добавила: – Лучший из всех, кого я встречала!

Таша закатила глаза, мол, у тебя все лучшие.

Я потупилась и проговорила тихо:

– Он совсем другой. Мне кажется, я ему по-настоящему нравлюсь. Он… меня уважает, что ли. Не притронулся ни разу. Хотя по глазам вижу, хочет. Чувствую… Я же наполовину русалка…

Таша серьезно кивнула.

– О, учитывая местный темперамент ты ему явно нравишься, – от слов подруги внутри все потеплело. Раньше она моих поклонников не одобряла. А Таша проговорила тоном змеи-искусительницы: – То-то я смотрю, ты ерзаешь. К нему?

Не в силах говорить, кивнула.

– Беги! – засмеялась подруга.

К Грозовым островам не плыла, а летела. А когда оставалось совсем чуть-чуть, развернулась и поплыла обратно, бормоча про себя, мол, я такая непостоянная.

На самом деле просто сердце от предвкушения зашлось. Причем сильно. Дыхание перехватило, жар по всему телу. Как только представлю синеглазого воина, как он там сражается… а потом встречается со мной взглядом… Улыбается… Нет, эмоции оказались слишком острыми. Они словно взяли надо мной власть и я испугалась. Потому что прежде такого со мной не было. Нет, я с детства чувствительная и ранимая, многие такое считают ненормальным, и теперь, когда оказалась русалкой-полукровкой со встроенными чудесами эхолокации, все объяснилось. И хоть в Зеркальном мире нет магии, наверное, какие-то отголоски этой самой чувствительности давали знать о себе и там.

В общем, я рассудила, что на острове, том самом, отсижусь, приведу мысли и чувства в порядок, а потом только… Если вообще туда поплыву. Как-то нелепо это. К нашим ребятам, в военную академию, приезжали девчонки. Разные. Мы с Сашей над одними смеялись, других презирали… а теперь я сама вроде как оказалась на их месте. Впрочем, среди «приезжающих» были и нормальные. Как-то хотелось верить, что я из их числа.

– Привет! – раздалось, стоило вынырнуть и подтянуться на руках на скалистый, прогретый солнцем, розовый камень. – Я тебя ждал.

И мир мог лететь в Тартарары, в черную дыру, катиться прочь со своими правилами и условностями. Границы уже привычно поплыли, а дыхание сперло.

– Привет, – ответила я Дэну. – И вот я пришла…

Воин улыбнулся мне. Широко, открыто. Он стоял, широко расставив ноги, в бесформенных тренировочных штанах, похоже, тоже из водонепроницаемой ткани, и скрестив на груди руки. За время, что мы не виделись, черты лица чуть стерлись из памяти, но стоило увидеть его, как мир покачнулся, даже солнце засияло ярче, потому что он… он был великолепен!

– Я очень тебя ждал, – сказал воин.

– Зачем? – пискнула я.

– Ну ты же говорила, что нигде здесь не была. Я хотел показать тебе кое-что.

– Что? – тут же спросила я. Прозвучало как будто с опаской. Даже стыдно стало. Воин даже взглядом не дал понять пока, что мне стоит его опасаться.

Он посмотрел на меня как-то по-доброму, от чего дыхание остановилось само-собой и произнес:

– Можно подняться на самую высокую точку нашего дракарата, – сказал воин. – Ее называют Вершиной Водного дракарата. Оттуда острова, как на ладони. Но сначала – поесть. Ты наверняка голодная.

Нет, подумать только, какое чудесное начало! А еще так приятно стало. Значит, помнил. И меня, и о чем говорили. И пусть я тогда большей частью бесстыдно ябедничала на местного правителя, все же запомнил, что сетовала на то, что новенькая здесь, ничего не знаю и нигде не была.

– А тебе ничего не будет? – спросила я. – Ну, что ты уплыл с островов? Можно сказать, сбежал во время учений в самоволку.

Воин вопросительно улыбнулся. Кажется, слово самоволка не было ему знакомо. Но в целом понял.

– Немного времени у меня есть. К тому же, – он запнулся. – Кто знает, когда увижу тебя в следующий раз.

– Это странно, – сказала я. – Я… сначала собиралась приплыть на Грозовой остров, а потом.

– Передумала? – спросил воин и я несмело кивнула.

– А ты откуда знаешь? – тут же насторожилась я. Не хотелось становиться для кого-то раскрытой книгой. Особенно для кое-кого синеглазого.

И тут этот кое-кто как будто смутился. Немного… Во всяком случае, попытался это скрыть. И добавил низким, чуть хрипловатым шепотом:

– Услышал.

– Услышал? – пожала я плечами. – Как?

– Ты – русалка, Ириэль, – хрипло сказал воин. – Будь я трижды глухим, я услышал бы твой Зов даже с морского дна.

Я ошарашенно ресницами захлопала, а меня продолжили ставить в неловкое, очень, прямо до крайности неловкое положение.

– Я никогда не слышал Зова такой силы, как у тебя.

Смотрю на него во все глаза. Потом сглотнула.

– Силы? – нашла в себе силы, чтобы еле слышно пискнуть, да.

Воин, глядя на меня совсем уж голодными глазами (хотелось все списать на предложение отобедать, но как-то это выражение с тем голодом не вязалось…), произнес:

– Или… ты самая сильная из всех русалок, когда-либо виденных мной, или…

И тут кто-то замолчал. И глаза отвел. И покраснел при этом почище меня.

А у меня язык не повернулся спросить, что – или?